Игры разума

***

— Десять процентов от несуществующих сокровищ — это все равно ноль, мистер Бендер, — заметил Холмс, внимательно изучая своего собеседника. — Если, конечно, вы не знаете, где они находятся. Остап рассмеялся и хлопнул детектива по плечу с той фамильярностью, которая заставила бы любого английского джентльмена поморщиться. — Вот в этом-то и разница между нами, уважаемый Шерлок! Вы мыслите фактами, а я — возможностями. Сокровища существуют, пока существует спрос на них. А спрос, поверьте, в нашей стране огромный. Они медленно двинулись по улице, и Холмс не мог не заметить, как ловко Остап лавировал между редкими прохожими, как естественно он вписывался в эту серую, суровую реальность. Детектив чувствовал себя здесь как рыба, выброшенная на берег — каждая деталь окружающего мира требовала нового осмысления. — Расскажите мне о кражах, — попросил Холмс. — Что именно пропало и когда? — А вот тут, дорогой мой коллега, начинается самое интересное, — Остап остановился возле книжного магазина и притворился, что рассматривает витрину. — Официально не пропало ничего. Все музейные экспонаты на месте, все частные коллекции целы. Но... — Но? — Но есть люди, которые готовы заплатить за то, чего официально не существует. — Остап повернулся к Холмсу, и детектив увидел в его глазах хитрый огонек. — Скажите, слышали ли вы когда-нибудь о том, что некоторые шедевры могут существовать в двух экземплярах одновременно? Холмс нахмурился. Логика подсказывала ему, что речь идет о подделках, но что-то в манере Остапа говорило о более сложной схеме. — Вы имеете в виду подделки? — Я имею в виду гениальность! — воскликнул Остап. — Представьте: в музее висит картина. Приходит реставратор — человек с безупречной репутацией, с рекомендациями от самых влиятельных лиц. Он увозит картину на реставрацию, а через месяц возвращает ее, идеально восстановленную. Музей доволен, посетители восхищены, искусствоведы пишут хвалебные статьи... — И никто не подозревает, что в музее висит копия, — закончил Холмс. — А вот и нет! — Остап поднял палец. — В музее висит подлинник. Это основа всей операции. Подделать можно документы, провенанс, экспертные заключения, но нельзя подделать гений. Настоящие ценители всегда отличат оригинал от копии. Холмс остановился как вкопанный. Его аналитический ум лихорадочно перебирал возможности. — Значит, крадут не сами картины, а их... юридическое существование? — Браво! — Остап изобразил аплодисменты. — Теперь вы начинаете понимать красоту схемы. Картина остается в музее, но официально считается утраченной. А некий частный коллекционер приобретает "единственный сохранившийся оригинал" с полным комплектом документов. Все довольны: музей получает страховку за утрату, коллекционер — уникальное произведение, а организатор операции — приличную прибыль. — Но для этого нужен доступ к музейным архивам, связи в страховых компаниях, сеть экспертов и реставраторов... — Холмс быстро просчитывал масштаб предприятия. — И человек, способный координировать все это, — добавил Остап скромно. — Скажем, некто с живым умом, знанием человеческой психологии и... скажем так, гибкими моральными принципами. Они дошли до небольшого кафе, и Остап галантно распахнул перед детективом дверь. — Прошу вас, мистер Холмс. Думаю, нам стоит обсудить детали за чашкой чая. Или вы предпочитаете кофе? Хотя должен предупредить — в нашей стране и то, и другое довольно условно. Холмс вошел в полутемное помещение, где пахло махоркой и борщом. Он начинал понимать, что этот случай станет серьезным испытанием не только для его дедуктивных способностей, но и для понимания человеческой природы. Остап Бендер был не просто свидетелем или соучастником — он был архитектором преступления, которое балансировало на грани между гениальностью и безумием. — Скажите, мистер Бендер, — произнес Холмс, усаживаясь за шатающийся столик, — а что мешает мне прямо сейчас сдать вас местным властям? Остап заказал два чая у сурового официанта и повернулся к детективу с ослепительной улыбкой. — А то, дорогой мой Шерлок, что без меня вы в этой стране не найдете даже дороги обратно в гостиницу. К тому же, — он понизил голос, — я еще не рассказал вам самое главное. О том, кто стоит за всей этой операцией и почему ваше появление в Москве было не случайным, а тщательно спланированным.