Одичавшие лисы

Чужие дети так быстро растут. И наблюдать моменты их взросления было трогательно, но у всего этого есть разные стороны. Вэй Ину за наличием множества подопечных не раз приходилось успокаивать и пригревать тех, когда с ними происходили жуткие трансформации. По прошествию стольких лет он и сам помнил, как оно могло быть нестерпимо больно. Однако же Лань Чжань всегда предпочитал молчать. Удивительная терпимость для ребенка его годов. Поэтому его переходы всегда замечали в последний момент, когда уже помогать не имело смысла. И для чего молчит? В этом месте от него не требовали дисциплины и вычурной сдержанности. Возможно, потому, что тот меньше всех хотел находиться в этом лесу, а может и потому, что старался оставить в себе привычки родного дома и не забыть с годами. Так он больше будет казаться человеком? По прошествию десяти лет этот маленький аристократичный ребенок обратился в юную дикую лисицу, который, как казалось Вэй Ину, совершенно не изменился в своем характере.

***

Подросшие представительницы детей леса, в силу своего возраста и невозможности направить свой сердечный интерес куда-то за пределы дикой общины, стали больше положенного проявлять внимание к старшим особям. Бегать за ровесниками тем казалось странным, так как их связывало душевное родство. Как можно было смотреть на тех иначе, кроме как на братьев? Поэтому оставались учителя, которые выглядели уже не настолько старше. Вэй Ина неоднократно задаривали разного рода птичками, мышками и прочими мелочами, выражая знаки внимания, перетягивая заинтересованность уже самого взрослого на себя. Романтичная юность присуще всем. И сам Вэй Ин понимал это и давал то самое внимание, хваля учениц или выполняя просьбы в небольшой помощи на охоте, собирательстве и во всем, что того могли попросить, вырывая крупицы времени интересующего их объекта. Он подыгрывал. Ведь в этом нет ничего такого? Раздражает. Лань Чжаня от чего-то все это лишало душевного равновесия. Почему сестрицы, которые никогда не показывали своей слабости на охоте вдруг стали будто специально упускать жертву или по глупости не видеть то, что росло у тех прямо перед чутким носом. Однако, стоило вниманию кого-либо из взрослых пропасть, те словно просыпались и прекращали ошибаться. Он рос с ними с самого детства и прекрасно знал, на что те способны. Видимо, из своей наивности искренне не понимал, что с теми происходит. Будучи с собой до последнего честным, он осознавал, что это неспокойствие приходило к нему только в те моменты, когда это излишне странное внимание проявлялось к несносному Вэй Ину. И раздражение росло в те минуты, когда тот подыгрывал этим выступлениям на публику, где публикой являлся он сам. Те же знаки внимания, проявляемые к другим взрослым особям, он попросту не замечал, ощущая, будто все смотрят только на его наставника. Из всех, с кем Лань Чжань рос, самые близкие и в то же время противоречивые отношения сложились именно с ним. Пока другие действительно пытались учить того охотиться, лазать по деревьям, а также топтать тропы, Вэй Ин дурачился и относился к тому, как к ребенку, чаще, чем следовало. Почему его до сих пор расценивают как непутевого лисенка в его пятнадцать лет? Это раздражало. Вэй Ин раздражал. Внимание от других к нему раздражало. Раздражало. Все мысли всегда сводились к этому слову, не давая понять, отчего тот испытывал это самое неспокойствие. Лань Чжань проскользнул в пещеру, неспеша пробегая. Он пытался не привлечь к себе лишнее внимание, пока хотел взять с собой небольшой мешочек, если вдруг найдет что-то полезное среди трав. Вэй Ин разговаривал с одной из своих подопечных где-то неподалеку, пока та задавала вопросы, на которые, очевидно, знала ответ. Мягкий голос рассказывал что-то про быт обычных людей, пока девушка охотно слушала. Лань Чжань лишь на мгновение перевел взгляд на две фигуры и увидел блеск лисьих глаз. Пока тот искал нужную ему вещь, все это время Вэй Ин смотрел на него, отвлекаясь от молодой ученицы. Глаза лукаво прищурились, вынуждая сказать хоть слово, прежде чем убежать в лес. — Лучше бы помог на охоте, вместо того, чтобы отдыхать. Ты как всегда безответственный, — Лань Чжань и сам не знал, почему сказал это, ведь видеть того рядом с собой сейчас казалось не лучшей идеей. Он попросту не даст ничего поймать, увлекаясь сам. Вэй Ин наиграно состроил вселенскую обиду за клевету. — И так ты говоришь со своим наставником? От такой благородной особы я не ожидал таких слов. Видят боги, ваши дворянские корни возвышают вас над другими, господин Лань, — тот откровенно издевался, даже не скрывая улыбки. Лань Чжань смог проигнорировать это, останавливаясь у выхода из пещеры. Почему он так любил вспоминать его происхождение? Каждый раз, когда Вэй Ину хотелось того подраконить, тот в первую очередь называл его принцессой благородных кровей, говоря, что наверняка такой важной персоне неуютно в подобных условиях, ведь чистокровная душа требует чайных церемоний, игры на музыкальных инструментах и уроков манер вместо погоней за зайцами и лазанию по деревьям. — Или ты ревнуешь? — Вэй Ин мягко посмеялся, пока спина Лань Чжаня в мгновение выпрямилась, как струна. Острые лисьи уши вытянулись, прислушиваясь к чужому смеху. — Я не спорю, что отнимаю много девичьего внимания, но в таком случае тебе самому стоит заговорить с ними. Очередная глупая шутка, которая была сказана не в серьез, однако Лань Чжань, словно сам не свой, сорвался с места, уходя быстрыми шагами прочь из пещеры, оставляя Вэй Ина в растерянности. Он никогда не видел, чтобы тот буквально удирал от разговора. Может, перестарался? Он того чем-то задел? Если ему и впрямь нравится эта девушка, то ничего удивительного, что Лань Чжань решил сбежать. Вэй Ин вздохнул, ощущая себя как-то глупо. Стоит ли ему извиниться? Он думал над этим, пока неспешно шел к выходу, замечая, что Лань Чжаня уже нигде нет.

***

Пальцы ног аккуратно отодвигали склонившуюся траву от земли. Стопа касалась только холодной твердой почвы, никак не приминая зелень вокруг. Это была кропотливая работа по вытаптыванию лисьей тропы. Ни в коем случае нельзя повредить лес. Иначе чем эта дорога отличается от человеческой, где люди давят живое под своими ногами? Совсем новые тропы могут увидеть только дети леса, старые же похоже на людские дороги. Именно поэтому их забрасывают, лишая магического смысла, чтобы те прекратили вести своих путников в скрытые леса или уничтожают, разрезая другой тропой, засыпая часть дороги или же копая ямы. Лань Чжань медленно вышагивал куда-то в сторону людских дорог, далеко уходя от пещеры, полностью погружаясь в свои мысли. Он шел достаточно аккуратно, но высоко собранный хвост своей же белой лентой, который осталась у того с детства, резво раскачивался в сторону. Протаптывание тропинки его сильно успокаивало, однако сейчас возмущение было таким ярким, что даже это не могло остудить голову. «Ревнуешь?» Да как он мог о таком подумать?! Подросток сгорал изнутри. Острые лисьи уши, которые были прижаты к голове, инстинктивно, при чувстве злости, в один миг дернулись высоко вверх, уловив звук треснувшей ветки. Лань Чжань посмотрел под свои ноги, до конца осознавая, что это был не он. Замерев всего на мгновение, он аккуратно стал присаживаться к земле. В полной тишине наконец-то стал слышен чей-то разговор. Люди. Юная дикая лисица небольшим рывком проскользнул ближе к высокой траве у кустов, стараясь стать как можно более непримечательным. Черный хвост прижался совсем близко к земле, в то время как острые уши высоко вздернулись в попытках распознать, откуда именно разносится разговор. Неужели он настолько забылся, что подошел слишком близко к окраине леса? Стоило возвращаться назад, и чем быстрее, тем лучше. Если люди заметят его, то… Очередная ветка хрустнула совсем близко, заставляя Лань Чжаня замереть, затаив дыхание. Сквозь заросли кустов лица людей почти не было видно. Белая одежда привлекла его внимание настолько, что он совсем немного приподнялся в попытках разглядеть гостей леса лучше. Белые одеяния и длинные налобные ленты. Это были люди из ордена, где он жил в детстве. Двое молодых заклинателей шли, переговариваясь между собой. Один из них был, очевидно, старше и, вероятно, являлся наставником. Второй выглядел не взрослее самого Лань Чжаня, однако такие строгие одежды добавляли им лет. Здравый смысл буквально кричал о том, что ему строит немедленно убегать в глубь леса и скрыться от людских глаз. Однако подростковый авантюризм и страшнейшая тоска по дому, которая с годами росла, словно удачно посаженные цветы, заставили остаться наблюдать. Совсем капельку. Всего-лишь мгновение. Он тоже был частью этого ордена, хоть практически ничего о том уже и не помнил. Он тоже когда-то повязывал ленту на лбу, а не затягивал ею волосы. Он тоже носил белое, даже спустя столько лет. Все, что угодно «тоже». Он тоже человек? Лань Чжань приподнялся еще выше, натурально сгорая от интереса к чему-то родному. По крайней мере, он все еще считал это чем-то родным. Если он будет достаточно осторожным, то заклинатели не должны будут заметить его. Он рос среди леса, а не учителей ордена, в последствие чего его золотое ядро не было сформировано для того, чтобы те могли почувствовать его присутствие. Он ощущался как птичка или любой иной обитатель леса, а не как демон или дух. Даже среди темени у двух молодых мужчин блестели ножны, метал которых охотно ловил малейший блеск света. Мечи. Наверняка они оба хорошо владели мечами, в то время как сам Лань Чжань едва научился правильно держать такую вещь в том возрасте, когда потерялся. Больше практики у него не было. Конечно, он мог защититься когтями, банально убежать или спрятаться, но намерено сцепиться с заклинателями не хотел. У них было больше преимуществ на фоне одичавшего ребенка. Поэтому стоило быть аккуратным настолько, насколько он мог. Покажись он и те узнают о пристанище детей леса прямо под их носом и, вероятнее всего, решат устроить облаву на «страшных демонов», которые воруют детей. Заклинатели прошли дальше, увлеченные разговором, не ощущая за собой слежки. А кто мог следить? Мертвецов отсюда тщательно вычистили, а нечто иное не показывалось раньше, так чего бояться сейчас? Лань Чжань, аккуратно облокачиваясь частично на руки, чтобы быть ниже, переместился к следующим высоким кустам, продолжая наблюдать за людьми. Хвост предательски мельтешил, передавая заинтересованность. Он даже мог уловить часть разговоров, с нетерпением ожидая знакомые ему имена. Он помнил всего нескольких человек, но даже это вызывало чувство привязанности к родным Облачным глубинам. Но помнил ли там кто-то его? Вэй Ин не раз напоминал ему о том, что он носит благородную фамилию, но если так подумать, за все это время он так и не узнал ничего более. Кем именно он был? Кем был его брат? Брат. У него там остался брат. Помнит ли он сейчас о нем? Лань Чжань, ведомый своим интересом, подошел слишком близко, чтобы звук чуть шелестящей травы не заставил заклинателей осмотреться вокруг. Острые лисьи уши навострились сильнее, пока он сам отпустился ближе к земле. Звериные привычки могли выдать своего носителя раньше времени, что мешало на охоте. Черные концы бархатных ушек очень часто выделялись в засаде. Двое молодых мужчин покрутились на своем месте, мягко смеясь своей же паранойе. более старший заклинатель сказал пару нравоучений о том, что перепроверить никогда не поздно, даже если это кажется глупостью, аккуратно подходя к зарослям. Тот сам был полностью уверен в своей безопасности, но так гласили правила. Кто он такой, чтобы обучать, но самому не следовать тому, что говорит? Дитя леса затаил дыхание, мысленно ругая себя за свою неаккуратность. Он опустился еще ниже, вспоминая о своих так невовремя блестящих глазах. Это первое, что сможет его выдасть. Молодой мужчина создал небольшой огонек, освещая темень кустов, не особо внимательно смотря туда. Лань Чжань видел магию заклинателей только в детстве, поэтому такой неожиданный фокус совсем немного зачаровал, путая мысли. Надо бежать. Срочно бежать. Голос внутри кричал, что стоит уносить ноги, потому как его прямо сейчас увидят, однако тело впало в ступор. Если он сорвется прямо сейчас, разве его не убьют на месте без разговоров? Он не был заклинателем, поэтому не знал правил, касающихся таких вещей. Он мог сравнить только со своей охотой. Видишь жертву? Лови. Их взгляда пересеклись. Всего миг, пока заклинатель не осознал, что кого-то увидел, Лань Чжань рванул с места, убегая так быстро, как только мог себе позволить, следуя в противоположную сторону от лисьего пристанища. Молодому мужчине понадобилось небольшое время, чтобы осознать происходящее. Он не успел разглядеть убегающего, но спустя какие-то мгновения бросился за ним следом. Лань Чжань бежал по зарослям травы, обдирая лодыжки о шипы кустов. Лисьи тропы были далеко, так как дети леса старались не подходить близко к людским дорогам. Заклинатель, вероятнее всего, отстает от него всего на несколько чжанов, но дикая трава значимо ухудшала видимость. Лань Чжань сделал резкий рывок, цепляясь за кору дерева, карабкаясь на то в пару движений. Листва скрыла юное тело. Сердце бешено гнало галопом, пока руки дрожали от напряжения, которое сводило с ума. Где-то снизу топтались два человека, пытаясь понять, куда именно делся беглец. Лисенок поднял голову вверх, думая, что стоит залезть еще выше, чтобы снизу его совершенно не было видно, но лишнее копошение могло привлечь внимания тех, кто его разыскивал. Лань Чжань задержал дыхание, чтобы успокоиться, и аккуратно вцепился когтями в кору, стараясь незаметно подняться выше. Сейчас ему казалось, что когда он был младше, это было проще. Однако если вспомнить те времени лучше, то оказалось, что он не раз срывался с деревьев. Детское тельце ни разу не коснулось земли, так как Вэй Ин всегда успевал подхватить его, приговаривая… «Лови равновесие хвостом.» Если бы не эта раздражающая лисица, он бы вообще не оказался в такой ситуации. Ведь так? Но какие разногласия между ними не встали, Лань Чжань был бы страшно рад сейчас слушать его нравоучения, вместо того, чтобы застрять на дереве, под которым рыскают двое заклинателей. За размышлениями от этом он не заметил, как залез почти наверх, полностью скрываясь в листве. С земли за таким количеством зелени увидеть подростка было нереально для человека. Если бы это были обычные люди… Лань Чжань услышал тихий свист, который он никогда ранее не встречал, однако сделал рефлекторный рывок, раскачивая ветку. Рядом пролетела стрела. Он выдал себя. Ровно как заклинатели не могли увидеть дитя леса, так и Лань Чжань не видел, что те делают. Они целились случайно, ожидая, что в одна из стрел спугнет жертву. Что-то выбило опору из-под ног, и молодая лисица сорвалась вниз. Если бы он знал о парящих мечах, то наверняка бы не стоял на ветке, которую те могли легко перерубить. Сейчас внизу не стоит Вэй Ин, который всегда подхватит, чтобы его ученик не ударился о землю. Значит… Будет больно. Трава отчасти смягчила удар. Однако падение с такой высоты выбило воздух из легких. Из глаз словно высыпались искры, голова загудела от боли. Он сильный. Лань Чжань приподнялся, облокачиваясь на руки, и огляделся вокруг. Как бы все не плыло, он пока еще имеет силы, чтобы защитить себя. Оба заклинателя стояли в непонимании, смотря на упавшую с ветки… Одичавшая лиса? Настоящая? Старший человек заслонил своего спутника, выставляя меч перед собой. Лань Чжань аккуратно поднялся,отряхиваясь от листвы. Он хотел показать себя безоружным, но острые звериные когти сработали предостережением. Что теперь будет с ним? Что будет с остальными? Что ему остается делать? — Ты, — старший заклинатель пытался подобрать слова, медленно осознавая, кого сейчас видел перед собой. Ему множество раз говорили о том, что детей леса уже не сыскать, однако прямо перед его глазами стоит совсем молодая особь. — Ты понимаешь речь? Заклинатель помнил, что те были бывшими людскими детьми, но кто мог знать, насколько меняется их сознание, раз они таскают человеческих малюток. Вероятно, он мог быть украден в самом детстве, вытащен из материнской колыбели и научен только звериному. Лань Чжань кивнул. Он пытался вспомнить, где находятся ближайшие лисьи тропы, чтобы спастись. Вэй Ин. Он всегда знал, что делать. Почему, когда он нужен, его нет рядом? — Ты здесь один? — младший заклинатель подал голос. Он немного отодвинул своего наставника, чтобы лучше рассмотреть того, кто им попался. Высокие длинные лисьи уши и хвост казались чем-то странным на человеческом теле. Дитя леса выглядел как человек, но не стоило забывать, что тот давно им не являлся. — Один. — Врешь? — Зачем мне врать? — голос звучал до абсурдного наивно. Лучшее, что он сейчас мог сделать, так это убедить двух людей в том, что он действительно глупый зверек. Младший заклинатель, который, вероятнее всего, являлся ровесником Лань Чжаня, кинул тому в ноги горсть собранных ягод, будто какой-то собачонке в попытках подкормить. Это было унизительно. Если дитя леса и считала себя человеком, то, видимо, люди расценивали того сродне дворовому псу. Лань Чжань посмотрел на землю. Он вполне любил ягоды, однако унижаться не был намерен. — Такое не ешь? — старший заклинатель отдернул своего спутника, чтобы тот не высовывался. — Не просто же так они младенцев таскают, — младший адепт ордена снова влез в разговор. — Ну, я слышал об этом. Лань Чжань решил не отвечать на это. Стоило ли вообще их переубеждать? А может лучше запугать и убежать в сторону человеческих дорог? Те могут убить его, но так он сможет спасти свою стаю. Старший заклинатель стал тоже рассматривать юное тело лисицы. Стоит решить, что делать с такой опасной находкой. Наверняка их истребили не просто так. Отпустить точно нельзя, потому как он сбежит, и его будет уже не найти. Такого зверька определенно следовало привести в орден к главе, но добровольно лисенок точно сделать этого не захочет. — Возвращайся в орден и приведи старших, — голос прозвучал крайне строго. Младший ученик сделал поклон и быстрым шагом устремился из глубины леса к людским дорогам. — Что ты здесь делаешь? — оставшийся с Лань Чжанем заклинатель начал аккуратно обходить того вокруг, в то время как сама лисица не давала зайти к себе за спину. — В месте, где я живу, стало мало живности, а тут она даже не пуганная, — Лань Чжань придумывал ответы налету. Сейчас казалось, что возможно, не лучшее воспитание Вэй Ина дало свои плоды, научив врать без стыда. — Тут много деревень рядом, неужели ты правда пришел поохотиться? — заклинатель, вероятно, поверил, что лисица была неместной. Тогда насколько можно было верить тому, что он пошел не в деревне таскать малых деток? — Мне не нужны дети, если вы об этом, — Лань Чжань посмотрел на меч заклинателя, который тот все еще держал наготове. Страшно уже не было, в душу пришло какое-то успокоение. Он сделал глубокий вдох, оборачиваясь за спину, проверяя отступные пути. Волосы, собранные в высокий хвост, качнулись, привлекая внимание взрослого белой лентой. Лента. Это определенно лента их ордена. На уже потертой временем ленте виднелась искусная вышивка плывущих облаков. Заклинатель схватил Лань Чжаня за запястья оборачивая на себя, в миг меняясь во взгляде. — Откуда у тебя эта лента, звереныш? Рука подростка побелела от такой силы. Лань Чжань и сам не понял, чем вызвал ярость у человека. Его изворотливости хватило для того, чтобы вырваться из хватки и побежать прочь. Что не так с лентой? Неужели он подумал, что тот убил кого-то из заклинателей? В этот раз оторваться надолго не удалось. Когда его преследовали в первый раз, те не знали, кого именно ищут и где, сейчас же обученный охотник на нечисть был знаком со своей целью. Заклинатель быстро настиг дитя леса, сваливая на землю. Перед глазами сверкнул меч, и Лань Чжань интуитивно сжался в клубок, чтобы его не задело. Пока над ним стоят заклинатель, он успел толкнуть того ногами в колено, заставляя временно потерять равновесие, чтобы снова встать и попытаться побежать, но впереди был глубокий овраг. Был ли смысл бежать? Взрослый заклинатель вновь начал наступать, в то время как лисица сделала рывок прямо в его сторону, буквально налетая на человека,снося с ног инерцией от разбега. Пока того пытались стянуть с себя, Лань Чжань придавил руки бедрами, крепко фиксируя. Лисья рука с острыми когтями уперлась в челюсть сопротивляющегося человека, заставляя оголить горло, и то в единое движение было прокушено, не оставляя и шанса сбежать. Вкус человеческой крови показался отвратительным. Нельзя было сказать, что она чем-то отличалась, хоть чем-то от иных зверьков, но сам факт, что он прямо сейчас убил человека, заставило подавиться. Он сдавливал клыками его шею до тех пор, пока мужчина не перестал дергаться, только тогда поднимаясь. Весь подбородок был измазан, как у настоящего дикого зверя. Ужас сковывал движения, заставляя как-то неуклюже подниматься на ноги. Совсем рядом послышалось порывистое дыхание, мельтешение и крики. Лань Чжань повернулся в сторону звука, замечая копошащееся белое пятно. Тот второй. Вэй Ин крепко-накрепко держал подростка, не давая вырваться. И так они оба медленно шли в его сторону. Лань Чжань испытывал непередаваемую смесь эмоций. Как ему казалось, он впервые был настолько рад видеть своего наставника, но чувство ужаса от собственных действий, которые были вызваны его глупым подростковым интересом, отравляли рассудок. Вэй Ин привязал ребенка к ближайшему дереву его же налобной лентой, жестко фиксируя на одном месте, а после сорвался в сторону своего ученика, обнимая настолько крепко, что становилось больно. — С тобой все в порядке, — слова были сказаны еле слышно, говоря скорее для себя. — Я… — Лань Чжань пытался объясниться в происходящем, но того прижали ближе, не давая сказать. — Молчи. Рука взрослой лисицы прошлась по растрепанным волосам, убирая оттуда листву и траву, которую лисенок успел нацеплять на себя пока убегал. Вскоре Лань Чжань все же смог вырваться из объятий, переводя взгляд на связанного подростка. — Что насчет него? — Он в том возрасте, когда еще может обратиться. Юный адепт посмотрел на двух детей леса, не находя каких-либо слов.