Одичавшие лисы

«Ты никогда не вернешься домой». Лань Чжань понял эту истину до конца, до самого глубокого смысла каждого слова не сразу. Если в первое время его наивные попытки вредничать или, напротив, молчать ещё казались логичным поводом, чтобы отвели его обратно, то спустя две полные луны детские мечты разбились окончательно. Спустя столь долгое по меркам ребёнка время новое жилище даже стало уютнее. Оно будто оказалось менее холодным и более светлым. Даже в полном мраке уже удавалось разглядеть странного рода узоры на стенах — детские рисунки, которые оставляли молодые лисята холодными зимами. Взрослые неохотно разрешали выходить им на улицу в морозы, поэтому они развлекались именно так. А холод... В первые дни А-Чжаню казалось, что он похоронен глубоко под землю, куда не проникает ни капля солнечного света и тепла. Однако со временем, пока дни незаметно текли, становилось словно теплее, но всё же недостаточно, чтобы ходить легко одетым, как дети или, того хуже, как взрослые лисы. Ему обустроили уголок. Небольшая лежанка была плотно набита лисьим пухом, чтобы ребёнок не мерз, пока не выработается холодовая терпимость из-за превращения в дитя леса. Всё это находилось вдалеке от остальных, так как он был до неуместности нелюдим и не очень любил играть с другими детьми. Сначала те считали это аристократической брезгливостью. Какое-то время шептались, что он не в том положении, чтобы ставить себя выше других. Но всё было гораздо проще — Лань Чжань просто был необщительным. Малые дети наивны и добры. Его приняли таким, какой он есть. Молодые потеряшки не имели высокого статуса в обществе, поэтому быстро смогли принять молчаливого ребёнка в свою компанию, стараясь лишний раз к нему не лезть. Хотя похищенный ребёнок и начал привыкать к новой жизни за то время, что уже проводил в обществе детей леса, некоторые вещи всё же вызывали в нём настоящий ужас. Он старался не думать, откуда берётся та или иная еда для детей.

***

В начале весны, когда метели уже прекратились, но снег ещё не растаял, взрослые наконец разрешили детишкам погулять недалеко от их жилища. Пока юные лисята разбегались по лесу, прорывая ходы и кидая друг в друга снег, Лань Чжань, словно кукла, замотанный в тёплые накидки, лишь наблюдал где-то в стороне. Он ещё слишком мало времени провёл с ними, чтобы босиком копаться в снегу и не заболеть. Неожиданно ноги оторвались от земли. Вэй Ин снова взял его на руки, подходя к играющим детям. Если раньше ребёнок пытался сопротивляться лишнему физическому контакту, то теперь понял, что возражать бесполезно. Эта взрослая лисица всегда брала и делала, что ей вздумается, игнорируя все протесты. — Почему ты не играешь с другими детьми? — Не хочу, — голос ребёнка был в чём-то умиротворённым. Снова в таком положении Лань Чжань ощущал чужое бьющееся сердце, напоминая себе, что это всё люди. Живые. Не демоны, монстры и прочие духи, коими пугали в книгах. Да, существо немного иной природы, но всё же люди. — Дома ты был таким же? — Вэй Ин облокотился на дерево и посмотрел на ребёнка в своих руках. Всё же тот был удивительным. В свои годы рассуждал как взрослый, однако бывал капризнее самого маленького малыша. Ребёнок лишь кивнул, отводя взгляд на играющих детей. Один из ровесников Лань Чжаня, проживший с детьми леса почти всю жизнь, уже имел острые коготки, благодаря которым быстро забрался на дерево. Дети смеялись, глядя снизу, как охотник аккуратно карабкается за крупной свиристелью, которая залетела на дерево подальше от толпы лисят. Детская охота заинтересовала даже Лань Чжаня, у которого замерло дыхание. Неужели дети леса действительно становятся ловкими, как лисицы, чтобы схватить юркую птичку? Мальчик затаился, упираясь пальцами ног в кору дерева, чтобы сделать рывок. Поймает ли? Вэй Ин улыбался, наблюдая, как дети пытаются охотиться. Инстинкты проявляются достаточно сильно. Чем раньше они смогут о себе позаботиться, тем безопаснее будет всем. Возможно, уже ближе к лету он лично поведёт их в лес вылавливать живность. Предпочтения в пище менялись не сразу, но в какой-то момент детям обязательно захочется свежего мяса… Нет! Когда ребёнок сделал рывок, Вэй Ин успел закрыть Лань Чжаню глаза, чтобы тот не увидел, как ровесник одним махом ломает птичью шею, убивая пернатое создание. Дети внизу запищали, радуясь удачной охоте. Может, когда-то они сами смогут повторить подобное, чтобы доказать взрослым, что уже могут заботиться о себе. А-Чжань был слишком человечен для этого. Он провёл здесь мало времени. Да и простые дети всегда охотились со своими отцами с ранних лет, чтобы в доме было чем поживиться. Ребёнок, выросший в клане, где жалеют всех зверюшек, скорее всего, никогда не видел, как убивают животных. Лань Чжань недовольно спихнул чужую руку со своих глаз, злясь, что ему не дали увидеть волнующий момент. Вероятно, он считал, что свиристель просто поймают в руки, забывая, что эти руки давно уже имеют острые когти. Мёртвая птица в руках ребёнка. Её тушка обмякла, голова была неестественно повернута вбок, будто сломанная детская игрушка. Глаза наполнились слезами, которые он так и не смог проронить. Дети. Все эти дети радуются. Вэй Ин отошёл подальше, чтобы ребёнок, ещё непривыкший к подобным развлечениям, больше не смотрел на маленькое тельце птицы. — Зачем они её убили? — Лань Чжань искренне не понимал происходящего, считая всё каким-то извращённым весельем. Они ведь действительно веселились. — Послушай, нельзя убивать просто так, — взрослый дитя леса посмотрел в глаза ребёнку с сожалением. — Однако эта птичка вполне может стать ужином. Хотя Вэй Ин постоянно был с детьми, говорить о таких вещах было сложно. Дети наивны и добры. Даже поедая птиц, испытывают сожаление. — Жалко всех. Жалко птах, зверей, людей, детей. В твоей жизни будет полно сожалений. Мне жалко тебя, и поэтому я ищу для тебя пищу, так же как мне жалко других детей. Птиц тоже жалко, но я проявляю к ним уважение, используя их ради еды, а не бросая тушки на землю. — Отпусти меня домой, — Лань Чжань вновь начал этот больной разговор. Он был слишком упёртым даже для своего покладистого характера. — Теперь это твой дом. — Я хочу в свой дом, — мёртвая птичка стала очередной каплей в чаше его душевного равновесия. — Ты… Ты просто… Ребёнок не мог найти слов. Запреты, оставшиеся в голове после родного дома, и настоящие эмоции боролись внутри, не давая понять, что он хочет сказать. В голове мелькали слова — убийца, монстр, похититель, чудовище. Но ни одно из них он не осмелился сказать Вэй Ину. Да, он был страшно зол. Но сказать такие слова человеку, у которого он чувствует тепло тела, бьющееся сердце и руки, аккуратно придерживающие его, он не мог. — Ты украл меня, — наконец выдавил Лань Чжань. — У кого? Ты сам зашёл так глубоко в лес, что встретил меня. Да ты бы замёрз насмерть. — Ты мог отвезти меня назад! — Чтобы заклинатели убили меня? А что насчёт них? — Вэй Ин кивнул в сторону детей, которые бегали по снегу, ища новые развлечения. Он не хотел говорить, что ребёнок слишком мал, хотя это и было правдой. Вэй Ин уважал детей и не желал принижать их из-за возраста. Мальчик вырастет и всё поймёт. Да даже если нет, то примет. Лань Чжань замолчал. Так всегда было, когда он не знал, что сказать. Ручки теребили одежду взрослого от стресса, пытаясь придумать хоть что-то. Голова кипела от неозвученных чувств и слов, которым он не мог найти имени. Наверное, это личина очередного страха. В таком возрасте не стыдно бояться. Вэй Ин обнял ребёнка, прижимая его ближе. — Твоя жизнь — плата за спасение. Ребёнок не совсем понял сказанное, но решил не задумываться. Закрыл глаза. Злился на Вэй Ина, но в объятиях стало спокойнее. — Станешь старше, и я разрешу уйти туда, куда пожелаешь. Хорошо? — Обещаешь? — в глазах вновь загорелся свет. Возможно, они блестели, отражая солнечный свет. Обращение, наверное, уже началось. — Обещаю. Если захочешь вернуться домой, я не стану тебя держать. Маленькая ложь во благо. Он и правда не станет держать, но обращённый лисёнок уже не сможет вернуться.

***

Весна подошла к середине. Красивые глазки Лань Чжаня приобрели неестественный блеск, окончательно говоря, что он становится частью леса. В пещере стало так светло, что он не шёл возле факелов, чтобы не споткнуться. Страх темноты отступил — такой тьмы, как раньше, больше не существовало. Глаза улавливали малейшие крупицы света, позволяя видеть во мраке. Вэй Ин ласково поправлял волосы, убирая их с глаз. Красивые вертикальные зрачки придавали детскому личику очарование, превращая его в милого лисёнка. Лань Чжань сидел у костра, ожидая, когда Вэй Ин отщипнет очередной кусочек мяса. С этим ребёнком было не так просто. Родной клан порицал убийство животных, из-за чего А-Чжань не был приучен к такой еде. Первое время он не ел ничего, кроме пресной похлёбки, которая не нравилась другим детям, но почему-то точно полюбилась маленькой аристократичной потеряшке. Со временем он начал завидовать детям, которые ели вкусные кусочки. Лань Чжань отворачивался, коря себя за такое желание. Сырое мясо всё ещё казалось жутким. Вэй Ин, заметив взгляды ребёнка, подсел ближе и протянул кусочек мяса птицы. Ребёнок смутился и отвернулся, отодвигая руку. Воспоминание об убитой птичке было слишком свежо, но, будучи честным с собой, он понял, что мясо могло бы стать ужином. Было стыдно перед пернатым созданием. Глаза блуждали по стенам, пытаясь отвлечься. Вэй Ин вздохнул, нанизывая мясо на веточку, обжигая кусочки над костром. Может, так он рискнёт попробовать? Взрослая лисица аккуратно подула на мясо, немного остудив, затем повернула Лань Чжаня к себе и поднесла еду к губам. — Попробуй. Ребёнок поднял возмущённый взгляд, в котором было видно вселенский стыд перед едой. — Не буду, — кончик языка предательски облизнул губу, показывая, что всё же хочет попробовать. — Я не голодный. — Врунишка маленький, — Вэй Ин чуть ли не силой впихнул кусок, заставляя жевать. — Что скажешь? Теперь на него смотрели глаза, полные обиды. — Будешь ещё? Лань Чжань неловко кивнул, ожидая следующей порции. На душе скребло мерзкое чувство, но сытость быстро сменила расстройство. Он плохой человек? Вэй Ин не стал шутить над ребёнком. Тот выглядел до забавного мило. — Нравится? А-Чжань вновь отвёл взгляд, не желая отвечать словами. Он только кивнул, стыдясь себя. — Вот видишь. Можно привыкнуть. Вэй Ин погладила по голове. Маленький ребёнок. Маленький лисёнок. Лань Чжань. Уже не чужой.