Клетка из золота

Ночной Лондон затаил дыхание под тяжестью беззвёздного неба, и дым от сигареты, зажатой в пальцах Джуда, поднимался в воздух так же медленно, как в нём нарастало раздражение. Балкон, на который он вышел, чтобы обдумать стратегию войны с кланами Кабрера и Бернардо, неожиданно превратился в ловушку для собственных мыслей — тех, что, как яд, возвращали его к единственной фигуре, которая вот уже несколько недель засела в его голове. Пабло. Такой дерзкий даже в молчании, такой остро очерченный во всём — от прищура до формы губ, от рывков в FIFA до непроизвольного выпячивания языка, когда он сосредоточен. Чужой, но уже принадлежащий. Джуд с досадой стряхнул пепел, потушил сигарету о чёрные металлические перила и, не давая себе времени передумать, направился вниз — туда, где за толстыми стенами спал его мальчик. Как только он оказался перед дверью, охраннику без слов впустили его. Внутри царила темнота, нарушаемая лишь тихим дыханием юноши. Пабло лежал, свернувшись на боку, уткнувшись в подушку, и лицо его казалось беззащитным, почти детским, как будто груз последних недель исчез во сне. Джуд подошёл, сел на край кровати, не сводя взгляда с его ресниц, — и, неспешно проведя рукой по тёплым, мягко растрёпанным волосам, лёг рядом, обвивая Пабло за талию. Плотно прижавшись, он позволил себе осторожно коснуться губами линии шеи, сперва мягко, почти невесомо, затем настойчивее, с легким нажимом, оставляя следы. Пабло вздрогнул и приоткрыл глаза, растерянно моргая, стараясь понять, где он и что происходит. — Ч-что?.. — прошептал он, застыв. — Тсс, малыш, — голос Джуда был низким, тёплым, чуть ленивым. — Это всего лишь я. Пабло замер, напряжение не спало, но страх не перехватил горло. Лишь настороженность — та, что возникала каждый раз, когда Джуд пересекал невидимую границу. — Что ты здесь делаешь?.. — голос сорвался на полуслове, но Джуд уже перехватил его подбородок, наклонился и прошептал у губ: — Просто соскучился. И прежде чем Пабло успел что-либо ответить, поцелуй захватил его с неожиданной, голодной яростью. Джуд целовал жадно, нетерпеливо, как будто неделями держал себя в узде, и теперь позволил желаниям взять верх. Язык проникал глубже, словно желая выучить каждый изгиб, каждую ноту дыхания Пабло. Гави невольно застонал в ответ, чувствовал на вкус мятную зубную пасту и что-то ещё — Джуда, самого Джуда, обволакивающего, плотного, настойчивого. Не прерывая поцелуя, Джуд приподнялся и посадил Пабло к себе на колени, крепко удерживая за талию, не давая отстраниться. Их лбы соприкоснулись, дыхание было тяжёлым, спутанным, и Гави с трудом собрал слова: — Пробежка была хорошей… Спасибо, что разрешил. Он произнёс это тихо, почти невесомо, и Джуд улыбнулся — едва, но довольно, — прежде чем вновь накрыл его губы поцелуем. И в этот раз рука соскользнула ниже — в штаны, обхватывая его уверенно. Тот дёрнулся, хотел вырваться, но Джуд мягко прижал его ближе: — Ш-ш. Расслабься. Всё хорошо, малыш. Голос его был почти ласковым, но с оттенком силы, от которой невозможно было спрятаться. Через несколько минут Пабло уже запрокидывал голову назад, задыхаясь от нахлынувшего удовольствия, которое Джуд заглушил долгим, влажным поцелуем, не оставляя ни капли воздуха, чтобы его крик не прорвался наружу. Закончив, он не спеша вытер ладонь салфеткой из прикроватной тумбы, и, не говоря ни слова, снова улёгся рядом, притягивая Пабло к себе, как будто хотел запомнить тепло его тела, прежде чем расстаться. — Завтра я уезжаю по делам. Меня не будет около двух недель, — начал он, всё ещё не отпуская Гави. — Тебе будет разрешено выходить из комнаты. Больше охранников не будет. На улицу — только на пробежку. Внутри — только это крыло. Библиотека, бильярдная, бассейн с сауной. Можешь пользоваться всем. Но говорить можно только с Джобом. Услышу, что ты заговорил с кем-то ещё — забудь про всё. Понял? Пабло сглотнул, прижавшись к его груди, и шёпотом произнёс: — Д-да. Спасибо. Джуд кивнул, поцеловал его в висок, а потом мягко, но крепко заключил в объятия, прижав к себе с такой силой, будто собирался оставить на нём свой отпечаток. Он прошептал: — Спи. И Пабло послушно закрыл глаза.