Окей, Бэмби

Яркие цвета, ощущение невесомости и общее спокойствие, в котором ты парила последний час, — всё это мгновенно исчезло, будто выключили свет. И всё из-за самого циничного человека, которого ты когда-либо знала. Твоего отца — Кита. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как ты слышала о нём в последний раз — если ты правильно помнишь, несколько месяцев. Но сколько бы времени ни прошло, даже целая вечность — этого всё равно было бы недостаточно. Быстро прикинув в уме, ты понимаешь: он вышел из реабилитации. Или, скорее всего, просто снова сбежал — как делал это тысячу раз раньше. Потому что, по его мнению, он в этом не нуждается. Он искренне уверен, что он “хороший человек”, и что помощь нужна только “слабым”. Полная чушь. Твоя грудь сжимается, живот скручивается в узел — ты знаешь, какое сообщение он мог тебе оставить. Психологически ты уже готовишься к удару, который вот-вот обрушится. Ты убавляешь яркость экрана до минимума, не желая нарушать атмосферу тёмной комнаты. Выдох — лёгкий, почти бесшумный, его заглушает диалог в фильме. Ты всё же открываешь сообщение. Прочитав сообщение , ты так сильно сжимаешь челюсти, что зубы стучат друг о друга, причиняя боль. Т/И. Ты уехала из Стохесса? Ты совсем с ума сошла? Это было невероятно глупое решение. Где, чёрт побери, ты сейчас? Позвони мне. СРОЧНО. Это важно. Сейчас глубокая ночь, но тебя это совсем не удивляет — он всегда выбирает такие моменты для того, чтобы напомнить о себе. В его действиях никогда не было ни капли такта. Ты получала от него сообщения миллион раз. В два ночи. В пять утра. В полдень. В любое время суток — с одним и тем же посылом. Он либо вляпался в неприятности, либо снова просит денег. И, разумеется, ты — та, кто должна это разруливать. Как всегда. Этот сценарий никогда не меняется. На экране появляется новое сообщение. Глаза с трудом фокусируются, но ты читаешь: “Надеюсь, ты не забыла, что в Стохессе люди болтливы. Уверен, при желании я найду, где ты. Подумай над тем, чтобы перезвонить.” Что, блядь? Это угроза? Ты всегда знала, что он ебанутый, но если он всерьёз думает, что ты собираешься добровольно ответить на все эти его дешёвые попытки связаться с тобой — значит, он окончательно лишился разума. Сжимая телефон с такой силой, что костяшки пальцев белеют, ты нажимаешь на экран и сносишь все сообщения. Потом открываешь список звонков и удаляешь пропущенные и голосовые — не прослушав ни одного. Одной только мысли о том, чтобы услышать его прокуренный, захлёбывающийся алкоголем голос, достаточно, чтобы тебя вывернуло. Ты почти физически ощущаешь, как в этих сообщениях пропитано всё: вина, давление, контроль — старые трюки в новой обёртке. Ты качаешь головой, глушишь экран и убираешь телефон. Из глаз долой — из сердца вон. Ты изо всех сил стараешься снова сосредоточиться на фильме, что идёт на ярком плазменном телевизоре с идеально выставленной громкостью. Проходит несколько минут, но твой разум не может отвлечься от полученных уведомлений. Ты чувствуешь, как с каждой секундой тревога, раздражение и внутреннее беспокойство только нарастают. Каждое плохое чувство, которое только можно испытать в этом мире, пробирается сквозь твоё тело, пытаясь сделать его своим домом. Каждый твой атом — превращается в агонию. Сообщение от отца вызывает в тебе ярость и внутреннее смятение, которые невозможно сравнить ни с чем. Это чувство словно преследует. Оно пробуждает в тебе что-то, с чем ты была уверена, что уже справилась. Ты поклялась, что это в прошлом. Но вот же ты. Ясно же, что это совсем не так. Как один человек может вызывать в другом столько боли одними лишь действиями — звонком или сообщением? Это абсурд. Вот он, момент, когда выражение «из глаз долой — из сердца вон» возвращается, чтобы укусить тебя за живое. Тебе становится жарко, будто горишь изнутри, и это чувство только усиливается. По спине ползёт пот. Тебе нужно выйти из этого жара. Тебе нужно дышать. Как-нибудь. Любой ценой. Ты больше не в силах терпеть и стягиваешь с себя толстовку Жана, в которой сидела. Если бы осталась в ней ещё хоть на секунду, растаяла бы в отвратительную лужу. — Где здесь ванная? — шепчешь ты Жану , стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кладёшь толстовку ему на колени, отодвигаясь, отрывая свою ногу, что была прижата к его. Жан чувствует твоё движение раньше, чем слышит голос. — Наверху, — его взгляд отрывается от экрана и опускается на вещь у него на коленях. Он поднимает глаза на тебя. — Вторая дверь слева, — отвечает он таким же тихим голосом. — Ты в порядке? Ты резко киваешь, надеясь, что выглядишь убедительно: — В туалет. Слова легко срываются с твоих пересохших губ, но ощущение, будто горло сдавливает вес всего мира. Печёт. Жжёт. До боли. Ты быстро поднимаешься с дивана и тихо покидаешь подвал, пока твои друзья продолжают смотреть любимый фильм, который видели уже сотни раз. Сила папы. Все говорят, что он приближает к Богу. И, похоже, это правда — каждый из них ушёл в свой собственный мир. А ты — выпала. Даже на таком расстоянии от него, твой отец умудряется испортить тебе вечер. Следуя указаниям Жана, ты проходишь через гостиную и поднимаешься наверх, стараясь не шуметь, зная, что Зик уже спит. Мимо стен с фотографиями, пока не доходишь до второй двери слева. Ты заходишь в тёмную ванную и тихо закрываешь за собой дверь, и ручка смыкается с замком с едва слышным щелчком. На стене рядом с тобой есть выключатель, но ты не включаешь свет. Тьма — это именно то, что тебе сейчас нужно. Ты медленно сползаешь по тяжёлой белой дверной раме, опускаешь руки на согнутые колени и прижимаешь их к сдавленной груди. Склоняешь голову, соединяешь ладони, и твои большие пальцы начинают тереться друг о друга от тревоги. Тебе невыносимо видеть, как дрожат руки, и ты резко разъединяешь их, обхватывая себя, как будто пытаешься согреть изнутри. Закрываешь глаза и, как всегда, пытаешься утешить себя — по-своему. Быть в чьих-то объятиях в трудную минуту? Для тебя это — миф. Тебя никогда по-настоящему не держали, не утешали. Твой бывший обнимал тебя максимум на пять минут — после того как выпускал всю свою злость в тебя. А потом наступала его послесексуальная «ясность», и ты вдруг становилась недостойной даже простого прикосновения. Отец? Он и минуты не мог находиться рядом с тобой дольше, чем было необходимо. Последний раз он обнял тебя до смерти матери. С тех пор прошло так много времени, что ты уже не помнишь, каково это — быть в объятиях того, кто должен быть твоим самым надёжным защитником. Даже на похоронах матери он не дотронулся до тебя — даже тогда, когда ты рухнула на колени перед её открытым гробом, не в силах выдержать это горе, слишком тяжёлое для твоего возраста. А Лукас?.. Лукас был слишком истощён морально и физически своей борьбой за жизнь, чтобы думать ещё и о тебе. Но ты никогда не держала это против него. Особенно после того, как он всё-таки проиграл свою битву. Так что, в конечном счёте, всегда была только ты. Всегда. Единственный человек, который никогда тебя не предавал. Твоя единственная опора. Ты обхватываешь себя ещё крепче, ногти впиваются в кожу на спине. В висках пульсирует тупая боль от того, как сильно ты сжимаешь челюсти. Ты разжимаешь рот, чтобы немного сбросить напряжение, и мысли вновь проносятся в голове. «Каждый от чего-то бежит». Слова Жана, сказанные вам в ту ночь, когда вы вдвоём сидели на качелях возле Pied Piper и курили косяк, всплывают в памяти. Ты слышишь их так отчётливо, как будто он произносит их прямо сейчас. Он был прав. Внезапный звонок отца — это напоминание, что ты тоже бежишь. Всё, что тебе остаётся — надеяться, что всё, от чего ты бежишь, не догонит тебя. Отец — одно из этих «всего». К счастью, он не знает, где ты. Ты была достаточно умна, чтобы не сказать ему. Его неведение — это твоё спасение. Он не сможет тебя найти. Возможно, он и намекал, что попытается тебя найти, но ты слишком хорошо его знаешь — он блефует. Поиски тебя отняли бы слишком много времени и сил от его «драгоценной» жизни. Почему он вообще должен тратить хоть что-то на тебя? Он же всегда говорил, что ты — обуза. Сейчас он просто отчаянно пытается привлечь твоё внимание. Пытается влезть тебе в голову, всё запутать. Ты больше всего на свете хочешь заблокировать его номер, но никогда не находишь в себе сил. Каждый раз, когда пытаешься, палец замирает над красной кнопкой «Заблокировать», а мышцы словно не слушаются. Разум хочет, но тело не подчиняется. А вдруг случится что-то важное? А если произойдёт что-то, о чём тебе нужно будет знать? У тебя нет семьи. Никого, кроме него. Ты уже потеряла всех остальных. Он — всё, что осталось от твоей крови. Да, ты его ненавидишь. Горечь, которую ты к нему чувствуешь, — одна из самых сильных эмоций, что ты вообще испытывала. Но он всё ещё твой отец. Пусть и отвратительный человек, но всё же отец. По крайней мере теперь между вами — мили и мили расстояния. Но что значат эти мили, если он всё ещё может заставить тебя чувствовать вот это?

| ♬ currently playing ... i can't handle change ; roar ♬ |

Горло сжимается от боли, дыхание сбивается, вырываясь сквозь потрескавшиеся губы. Тебе кажется, что ты могла бы расплакаться — но ты знаешь, что не сможешь. Слёзы просто не приходят. Они почти никогда не приходят. Ты не из тех, кто часто плачет. Если это и случается, то либо быстро проходит, либо происходит от такой боли, которую уже невозможно сдержать — слёзы сами находят выход. С тех пор как отец приучил тебя бояться своих чувств — высмеивал тебя, унижал каждый раз, когда ты показывала настоящие эмоции — ты научилась их подавлять. Научилась прятать то, что чувствуешь на самом деле. За эти годы ты отточила до автоматизма умение глотать рыдания — даже тогда, когда они подступают к самому горлу, и кажется, что ты вот-вот взорвёшься. Ты часто ненавидишь в себе эту черту. Но сейчас… сейчас ты за неё благодарна. Последнее, чего ты хочешь — это расплакаться из-за отца. Ты наивно надеялась, что он больше не станет выходить с тобой на связь. Молилась — Богу, в которого даже не веришь — чтобы он просто оставил тебя в покое. Особенно после того, как ты в последний раз вышла от него с заплаканными глазами, сломанным носом, синяком под глазом и разодранным в кровь горлом от крика. Его последние слова перед тем, как ты ушла, едва не убили тебя. Он был пьянее, чем ты когда-либо его видела. Эта встреча стала самой жестокой. — Это твоя вина, что Лукас умер, Т/И. Ты же понимаешь это, да? Как ты вообще живёшь с мыслью, что подвела своего несчастного брата? — Пожалуйста… Хватит… — Ты до сих пор помнишь, как звучали эти отчаянные слова на твоём языке. Помнишь солёный вкус собственных слёз. — Я больше не могу… Прошу… Но, несмотря на мольбы, он не останавливался. Его яд продолжал капать: — Если бы не ты, может, твой брат всё ещё был бы жив. А ты сидишь и плачешь по тому, кто уже не вернётся. Что я тебе говорил про твои эмоции? — Он рассмеялся. — Жалко. Правда. Ты почти такая же жалкая, как и он. Одно дело — слушать, как он оскорбляет тебя. Но когда он начал топтаться по имени твоего мёртвого брата… это стало точкой невозврата. Ты не отступила. Ты встала на защиту. И тогда — его кулак встретился с твоим лицом. Ты услышала удар раньше, чем почувствовала. Этот хруст до сих пор стоит у тебя в ушах — звук, с которым его рука ломала тебе нос. И ты до сих пор помнишь ту боль, что пронзила тебя насквозь. И как изо всех сил цеплялась за сознание, чтобы не потерять его от боли. Но, несмотря на всё то, что он сделал с твоим телом — его слова ранили куда сильнее. Прошло уже много времени с той ночи, но отцовские гнилые слова до сих пор всплывают у тебя в голове по несколько раз в день — и каждый раз они ранят так же сильно, как тогда, когда впервые сорвались с его пропитанного водкой рта. Слова, полные крови и дыма. Слова, от которых ты молилась, чтобы лёгкие просто перестали искать воздух, а разбитое сердце замерло в груди, до краёв наполненной годами несдержанных рыданий. За все эти годы отец причинил тебе столько боли, что ты и сосчитать не сможешь. И, по правде говоря, как защитную реакцию — ты многое из этого просто вытеснила из памяти. Но даже несмотря на попытки сознания защитить тебя от травмы или хотя бы сделать её немного менее мучительной — боль, причинённая им, невозможно отрицать. Она настоящая. Она — в тебе. Ты бы предпочла снова пережить любую физическую боль, которую он тебе причинил, лишь бы не чувствовать этой. Физические раны хоть заживают. А вот эмоциональные — нет. И сейчас, когда ты сидишь на холодной белой плитке ванной комнаты, это особенно ясно: некоторые раны внутри остаются навсегда. А вдруг он был прав? А если смерть Лукаса — действительно твоя вина? Вся эта боль, это страдание, всё, через что ты прошла за большую часть жизни — может, ты сама всё это себе устроила? Может, ты заслужила всё, что потеряла? Блядь. Каким бы был твой отец, если бы твоя мать не умерла? Был бы добрее? Терпеливее? Был бы лучше? Стал бы по-настоящему отцом — а не просто мужчиной, носившим это слово как знак власти, как оправдание своим поступкам? Полюбил бы тебя? Любовь. Быть любимой… Блядь, как же тебе хочется быть любимой. Ты морщишься, чувствуя, как эти вопросы захватывают всё твоё сознание, заставляя голову гудеть, будто вот-вот разорвёт изнутри. Ты не можешь думать об этом сейчас. Просто не можешь. Эти мысли нужно остановить — иначе они сожрут тебя целиком. А ты не позволишь этому случиться. Ты с силой выталкиваешь их прочь. Отгоняешь отца, сосредоточиваясь на дыхании, пытаясь его выровнять, пытаясь заставить бешено стучащее сердце хоть немного успокоиться. Проходит около пяти минут. Твоё дыхание наконец ровное. Кажется, ты снова под контролем. Ты медленно поднимаешься на ноги, осторожно, не торопясь, и поворачиваешься к двери. Ладонь ложится на холодную металлическую ручку, и ты прижимаешь лоб к двери. Холод окрашенной в белый древесины передаётся прямо в кожу. Ты глубоко вдыхаешь напоследок и проводишь рукой по лицу. Медленно поворачивая ручку, открываешь дверь — и оставляешь за ней все свои переполняющие чувства. Ты уже собираешься спуститься вниз, как вдруг взгляд цепляется за фотографии, аккуратно висящие на стене. Их вид внезапно прерывает твое движение. Ты замираешь на месте и поворачиваешься к фотографиям, чтобы рассмотреть их повнимательнее. Ты помнишь, что видела эти снимки мельком в ту ночь на вечеринке у Эрена, когда шла в ванную, но тогда даже не попыталась вглядеться в них. На этот раз — вглядываешься. Глаза скользят по стенам. На фотографиях — Эрен и Зик. Каждое запечатлённое мгновение отражает разные этапы их жизни. Дальше по коридору висят снимки только с Эреном — они словно выстраивают краткую хронологию: от детства, через подростковый возраст, до настоящего времени. По тому, сколько снимков покрывают стены, сразу становится ясно: Зик — гордый брат, которому по-настоящему дорог Эрен. Твои глаза останавливаются на самой крупной фотографии справа. На ней Эрена держит на руках темноволосая женщина. Ты предполагаешь, что это Карла — его мать. Сходство между ними невозможно не заметить. Глаза Эрена, окрашенные в яркий цвет, сияют под солнечным светом. Карла уткнулась лицом в его мягкую пухлую щёку. Маленькая ручка Эрена держит её за подбородок, крошечные пальцы сжаты в её фарфоровой коже. Она любила его. Это написано в её глазах. Ты продолжаешь разглядывать их, пытаясь представить, какой она была, кем она была, когда вдруг — позади — ты слышишь шаги, поднимающиеся по лестнице. Ты оборачиваешься и видишь Эрена, когда он поднимается на последний ступень. Его взгляд встречается с твоим, и на его лице тут же появляется улыбка. — Эй. Вот ты где. Что ты тут делаешь? Тусклый свет в коридоре мягко ложится на его высокий силуэт, и тени красиво подчёркивают его черты. Ты стараешься избавиться от остаточной напряжённости в горле. — В ванную ходила. Я… — ты не успеваешь договорить. Эрен бросает взгляд на оклеенные фотографиями стены, а затем снова смотрит на тебя с вопросом во взгляде. — Смотришь на мои детские фотографии? — Ага. — Ты медленно киваешь — Прости. Они привлекли внимание, пока я шла обратно. Мне, наверное, не стоило так разглядывать чужие снимки. — Т/И, да перестань. Всё нормально. Это и твой дом тоже. — Он подходит ближе. Его взгляд начинает быстро скользить по твоему лицу, словно он пытается что-то в тебе прочитать. — Ты в порядке? Ты на пару минут пропала. Ты натягиваешь самую убедительную улыбку, на какую способна: — Да, да, всё нормально. А что остальные делают? Ты всеми силами стараешься сменить тему. Ты не хочешь лгать, но и делиться переживаниями, связанными с отцом, сейчас — не готова. Ни с ним, ни даже с Сашей. Эрен не настаивает. К счастью, похоже, он не раскусил твою ложь. Если бы это была Саша, а не он — тебе бы точно не удалось выкрутиться. — Просто тусуемся, — говорит тебе Эрен. — Все как-то перестали смотреть фильм после того, как ты ускользнула. Конни заявил, что ему скучно, и решил вызвать Микасу на поединок по армрестлингу. Саша — арбитр. — Кто выиграл? — спрашиваешь ты. — А кто бы ещё? Микаса, конечно. — Эрен облокачивается о стену, затылком прикасаясь к гладкой белой поверхности. — Прежде чем я поднялся, этот идиот Конни потребовал реванш. — Это можно было предсказать. — Ты мягко усмехаешься. — Я не понимаю, почему он думает, что второй раз что-то изменит. Он никогда не имел ни малейшего шанса против неё. — Эрен засовывает руки глубоко в передние карманы. — Микаса в таких вещах просто зверь. Она всегда терпеть не могла проигрывать. Ты наклоняешь голову: — А ты сам когда-нибудь играл с ней и проигрывал? — Следующий вопрос. — Улыбка сходит с губ Эрена. Ты смеёшься над его ответом и отводишь взгляд обратно к фотографиям, украшающим длинные стены коридора. Ты не можешь перестать на них смотреть. В них есть что-то, что снова и снова притягивает взгляд. Может, дело в том, что они — отличное отвлечение от того, что произошло в ванной. А может, в их братской сути — напоминание о тебе и Лукасе, о том, кем вы когда-то были до того, как он тебя покинул. А может, тебя просто цепляет возможность видеть Эрена в разные периоды его жизни. Что бы это ни было — тебя это притягивает. Эрен наблюдает за тобой, пока твой взгляд снова и снова возвращается к фотографии с ним и его матерью. Он замечает твоё внимание, прикованное именно к ней. — Моя мама была красивой, — произносит он, ещё сильнее прижимаясь спиной к стене. Прошедшее время в его фразе заставляет твоё сердце немного сжаться. Ты ощущаешь болезненное родство с этим чувством. — Она была очень красивой, — тихо киваешь ты, всё ещё переваривая её почти ангельское присутствие. — Теперь понятно, от кого у тебя такие гены. Эрен улыбается, благодарный за то, что ты оценила её красоту. — У меня в старой комнате ещё есть несколько фотографий, хочешь посмотреть? Микаса сегодня остаётся тут ночевать, чтобы завтра помочь мне отвезти Зика в аэропорт, так что мне всё равно надо зайти в комнату — взять для неё пару одеял. Ты соглашаешься без малейших колебаний. — Ну, пошли тогда. — Эрен берёт тебя за руку, сплетая пальцы с твоими, и ведёт по тускло освещённому коридору. Он подходит к двери своей комнаты и открывает её. Всё ещё держась за твою руку, он проводит тебя внутрь. Это просторная спальня с серыми стенами, кровать без изголовья, застеленная полосатым серым одеялом. На ней аккуратно расположены белые, чёрные и серые подушки, придавая постели аккуратный вид. Над кроватью приклеены два постера — Nirvana и $uicideboy$. Письменный стол придвинут к правой стене, перед ним стоит деревянный стул — оба выкрашены в чёрный цвет. Эрен закрывает за собой дверь и отпускает твою руку, позволяя тебе свободно передвигаться. Ты отходишь от него, оглядываешься — и взгляд падает на ту самую серую стену, к которой придвинут стол. Ты направляешься туда. Чуть выше уровня глаз закреплены три ряда чёрных полок, расположенных друг под другом. На каждой полке — множество баскетбольных трофеев, датированных за несколько лет. Ленты всех цветов, медали разных размеров — свидетельство таланта Эрена. Он ничего не говорит — просто позволяет тебе спокойно всё рассматривать. Твой взгляд медленно опускается к самому столу под полками. Его поверхность почти пуста — лишь несколько фотографий в чёрных рамках и две ярко-розовые стикер-записки приклеены к деревянной поверхности. На них — почерк Саши: неровный, с петлями на «у» и сердечками над «й», выведенный чёрным тонким маркером. Ты бы узнала её почерк где угодно.

Конни и Саша были здесь!!!

Мы просто обожаем тебя, птичий мальчик ♥

P.S.

(Конни говорит: Борись)

Второй неоново-розовый стикер приклеен прямо рядом, и текст тоже написан Сашей.

P.S.S.

Жан тоже был здесь, но сказал, что ему нечего сказать, кроме того, что ты бесишь.

Но ты же знаешь — это его тупой способ сказать, что он тебя любит.

(Только не говори ему, что мы это написали, а то он нас убьёт на месте.

А жить нам всё-таки хочется.)

Твоя грудь сотрясается от беззвучного смеха. Динамика в этой компании друзей, конечно, уникальна — и ты бы ни за что не захотела, чтобы это изменилось. Ты отрываешь взгляд от хаотичных записок и переводишь его на одну из фотографий в матовой рамке. На ней — Эрен и Зик. У каждого из них рука за спиной другого, оба держат в руках хрустальный бокал с льдом и тёмным алкоголем. И, конечно же, у Зика зажата во рту сигарета. Ты переводишь взгляд на следующую фотографию на его столе. На ней он сам, Армин и Микаса — они по обе стороны от него, уткнувшись головами ему в плечи. Все трое спят в поезде, который, судя по всему, курсирует по Парадизу. Тот самый поезд, на котором и ты приехала сюда. Твоё внимание привлекает последняя фотография в рамке на столе Эрена. На ней он и Жан. Ты невольно улыбаешься — как мило, что у него есть отдельное фото только с ним. Ты знаешь, что Эрен любит всех своих друзей и готов пойти ради них на край света. Но эти фотографии показывают, кто для него ближе всех к сердцу. — Ты не забрал эти фотографии с собой, когда съехал? — спрашиваешь ты, не отрывая взгляда от снимка. — Я часто зависаю здесь, — говорит Эрен из-за твоей спины. — Так что просто сделал копии. Хотел, чтобы они были и там, и тут. Ты подходишь ближе к фотографии, где он с Жаном. Глаза становятся мягче, когда начинаешь вглядываться в детали. Они сидят на диване в подвале Эрена. Бонг удобно устроился на его правом бедре, а в рот Жану вставлен аккуратно скрученный косяк. У Жана немного растрёпанный маллет, а волосы Эрена — наоборот, аккуратно собраны в узел. Оба сидят, широко раскинув ноги. Жан наклонён ближе к камере, его левая рука покоится между бёдер, а венастая кисть свободно свисает с колена. Второй рукой он как раз тянется за косяком к рту. Эрен откинулся назад, его левая рука лежит на спине Жана. Оба смотрят прямо в камеру, глаза красные в дымину. Первое, что ты замечаешь — насколько счастливым кажется Жан. Он будто совсем другой человек. Нет тёмных кругов под глазами, нет злости, пропитанной в каждый сантиметр его лица. Он выглядит… Спокойным. В порядке. Живым. — Мне нравится это фото, — ты поднимаешь палец и указываешь на рамку. — Кто его сделал? Ты слышишь лёгкие шаги по тёмному дубовому полу, и вот Эрен уже стоит позади тебя, его тело почти прижимается к твоему. По спине разливается тепло, а в ухо тянутся едва уловимые дыхания. — Марко сделал, — шепчет он. А… — Ну… — Ты сильно прикусываешь губу, прежде чем развернуться к нему лицом. — Это правда классное фото тебя и Жана. Эрен бросает взгляд через твоё плечо. Его крепкая грудь прижимается к тебе, когда он подаётся ближе к столу. Он протягивает за твоей спиной длинную руку и берёт рамку, чтобы лучше разглядеть снимок. Почти машинально ты вдыхаешь его запах — чистое бельё и лёгкий аромат сосны наполняют лёгкие. Эрен внимательно смотрит на фото. — Да, сойдёт, — говорит он и ставит рамку обратно. Затем делает маленький шаг назад, отрываясь от твоего тела. Ты поднимаешь на него взгляд и одариваешь лёгкой улыбкой. Эрен наклоняет голову чуть-чуть, будто присматривается. Медленно поднимает руку и заправляет прядь твоих волос за ухо. Ты наблюдаешь, как его взгляд скользит по твоему лицу — из-за пряди его тёмно-каштановых волос, от макушки до подбородка и обратно. Видно, что он где-то в своих мыслях. Ты сглатываешь от его пристального внимания. — О чём ты сейчас думаешь? — Просто… о том, какая ты красивая. — Эрен немного улыбается, тепло и мягко. — Спасибо… — Тепло заливает щёки почти мгновенно. — Не благодари, — он вновь проводит рукой по твоим волосам, и она опускается к твоему лицу. Тыльная сторона пальцев касается твоей щеки, едва ощутимо скользит по ней. — Ты должна знать, кто ты есть, — произносит он, прежде чем совсем отойти. По телу пробегает лёгкая волна разочарования. В тебе жила маленькая надежда, что в этом моменте, в этой близости, Эрен попытается снова поцеловать тебя. Но он не сделал этого. Наверное, просто пустые ожидания. Ты тихо вздыхаешь через нос и отгоняешь это чувство. Это не то, на чём стоит зацикливаться. Эрен направляется к гардеробной. Пока он скрывается внутри, ты подходишь к правой стороне его кровати, где стоит чёрная тумба. На ней — колонка с будильником, обычная лампа и стеклянная рамка с двумя фотографиями с выпускного Эрена из школы. Ты берёшь рамку и, присев на край кровати, кладёшь её себе на колени. На фото Эрен в коричневой мантии и шапочке выпускника, с гордо поднятым дипломом в руке. На нём написано: Scout High School. На верхней фотографии — Эрен и Зик. На нижней — Микаса, Армин и Эрен, все трое в одинаковых шапочках и мантиях выпускников. У Армина через плечо перекинута белая лента с надписью Valedictorian, вышитой изящными коричневыми буквами. Из гардеробной возвращается Эрен. В руках — аккуратная стопка сложенных одеял для Микасы. Он садится рядом с тобой и кладёт их рядом на кровать. Ты разворачиваешься к нему: — Похоже, Армин всё-таки победил тебя в борьбе за звание лучшего выпускника, да? — поддразниваешь ты. — О, да. Состязание было напряжённым, — говорит он с явной иронией. — Умник вырвал это прямо у меня из-под носа, маленький манипулятор. — Да, я верю, — смеёшься ты. — Ты, Армин и Микаса — вы неразлучны, да? — Почти. Сколько себя помню, всегда были вместе, — отвечает он, меняя положение ног. — Даже не могу представить свою жизнь без них. — Это здорово, — тихо говоришь ты и, немного отстранившись, возвращаешь рамку с фотографией на тумбочку, точно так, как она стояла. — Что именно? — спрашивает Эрен, слегка наклонив голову, в его голосе слышна искренняя любознательность. — Иметь таких друзей… Которые остаются с тобой, что бы ни случилось. — Ты переносишь вес на кровати и оборачиваешься к Эрену. — Я рада, что Саша снова со мной. Так долго жить без такой дружбы — это было ужасно. — Это не только Саша, Т/И, — говорит Эрен легко. — У тебя есть и мы все тоже. От счастья сердце замирает. — Я правда рада, что у меня есть вы, — отвечаешь ты, улыбка тянет губы. — А мы рады, что у нас есть ты. — Он бросает взгляд на фотографию в рамке, а потом снова смотрит на тебя. — Ладно, раз ты посмотрела все мои фото, в следующий раз, когда я приду, ты должна показать мне свои. — Оу. — Слюна во рту становится вязкой. Ты с трудом сглатываешь. — У меня особо нечего показывать. Многое осталось, когда мы уезжали из Митраса. Голова Эрена чуть склоняется набок. — Совсем ничего? Даже мамы? Ты не… — он осекается, будто пытается удержать слова. Он не заканчивает вопрос — да это и не нужно. Ты и так знаешь, что он хотел спросить. Ты медленно качаешь головой, взгляд опускается на колени. — Нет. У меня нет её фотографий. Тогда не было времени ничего взять с собой, когда мы уезжали. Это не совсем правда, но где они оказались — говорить об этом ты не хочешь. Ты вновь поднимаешь взгляд. Одного короткого взгляда на Эрена хватает, чтобы понять — он сожалеет, что спросил. — Прости, — сочувственно говорит он, голос напряжённый. — Всё нормально, — губы сжимаются так крепко, что аж больно. Нет, не нормально. Но что поделаешь? Эрен внимательно вглядывается в твоё лицо. В его глазах — сочувствие, безмолвные извинения, которых так много, что словами и не выразишь. Ты качаешь головой и мягко кладёшь ладонь ему на бедро, рядом с коленом. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Честно, всё в порядке, Эрен. Я уже смирилась. Я просто рада, что у тебя есть такие фотографии, чтобы помнить. Правда. Спасибо, что показал мне это. — Да не за что, — уголки его губ поднимаются в лёгкой улыбке. Он кладёт свою руку поверх твоей, что всё ещё лежит у него на ноге. — Хорошо, что я застал тебя за шпионажем наверху, да? А то ты бы так и не узнала, какой я был милый в детстве. — Он мягко толкает тебя плечом. Ты понимаешь: это его попытка загладить грусть, что могла вызвать его случайная фраза. И ты это ценишь. — Ты прав. Самый милый малыш на свете. — Ты нервно смеёшься. — И прости за это снова. — Да брось, не переживай. Я просто подкалываю тебя. Если честно, когда я предложил принести одеяла для Микасы, я надеялся, что ты будешь здесь, — признаётся он, его большой палец медленно начинает поглаживать тыльную сторону твоей руки. — Почему? — спрашиваешь ты с удивлёнными глазами. Его прикосновение вызывает в животе настоящий ураган. — Ты ушла на какое-то время, и я хотел проверить, всё ли с тобой в порядке. И… хотел поговорить с тобой наедине перед тем, как ты уйдёшь, и извиниться за то, что сказал раньше, — Эрен проводит свободной рукой по волосам. — Когда я фактически намекнул, что ты могла бы дать Жану то, чего он хочет. Это было подло. Ты киваешь и осторожно стараешься не убирать руку — тебе хочется, чтобы его прикосновение оставалось. — Прости, что так на тебя сорвалась. Но, признаю, сказать такое — было довольно подло. — Я знаю. — Эрен вздыхает, явно раздражённый самим собой и тем, что тогда сказал. — Это была чертовски тупая вещь с моей стороны. Я просто… растерялся. Злился, наверное, вот и сорвался. Хотя это не оправдание. — Почему ты злился? — На лбу у тебя появляется складка. — Почему? Да потому что я, блин, ненавижу Флока, — лицо Эрена дёргается от раздражения. — И ещё… узнать, что ты поцеловала Жана. Я не знаю… я просто… — слова обрываются, он качает головой. — Злился потому, что он поцеловал меня, или потому что он тебе об этом не сказал? — спрашиваешь ты, расправляя плечи. — И то, и другое. — Эрен сглатывает. — Это была глупая игра, Эрен. Это ничего не значило. — Для тебя? Или для него? — Его палец перестаёт двигаться, но рука остаётся поверх твоей. — Для нас обоих, — твой ответ звучит коротко и резко. — Ты уверена? — Абсолютно, — заверяешь ты его. Эрен несколько секунд молчит, прикусывая внутреннюю сторону щеки, а потом говорит: — Есть кое-что ещё. — Что? — У тебя сжимается сердце под рёбрами. Глаза Эрена встречаются с твоими. Он начинает медленно, почти мучительно тянуться к тебе всё ближе и ближе. Он что, собирается тебя поцеловать? Сейчас? — Эрен? — ты едва слышно выдыхаешь, вся в напряжении. — Что случилось?

| ♬ currently playing ... will he ; joji |

Он уже так близко к тебе. — Ты помнишь, что я говорил раньше? Что тебе придётся подождать? — Его голос хриплый. Его запах, его тепло — всё это захватывает тебя целиком. Ты молча киваешь, переполненная нервным ожиданием. Эрен глубоко вдыхает и медленно выдыхает, словно пытается взять себя в руки, находясь так близко к тебе. — Забудь, к чёрту, всё это. Потому что ждать больше не могу я. — Он медленно убирает руку с твоей и поднимает её, проводя пальцами по твоим волосам. — Я хочу поцеловать тебя, Т/И. У тебя скручивает живот от того, с какой готовностью он это признаёт. Вот чего ты хотела. Его. Этого. И ты не позволишь этому ускользнуть снова. — Насколько сильно? — Ты хочешь услышать, как он говорит о своём желании к тебе. — Господи, — начинает Эрен, голос его дрожит от желания. Его взгляд падает на твои губы, и он проводит языком по своим. — Так чертовски сильно, что это буквально убивает меня. — Если хочешь, попроси красиво. — Ты прикусываешь губу, сдерживая порыв первой сократить это расстояние. Ты хочешь, чтобы он сделал первый шаг. — Пожалуйста, — Эрен даже не колеблется, прося тебя. Слово срывается с его приоткрытых губ с такой готовностью, с таким нетерпением. — Т/И. Пожалуйста, — шепчет он, снова встречаясь с тобой взглядом. Ты с трудом сглатываешь, от того, как он произносит твоё имя и это «пожалуйста», мягко, как шёлк. — Поцелуй меня, Эрен. — Слава. Чёртову. Богу. — Эрен улыбается от твоего разрешения, в этой улыбке и удовлетворение, и нетерпение. Он берёт твоё лицо в ладони. Нежно притягивает тебя к себе, и его губы резко накрывают твои. Ты тихо выдыхаешь, глаза сами собой закрываются, от его тепла по телу расходится волна. Его нежность быстро становится всё более жадной, поцелуй углубляется. Он погружает пальцы в твои волосы, слегка тянет их, от чего у тебя всё внутри переворачивается. Его губы мягкие, движения уверенные; в этом поцелуе ровно столько нетерпения, сколько нужно. Он медленно заставляет твой рот приоткрыться языком. Из него вырывается глубокий хриплый стон, когда он проникает внутрь — словно это всё, чего он жаждал. Просто иметь тебя, хотя бы так. Его вкус кружит тебе голову. Твой разум заполнен только им, ты стараешься запомнить каждое его движение, пока это не кончится. На этот раз он чуть сильнее тянет за твои волосы, дыхание сбивается. Ты хватаешься за его рубашку, пытаясь притянуть его ближе, а затем руки находят его шею, там, где собираются волосы. Ты чувствуешь, как губы Эрена растягиваются в улыбке прямо в поцелуе; ему нравится, как ты прикасаешься к нему. — Эрен, — выдыхаешь ты едва слышно, проводя ногтями по его коже на затылке. — Чёрт, Т/И… — Эрен стонет в тебя, медленно и с такой тоской, что ты словно чувствуешь её вкус. Он отрывается от твоих губ и прячет лицо в изгиб твоей шеи, его руки вцепляются в твои бёдра, словно он ищет опору, чтобы не потерять над собой контроль. Ты запрокидываешь голову, давая ему доступ, не решаясь открыть глаза. — Чёрт возьми, — Эрен шепчет прямо на твою кожу и слегка прикусывает и облизывает её, ровно настолько, чтобы твои губы сами собой разомкнулись в выдохах удовольствия. — Ты сводишь меня с ума, — признаётся он. Его тяжёлое дыхание касается твоего плеча, и по позвоночнику пробегает дрожь. Его губы медленно возвращаются к твоим, словно запоминая дорогу, пока он снова с лёгкостью находит твои. Руки скользят с твоих бёдер обратно к твоему лицу, обхватывая его. Его чуть влажный рот с жадностью приникает к твоему, поцелуй становится резким и требовательным, будто он компенсирует все те разы, когда не мог тебя поцеловать раньше. Медленно он отрывается, опираясь лбом о твой. Твои глаза дрожащими ресницами раскрываются, встречая его взгляд; в нём глубокое обожание. — Знаю, я говорил это уже миллион раз, но, чёрт возьми, ты такая красивая, — бормочет Эрен. Твои щёки заливает румянец от его слов. — Я мог бы смотреть на тебя часами. — Он большими пальцами проводит по твоим щекам. Его нежное прикосновение пробирает до костей, до мурашек на коже. — Часами? — сердце стучит с такой силой, что кажется, его слышно снаружи. — Днями, блядь. — Эрен проводит рукой к твоим губам и медленно скользит по ним большим пальцем, ощущая их под подушечкой пальца. Его дыхание сбито, как и твоё. Поцелуй с Эреном оказался даже лучше, чем ты ожидала, но чего-то не хватало. Чего-то, что ты никак не могла уловить. Может, это просто нервы. Эрен и правда сильно тебя нервирует. Наверное, дело в этом. Наверное, поэтому ты не почувствовала того же самого всепоглощающего ощущения, как тогда, когда… — Йо, Йегер. Ты не видел Т/И? — глухой голос доносится из-за двери, возвращая тебя в реальность. — Жан, — Эрен раздражённо бормочет, отстраняясь от тебя. — Эм. Да, она… — Но он не успевает договорить, как дверь в комнату резко распахивается. — Она выглядела немного расстроенной, я хотел… — Жан замирает в дверях. Ты правильно услышала? Он хотел? Он хотел что? Жан быстро переводит взгляд с тебя на Эрена и обратно. Его руки скрещиваются на груди, челюсть подёргивается от раздражения. Эрен поспешно хватает стопку одеял, что лежала рядом, и кладёт их себе на колени, пытаясь скрыть возбуждение, но явно запоздал с этим. Жан с силой проводит языком по зубам и сухо усмехается. Он без труда складывает всю картину. — Господи, Йегер, серьёзно? Если собрался её трахнуть, так хотя бы дверь, блядь, закрой. Это даже немного иронично, учитывая, что это говорит он. — Хватит, — предупреждает Эрен. — Мы… — начинаешь ты возражать, но Жан тебя перебивает. — Насладились своим моментом — и хватит. Вставай. Мы уходим, — резко говорит он. Ты открываешь рот, чтобы ответить, но он снова не даёт тебе слова вставить. — Прямо сейчас. Пошли. Или я оставлю тебя тут. — Она с тобой разговаривает, Жан. Дай ей сказать, — Эрен произносит сквозь сжатые зубы. Ты прикусываешь язык чуть сильнее, чем нужно. — Не разговаривай со мной так, — предупреждаешь ты, раздражённая не столько из-за его перебивания, сколько из-за того, как он себя ведёт. — Ты знаешь, что мне это не нравится. Глаза Жана сверлят тебя взглядом, его лицо и не думает смягчаться. — Я буду в машине. Пять минут, Т/И. Я, блядь, не шучу, — твёрдо говорит он и разворачивается, уходя. Дверь с грохотом захлопывается за ним. Всё накопившееся в лёгких воздух выходит в долгом дрожащем выдохе. — Придурок, — бормочешь ты, поднимаясь на ноги. — Мне стоит идти. Он точно меня бросит. Эрен смеётся. — Он может и козёл, но так с тобой бы не поступил. — Он качает головой. — Не знаю, в чём его, чёрт возьми, проблема. — Я тоже, — ты пожимаешь плечами. — Но мне всё равно лучше пойти. Не хочу, чтобы они ждали. — Ладно, только… дай мне минуту. — Эрен опускает голову, пытаясь сосредоточиться и заставить себя прийти в норму. — Мне нужно, чтобы ты отвернулась, потому что если ты продолжишь смотреть на меня так, как смотришь, это будет почти невозможно. — Конечно. — Ты мягко смеёшься, поворачиваясь к нему спиной и спокойно ждёшь у двери, пока он приводит себя в порядок. Ты достаёшь телефон и с облегчением замечаешь, что новых сообщений от отца нет. Но есть одно, пришедшее меньше минуты назад от Саши. Саша <3 : Жан был норм, когда пошёл тебя искать. А теперь злой как чёрт… Что ты сделала? 🤨

Т/И : Хз , задела его своим существованием.

— Ладно, — слышишь ты, как Эрен поднимается с кровати и закидывает стопку одеял под левую руку. — Теперь всё норм, — говорит он, подходя к тебе. Ты убираешь телефон. — И хочу ли я знать, о чём ты думал, чтобы это прошло? — спрашиваешь, бросая на него взгляд через плечо. — Не-а, — низкий голос Эрена звучит у тебя прямо в ушах, пробирая до самого нутра. — Лучше не знать. Ты смеёшься над его честностью и открываешь дверь, но Эрен хватает тебя за плечо и разворачивает к себе, прежде чем ты успеваешь выйти. Он кладёт ладонь под твой подбородок и чуть приподнимает его. Глаза Эрена на несколько секунд вглядываются в твои, словно ищут что-то. Затем он склоняется вперёд и нежно целует тебя. Твои веки закрываются, ты снова наслаждаешься его губами, прежде чем он отстраняется. — Прости, — бормочет он, — но мне нужен был ещё один перед тем, как ты уйдёшь. Считай это моим прощанием. Ты не можешь сдержать улыбку. Вы с Эреном вместе спускаетесь вниз. Бертольд, Райнер, Хистория и Имир уже ушли к себе в квартиры. Армин и Энни всё ещё в подвале. Саша, Конни и Жан снаружи. Микаса сидит в гостиной на диване и листает телефон. Эрен подходит к ней. — Держи, — говорит он, протягивая Микасе стопку сложенных одеял. Она берёт их и кладёт на диван. — Спасибо. Где вы были? — Я наткнулся на неё наверху, вот она и осталась со мной, пока я собирал твои вещи, — отвечает Эрен. — Она увидела нашу школьную фотографию. — Господи. Как неловко, — вздыхает Микаса и оборачивается к тебе. — У нас были самые уродские школьные цвета на свете. Коричневый — это вообще не моё. — Все ненавидели цвета Скаут Хай, — говорит Эрен. — Этот коричневый был как сгоревший хлеб или типа того. — Кроме Армина. Он почему-то их обожал. — Микаса кладёт телефон себе на колени. Эрен смеётся. — Потому что Армин, блядь, всё обожает. — Да ну тебя. Микаса, ты выглядела прекрасно, как всегда. — Ты подходишь к ней. — Ты остаёшься тут на ночь? — Да, — отвечает она, поднимая на тебя взгляд. — А ты уже уходишь? — Хотела попрощаться перед уходом. — Ты киваешь. — Увидимся завтра? — Микаса слегка улыбается. — Наверное, поздно, — отвечаешь ты. — Завтра вечером буду помогать Жану с учёбой. Эрен втягивает воздух сквозь зубы. — Оу, чёрт. Совсем про это забыл. — Он коротко смеётся и плюхается рядом с ней на диван. — Удачи. — До сих пор не верю, что ты сама на это подписалась. — Зубы Микасы сжимаются. Ты пожимаешь плечами. — Ну да. Так что пожелай мне удачи, мне она точно пригодится. — Без проблем, — говорит Эрен, морщась и откидываясь на подушки дивана. — Конечно. Буду слать тебе свои лучшие пожелания, Т/И. — Микаса беззвучно смеётся. Ты быстро прощаешься с Эреном и Микасой. Ты даже не смотришь, но чувствуешь взгляд Эрена на себе, пока уходишь и выходишь из дома Зика. Когда дверь захлопывается за тобой, ты замечаешь Жана, сидящего на крыльце. Он смотрит в сторону, где Конни и Саша вдалеке прыгают по лужам, оставшимся после дождя, посреди пустой улицы. То, что Жан ждал тебя здесь, немного удивляет. С учётом того, как требовательно он вёл себя в комнате Эрена, ты бы поставила деньги на то, что он уже выезжает с подъездной дорожки. Но, похоже, ты ошибалась. Ты встаёшь рядом с ним. Жан чувствует твоё присутствие, но не реагирует. — Думала, ты меня бросишь. — Ты садишься рядом на ступеньку. Жан дыханием выдает напряжение, услышав твой голос. — Саша бы меня убила, если бы я попробовал, — отвечает он, не отрывая взгляда от улицы. — Если бы мы были только вдвоём, наверное, так бы и сделал. Ты коротко поднимаешь глаза к небу, замечая, что тучи рассеялись, и снова смотришь на него. — Ты серьёзно это говоришь или просто так? Жан пару раз моргает, по-прежнему отказываясь смотреть на тебя. — А ты как думаешь? Раз ты, похоже, всё знаешь. — Думаю, ты не серьёзно, — уверенно говоришь ты, покачивая головой. — Нет? — Он проводит ладонями по штанам. — Почему? — Потому что, как мне кажется, я нравлюсь тебе больше, чем ты сам готов себе признать, — отвечаешь ты с хитрой интонацией. Жан цокает языком. — Ты чертовски не права, — раздражённо выдыхает он. — Да? — Ты мягко толкаешь его плечом, пытаясь разрядить обстановку, но это не работает. Он игнорирует тебя, словно даже не почувствовал твоего прикосновения. — Жан. В чём твоя проблема? — Ты вздыхаешь и отодвигаешь плечо от его руки. Очевидно, он раздражён на тебя. — У меня нет проблемы. — Жан сжимает зубы. — Ты злишься на меня или что? — спрашиваешь ты, наклоняя голову вбок. — Нет, — его голос едва заметно дрогнул. — С какой стати мне злиться на тебя? — Я не знаю, ты скажи, — ты сжимаешь ткань своей футболки в кулаке, раздражение растёт. — Я не злюсь. — Он с трудом сглатывает. Ты отпускаешь футболку. — Тогда почему ты даже не смотришь на меня? Жан весь напрягается, твой вопрос словно бьёт его в самое больное место. — Вот этого ты хочешь? Чтобы я посмотрел на тебя? Ты опускаешь глаза на асфальт перед собой. — Да, хочу. Ты ведёшь себя как козёл. Было бы неплохо, если бы ты… Но ты не успеваешь договорить: Жан резко хватает тебя за подбородок своей шершавой рукой, и слова застревают у тебя в горле. Он поворачивает твоё лицо к себе, глаза впиваются в твои. Между вашими лицами есть расстояние, но тебе всё равно кажется, что ты задыхаешься. Вот оно — это жжение, которого ты искала. Такое сильное, что кажется, будто кожа горит. В его взгляде что-то есть. Что-то, чего ты раньше не видела ни в нём, ни в ком-либо ещё. Ты изо всех сил стараешься, чтобы дыхание не сбилось до жалких прерывистых вдохов. Жан сильнее сжимает твои щёки, его язык скользит по губам. — Вот, Т/И. Я даю тебе ровно то, что ты хочешь. Я смотрю на тебя. Счастлива теперь? — Его челюсть напряжена, взгляд впивается в твой, не моргая. Ты слабо улыбаешься, пытаясь скрыть то, что творится внутри. — Я всегда счастлива, когда парень так охотно поддаётся моим желаниям. От твоих слов пальцы Жана ещё сильнее вжимаются в твою кожу, до самой челюсти. Его глаза на мгновение скользят к твоим губам и снова возвращаются к твоим глазам — так быстро, что ты бы не заметила, если бы моргнула. Жан начинает медленно наклоняться к тебе, и сердце у тебя замирает. Его лицо приближается к твоему уху. — Ты глупая, знаешь об этом? — шепчет он низко, прежде чем резко отдёргивает руку и выпрямляется. Ты тоже наклоняешься к нему, зеркально повторяя его движения. — А ты покорный, — шепчешь ты хитро. Ты ощущаешь, как он напрягся от твоих слов. Ты отстраняешься и вглядываешься в его лицо. — А теперь скажи мне, что с тобой не так, Жан. Но прежде чем Жан успевает что-то выдавить, за спиной раздаётся голос: — Мы уходим. Ты оборачиваешься и видишь Армина и Энни, выходящих из дома Зика. Когда Армин спускается с крыльца на землю, он останавливается и смотрит в твою сторону. — Т/И, напиши мне завтра после смены и скажи, как всё прошло, — его голубые глаза светятся под челкой светлых волос. — Со мной будет Бертольд, так что всё не так страшно, — улыбаешься ты, — но я обязательно отпишусь. Пока, Армин. — Пока, — он улыбается и переводит взгляд на Жана. — Увидимся, Жан, — говорит он. Жан коротко кивает вместо слов, и Армин отходит к своей машине. Энни, следовавшая за ним, вдруг останавливается и делает шаг прямо перед вами. Армин, заметив, что она замерла, оборачивается. — Энни, ты идёшь? Энни смотрит через плечо на него. — Сейчас. Дай секунду. — Армин кивает и продолжает путь к машине. Энни поворачивается обратно к вам, скрещивая руки на груди. — Кирштайн, — говорит она жёстко, сверля Жана взглядом. Жан медленно поднимает голову и раздражённо бросает: — Что? Лицо Энни чуть подёргивается от досады. — Ненавижу это идиотское дерьмо, но она не даёт мне покоя. Постоянно пишет. Меня это уже бесит до чёртиков. — Кто? — грубо спрашивает Жан. — О чём ты вообще? — Пик, — отвечает Энни, закатив глаза. — Говорит, что писала тебе. Теперь достаёт меня, почему ты не отвечаешь. Так, ту девушку, что писала ему раньше, зовут Пик? Жан раздражённо фыркает. — И какого хрена она тебе пишет обо мне? Если бы я хотел ответить, я бы ответил. — У тебя даже её номер не сохранён, да? — Глаза Энни блестят от явного раздражения. Жан смотрит на неё скучающим взглядом, весь вид у него безразличный. — Похоже, ты и так знаешь ответ на свой вопрос, Энни. — Господи. — Энни вздыхает так, словно ждала именно этого. — Я ж говорила ей, чтоб она не ложилась с тобой в постель. Не знаю, на что она надеялась. Если думала, что изменит тебя — она тупее, чем я думала. — Не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал или сделал, — отвечает Жан с притворным равнодушием. — Скажи ей сам, что ты не заинтересован, — говорит Энни, опуская руки вдоль тела. — Я не собираюсь разруливать за тебя твои грязные делишки. — Какие грязные делишки? — ворчит Жан, и по нему видно, что этот разговор ему совсем не нужен. — Она знала с самого начала, что это просто перепих. Я это чётко дал понять. Её сообщения тебе и твои вопросы меня только раздражают. — Ну так напомни ей об этом снова, чтобы она отстала от нас обеих. Не знаю, но знаю точно одно — я не хочу иметь отношения к твоим похождениям. — Энни раздражённо мотает головой, а потом смотрит на тебя. — Увидимся, Т/И. Ты слабо улыбаешься, хотя разговор оставил неприятный осадок. — Пока, — отвечаешь ты, и Энни уходит к машине Армина. — Бесит до чёртиков, — бормочет Жан себе под нос. — Может, если бы ты не разбрасывался налево и направо, у тебя бы и проблем таких не было. — Ты сжимаешь губы. — То, что я делаю, — не твоё дело, — огрызается Жан, поднимаясь и отряхивая штаны. — Справедливо, — пожимаешь плечами ты. Жан наклоняет голову, глядя на тебя сверху вниз. — Ты попрощалась со своим парнем или тебе надо вернуться, прежде чем мы уедем? — Он мне не парень. — Мышцы твоего лица напрягаются, когда ты поднимаешься на ноги. — Но ты же поцеловала его сегодня, да? — произносит Жан сквозь сжатую челюсть. Ты моргаешь. Почему его это волнует? Жан продолжает: — Давай, Т/И. Я же не идиот. — Ты спрашиваешь довольно лицемерно, не находишь? — отвечаешь с таким же тоном. — Если то, что делаешь ты — не моё дело, то с какой стати то, что делаю я — твоё? Жан цокает языком. Возразить ему особо нечего, так что он и не пытается. — Поехали, — только и говорит он, разворачиваясь. Ты с досадой выдыхаешь и идёшь следом. Серьёзно. В чём, чёрт возьми, его проблема? Поездка проходит быстро. Вы возвращаетесь к твоему дому. Саша выскакивает из машины, прощается и захлопывает дверь. Ты отстёгиваешь ремень и открываешь дверь со своей стороны. Жан оборачивается через плечо и протягивает руку назад, останавливая тебя. — Ты кое-что забыла. — Он отдаёт тебе групповой полароид, который вы сегодня сделали в подвале. — Кажется, ты была немного отвлечена. Повезло тебе, что я его не выкинул, как тот другой. — Спасибо. Напиши мне, когда доберёшься. — Ты берёшь фото, не реагируя на его едкие слова. — А кто тебе должен написать? — Конни оборачивается, выглядывая из-за подголовника. — Я или Жан? — Да без разницы, — пожимаешь плечами ты. — Хоть оба. — Задача принята. — Конни с деловым видом отдаёт честь. — Спасибо, Конни-Мэн. — Ради твоей красоты я бы на всё пошёл. — Конни широко тебе улыбается. — И я ради твоей тоже, — подмигиваешь ты, выходя из машины. — Пока, Конни. — Пока, Т/И. Я уже скучаю. — говорит он с улыбкой. — И я по тебе скучаю, — отвечаешь ты ласково. — Пока, Жан. Будь осторожен за рулём. — Ага. До встречи, Т/И. — Его взгляд наконец отрывается от тебя, и он резко разворачивает голову вперёд. Ты закрываешь дверь, и машина уезжает. Вернувшись в квартиру, ты с Сашей расходишься по комнатам. Ты кладёшь полароидный снимок на туалетный столик и начинаешь готовиться ко сну. Снимаешь одежду и надеваешь розово-белую полосатую пижаму. Когда ты устраиваешься в ночной одежде, твой взгляд снова падает на полароид, лежащий на дереве столешницы. Ты решаешь найти ему место, чтобы не потерять. Ты берёшь фото и вставляешь его в рамку зеркала, надёжно закрепив край за белой деревянной окантовкой. Сделав шаг назад, ты чувствуешь, что чего-то не хватает. И тут в голове вспыхивает мысль — полароид с тобой, Сашей и Лукасом на Рождество много лет назад. Рядом с книжной полкой стоит твой школьный рюкзак. Ты подходишь, открываешь его и достаёшь кошелёк. Расстегнув молнию, выуживаешь старый снимок, спрятанный внутри. Возвращаясь к столику, ты размещаешь его с другой стороны зеркала, напротив сегодняшнего снимка. Шаг назад — и ты улыбаешься. Два твоих дорогих снимка. Один — с людьми, которых ты любила больше жизни, пока всё не рухнуло. Другой — с теми, кто помогает собрать осколки обратно. Довольная новыми деталями комнаты, ты идёшь в ванную, чтобы завершить вечерние приготовления ко сну. Намыливаешь лицо средством для умывания и смываешь пену водой. Завершив уход за кожей, берёшь полотенце и аккуратно промакиваешь лицо. Твой телефон, лежащий на краю раковины, вибрирует. Ты берёшь его и видишь новое сообщение. Эрен: Добралась домой?

Т/И: Да :

Эрен: Хорошо. Спокойной ночи, красавица. Сладких снов 🖤🌙 Ты улыбаешься, глядя на экран, и быстро набираешь ответ.

Т/И: Спокойной ночи, Эрен 🥰

Но как только ты отправляешь сообщение, сверху экрана появляется уведомление. Саш <3: Моя комната. Срочно.

—Т/И: Я устала :(

Саш <3: У меня есть Орео.

Т/И: Уже иду.

Ты переходишь через коридор к комнате Саши, решив про себя, что не станешь рассказывать ей о том, что произошло с твоим отцом. Не потому что не доверяешь — просто не хочешь, чтобы она волновалась. А ты точно знаешь, что она начнёт. Саша слишком добрая душа, чтобы не принимать твои переживания близко к сердцу. Ты подходишь к её двери и стучишь. — Заходи, — раздаётся изнутри. — Ты звала? — говоришь ты, переступая порог и мягко закрывая за собой дверь. Саша лежит на кровати, на животе у неё коробка с «мега-Орео». На стене висит телевизор, где идёт аниме Nana, наполняя тёмную комнату мягким светом вместе с белыми гирляндами. — Садись, — она хлопает рукой по кровати рядом с собой. Ты подчиняешься, прыгаешь на кровать, и та прогибается под твоим весом. — Нуууууу… — Саша смотрит на тебя прищуренными глазами, поднося к губам надкушенное печенье. — Ты вроде говорила, что Жан тебе не нравится? — обвиняет она, закидывая остаток печенья в рот. — Жан? — ты удивлённо расширяешь глаза. — Ты с ума сошла? Ты же сама меня предупреждала держаться от него подальше. Я это всерьёз восприняла. Саша проглатывает Орео. — Не думай, что я не видела, как вы с ним флиртовали у Зика. И ты в его худи была. И вообще, ты видела, как он вспыхнул, когда Флок начал рот разевать? Ну серьёзно, что там у вас происходит? Ты закатываешь глаза. — Мы не флиртовали. И то, что я надела его одежду, ничего не значит. И вообще, Жан и так ненавидит Флока, это никак не связано со мной. Он сам мне это сказал. Серьёзно, Саш, он мне не нравится. Саша поджимает губы, явно не до конца веря. — Тогда докажи. — Хочешь, чтобы я доказала? Ладно. — Ты закусываешь щёку, правда рвётся наружу. Это же Саша, твоя лучшая подруга. Ей нужно рассказать. — Эрен поцеловал меня сегодня. Это точно привлекает её внимание. — Ни хрена себе! Что сделал Эрен? — Саша резко выпрямляется, чуть не поперхнувшись. — Ты серьёзно сейчас? — Да, — отвечаешь ты честно, и, подняв руку, аккуратно смахиваешь с её щеки крошки от печенья. — Абсолютно серьёзно. — Когда?! — выпаливает Саша. Она хватает пульт и ставит аниме на паузу, полностью сосредотачиваясь на тебе. — Ты же знаешь, что с туманными историями со мной не прокатит. Я тебя всё равно допросом возьму. Давай, выкладывай. — Ну… у Sonic я подошла к машине Эрена, и он там попытался что-то сделать… — Ты берёшь Орео из коробки на её коленях, закидываешь целиком в рот и начинаешь жевать. — …но тут, как назло, появился Флок и всё испортил. — Ну конечно, это должен был быть Флок, — моргает Саша, впитывая каждое слово. — Давай дальше. Что-то. Что угодно. Ты так медленно рассказываешь, что я реально хочу тебя задушить своими руками. — Хорошо, что у меня есть склонность к удушению, — шутишь ты, отправляя в рот ещё одно печенье. — Т/И! — Саша грозит тебе пальцем и скрещивает руки на груди. Ты проглатываешь. — Ладно-ладно. — Разворачиваешься к ней полностью. — Я поднялась наверх во время фильма в туалет. Когда собиралась спуститься, наткнулась на Эрена. Мы поговорили, он показал свои фотки в комнате… ну и там одно к другому. — Так. Давай дальше, — Саша начинает нетерпеливо подёргивать ногой, отчего кровать чуть подрагивает. — Как это было? Хорошо? Плохо? Ну рассказывай уже! — Дыши, Саш, — ты хлопаешь её по голове. — По одному вопросу за раз. Она замирает и выпрямляется. — Ладно, ладно. Просто это дико. Хорошо. Серьёзно. Как это было? — Это был хороший поцелуй, — признаёшься ты, щеки розовеют, а на губах появляется лёгкая улыбка при воспоминании. — С языком или без? — широко распахивает глаза Саша. — С языком. — И это всё, что я узнаю? Ты издеваешься? — надувается она. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я рассказала всё по порядку? — смеёшься ты. — Эрен отлично целуется. Он точно знает, что делает. Я даже не знаю, что ещё сказать. Эти девичьи разговоры для меня всё ещё в новинку. Саша визжит от восторга: — Ладно. Следующий вопрос. Он тебе правда нравится? Или ты просто хочешь с ним переспать? Или что? В чём суть? — Я не знаю. — Ты нервно проводишь рукой по шее — Честно, у меня вообще нет грёбаного понятия. Ну, конечно, он мне кажется привлекательным. Я тебе об этом ещё в день знакомства говорила. И к тому же мы классно общаемся. Мне нравится быть рядом с ним, потому что мне кажется, что у нас есть связь. Но чего я хочу — без понятия. Наверное, я просто до сих пор в шоке от того, что он проявляет ко мне интерес. — Ты прикалываешься? — Саша усмехается и закатывает глаза. — Конечно, он проявляет! Ты же сногсшибательная. Дай любому из этих придурков хоть намёк на то, что ты заинтересована, и они к тебе сбегутся в одну секунду. Я бы сама сбежалась. — Скажи только слово, Саш. Я брошу всех ради тебя, даже не раздумывая, — улыбаешься ты, мягко похлопав её по бедру. — Но, увы, сомневаюсь, что Никколо тебя отпустит. — Вот пусть только попробует — я его убью, — фыркнула Саша и потянулась за ещё одной печенькой. — Ладно, серьёзно. Что ты собираешься с этим делать? — спрашивает она, откусывая большой кусок. — Сложный вопрос, — ты закрываешь глаза на пару секунд, пытаясь собраться с мыслями. — Наверное, ничего. Просто дам всему идти своим чередом. Не хочу заморачиваться и всё анализировать. Думаю, сейчас я просто хочу немного повеселиться. Есть вещи из прошлого, с которыми мне ещё нужно разобраться. Думаю, потребуется много времени, прежде чем я снова смогу открыться кому-то по-настоящему. — Но трахнуть его ты всё же хочешь, — Саша заявляет это, а не спрашивает. Она закрывает коробку с печеньем и ставит её на тумбочку. — Прямо к делу, да? — ты пожимаешь плечами. — Как я уже сказала — не знаю. — Я ведь серьёзно говорила, когда просила все грязные подробности, — Саша кладёт голову тебе на плечо. — Если всё-таки займётесь этим… хочу знать всё: длина, ширина, все расчёты. Ты нахмурилась: — Он ведь твой близкий друг. Разве не будет странно, если я расскажу тебе всё это? — Нет, — беззаботно отвечает Саша, поднимая голову и глядя на тебя. — Не говори мне, что ты ни разу не задумывалась, как у кого выглядит член? Дружишь ты с ними или нет — не важно. Давай, Т/И, будь честной. Все об этом думают, даже если не признаются. Любопытство к членам — это просто природа человека. — Имир не думает, — пытаешься возразить ты. Саша вытягивает ноги: — А это потому, что её тошнит от всех мужиков на планете. Она стопроцентно гей. Так что её мнение не в счёт, и твой милый аргумент не катит. — Она смахивает крошки с ладоней. — Я всё знаю о Жане, так что справедливо будет узнать и про Эрена. У тебя перехватывает горло: — Жан? — спрашиваешь ты с любопытством, но без особого энтузиазма. — Ага, — смеётся Саша. — Десятка. Твои глаза распахиваются. — Десятка? Она снова смеётся над твоей реакцией: — Десять, Т/И, — подтверждает она свои слова, показывая число руками. — Десять. Ты прищуриваешь глаза, стараясь избавиться от шокированного выражения лица. — Откуда ты знаешь? Саша пожимает плечами. — Ну, я не могу сказать, что это точно факт. Скорее слухи. Девчонки любят болтать, и переспать с Жаном — это вроде как святой долг из-за того, что про него рассказывают. Но про Эрена я ничего не знаю, так что ты можешь быть моим маленьким сыщиком. Ты прочищаешь горло, пытаясь сохранить видимость спокойствия, несмотря на золотую информацию, что тебе только что досталась. — Ладно, хорошо, — признаёшь ты поражение, откидывая голову назад и глядя на гладкий белый потолок. — Если я когда-нибудь пересплю с Эреном, помогу тебе утолить любопытство и расскажу всё. — Вот это моя девочка, — говорит она, целуя тебя в щёку. — Взамен я жду рассказа про Никколо, — заявляешь ты, уголки губ поднимаются в улыбке. — Так будет честно. Саша тут же оживляется, будто только и ждала повода рассказать. — Сейчас — ты потом. — Сейчас, — ты несколько раз хлопаешь ладонью по бедру с нетерпением. — Ну да. — Восемь, — с гордой улыбкой говорит она. — И он чёртовски умеет этим пользоваться. — Восемь? — твои глаза округляются. — Чёрт. Она приподнимает бровь. — И скажу больше — он не только готовить умеет, но и… ну ты поняла. Ну всё. Теперь Саша точно издевается над тобой, ведь у тебя никого нет. — И он тот самый мужчина, который действительно знает, что делает? — устраиваясь поудобнее, ты кладёшь голову ей на грудь. — Саша Браус, ты чёртовски везучая девчонка. Саша начинает мягко чесать тебе голову ногтями. — О да… я знаю. — Она берёт пульт рядом и включает сериал. — Только вопрос времени, когда тебе тоже повезёт. — Посмотрим, — лежа на Саше, ты начинаешь смотреть "Нану", пока она играет с твоими волосами. — Это твое любимое аниме? — Ага, лучшее аниме на свете, — говорит Саша, продолжая водить пальцами по твоей голове. — Я это уже десятый раз смотрю. Ты тихо гудишь. — Похоже, мы обе любим депрессивное. Моё люб… — Banana Fish, — Саша немного меняет положение, погружаясь глубже в матрас. — Я знаю. Ты слегка поднимаешь голову, чтобы взглянуть на неё. — Ты знаешь? Я тебе это говорила? — Нет, — с улыбкой качает головой она. — Жан сказал. В груди вдруг появляется странное чувство. Какое-то тёплое? Ты не можешь это объяснить. Губы сжимаются в тонкую линию, но ты молчишь. Ты не знаешь, что сказать, так что позволяешь разговору затихнуть. Вы в тишине смотрите одну серию в компании друг друга. Когда решаешь, что пора спать, говоришь Саше спокойной ночи и выходишь. Ты уже наполовину вышла из её комнаты, когда она окликает тебя. — Т/И. Ты оборачиваешься через плечо. — Что? Саша натягивает одеяло на своё лежащее тело. — Когда Жан пошёл тебя искать… он случайно не увидел, как ты поцеловала Эрена? — Нет, — отвечаешь ты. — Не видел. Но он спрашивал об этом, правда не знаю зачем. Саша поджимает губы и издаёт тихое гм, будто о чём-то задумалась. Твои брови сдвигаются. — Что? Что такое? Саша качает головой. — Не знаю. Скажу, когда разберусь. Спокойной ночи. Люблю тебя. Ты выдыхаешь, чувствуя лёгкое замешательство. — Эм… ладно. Спокойной ночи. Я тебя тоже люблю, — отвечаешь ты, закрывая за собой дверь. По пути в ванную чистишь зубы и отправляешься спать. Вернувшись в комнату, ты медленно стягиваешь мягкое одеяло и забираешься в постель, тут же утопая в её уюте. Лёжа на спине, ты погружаешься в матрас, сдаваясь ночи. Тишину прерывает уведомление телефона, яркий свет которого озаряет темноту комнаты. Ты берёшь его со столика и подносишь к лицу. Жан К.: Привет.

Т/И: Привет-привет.

Полагаю, ты больше не ведёшь себя как козёл?

Жан К.: Я и не вел себя как козёл.

Т/И: Ври чаще.

Жан К.: Ладно.

Т/И: А зачем тогда пишешь, если сказать нечего?

Жан К.: Я знаю, Конни говорил, что напишет тебе, но сомневаюсь, что он это сделал. Так что просто даю знать — мы добрались домой.

Т/И: Ты хорошо знаешь Конни,

потому что он точно мне не написал.

Жан К.: Вот блин, ну конечно. От него ничего не дождёшься, я клянусь, кроме как попыток клеиться к тебе — с этим у него вообще проблем нет.

Т/И: Так правда!

Хотя, если честно, мне это даже нравится ;)

Жан К.: Господи. Так кого ты хочешь — Эрена или Конни? Определись уже, Т/И.

Т/И: Обоих?

Жан К.: 😐😐😐

Т/И: Шучу, я на самом деле хочу Флока 🖤

Жан К.: … ну всё, с тебя хватит.

Т/И: АХАХА

Да перестань, я же шучу.

Жан К.: Думаю, вот сейчас самый момент уйти из чата и удалить твой номер совсем.

Т/И: Говори что хочешь, Жанчик,

но я знаю, что ты не уйдёшь.

Жан К.: Что я говорил тебе по поводу того, чтобы так меня называть?

Т/И: Честно, не помню.

Иногда я не слушаю, что ты говоришь /:

Жан К.: Всё нормально, я тоже не слушаю, что ты говоришь.

Т/И: Потому что ты слишком занят,

чтобы смотреть на меня 🥺

Жан К.: Я слишком устал, чтобы разбираться с твоей фигнёй. Пойду спать. В 19:00 всё ещё нормально, чтобы тебя забрать завтра?

Т/И: Да, я буду в книжном на смене,

но к тому времени закончу.

Можешь забрать меня оттуда?

Жан К.: Ладно. Напишу тебе, когда приеду в Гарнизон. Если заставишь меня ждать — уеду.

Т/И: Угроза неплохая,

но я не уверена, что твои оценки

могут упасть ещё сильнее, чем уже есть 😔

Жан К.: … Заткнись, фанатка Флока.

Т/И: Сначала ты, фанат Т/И 🖤

Жан К.: Что угодно, лишь бы тебе спалось спокойно. Спокойной ночи, Т/И.

Т/И: Спокойной ночи.

Увидимся завтра.

Ты отправляешь сообщение, закрываешь чат с Жаном и решаешь перед сном заглянуть в Instagram. Когда открываешь приложение, видишь два уведомления, оставленные несколько часов назад в разделе активности: jeankthestallion одобрил ваш запрос на подписку jeankthestallion подписался на вас Твои губы сжимаются в тонкую линию, большой палец зависает над его именем пользователя. В голове свербит непреодолимое желание нырнуть в его жизнь. Он как закрытая книга, не дающая ни малейшего шанса хоть чем-то подпитать твоё любопытство. Может, его профиль позволит получить больше, чем сам Жан готов показать. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали Сдержанность улетает к чертям, и ты аккуратно касаешься его имени пальцем. Его профиль открывается перед тобой:

Jean Kirstein 

Posts | Followers | Following 3         7,987           50

На его профиле указано только имя — никакого описания о том, кто он такой и что ему нравится. Фотографий почти нет. Всё выглядит сухо и пусто. Похоже, он уже давно толком не пользуется этим аккаунтом. То, что ты видишь, совсем не то, чего ожидала. С учётом того, какой он популярный и как самоуверенно себя ведёт, ты думала, что там будет полно фото ради лайков — одни позы и снимки только его самого. Но, к твоему удивлению, не нашлось ни одного такого. Его публикации не крутятся вокруг него. Они посвящены людям из его жизни. Ты начинаешь рассматривать фотографии, которые он выложил, начиная с самой старой внизу профиля.

Пост :

Два года назад

(art credit: la_crospa)

jeankthestallion: Нормальные ребята, наверное (кроме этого надоедливого ублюдка спереди, который одержим свободой).

Комментарии:

whatarminreads: 🕊💙🌊 mikasaackerman: Мои три любимых мальчика и Жан… шучу! 🖤 erenjaegersfreedom: Борись, самодовольный ублюдок 🥴 megamilkreiner: ^ Птичка снова заговорила… ymirloveshistoria: ^ Мистер Сплит снова заговорил… connie_thegod_springer69: LMAO ^ кто-нибудь, помогите? Ты листаешь дальше к следующему посту.

Пост :

Два года назад

(art credit: bearbrickjia)

jeankthestallion: Итог того, как Марко затащил наши задницы в торговый центр делать портреты. О чём фото вам не говорят — это о том, насколько мы были убиты в этот момент 🍃

Комментарии:

potatogirl: Ах! Моё сердечко!! Мои мальчики навсегда. 💛 connie_thegod_springer69: Чёрт, я выгляжу офигенно! Кто позволил мне так круто выглядеть?? Жан, прячь свою маму, я уже в пути 😤 И да, та фотографка была огонь, не буду врать. jeankthestallion: @connie_thegod_springer69 Конни, заткнись, твоя мама буквально титан. erenjaegersfreedom: ^^ это жёстко, Жан, лмфаоооо … сделай так ещё раз halfoffmarcobodt: Вы лучшие, что пришли со мной делать эти фото. Это так много для меня значит!!! Давайте сделаем портреты нашей ежегодной традицией 🥳 Спасибо, что делаете мою жизнь лучше ❤️

| ♬ currently playing ... je te laisserai does mots ; patrick watson ♬ | 

Марко Бодт. Одно дело — знать его имя и слышать о том, как трагически оборвалась его жизнь. Но совсем другое — увидеть его лицо и комментарии, что он оставлял когда-то на своём активном профиле. От этого всё становится пугающе реальным. У тебя внутри всё скручивается от тревоги. С сдавленным горлом и ноющим сердцем ты переходишь к самой свежей публикации Жана, сделанной год назад. С тех пор он больше ничего не выкладывал. Теперь ты понимаешь — почему.

Пост:

Год назад

(art credit: _sonagee)

jeankthestallion: «Лето, когда мы в последний раз были мальчишками.» Сегодня мой мир погрузился во тьму. Что бы я только отдал за ещё один день. Ещё одну минуту. Ещё одну секунду. Моя душа всегда с тобой. Я скучаю по тебе, друг. Сейчас и до самого конца времён.

Комментарии отключены

Читая подпись и глядя на фото, где они вместе, ты ощущаешь, как грудь становится тяжёлой. Горло сжимает так, что трудно сглотнуть. Видеть, как Жан на том снимке светится от счастья, заставляет понять, насколько он теперь всего лишь тень самого себя. Лицо к имени Марко. Мимолётный взгляд на его жизнь. Лишь краткий миг, чтобы увидеть, каким был Жан до того, как лучший друг ускользнул сквозь его руки, израненные виной и болью. До того, как он перестал заботиться хоть о чём-то в этом несправедливом мире. До того, как решил, что проще закрыться и остыть, чем что-то чувствовать. И, если честно, ты его не осуждаешь. Ты находишь профиль Марко. Увидев, что он не закрыт, решаешь всё-таки зайти, хотя в душе скребёт лёгкая вина за то, что вторгаешься в жизнь, которой больше нет.

Marco Bodt 

Posts | Followers | Following 1           576              201

19. TSU. Активист за права людей и животных.

Относитесь к людям с добротой.

Пост:

Два года назад

(art credit: _sonagee)

halfoffmarobodt: Эш для моего Эдзи. Навсегда благодарен за друга, как ты. Мой брат. Сейчас. Навсегда. На всю жизнь. (Фото сделано королевой Хисторией, конечно же)

Комментарии:

jeankthestallion: 1 неделя без тебя. Я скучаю. jeankthestallion: 1 месяц без тебя. Я всё ещё не могу осознать, что ты не вернёшься. Я пытаюсь научиться жить без тебя, но не знаю как. Я никогда не думал, что мне придётся это делать. jeankthestallion: 2 месяца без тебя. У тебя всегда были ответы. У меня их нет. Как мне жить без тебя? jeankthestallion: Я скучаю по тому миру, который был, когда ты ещё был жив. Он уже не такой. jeankthestallion: Смотрю Banana Fish в первый раз без тебя. Странно, что тебя нет рядом. Мы, наверное, не должны были смотреть это в 14, но я бы всё отдал, чтобы вернуться в то время. jeankthestallion: 6 месяцев без тебя. Полгода с тех пор, как я в последний раз рассказывал тебе о всех своих глупых проблемах и ошибках. Ты всегда слушал. С кем мне теперь говорить? Куда мне идти? Я не заслуживал такого друга, как ты. Я знаю. Эгоистично ли с моей стороны всё равно хотеть, чтобы ты вернулся? jeankthestallion: С днём рождения, Марко. Похоже, ты навсегда останешься 19-летним, да? jeankthestallion: Год без тебя, и почему-то стало только труднее. Как бы я хотел, чтобы ты был здесь и сказал мне, что всё наладится, потому что сейчас я в это не верю. Я больше не знаю, кто я. И мне слишком устало, чтобы разбираться. Думаю, пора перестать смотреть на твои страницы. jeankthestallion: Ещё кое-что, перед тем как уйду. Спасибо. За всё. Спокойной ночи, Марко. Спи спокойно. У тебя всё внутри обрывается. Ты буквально приклеена к этим изображениям перед глазами, настолько, что даже не можешь моргнуть, хотя глаза уже жжёт от грусти. Хватка на телефоне крепчает, пальцы врезаются в твёрдые грани. Читая комментарии Жана, тебе становится почти дурно. Его чувства, его печаль и разбитое сердце раскрываются перед тобой. Боль накрывает тебя, словно неистовая приливная волна, и прежде чем ты это осознаёшь, ты тонешь в горе, которое даже не твоё. Вот почему Banana Fish так важно для Жана. Ты глубоко вдыхаешь, зажмуриваешь глаза, пытаясь взять себя в руки. Медленно выдыхая с дрожью в груди, чувствуешь, как сердце выталкивает сочувствие в каждую пульсирующую вену твоего тела. Чувствуя, что этого уже достаточно, ты выходишь из Instagram. Ставишь телефон на зарядку и кладёшь его рядом, на тумбочку. Ты ощущаешь злость на этот мир, за то, что он будто забирает всех хороших людей. Тех, кто действительно заслуживает долгой жизни. Ты жалеешь, что не знала Жана до его утраты. И жалеешь, что не знала такого человека, как Марко — чья светлая душа видна даже через пиксели экрана. Положив телефон на тумбочку, ты устраиваешься поудобнее, пытаясь отогнать грусть и подготовиться к завтрашнему занятию с Жаном. Какого Жана ты завтра увидишь? Кто его знает. Он — пламя и лёд. Закрывая глаза, пытаешься отключиться от всего, борешься за сон, но это даётся с трудом. Можно было бы подумать, что мысли будут крутиться вокруг Эрена и того, что произошло с ним. Но нет. Ты лежишь в тишине и дискомфорте, разум не может оторваться от Жана. И даже не знаешь, что этой ночью ты не одна, кто поглощён мыслями о том, о ком совсем не хотел бы думать, вместо того чтобы спокойно уснуть.

***

Jean's pov 

| ♬ currently playing ... come back to earth ; mac miller |

Жан лежит в кровати, не находя себе места. Он всё ворочается и ворочается, но эти жалкие попытки уснуть совершенно бесполезны. Для Жана сон больше не даётся легко, как раньше. С тех пор как произошёл тот несчастный случай, это стало для него привычным испытанием — тяжёлые тёмные круги под глазами сами говорят об этом. Иногда он не спит из-за кошмаров, иногда — потому что не может перестать думать о Марко или о том человеке, которым был когда-то. Но сегодня причина совсем иная. Сегодня он не может погрузиться во тьму из-за чувства, что бурлит внутри него. Чувства, которого он прежде не знал, и которое вызывает в нём тревогу. Жан не понимает, что вызвало это странное состояние. Он лишь знает, что началось всё, когда он увидел тебя рядом с Эреном. И что бы это ни было — это пугает его до чёртиков. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал что-то кроме пустоты. Но вот оно. Началось с сердца и с тех пор лишь разрасталось, становясь в десять раз сильнее. Теперь это тяжёлым грузом лежит в животе и в мыслях. Оно не уходит, а он мечтает, чтобы ушло. Мечтает до безумия. Он ненавидит это. Господи, как он это ненавидит. Разум снова сходит с ума. Что между тобой и Эреном произошло? Ты поцеловала его? Ты прикасалась к нему? А он к тебе? Почему ему вообще не всё равно? Блядь. Он не может выбросить из головы картину, как Эрен целует тебя, картину, которую сам же себе нарисовал. Вот почему ему было так дьявольски трудно смотреть на тебя, когда ты села рядом на крыльце. Этот образ сжигал его до самого нутра. Но как только он услышал твою просьбу смотреть на тебя, он подчинился прежде, чем успел себя остановить. Твой голос будто магнит. Этот звук пробуждает в нём то, что он давно пытался заглушить. Что, чёрт возьми, с ним не так? Такого с ним не бывает. Не с ним. Эти глупые мысли — словно кара за что-то. Хотя неудивительно: его разум всегда был его злейшим врагом. “Музыка мне всегда помогает”, слышит он твой голос так ясно, будто ты говоришь это прямо сейчас. Пытаясь вырваться из собственных мыслей, Жан поспешно хватает телефон с тумбочки, открывает Spotify и включает одну из песен, что ты ставила в машине сегодня в ливень. «K» Cigarettes After Sex начинает играть. С закрытыми глазами Жан слушает. Он снова и снова проводит рукой по своим волосам, лишь бы чем-то занять себя, пока ждёт, что это чувство сгорит и исчезнет, и что сон наконец подарит ему то, о чём он так мечтает — отдых. Но песня уже не действует так, как тогда, когда он сидел рядом с тобой. И всё равно он ставит её на повтор, потому что это лучшее, что у него есть.