dandelion

      — Как тебя зовут? — Чонгук приподнял бровь, сжимая под губкой остатки слипшейся грязи.       — Чонгук. А тебя? — ему было немного стыдно умываться под взглядом чужого человека, и поэтому он все еще сидел, вжавшись грудью в свои колени.       — Тэхен. Но я уверен, что тебя зовут не просто Чонгук. Есть что-то еще, предшествующее твоему имени.       Парень ухватился за возможность стереть остатки грязи между сисек, когда Тэхен отвернулся.       — Почему же?       — Гоблины всегда стремятся использовать все промежности. Место между твоих ног они не смогли трахнуть.       Чонгук приподнял бровь, когда сжал губку над водой и прикоснулся к сухому мылу.       — И, и что с этого?       — Я наблюдал достаточно долго, чтобы понять, что проблема не в тебе, а в чем-то еще. — Тэхен обернулся, и Чонгук сглотнул, его губы поджались, когда он свел бедра еще сильнее. Только колени белели над теплой водой, и Чонгук вжался в край деревянной ванны.       — Я не понимаю-       — Ты же нездешний. Ты из этих, из, — Тэхен задумался на мгновенье, и Чонгук напрягся. — у которых богов много. На севере отсюда живут. Ты из них. Они еще за девственность трясутся так, словно ничего дороже этого у тебя нет. Можешь не врать, я раскусил тебя.       — Даже если это так, как ты говоришь… — Чонгук намылил ладони и замедлился, поворачивая голову к Тэхену. — Как тебя это волнует?       — Я бы хотел посмотреть на то, что остановило гоблинов. Все же, я впустил тебя в свой дом, позволил тебе отмыться, и, тем более, сейчас ты согласился с тем, о чем я говорю. Так что, будь добр, просто небольшой обмен.       Чонгук отвернулся, оставляя в воде зеленые разводы после себя.       — Ты, типа колдун?       — Я не колдун, я маг.       — Есть разница?       — Я не просто бездумно накладываю заклятия на невиновных пташек, как тот, кто имел доступ к тебе, чтобы сделать с тобой такую работу.       Чонгук скуксился, когда услышал подобное. На что намекает красивый парень, уже добрые десять минут смотрящий на него? Неужели колдун не только нагло обманул его с помощью, а еще и сделал что-то с его маленькой киской?!       Нет, Чонгук никогда не позволял слугам проникать языком глубже, он вполне был удовлетворен и внешними ласками, но лишить его без его собственного желания возможности трахнуться?       Неужели он так жесток? А если это попросила мать?! Неужели она так не доверяла Чонгуку, что просто не могла оставить его без дополнительной защиты?       — До гоблинов, тебя трогали? — Чонгуку было слегка прохладно стоять, пусть он и вытерся и даже обернулся в сухое, теплое полотенце, просто потому, что Тэхен осматривал его не с целью ублажить, а…       Словно снова на Комиссии честности, Чонгук даже вздрагивает от прикосновения. Это не так унизительно сейчас, как было тогда.       — Н-нет, нет-нет… — быстрый, почти писклявый ответ смешит Тэхена.       А Чонгука нет. Комиссия собиралась, если Чонгука подозревали в обесценивании, но он никогда не совершал ничего подобного! Никто с ним не совершал ничего подобного! Он был честен от начала и до конца, а сейчас он понимает, что мама не была в нем уверена… с какого возраста?       — Да, я чувствую у тебя стенку. Чувствуешь?       — Небольшое сопротивление, и все…       — Больше трети моего пальца уже упирается в горячую стенку, да о тебе точно кто-то позаботился.       — Ты можешь это убрать? — Чонгук посмотрел на него и его щеки покраснели, когда он отвел взгляд.       — Ты не понимаешь, о чем ты просишь! — Чонгук обнадежился в секунду, — Судя по узорам, тебя должен был разочаровать твой жених. Попроси его.       — Как жених. А если он… ну, умер?       — Умер? — Тэхен посмотрел на него снизу, и Чонгук пожал плечами. — Как умер?       — Понимаешь, это немного неловко, говорить, когда твоя рука…       — Извиняюсь. Так что, если он умер, это немного меняет положение дел. Но у меня другой вопрос. — Тэхен встал и вытер руку от выделений Чонгука об его же бедро, заставив сморщиться. — Кто ты, и ради чего тебе поставили такие чары?       — Если я отвечу, ты уберешь эту вещь?       — Постараюсь.       — Кажется, у меня особо нет выбора. — Чонгук прикрылся полотенцем полностью и даже вытер бедро, все еще косясь на Тэхена. — Ладно… Я из того самого королевства, но ты не можешь смеяться над этим!       Чонгук нахмурился, когда Тэхен усмехнулся.       — Там действительно ценят нетронутых. Это… наверное, правильно.       — Продолжай.       — Я сбежал оттуда. Я хочу… путешествовать, уйти как можно дальше, чтобы меня не нашли.       — А кто ты? — Чонгук поджал губы, задумываясь, ответить ли честно. — А, я понял, кто ты. Белый конь, неподобающая тебе одежда, беспомощность перед слабыми гоблинами. Королевская особа, не меньше.       — Я, я просто принц. Я почти уехал со своим женихом, но его убили, и я наконец-то оказался свободным, знаешь, как это сложно? Я мог бы умереть тоже, ведь на нас напали!       — Да, а тебя пожалели?       — Не допрашивай меня! — Тэхен закатил глаза, кивая.              — Конечно, принц Чонгук, буду слушать Вас. Что-то еще прикажете?       — Я-       — Ты не у себя дома. Тебе же лучше, если будешь говорить правду.

***

      Чонгук ничего не знает о Тэхене, кроме его имени, рода деятельности, и, возможно, его серьезности в отношении чар на киске нового друга.       По крайней мере, Чонгук надеется, что Тэхен считает его таковым. В принципе, он надеется, что между ними может быть даже что-то большее. Тэхен куда более приятен Чонгуку, чем Чимин, хотя бы потому, что не издевается и не лезет к нему.       Ну, а еще потому, что он желает ему помочь, а не обмануть.       — Ты действительно хочешь мне помочь?       — Каждый заслуживает свободы. Да и тем более, девственность это не то, что стоит так оберегать.       Тэхен пожал плечами, когда окунул пальцы в масло. Ему было интересно попробовать себя в чем-то новом, особенно, когда подопытным стало нечто молодое, нетронутое и красивое.       Чонгук смирно лежал на дубовой доске, его взгляд был прикован к потолку, потому что смотреть куда-то на Тэхена было бы стыдно. Он абсолютно голый, молится кому-то, чтобы все прошло хорошо.       — Кстати, ты знал, что среди эльфов сейчас тоже происходит… немного смуты?       — В каком смысле?       — Знаешь, Мин Юнги, тоже принц, из светлых эльфов. Его же отдали замуж, а оказалось, что Эгхель темных эльфов и его свита отдали принца в бордель. Сейчас куда не глянь, происходит что-то не то. — Чонгук сглотнул, прикрывая глаза.       Какой прекрасный ужас.       — Кажется, сейчас должно быть проще. Мне нужно, чтобы ты поласкал себя.       — Что?..       — Потрогай себя. Я не могу сделать этого. Давай. — Тэхен взял его за руку, положил на его промежность, потрогал его половые губы, немного погладил.       — Н-но…       — Чонгук, я уверен, ты уже делал это.       Чонгук прикусил губу, когда его пальцы коснулись клитора впервые за три дня с того момента, как он хорошо отмылся после нападения гоблинов. Тэхен же не убирал свои руки с его промежности все это время, уговаривая его тем, что он должен более точно изучить природу магии, которая держит его киску нетронутой.       Его пальцы перебирали кнопочку, касались входа, чтобы зачерпнуть немного вылившегося масла и смазки, Тэхен мягко гладил его бедро, успокаивая и подталкивая к самоудовлетворению.       Он пристально смотрел на движения чужих пальцев, пока Чонгук не знал, чем занять вторую руку. Это было немного неловко сейчас, хотя раньше он не задумывался об этом.       Чонгук прикрыл глаза, чтобы немного пофантазировать, и тогда Тэхен положил его свободную руку на его вставшие от прохлады соски. Гук облизнулся, а Тэ все еще наблюдал, как его киска становится возбужденной.       Чонгук немного потеребил сиську, удивляясь её мягкости и тому, как приятно её сжимать. Он представлял, что его киску трогает слуга, который вот-вот будет вылизывать его, ему нужно лишь побольше возбудиться, чтобы было приятнее ощущать чужой язык на своей пизде.       Его колени раздвинулись сильнее, грудь стала подниматься чаще, он постоянно тер средним пальцем свой клитор, периодически из его дырочки выталкивалась смазка, он немного жмурился, кусал губы, облизываясь. Он был близок к оргазму, когда Тэхен положил свою руку поверх чонгуковой и прижал её к киске.       — А?.. — Чонгук приоткрыл глаза, он все еще пытался потереть свою нуждающуюся плоть, и он увидел Тэхена, который улыбался, смотря на него.       — Сейчас может быть немного неприятно. — Тэхен облизнул свои губы, и Чонгук немного напрягся, даже свел коленки, но Тэ грубо раздвинул их, пугая Гу. — Твоя киска и задница должны впустить в себя обсидиановые бусы.       — Что?! Какие обсидиановые бусы?       — Именно от них ты должен получить оргазм. — Чонгук глубоко вдохнул, мотая головой.       — Ты не говорил мне об этом!       — В этом и смысл. — Тэхен наклонился и достал эти бусы, и Чонгук не мог уменьшить размер своих глаз, когда увидел их.       Самые большие бусины были на середине этой огромной веревки, а вот на концах были небольшие бусины. Он даже толком не успел их рассмотреть, как Тэхен начал толкать их внутрь лежащего Чонгука.       — П-подожди, я могу сам?       — Попробуй. — Чонгук всхлипнул от страха, когда, нащупав рукой, начал толкать в свою маленькую киску не самый большой шарик.       Он быстро спрятался внутри, и он ощутил небольшое тепло там, пока Тэхен помогал ему толкать второй конец нитки в его задницу. Это было немного странно, но, Чонгук постепенно влился также, как и его шарики внутри его киски.       Последние три давались ему тяжело. Ему приходилось приподнимать попку, закатывать глаза от растяжения, сжимать киску, помогая шарикам проскользить глубже. Его губы были искусаны, как и щеки изнутри!       Пальцы были мокрыми и сморщенными от того, как долго это происходило. И это был лишь предпоследний шарик! А предстояло пережить её один.       Он был немногим больше предыдущего, но все равно, достаточно ощущаемым. Чонгуку было тяжело толкать его мокрыми пальцами, особенно, когда шарик еще и сам выскальзывал, не желая проникать в очарованную пизду.       — Помоги! — капризно-приказной тон заставил Тэхен усмехнуться, когда он одним толчком заполнил киску Чонгука всей длиной бус.       Чонгук задохнулся, его глаза закатились от заполненности, и он даже немного расслабился, опускаясь голой попкой на дуб вновь.       Но Тэхен воспользовался его состоянием и одним движением выдернул из расслабившейся киски и попки только что согревшиеся бусины.       Чонгук закричал, стоило его дырочкам так простимулироваться! Он даже не мог вдохнуть, пока его киска и попка оргазмировали так ярко. Тэхен был заворожен этим шоу, которое устроили две мигающие дырки.       Что скрывать, он тоже не на шутку возбудился, он даже трогал свой член свободной рукой, особенно, когда дергал за бусы.       Он ожидал такой реакции от Чонгука и от его дырок, поэтому, не мог не предвкушать того, как он трахнет их. Он мог сказать Чонгуку все, что угодно, что нужно закрепить результат его членом, и тот бы поверил.       И он действительно будет давить на Чонгука.       — Я трахну тебя.       Чонгук, как он, мог представлять, просто не мог или даже не хотел отвечать. Его грудь все еще не могла надышаться, он был где-то не здесь.       Тэхен в принципе знал, о чем идет речь.       Чонгук действительно не слышал того, что утвердил Тэхен одной фразой. То ли дело было в чарах, которые покинули его тело, то ли в том, что он был постоянно в подвешенном состоянии, которое Колдун мог бы назвать стрессом.       То ли ему стало так жалко себя, что он оказался в родном дворце и видел, как чахнет мать, узнав о том, что стало с каретой. Или все дело было в другом, совершенно никчемном, что Тэхен просто не мог заметить.       Кто он, по сравнению с Колдуном?       Чонгук очнулся на члене, когда Тэхен был на нем. Его слегка потерянный взгляд сфокусировался на лице мага, и тут же потерялся. Тэхен усмехнулся — Чонгук потерял сознание.       Его расслабившееся лицо в какой-то момент обрело еще более сексуальное выражение и Тэхен не сдержался, засунув меж приоткрытых губ свои пальцы, чтобы открыть рот и плюнуть туда, издеваясь над ослабевшим сбежавшим принцем.       Он наслаждался его уязвимостью больше, чем его невинной дыркой.       Это было его давней мечтой — здесь, насладиться теплом чужого тела не приходилось возможным. Ему хотелось немного расслабиться, почему он не мог воспользоваться тем, на что и так потратил силы?       Влажные губы Чонгука, облизанные Тэхеном также, как и его груди, не оставляли ему другого выбора.       Когда он слез с принца, он держал свой член наготове, но и остерегался раннего извержения — ему хотелось кончить промеж этих красивых губ, зная, что это не последний раз, когда Чонгук будет рассчитываться с ним.       Придерживая того за волосы, он немного трахает его губы, наслаждаясь расслабленным горлом. Может, Чонгук потерял сознание из-за выплеска магии, может, ему просто было невмоготу лишаться девственности, но Тэхену безразлично — он занят тем, как вытекает его сок с чужого рта.       Он толкает своими пальцами подтеки обратно в его рот и играется другой рукой с использованной и разрушенной киской, улыбаясь. Это то, что никто не подарит ему — такой красивый, яркий и горячий опыт.

***

      Бледная кожа, впавшие глаза, точнее, глаз, сломанная стрела, окровавленная ткань, разграбленная карета. Это было дело времени, когда они найдут брошенное, голое тело Пака, а теперь же, когда оно найдено…       — Давай закопаем.       — Думаешь, поможет? — Чонгук пожимает плечами, оглядываясь.       — Есть другие варианты?       — Мы можем сжечь его и карету.       Чонгук соглашается, тыкая палкой в плечо Чимина. Тот никак не реагирует, и Чонгук слегка морщится. Он испытывал отвращение к нему живому, а к мертвому это ощущение увеличилось если не стократ, то в неизмеримом соотношении.       Огонь вспыхнул неожиданно, и практически до самого неба. Разноцветные искры то тут, то там, заставляли Чонгука каждый раз вздрагивать в страхе. Плоть Чимина, тлеющая на камнях, пахла ужасно знакомо и в то же время отвратительно.       Чонгука подташнивало, но он стойко стоял, иногда подбрасывая остатки разрушенной кареты. Треск не прекращался до самого вечера, а когда и он затих, в груде пепла лежало обуглившееся тело, на котором то тут, то там слезала кожа.       Зрелище было не из приятных. Ни одна казнь, которую Чонгук лицезрел сам, не могла сравниться с этим извращением. Настоящая мерзость, делающая его желудок слабым.       — Я не могу оставаться у тебя больше. — Под самый вечер сказал Чон.       Тэхен был повернут к нему спиной, когда услышал это. Его брови дернулись к переносице и он обернулся.       — Это почему? Ты мне должен.       — Я? Я ничего не должен тебе. А мне нужно идти, пока меня не нашли.       — Тебя не найдут здесь, что ты несешь. Тем более, ты не отплатил мне за твое спасение.       Чонгук закусил нижнюю губу, полностью спрятав её под верхней, и глубоко вздохнул, мотая головой.       — Понимаешь, ты рассказал мне о Юнги, о его путешествиях, и… О том, что он справился. У него налаживается жизнь. Он вернул себе то, что по праву его. И я тоже хочу вернуть себе своё Королевство. Люди беззащитны перед другими расами, и, без меня-       — Что ты несешь? Этот эльф, ему просто… он идиот, он настоящий идиот! О чем ты говоришь? Ты — здесь, в безопасности, со мной, о каких людях ты думаешь? О тех, что отдали тебя за того придурка? Может, тебе хочется и тех людей защитить?       Чонгук затих, его глаза все еще блуждали по полу от того, как громко с ним разговаривал Тэхен. Точнее, как грубо. Его глаза начали слезиться — с ним никогда, никогда так не разговаривали!       — Я никуда не отпущу тебя. Тем более, мне нужно открыть окончательно твою матку и проход, это займет неделю, не меньше, ты же не хочешь спустить все в воду из-за своей прихоти? — уже более спокойно сказал Тэхен, подходя к Чонгуку.       — Откуда тогда ты знаешь о эльфах? Ты же с кем-то общаешься… — Чонгук не смог скрыть разочарованности в голосе и Тэхен улыбнулся, присаживаясь около него на кровати.       — Конечно, конечно я общаюсь с кем-то. Хочешь, я расскажу тебе? — участие Тэхена немного успокоило Гука и тот закивал, периодически всхлипывая. — И они говорят, что тебя ищут, тебя везде поджидают, везде есть листовки с твоим прекрасным личиком и твоей кличкой, твой старший брат сам направляет агентов на твой розыск, понимаешь?       Чонгук глубоко дышал, кивая и моргая мокрыми глазами, пока Тэхен раздевал его.       — Я держу тебя здесь ради твоего же блага. — его губы прижались к открывшейся ключице парня и тот хихикнул, шмыгая носом. — Чтобы тебе не причинили вреда, конечно.       — Но я могу, — он притих, ощущая его руку на своей груди. — ускакать далеко отсюда, чтобы они не достали меня.       — Нет, Чонгук, ты не можешь никуда ускакать, пока вот эта дырочка, — Чонгук даже приподнялся от того, как неожиданно рука Тэхена коснулась его киски. — не будет свободна.       — Н-но…       Чонгук был прерван тем, что его клитор оказался зажат между указательным и средним пальцем мужчины, со спущенными штанами и открытой рубашкой, не скрывавшей абсолютно ничего.       — Я могу лишь немного ускорить твое пребывание, если ты не будешь сопротивляться, и я буду кончать не в твой чудесный рот, а прямо сюда. — Тэхен провел пальцем по судорожно сократившемуся входу и Чонгук замер, поджав губы.       — Э-это правда необходимо?       — Конечно, я бы не стал тебя обманывать.       Чонгук немного помялся и сдался под небольшим давлением пальцев, несколько раз кивнув. Тэхен хитро улыбнулся, усаживая принцессу на свои бедра. Он окончательно раздел его и стал целовать спинку, слегка покусывая. Он бы мог без труда околдовать Чонгука по своему, но он был и так доверчив и глуп, что этого не требовалось.       — Ч-чешется… внутри чешется… — Чонгук стесняется говорить Тэхену, как слуге, о своем возбуждении, и это забавляет последнего.