Партнёры по крыльям / Partners in wing

Их партнерство становится более стабильным. Вот только Люцифер всё ещё не понимает, почему Хлоя делает его уязвимым. Она же в свою очередь ещё не верит, что мужчина Дьявол. И когда в город приезжает его Мать, Люцифер даже благодарен за такой статус-кво. Его может разочаровывать тот факт, что Хлоя предпочла невежество правде, но так ему будет легче уберечь её от любых неприятностей, которые втайне планирует его Мать. Но, несмотря на то, что они — грозный дуэт, преследующий убийц, всё не так безоблачно и просто, как кажется. Иногда Хлоя бросает на него взгляд, смысл которого Люцифер не может понять. Это не раздраженное закатывание глаз, которое шло бок о бок с их партнёрством (и до сих пор идёт бок о бок, если задуматься). И это не страх, не беспокойство или что бы то ни было ещё, свидетельствующее о том, что она осознает его божественную натуру. Однако это ощущение не менее тяжёлое. В этом есть что-то выжидательное, как будто она чего-то ждёт, всегда ждёт. Люцифер пытается расспросить, что у Хлои на уме, когда ловит эти взгляды. Каждый раз детектив просто качает головой и отвечает "ничего". Очевидно, это просто отмазка. Но поскольку она считает, что мужчина использует Дьявола как метафорическое название, скрывающее более приземленную истину, возможно, для неё это кажется честным.

***

В Пентхаус регулярно заглядывают посетители, как ожидаемые, так и неожиданные, и именно из-за такой непредсказуемости Люцифер никогда не беспокоился о замке для своего лифта. Если к нему врывается не кто-то из членов его семьи, мужчина готов встретить гостя с распростёртыми объятиями и бокалом виски. Но он считает, что Хлоя — его любимая гостья. — Детектив! — улыбнулся он. — У нас новое дело или ты здесь по более серьезным причинам? — Люцифер протягивает руки в притворной капитуляции. — Потому что я признаюсь без боя: это я подсунул гнилой банан под мусорный пакет Дэниела. Хлоя сначала прищуривается, но затем качает головой.  — Я не вовремя? — Нет, на повестке дня у меня ничего важного, — по крайней мере, он это предполагает. Но опять же, кто может знать наверняка, если никогда не запирать лифт? — Ладно, — блондинка делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Люцифер замечает, что тяжесть вновь свалилась с её плеч, и успокаивается. — В чем дело, детектив? — Ни в чём, — машинально отвечает она. Но затем, впервые за все время, уточняет: — Ничего ужасного. Просто нам нужно кое о чём поговорить — об это нам, наверное, нужно было поговорить уже давно. Поняла ли она, что он всё-таки Дьявол? Люцифер хмурится. Это явно была не та реакция, которую он ждал получить, если она всё же узнает всю правду. Он ожидал чего-то более прямого и незамедлительного, а не этого затянувшегося перетягивания каната, которое она вела сама с собой. — Хорошо… И о чём же мы должны были поговорить?  Хлоя начинает заламывать пальцы. — Э-э-э… Что ж, просто чтобы прояснить ситуацию, в общем-то, мы, э-э-э... Мы родственные души. Люцифер разражается смехом. Даже когда Хлоя бросает на него сердитый взгляд, он не может остановиться. Это до смерти уморительно! Она не может смириться с тем, что он Дьявол или что Бог и Ангелы реальны, но она верит, что из всех людей именно он — её родственная душа? Разве в этом вообще есть хоть толика здравого смысла? — Я знаю, ты не хочешь поднимать эту тему, — говорит Хлоя, и в её голосе слышится раздражение. — Потому что нам не о чем говорить, — заявляет Люцифер в перерывах между смешками. — Извини, детектив, но я определенно не твоя родственная душа. Это невозможно. Её взгляд смягчается, и в нём появляется что-то, слишком похожее на жалость. Её голос тоже становится мягче, и женщина отвечает:  — Да, это так. И я говорю об этом не для того, чтобы подтолкнуть тебя к чему-то отличному от того, что у нас уже есть. Я просто подумала, что нам пора наконец признать, что наши метки совпадают. Люцифер мотает головой.  —  Нет, детектив, только у людей могут быть родственные души. У Ангелов их не может быть. У меня, — повторяет он на случай, если она всё ещё не слышит его, — нет метки родственных душ. — Потому что ты отрезал свою.  — Потому я что?.. — Люцифер замолкает. — Так вот что, по-твоему, произошло? Ты всё это время считала, что я удалил со своей спины метку? Я же сказал, что я отрезал свои крылья. — Ты просил показать, что у меня на спине, помнишь? — говорит Хлоя. Да, конечно, он помнил. Он думал, что её иммунитет к его силам и способность делать его уязвимым потенциально связаны с тем, что она тоже Ангел. Аменадиил не мог удержаться от смеха, когда услышал это предположение — как будто утверждение о создании нового Ангела пока Люцифер был в Аду звучит настолько нелепо. Не то чтобы Мама была в изгнании всё то время, пока он был там! Но он просил об этом несколько недель назад, и детектив отказалась. Однако сегодня она поворачивается и приподнимает подол своей рубашки. Если бы разговор был о чём-то другом, он бы радостно подзадоривал её, желая насладиться представлением. Но эта трясина родственных душ и катастрофически глупых утверждений вызывает у Люцифера лишь страх. Страх усиливается, когда он видит её метку. Люцифер и раньше видел метки родственных душ, обычно — чёткие, потому что связь уже установлена. В очень редких случаях он видел смутную метку того, кто родился с ней, но он понятия не имел, что делать с меткой Хлои. Её метка чёткая и ясная и разделена пополам: с двух сторон от позвоночника видны одинаковые следы. Это похоже на крылья, или, точнее, на шрамы, оставшиеся после крыльев. Но этого просто не может быть. Хлоя опускает рубашку.  — Нам по-прежнему не нужно заводить серьезный разговор о том, что это значит для нас, потому что на самом деле это не имеет никакого значения. Мы уже напарники и друзья. В этом ничего не должно измениться. Я не хочу, чтобы что-то менялось. Я просто хотела, чтобы мы были на одной волне… на случай, если ты всё ещё не в курсе. Не в курсе… чего? Этого просто быть не может. Тут ему просто нечего знать. — Детектив, боюсь, ты ошибаешься, — утверждает Люцифер. — Я не твоя родственная душа. У меня нет и никогда не было родственной метки. Долгое время Хлоя просто смотрела на него. Затем она кивнула.  — Я понимаю. Но Люцифер знает, что это не так. Никто из них двоих ничего не понимает.

***

— Я не понимаю, почему мы всё ещё говорим о твоем детективе, — заявлет Богиня Всего Сущего. — Ведь она, просто-напросто, сошла с ума! — Да, но сейчас это звучит так, будто сошла с ума именно ты. Ты продолжаешь возвращаться к одной и той же теме снова и снова. Люцифер качает головой и наливает себе ещё выпивки из бара. Хлоя так неправильно истолковала события, что на самом деле считает его своей чертовой родственной душой. Расхаживание по пентхаусу, вымещение злости — это обычная и разумная реакция. Если бы он сошел с ума, то собрал бы все необходимое и сбежал из Лос-Анджелеса, чтобы найти новый город и открыть там магазин. Затем он нарисовал бы огромную мишень и кричал бы в Небеса в мегафон, пока дорогой Старина Папуля, наконец, не спустился бы на Землю, чтобы Люцифер мог сразиться с Ним за то, что тот создал метки родственных душ. Соблазн сойти с ума был слишком велик. Аменадиил вмешивается и говорит:  — Это важно, Мама. Люди серьезно относятся к вопросу о родственных душах. — Недостаточно серьезно, — Люцифер допивает виски и наливает третью порцию. — И почему людей это вообще так волнует? Родственные души и их метки — это просто еще один способ Отца утвердить Свой контроль. — Да ну, увольте, — отмахивается Мама. — Твой отец вовсе не создавал никаких меток души. Это была моя идея. Люцифер давится своим напитком.  — Что? Зачем ты их создала? Люди созданы для того, чтобы иметь свободу воли. — Да, и это расстроило тебя настолько, что ты взбунтовался против своего Отца. Я подумала, что метки родственных душ помогут уровнять ситуацию. Если в мире будет меньше свободы воли, то будет меньше причин наказывать тебя, и, возможно, тогда ты сможешь вернуться домой. Его Мать улыбается, как будто это подарок, за который её стоит поблагодарить. У Люцифера руки чешутся запустить стаканом прямиком ей в голову. — Получается, это ты виновата во всём этом дерьме? Улыбка испарилась с лица Богини. — Вряд ли! Когда я создавала метки, предполагалось, что люди будут рождаться с ними. Но надоедливые муравьи легко и быстро отделались от этого. — У Хлои метка с самого рождения! Аменадиил хмурится.  — Ты уверен? — Более чем! — бросает Люцифер. — Что делает её предположение ещё более абсурдным, потому что, чтобы родиться родственными душами, обе стороны должны были родиться на самом деле. Это ясно из названия меток! Молчаливое, задумчивое выражение лица старшего брата не улучшило его настроения. — Брат, — предупреждает он. — Только не говори мне, что ты считаешь заявление детектива обоснованным, — тёмнокожий Ангел качает головой. — Скорее всего, это ерунда. — Это не значит ”нет". — Я только что вспомнил, что Отец просил меня кое-что сделать, — признается Аменадиил. — Но это было тридцать пять лет назад. У Люцифера скрутило живот. Хлое в этом году исполняется тридцать пять.  — Что ты сделал? — Метки души тут не причём. — Что ты сделал? — рычит Люцифер. Аменадиил отвечает:  — Все, что я сделал, — это благословил пару, которая не смогла зачать ребенка. Самая обычная просьба. — Обычная? С каких пор подобные просьбы стали обычными? — Ладно, обычной является не эта конкретная просьба, — замечает Аменадиил. — Но ведь Отец постоянно меня о чём-то просит — или просил. Я был горд тем, что делал всё, что Он просил. — Кого? — спросил Люцифер, пока его не вырвало от этого “гордого папенькиного сынка”. — Кого ты благословил? — Мне сообщили только лицо и местоположение. Я нашёл её в баре. Кстати, это было здесь, в Лос-Анджелесе. Люцифер достает свой телефон. Он быстро просматривает фотографии с IMDB в поисках одной из тех, что сделаны в 80-х, и показывает её Аменадиэлю.  — Это она? — Да, она представилась как Пенелопа, — Люцифер прокручивает страницу до имени женщины, и глаза Аменадиэля расширяются. — Пенелопа Деккер… Оу. Люцифер крепче сжимает в руке телефон.  — И “оу” — единственное, что ты можешь сказать в своё оправдание? — Подожди, — Мама подходит к Люциферу, прежде чем тот успевает необратимо деформировать лицо Аменадиила. — Твой Отец создал Хлою Деккер? — Похоже на то, — Люцифер засовывает сломанный телефон в карман, всё ещё буравя брата взглядом. — Что ж, это всё объясняет. И то, почему тебя постоянно к ней тянет, и то, почему она делает тебя уязвимым — она действительно Чудо. У него внутри все переворачивается от чувства вины.  — Что ещё хуже, это означает, что Хлоя не ошибается. Её метка действительно подходит к моей, — мужчина переводит взгляд на свою мать. — И виновата в этом ты. Она протестует:  — Я же сказала… — Ты создала инструмент, с помощью которого Отец теперь манипулирует мной — вот что ты сделала! — в своём следующее обвинение Люцифер включает и брата. — Кстати, блестящая командная работа. Вся семья действительно сплотилась в этом деле! Его мать рассыпается в объяснениях и фальшивых извинениях, которые Люцифер скрывает за дверями лифта. Он уходит. Не оглядываясь.

***

Хлоя теряет счет количеству сообщений, которые она ему оставляет. Достаточно того, что она знает, что Люцифер прослушивает их, потому что его голосовая почта никогда не бывает заполнена. — Я знаю, ты терпеть не можешь, когда тебе указывают, что делать, и я не пытаюсь этого делать. Я не просила тебя выдвигать какие-либо требования....Если ты больше не хочешь со мной сотрудничать, я пойму, но, прошу тебя, сообщи мне об этом, хорошо? … Спасибо, — она проглатывает слова "я скучаю по тебе" и вешает трубку. Люциферу требуется две недели, чтобы связаться с ней, и он делает это, появляясь в участке, как будто и вовсе никуда не исчезал — с женой на буксире. — Ты женат? Не должно быть так больно. Это не та боль как при ревности, но, ладно, немного всё же та боль, потому что сбежать и вернуться женатым на стриптизерше из Вегаса сразу после того, как Хлоя подтвердила, что их метки родственных душ совпадают, — без сомнений, похоже на двойной тычок средним пальцем, направленный прямо на неё. И за что именно? Непохоже, чтобы Хлоя предложила ему жениться на ней! Она даже не пригласила его на свидание! В общем, это немного ранит, но в основном женщина злится на брюнета, и тогда они с Кэнди (Кэнди, его жену-стриптизершу зовут Кэнди) отводят её в сторону, чтобы всё "объяснить"... и теперь Деккер в замешательстве. — Ты женился, чтобы позлить свою мать? — Мм, — вместо Люцифера отвечает Кэнди. — Скорее, чтобы шпионить за ней и внушить ей ложное чувство спокойствия, чтобы она выложила все свои секреты взбалмошной блондинке. Люцифер кивает.  — Кэнди очень хорошо умеет убеждать людей недооценивать её. Мне плевать, в чем она хороша. — И, — добавляет Кэнди, — я очень хорошо разбираюсь в том, о чём люди умалчивают. Я, кажется, правильно подобрала себе работёнку. — Это глупый план, — Хлоя понимает стремление бороться против желаний своей матери, но она даже не может понять, является ли Шарлотта Ричардс мачехой Люцифера, бывшей мачехой или участницей какого-то странного фетиша, с которым детектив не хочет иметь ничего общего. Этот — абсолютно законный и реальный — план с фиктивным браком — чушь собачья от начала и до конца. — О нет, это точно сработает, — заверяет женщину Кэнди. — Глупой частью плана было то, что он хотел одурачить и тебя тоже, — она поворачивается к Люциферу. — Я же говорила, что надо рассказать ей всё. Она твоя родственная душа. — Хватит это повторять, — взгляд Люцифера мечется между ней и Хлоей. — Я же говорил тебе, что мой Отец манипулировал... Кэнди поднимает руку, останавливая этот поток сознания, и обращается к Хлое.  — Итак, ты ведь знакома с ним достаточно давно, чтобы уловить проблемы с отцом, верно? — О, да. — Отлично, — на лице Кэнди играет улыбка, — тогда приступим к работе. — Её голос и манера держаться меняются, когда она открывает дверь комнаты для допросов. — Я так рада увидеть тебя в действии, медвежонок! Хлоя закрывает дверь под хихиканье Кэнди, прежде чем Люцифер успевает уйти. Он выглядит раздраженным, но всё же обращается к женщине через дверь, чтобы попросить Кэнди подождать его в машине. Его голос тоже меняется, когда он пытается играть роль счастливого мужа. Не в такой степени, как у его новой жены, но достаточно, чтобы Хлоя это заметила. Её бесит, что, хотя мужчина и не желает открыто лгать, он легко обманывает всеми возможными способами. — Кажется, я наконец-то поняла, почему мы родственные души, — Хлоя хотела сказать не это, но такая фраза, в целом, тоже сойдёт. — Это чтобы я могла сказать тебе, что ты идиот. Я так переживала за тебя последние две недели, потому что ты не брал трубку своего чёртова телефона. Я переживала, что в твоём исчезновении исключительно моя вина, что я вынудила тебя исчезнуть, рассказав о своей метке, а на самом деле ты всё это время убегал от своей матери? Ты совсем обо мне не думал? Но Хлоя не может заставить себя спросить об этом. Она уже пошла на риск, показав ему свою метку. На этот раз она будет крепко держаться за щит своего гнева.  — Это всё связано, если честно. Я убегал от вас обеих, но во всём этом нет твоей вины, детектив, — поспешно заявляет Люцифер. — Я не пытался скрыться от тебя лично. Скорее, дело в концепции тебя в целом… а это полностью вина моих родителей. Хлоя закатывает глаза.  — Дай угадаю: всё дело в том, что твой отец — Бог, который всем управляет? — Да! И, кстати, не единственный, — видя ее раздражение, он добавляет: — Нет, послушай меня, моя Мать создала метки родственных душ. Я всегда винил своего Отца, но всё это время виновата была Она. — Твоя мать не несет ответственности за нашу метку. — Нет, не за нашу конкретную метку, (она отвечает сразу за все…). Мой Отец не менее виновен в нашем затруднительном положении. Моя Мать просто создала ему дополнительный способ мной манипулировать. — Люцифер! — рявкает Хлоя. — Ты не Ангел из-за нашей метки души, и ты не Дьявол из-за того, что отрезал её. Твой отец — не Бог, и никто из наших родителей в происходящем не виноват. Иногда просто случаются биологические ошибки. Плечи Люцифера опускаются. Он делает шаг назад.  — Ты никогда мне не поверишь, так ведь? Хлоя мотает головой, слишком раздраженная, чтобы говорить, потому что она, конечно, не поверит в эту бессвязную чушь. Это просто его способ справиться с ситуацией. Слишком поздно она замечает глубокую боль в его глазах. — Тогда мне больше нечего сказать, детектив, — заключает Люцифер, отворачиваясь, чтобы открыть дверь. — Нам лучше поторопиться. В конце концов, наше предназначение — ловить виновных, потому что раз тюремщик — навсегда тюремщик. Он бормочет последнее предложение себе под нос, но Хлоя все равно слышит мужчину и его боль. Не имея представления о том, как убедить его рассказать всю правду, она лишь следует за ним, ведь это — единственное, что она может сейчас сделать.

***

Люцифер не привык к бездействию, он никогда не колебался, но после возвращения в Лос-Анджелес... нет, после возвращения к детективу... Ему следовало держаться подальше, вернуть Хлое её выбор, исключив себя из уравнения. Тоска по ней — не достаточно веская причина, чтобы разрушать её жизнь и подчиняться воле Отца, однако Хлоя, также скучала по нему. Мужчина слышал это чётко и ясно в каждом её сообщении, слышал боль, скрывавшуюся за её гневом, когда он вернулся. Если им обоим больно оставаться, но им обоим больно и уходить, тогда какой у него остается выбор? Но пока он топчется на месте от неуверенности, Хлоя не перестает двигаться. Всегда есть другое дело, на котором нужно сосредоточиться, другая зацепка, которую нужно найти. Его поражает, с каким количество задач она может справляться. Женщина попадает на эмоциональные "американские горки", пытаясь поймать настоящего убийцу своего отца, а затем вскоре после этого спасает Люкс от продажи прямо в последний момент. Люцифер пытается сказать ей, что она не обязана была этого делать. О, он безмерно благодарен за то, что они сохранили его дом, и мужчина более чем счастлив снять с них одежду и доказать это, но она не обязана была спасать клуб только потому, что Бог проклял её этой кровавой меткой. — Да, но мы прежде всего друзья, — пожимает плечами Хлоя. — А друзья помогают друг другу. Люцифера передёргивает от этих слова. Он всё ещё не уверен, что они могли бы стать друзьями, учитывая существование у них родственной метки.  Мама придумала их специально, чтобы ограничить свободу воли. Хотя, как и в большинстве других вещей, которые делали его родители, люди изобрели способ это обходить. Сейчас практически никто не рождается с метками родственных душ. В подавляющем большинстве случаев установление связей происходит исключительно по собственному выбору. Итак, что же их связывает? Хлоя утверждает, что дело в их партнерстве на работе, так значит ли это, что их дружба полностью зависит от них самих? А как насчет того, что он хочет её защитить? Принадлежат ли именно ему эти чувства, или это очередная манипуляция Отца, потому что Хлоя подвергается опасности только на работе? Когда можно считать его решение заботиться о Хлое именно его? А когда это её собственное решение? То, как Хлоя улыбается ему… мужчина начинает задаваться вопросом, насколько же сильно он заботится о ней.

***

Суд над Перри Смитом состоялся раньше, чем кто-либо мог ожидать. Люцифер приходит в ярость, узнав, что его Мать является ведущим адвокатом защиты. — Этот человек убил отца детектива! О чем ты думала, Мама? — Если я помогу ему выйти на свободу, это будет равносильно плевку в твоего Отца, — замечает Богиня. — Он явно ожидает, что ты будешь заботиться о Хлое, поэтому ты должен доказать, что как раз таки этого не делаешь. Это прекрасная возможность. — Это не твоя возможность! — это дело слишком важно для Хлои и её семьи. Он не допустит, чтобы Хлоя пострадала из-за его собственных родственничков. — Обещай мне, что ты не испоганишь этот судебный процесс. Мама закатывает глаза.  — Значит, ты хочешь, чтобы я плохо справлялась со своей работой?  — Это была работа Шарлотты Ричардс. Для тебя это просто краткосрочное хобби. Его Мать неохотно обещает, что суд закончится тем, что Перри Смит окажется в тюрьме. Люциферу остаётся лишь надеяться, что женщина говорит серьёзно. Утром он встречается с детективом у неё дома, готовый отвезти её в здание суда, где он сможет наблюдать за своей Матерью, словно ястреб только лишь для того, чтобы узнать, что его Мама — это не та мать, о которой ему следовало бы беспокоиться. — Почему ты никогда не упоминал, что ты пара моей дочери? — интересуется Пенелопа, каким-то образом буквально загнав Люцифера в угол, как только он переступает порог дома детектива. Люцифер оглядывается в поисках помощи от кого-либо, да от кого угодно. Он не думал, что именно так его припрёт к стенке представительницы семьи Деккер. Изображая непонимание, мужчина спрашивает:  — Пара к чему? Но когда за дело берётся Пенелопа, ни у кого нет шансов. Даже у Люцифера.  — Конечно, пара к её метке родственных душ!  — Мама! Спасение приходит слишком поздно. Хлоя застывает на нижней ступеньке лестницы, изумленно глядя на свою мать. Сердце Люцифера бешено колотится от желания убежать. — Ты ей сказала? — испуганным тоном спрашивает он. — Чтобы моя дочь рассказала мне что-то важное? Смешная шутка! — фыркает Пенелопа. — Нет, это твой брат Аменадиил посвятил меня в подробности. В вашей семье дают очень интересные имена. Люцифер начинает строить планы, как он убьет Аменадиила, как только выследит его. В отличие от Люцифера, его брат смертен на постоянной основе. Существует превеликое множество способов расправиться с ним. — Я ничего не рассказала, потому что мне нечего было рассказывать, — говорит Хлоя.  — Наконец-то встретить свою родственную душу — это не ничего, — возражает Пенелопа. — Это ерунда. Все эти ожидания, связанные с родственными душами, ничего не значат. Люцифер и я — напарники, и мы были бы напарниками даже без меток. — Ну, конечно, были бы. Это и значит иметь метку родственных душ, — Пенелопа всплеснула руками. — Но, Боже упаси, я просто пытаюсь найти приятную тему для обсуждения в такой день! Когда она отходит, дышать Люциферу становится чуть легче, но это облегчение — лишь частичное. Тема родства душ была последней, которую он ожидал затронуть сегодня, по крайней мере, не так прямо и уж точно не от кого-то постороннего. Они с Хлоей никогда раньше не были вынуждены говорить о своем затруднительном положении перед другими, и это заставило его почувствовать себя уязвимым во всех смыслах этого слова, как будто его выскребли изнутри. Когда брюнет встречается взглядом с Хлоей, она выглядит такой же потрясённой от душевного надлома. — Прости, — одними губами произносит она. Хотя, обе их семьи решили вмешаться в сегодняшний день. Люцифер полагает, что они должны быть благодарны судьбе за то, что у них есть возможность отвлечься на судебный процесс по делу об убийстве.

***

— Мамочка? Хлоя прерывает уборку в комнате Трикси и бросает взгляд на свою дочь. Трикси закончила переодеваться в пижаму и забралась под одеяло. Теперь девочка выжидающе глядит на мать. — Да, мартышка? — Это правда, что вы с Люцифером родственные души? — Эм.... — Хлоя замолкает от неожиданного вопроса. Хотя, возможно, ей следовало этого ожидать. Всего за несколько часов до этого разговора Пенелопа объявила об этом так громко, что услышали бы и все соседи. — Правда? — вновь вопрошает Трикси.  — Да. — Почему ты мне не сказала? Ты недавно узнала? — Эм... нет, — Хлоя садится на кровать. — Но на самом деле это не так уж и важно. От этого знания ничего не поменяется, так что новостей, которыми стоило бы поделиться, в этом нет. Трикси хмурится.  — Ты в этом уверена? — Уверена. Между мной и Люцифером абсолютно ничего не меняется, а это значит, что и для тебя тоже ничего не изменится. Жизнь просто будет идти своим чередом. — О, — в голосе Трикси почти заметно разочарование. — Это хорошо, наверное… Но если ты когда-нибудь захочешь, чтобы мы переехали к Люциферу, я обещаю, что не буду ругаться. Разве у него не шикарный дом? Хлоя подозрительно прищуривается.  — На самом деле, у него пентхаус в здании Люкса. — Он живёт в пентхаусе? — Да, но мы не собираемся переезжать, — напоминает ей Хлоя. — Мы только что переехали сюда. Ты же не хочешь покидать Мейз. — Нет, не хочу, — вздыхает Трикси. — Но разве это, по крайней мере, не означает, что Люцифер теперь должен покупать мне подарки на день рождения и Рождество? Ну, я имею в виду, он же твоя родственная душа… Ах, а вот и истинная причина, стоящая за этими вопросами. Хлоя ухмыляется.  — Ты получишь дополнительные подарки тогда и только тогда, когда Люцифер захочет сделать тебе подарок, — женщина начинает щекотать свою дочь, заставляя девочку извиваться и визжать. — А теперь иди спать, вонючка.

***

Это начинается с крошечного укола в глубине его сознания, с мысли о том, что он должен показать детективу свою истинную ипостась. Он должен показать ей своё лицо. Между ними постоянно висит напряжение из-за меток родственных душ, но нет верного способа справиться с ним, пока Хлоя не поймет — не поверит — кто он на самом деле. Люциферу никогда не нравилось, когда его неправильно понимали, но от того, что ему не верит Хлоя — особенно больно. Снова и снова он говорит ей об этом, и снова и снова она отрицает его слова, будто это метафоры, преувеличения или механизм преодоления травмирующего опыта. Быть Дьяволом — никак не механизм преодоления. Потому что, по правде говоря, он предпочел бы не быть Дьяволом в большинстве случаев, особенно когда это дни, проведенные с Хлоей. Он не хочет, чтобы она знала его как мучителя, карателя. Люцифер, конечно, не хочет, чтобы она знала его из-за всей той лжи, которую распространяет о нём мир. Именно этого он боится, что Хлоя увидит, если он когда-нибудь откроет свое дьявольское лицо. Люди никогда хорошо на это не реагируют — они и не должны были хорошо реагировать — и хотя у мужчины есть небольшая надежда, что Хлоя будет так же невосприимчива к его дьявольскому облику, как и к силе выпытывать желания, эта надежда слишком призрачна. Поэтому он держит всё в себе. (Детектив умная, она во всем разберется.) И ждёт. (Ей нужны доказательства только для того, чтобы кого-то арестовать; ей не нужны доказательства его личности.) И ждёт так долго, что убеждает себя, что никогда не покажет ей своего истинного лица.