Игры разума

***

Слово "Лувр" повисло в воздухе как брошенная перчатка. Каждый из присутствующих понимал масштаб предстоящего предприятия — операция в самом сердце Парижа, в одном из самых охраняемых музеев мира. Мадам Косачева первой нарушила молчание: — Подполковник, вы понимаете, что проникновение в Лувр — это не просто кража произведений искусства? Это дипломатический скандал международного масштаба. — Именно поэтому нам нужны профессионалы, — невозмутимо ответил Исаев. — Операция должна выглядеть как работа обычных преступников, желательно с американским или британским следом. Никаких намеков на причастность СССР. Холмс повернулся от окна, его серые глаза сверкали от интереса. — Любопытно. А какие именно экспонаты вас интересуют? И действительно ли они когда-то принадлежали российским музеям? Исаев достал из внутреннего кармана китель тонкую папку и положил ее на стол. — Три предмета. Первый — золотая диадема IV века до нашей эры из коллекции Эрмитажа, вывезенная во время революции. Второй — икона Андрея Рублева "Троица" копия XIII века, украденная из Троице-Сергиевой лавры в 1919 году. Третий — рукопись Ломоносова по химии, проданная в Париж в 1920 году одним из белогвардейских эмигрантов. Мориарти перелистал документы, его лицо выражало профессиональное восхищение. — Документация безупречна. Происхождение каждого предмета подтверждено архивными справками. С юридической точки зрения это действительно возвращение украденного имущества. Но есть одна техническая проблема. — Какая именно? — спросил Исаев. — Диадема и икона выставлены в разных залах, под разными типами охраны. Рукопись Ломоносова вообще хранится в архиве, к которому имеют доступ только специалисты. Одновременное изъятие всех трех предметов практически невозможно. Остап потянулся к папке, изучая планы музейных залов. — Не согласен, уважаемый профессор. Невозможно — это слово не из нашего лексикона. — Он обвел пальцем один из планов. — Смотрите: если создать отвлекающий маневр в восточном крыле, основные силы охраны переместятся туда. В это время группа из двух человек проникает в зал средневекового искусства, а третий — в архив. — Слишком много переменных, — возразила Косачева. — Один человек в архиве — это самоубийство. Там сигнализация последнего поколения. — Зато я знаю человека, который может ее отключить, — загадочно улыбнулся Остап. — Мой старый знакомый работает в парижской компании, которая эту сигнализацию устанавливала. Холмс внимательно изучал фотографии экспонатов. Что-то в этом деле его беспокоило, но он не мог понять, что именно. — Подполковник, — обратился он к Исаеву, — а почему именно сейчас? Эти предметы находятся в Лувре уже более десяти лет. Что изменилось? Исаев на мгновение замешкался, и Холмс сразу же это заметил. — Дело в том, что французское правительство планирует в следующем году передать эти экспонаты в дар американскому Метрополитен-музею. Как жест доброй воли и укрепления союзнических отношений. Если мы не действуем сейчас, то потеряем их навсегда. — Логично, — кивнул Мориарти. — Но у меня есть встречное предложение. Зачем красть? Почему бы не купить? Все присутствующие уставились на профессора. — Купить? — переспросил Исаев. — Лувр не продает экспонаты. — Лувр — не продает. А частные коллекционеры — продают, — хитро улыбнулся Мориарти. — Что если мы сначала похитим эти предметы, а затем... обнаружим, что они поддельные? Что настоящие экспонаты были заменены копиями еще несколько лет назад? Скандал, расследование, поиски настоящих предметов... — И тут на сцену выходит благородный советский коллекционер, — подхватил мысль Остап, — который случайно приобрел подлинники у какого-то анонимного продавца и готов безвозмездно передать их французскому государству... — При условии, что они будут выставлены в музее, открытом для советских граждан, — закончил Холмс. — Изящно. Но это требует изготовления высококачественных подделок. — У меня есть люди, — сказал Мориарти. — Лучшие реставраторы и копиисты Европы. Дайте мне месяц, и я предоставлю копии, которые не отличит от оригиналов даже музейный эксперт. Исаев задумчиво постучал пальцами по столу. — План интересный, но сложный. Слишком много этапов, слишком много людей должно быть вовлечено. — Зато результат получается легальным, — возразил Холмс. — Никаких международных скандалов, никаких обвинений в адрес СССР. Наоборот, советское правительство выглядит как защитник культурных ценностей. Мадам Косачева встала и подошла к камину. — Джентльмены, пока вы обсуждаете детали операции, я хочу задать принципиальный вопрос. А что будет с нами после выполнения этого задания? Мы получим следующее, затем еще одно, и так до бесконечности? — А что вы предлагаете, мадам? — спросил Исаев. — Я предлагаю создать официальную организацию. Международное агентство по возвращению культурных ценностей. С офисами в разных странах, с официальным статусом, с открытым финансированием. — Утопия, — фыркнул Остап. — Кто даст нам такие полномочия? — СССР, — спокойно ответила Косачева. — Советский Союз создает и финансирует международную организацию по защите культурного наследия. Привлекает к работе лучших специалистов мира, включая... бывших преступников, которые решили искупить свою вину. Исаев поднял бровь. — Мадам, вы предлагаете легализовать воровство произведений искусства? — Я предлагаю легализовать их возвращение законным владельцам, — поправила она. — Разница принципиальная. Мориарти рассмеялся. — Знаете, это может сработать. Представьте: профессор Джеймс Мориарти, всемирно известный специалист по поиску украденных произведений искусства. Шерлок Холмс, консультант по международным расследованиям. Остап Бендер, эксперт по... эээ... нестандартным методам поиска. — А мадам Косачева — директор по международным связям, — добавил Холмс, начиная понимать красоту предложения. Исаев долго молчал, обдумывая услышанное. Наконец он кивнул. — Идея заслуживает внимания. Но сначала вы должны доказать свою эффективность. Лувр станет вашим первым экзаменом. Если справитесь — поговорим о создании официальной организации. — Договорились, — сказал Мориарти, протягивая руку. — Джентльмены, мадам, похоже, мы становимся коллегами. Остап потер руки. — Знаете, а ведь это может быть очень прибыльным делом. Представьте, сколько музеев мира готовы заплатить за возвращение своих коллекций! — Остап, — укоризненно произнес Холмс, — мы же договорились работать в интересах культуры, а не наживы. — А кто сказал, что одно исключает другое? — невинно улыбнулся Бендер. Исаев встал, собираясь уходить. — Детали операции обсудим завтра. А пока... добро пожаловать в новую жизнь, товарищи. После его ухода в библиотеке повисла тишина. Каждый обдумывал произошедшее, осознавая, что их жизни изменились навсегда. — Знаете, — тихо произнес Холмс, — кажется, мы только что стали участниками самого грандиозного приключения в нашей жизни. — Или самой изощренной ловушки, — добавил Мориарти. — А какая, собственно говоря, разница? — философски заметил Остап. — Главное — что скучно не будет. Мадам Косачева засмеялась. — Джентльмены, боюсь, мы с вами только что перевернули мир искусства с ног на голову. — Тогда остается только надеяться, — сказал Холмс, — что мы сможем поставить его обратно на ноги.