Игры разума

***

Три недели спустя четверо путешественников сидели в уютном кафе на Монмартре, наблюдая за неспешной парижской жизнью. По документам они были группой советских искусствоведов, прибывших для изучения французских музейных коллекций. Мориарти превратился в профессора Михайлова, специалиста по средневековому искусству. Холмс стал доктором Шуваловым, экспертом по древним рукописям. Остап получил имя Олега Бендерского, научного сотрудника отдела античного искусства. Мадам Косачева осталась сама собой — ее легенда предполагала, что она много лет жила в эмиграции и теперь возвращается на родину. — Кофе в Париже стал еще лучше, — заметила она, отпивая из маленькой чашечки. — А вот круассаны уже не те, что были до войны. — Мадам, сосредоточьтесь, — мягко упрекнул ее Холмс. — Через два часа финальная стадия операции. За эти три недели план претерпел существенные изменения. Выяснилось, что диадема из Эрмитажа действительно была подлинной, но икона Рублева оказалась более поздней копией XVII века, хотя и весьма ценной. Что касается рукописи Ломоносова, то ее подлинность подтвердилась полностью — более того, обнаружились еще три документа великого ученого, также находившиеся в архиве Лувра. Мориарти, он же профессор Михайлов, три недели каждый день посещал музей, изучая не только выставленные экспонаты, но и систему охраны, расписание смены караулов, особенности сигнализации. Его записи в блокноте выглядели как искусствоведческие заметки, но на самом деле представляли детальный план операции. — Итак, господа, — произнес он, отложив газету, которую использовал как прикрытие, — все готово. Анри подтвердил, что система сигнализации будет отключена сегодня с 14:30 до 14:45 для планового технического обслуживания. Именно в это время группа туристов из Германии будет осматривать зал средневекового искусства — я лично организовал эту экскурсию. Остап кивнул. — Документы на вывоз готовы. Если кто-то спросит, мы везем в Москву копии для учебных целей, сделанные по специальному заказу советского правительства. Все официально, все с печатями. — А как дела с заменой? — поинтересовался Холмс. — Копии готовы, — ответил Мориарти. — Мой человек работал день и ночь. Отличить от оригиналов сможет только очень внимательный эксперт, да и то не сразу. Нам нужно всего несколько дней фору. Косачева допила кофе и элегантно промокнула губы салфеткой. — Джентльмены, я все еще считаю, что мы идем на неоправданный риск. Если нас поймают, никто не поверит в благородные мотивы. — Мадам, — возразил Остап, — а вы представьте заголовки газет: "Советские искусствоведы разоблачили крупнейшую подделку в Лувре!" Какой триумф для советской науки! — Если, конечно, все пройдет по плану, — мрачно добавил Холмс. В это время к их столику подошел молодой человек с фотоаппаратом — типичный турист, каких в Париже тысячи. — Извините, вы не могли бы сфотографировать меня на фоне Сакре-Кёр? — обратился он к Остапу на ломаном французском с явным американским акцентом. — Конечно, дорогой турист, — отозвался Остап, но когда взял фотоаппарат, молодой человек тихо произнес по-русски: — Агент Соколов. У нас проблема. Все четверо мгновенно напряглись, но продолжали изображать обычных туристов. — Какая проблема? — так же тихо спросил Мориарти, улыбаясь для окружающих. — Французская полиция получила анонимный звонок о том, что группа советских "искусствоведов" планирует кражу в Лувре. За вами ведется наблюдение с вчерашнего дня. Холмс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кто-то их предал, но кто? Круг посвященных был очень узким. — Рекомендации центра? — спросил он. — Операцию отменить, — ответил Соколов. — Немедленно покинуть Францию. — Нет, — неожиданно твердо сказал Мориарти. — Если мы сейчас сбежим, это будет выглядеть как признание вины. Наоборот, мы должны довести операцию до конца, но с некоторыми изменениями. — Какими изменениями? — поинтересовалась Косачева. — Мы не будем красть экспонаты, — объяснил Мориарти. — Мы их обнаружим. Анонимное письмо в администрацию Лувра о том, что несколько экспонатов могут быть подделками. Просьба о проведении экспертизы. И когда выяснится, что это действительно так... — Мы великодушно предлагаем помощь в поиске оригиналов, — закончил Остап. — Которые, какое счастливое совпадение, недавно обнаружились в одной московской частной коллекции. — Но тогда мы должны подменить оригиналы на копии еще до начала экспертизы, — возразил Холмс. — Именно, — кивнул Мориарти. — И сделать это сегодня, пока за нами только наблюдают, но еще не арестовывают. Соколов сделал вид, что позирует для фотографии. — Это безумие, — прошептал он. — Риск огромен. — А альтернатива еще хуже, — ответил Мориарти. — Если мы сбежим, нас будут разыскивать как международных преступников. А так у нас есть шанс стать героями. Косачева задумчиво покрутила в руках свою сумочку. — У меня есть идея, как отвлечь наблюдение, — сказала она. — Но для этого мне понадобится помощь. — Какая помощь? — спросил Холмс. — Мне нужно устроить небольшой скандал. Истеричная русская эмигрантка, которая обнаружила в Лувре предметы из своей семейной коллекции, украденные большевиками. Слезы, обмороки, требования справедливости. Вся охрана музея будет занята мной. — А мы в это время... — А вы в это время, переодевшись в рабочую одежду, проникнете в музей под видом технического персонала, — закончила она. — У меня есть связи среди русской эмиграции. Они помогут с переодеванием и документами. Остап восхищенно покачал головой. — Мадам, вы гений интриги. Но есть одна проблема — как нам вынести оригиналы из музея? — А мы их не будем выносить, — ответил Мориарти. — Мы спрячем их в самом музее, в месте, где их никто не будет искать. А потом, через несколько дней, "случайно" обнаружим. — Где именно? — заинтересовался Холмс. — В хранилище подделок, — улыбнулся Мориарти. — У Лувра есть специальное помещение, где хранятся копии и подделки, изъятые за долгие годы. Кто будет искать настоящие шедевры среди музейного мусора? Соколов передал фотоаппарат обратно Остапу. — Джентльмены, мадам, — сказал он вслух, — большое спасибо за фотографию. Удачного дня! И тише добавил: — Центр предупреждает: если операция провалится, вы остаетесь сами по себе. — Понятно, — кивнул Мориарти. — Мы это учитываем. После ухода агента четверо некоторое время сидели молча, обдумывая изменившуюся ситуацию. — Знаете, — наконец произнес Холмс, — кажется, мы с вами попали в водоворот событий, который нас значительно превосходит. — Тем интереснее, — отозвался Остап. — Скажите, профессор, а вы уверены, что ваши копии достаточно хороши? — Абсолютно, — ответил Мориарти. — Но есть одна деталь, которую я пока не упоминал. Дело в том, что моя мастерская изготовила не только копии наших целевых экспонатов. Она изготовила копии еще дюжины произведений искусства из различных музеев мира. Все трое уставились на него. — Зачем? — спросила Косачева. — Для создания убедительной легенды. Если мы обнаружим подделки только трех экспонатов, это вызовет подозрения. А если выяснится, что подделок в Лувре десятки, что это результат деятельности международной преступной сети... — он многозначительно улыбнулся, — то наша маленькая операция растворится в грандиозном скандале. — Профессор, — с восхищением произнес Остап, — вы превзошли самого себя. Это же революция в области... эээ... возвращения культурных ценностей! — Подождите радоваться, — предупредил Холмс. — Сначала нужно все это осуществить. А сейчас предлагаю разойтись и готовиться. Встречаемся у музея в 14:15. Когда они покидали кафе, никто из них не заметил элегантного господина в сером костюме, который все это время читал газету за соседним столиком и теперь делал пометки в маленьком блокноте.