Одичавшие лисы

"Лисы волки

Помнят долго Кто им дал тепла Ночью тёмной Нету волку Места у огня Ветры, войте! Где ты? Вот я С сердцем полным льда Лисы волки Смотрят в окна Мёрзнут, не до сна"Sirotkin - Лисы-волки

В стае вновь неспокойно. Новый член стаи только при надзоре своего почившего наставника был тихим и покладистым. Оказавшись один среди новых лиц ни о каком смирении благородного клана не могло быть и речи. Но удивительным это не было. В отличие от многих забредших сюда детей, нового лисенка действительно против его воли заставили остаться в лесу. В его возрасте у него уже сформировалась личность, были друзья и вероятно семья, никто не мог подумать, что выполнение просьбы жителей недалеко от лесов, которые располагались во владениях клана, закончится без вести пропавшими людьми. Лисьи тропы вновь пришлось разрушать, пока множество заклинателей обшаривали близлежащие территории в поисках своих близких. Ни одного тела так и не было найдено. Дети леса постарались создать погибшему достойную могилу, не имея и малейших представлений о принятых людских ритуалах. Люди не просто закапывают тела в глубь земли, но что именно те делали, никто из них банально не знал. Все они были оторваны от культуры и правил, будучи совсем маленькими, так как потерялись далеко в детстве. Может, кто-то и видел похороны, однако взрослые, погруженные в глубокий траур, не могли рассказать малым детям, что и зачем они делают. Поэтому одичавшим лисицам пришлось импровизировать, внося в это свой смысл. Никто не хотел смерти человека, но, как известно, сделанного не воротишь обратно. Кто-то помнил белые цветы на могилах, кто-то — неизвестные записи. Цветы нашлись совершенно разные. Те почти полностью спрятали мертвое тело. Было ли мертвецу достаточно? Глупый ритуал класть цветы. Их нельзя съесть даже будучи в ином мире. Что нужно заклинателю в последний путь? Что из этого могут достать одичавшие дети? Все сошлись на том, что стоит положить к телу мертвеца то, что им самим показалось бы ценным. Поэтому в куче скромных бутонов, которые прикрыли мертвого, оказались разного рода птички, специально пойманные для него, красивые камушки, перья. Все то, что казалось чем-то стоящим и важным для тех, кто вырос вне общества. И это тело, засыпанное лесными травами, трупами птиц и животных, прикрытыми длинными перьями, лягушками и ящерицами — всем тем, что казалось особенным, сверху засыпали ягоды и разные кости. Колыбель мертвеца для лисиц казалась чем-то прекрасным и достойным похвалы творением, напоминающим всем, что они тоже люди и и они уважают усопших. Это вызывало некую гордость? Однако оставленный под стражей Лань Чжаня, младший адепт, смотрел на буквальное надругательство над трупом его наставника, приходя в истинный ужас. Это была недостойная смерть. Недостойные похороны, которые превращали в его глазах всех тех, кто окружал его сейчас, в самых настоящих зверей, которым чуждо все человеческое. Это звери, которые только когда-то давно были людьми. *** В воздухе не витало и капли темной ци. Хоть тело и не было найдено, но поиск души не заставил себя долго ждать. Расспрос выдавал лишь одно слово. «Лисы» Какого размера были эти самые лисы, если оба заклинателя будто сквозь землю провалились? В этих лесах и ранее пропадал ребенок ордена. Либо все это место являлось охотничьими угодьями уже старой Хули-цзинХули-цзин — «лиса»/«дух», «оборотень»; Есть легенда о том, что когда-то жила девушка по имени Да Цзы. В ней пылала душа воина. Но отец, который желал ей место в обществе, сделал из неё куртизанку. Однажды ночью дух лисы (Хули Цзинь) услышал её зов воина и воссоединился с ней. Она стала красивым, но очень опасным существом, которое охотилось на мужчин, соблазняла и высасывала их жизненные силы., чье тело научилось хорошо скрывать демоническую Ци, или же в этих местах поселилась стая одичавших лис, которых выманить из скрытого леса после множества лет истребления было не так просто. В любом случае, ничем хорошим это не сулило. Оба считались существами пакостными. Пока одни доставляли неприятности детям простых жителей, другая игралась уже со взрослыми. Плохо верилось, что Хули-цзин спустилась в места обитания монахов. Лисица была пугливой натурой и весьма проворной. Но и одичавшие лисы не стали бы селиться так близко. Не могли же двух молодых заклинателей разодрать настоящие рыжие зверьки? Если это демоница, то стоило поднимать шум в близлежащих районах, пока та не ушла в города расширяя свои угодья для охоты. В людных местах найти старую Хули-цзин казалось уже невозможным. Та обращалась в благородную женщину, о которой нельзя было дурно подумать. Дети леса же были столь аккуратны, что и не позволили бы себе показаться. У заклинателей ордена Гусу Лань стояла сложная задача в объявлении охоты за нечистью. *** Наступала осень, холодало. Дети леса начинали сближаться и сидеть долгими вечерами вместе у костра. Если с другими членами стаи новоприбывший со временем начал находить точки сближения, медленно допуская к себе лисят, то Лань Чжань для него так и остался жестоким убийцей, который расправился с его драгоценным наставником. Подросток огрызался, злился и не раз сцеплялся с тем. Имея при себе меч, он представлял большую опасность для детей леса, однако оружие было отобрано лично Вэй Ином и зарыто среди камней, там, где только он бы и вздумал искать. Именно поэтому новоприбывший, лишенный меча, был в невыгодной позиции бросаясь на Лань Чжаня, который уже успел отрастить себе далеко не безобидные когти. Мальчики сцепились на полу. Пока один в какой-то необъяснимой злобе пытался схватить лисицу за шею, та самая поваленная лисица упиралась пальцами в чужой подбородок, пытаясь скинуть с себя напавшего. Когти ранили подростковую кожу, больно впиваясь. Однако ребенок продолжал попытки сделать хоть что-то. Старшим лисицам уже стало обычным делом разнимать этих двоих. Лань Чжань, хоть и не поддерживал драку, скорее защищаясь, все-таки ранил нападавшего, пока тот объективно не мог тому ничего сделать. Будь его воля, он бы взял меч. Никто не учил его царапаться. Он вырос на том, что любые столкновения имеют правила. В стае же ни о каких правилах не могло быть и речи. В очередной раз, когда Вэй Ин растаскивал дерущихся лисят, журя более опытного, что тот расцарапал лицо своему обидчику. Второй злился, вытирая красные щеки рукавом одежды, призывая к справедливости и вопрошая, почему того не выгнали с лисьего клана и даже никак не наказали за убийство или за то, что тот подверг всех опасности. Старшая лиса лишь вздыхал. Делают ли так волки или зайцы? Они не… Люди. У них нет правил, которые придумали себе кланы. Все было проще. Они семья, которые держатся друг за друга, а не за правила. Наказания придумали в людских кланах для построения иерархии и соблюдения порядка в этой самой иерархии. В стае все было проще. Сильные и взрослые лисы защищают детей. Что будет с детьми, если взращенную сильную лису выгнать? Лань Чжань хорошо охотился и ладил с младшими. Кто будет заботится о малых лисятах? Бывший адепт ордена уже блестящими глазами осмотрел тех, кто сидел у костра. Многие дети, намного младше его самого, уже имели лисьи хвосты и уши, которые показывали, что те находятся тут не один год. И все эти люди были взрощены взрослыми лисами. Да даже этот убийца был взрощен непосильным трудом. Матери могут воспитывать одного-двух детей и изрядно уставать, они же построили свою жизнь на том, чтоб растить молодняк. Вместо того, чтобы выслушивать наставления о терпимости к тому, кто сам на тебя кидается, Лань Чжань предпочел мягко отряхнуть одежду, бросая взгляд на сидевшего на земле подростка, и безмолвно развернуться, выходя прочь из пещеры, чтобы остудить голову. Вэй Ин проводил его взглядом, разрываясь между мальчишками. Стоит отмыть водой царапины нового лисенка, а позже поговорить уже со своим. Когтистая рука протянулась к новому члену стаи, помогая тому подняться. Тот с недоверием принял помощь, уходя куда-то со своим новым наставником. Даже с Вэй Ином у того сложились более легкие отношения. Несмотря на то, что он буквально притащил его сюда против воли. Однако в нем он видел некое благородство. Тот хотел лишь защитить детей, а такому благородству и учил их клан. Он не учил убивать невинных. За всем этим баловством и несерьезностью он увидел искренние родительские чувства ко многим, кто обитал в стае. Но за своей злобой было тяжело рассмотреть того же рода любовь у того, кто лишил его наставника. Он оказался там слишком поздно. Лишь успел увидеть окровавленную морду этого монстра, пока под ним находилось убитое тело. Наставник был хорошим человеком, имеющий что-то похожее с его нынешним, и поэтому не понимал, как Вэй Ин мог волноваться за это бесчеловечное существо, невзирая на такие поступки. Холодная мокрая рука выдернула из мыслей, которые мучали того вновь и вновь. Старшая лисица промывал расцарапанную щеку подростка родниковой водой, убирая с той грязь, которая попала во время драки. — Не устал получать? — мягкий смех словно развеял боль, делая ту менее заметной. Разодранная щека покраснела. Вэй Ин мягко приподнял голову ребенка, осматривая шею на наличие опасных ранок. Лань Чжань явно понимал, куда можно запустить когти, чтобы их драка не представляла особой опасности. Не смотря на это, взрослые лисы сильно беспокоились за менее опытного лисенка. Хоть тот и начинал драки, но всегда отхватывал больше. — Он заслужил, — адепт тихо фыркнул. — Какой же сложный характер воспитывает ваш орден. С ним сложно. С тобой сложно. У вас хоть когда-нибудь бывает легко? — Вэй Ин пробубнил себе под нос, не пытаясь, чтобы лисенок услышал его лучше. — Твой самый злейший враг в детстве иногда был просто невыносим своим упрямством. — Наш орден? — голос звучал заинтересованно, что казалось удивительным. Ведь до этого и малейшее упоминание Лань Чжаня вызывало только гнев. — Мне казалось, что именитая фамилия сразу дала понять, что он из вашего ордена, — взрослый задумался о том, а правильно ли он понимал все сам. — Я как-то не думал об этом… Сложно обратить внимание на то, что лежало перед глазами. Живя в ордене, его буквально окружали потомки Лань Аня и эта фамилия стала казаться настолько привычной, что даже в ином месте уже перестала привлекать малейшее внимание. Они все это время были с одного ордена? Подросток пытался вспомнить, могли ли они видеться в детстве. Они были почти что ровесники, а это значило, что тот пропал очень давно. И чего тогда Вэй Ин всю вину по воспитанию валит на орден? Явно его воспитали лисы, а не заклинатели. Если лучше подумать, то внешность Лань Чжаня и правда казалась ему слишком привычна, но за звериными атрибутами было тяжело вспомнить, кого именно тот ему напоминал. Высоко собранный хвост давал сходство ему с очередным адептом, не более. — С момента, как он с нами, сменилось больше ста лун100 лун сменяется в районе 8 лет. Однако Вэй Ин назвал только примерное число, за не особой надобностью зверям считать время. Если говорить о точном значении, то выходит около 126 сменившихся лун за 10 лет.. Не имею представления, что стало с его старшим братом в ту метель, потому как я наткнулся случайно только на одного ребенка. Подросток задумался, пытаясь все же вспомнить хоть что-то. Он ведь тогда и сам был малым ребенком и мог попросту все забыть. Объект его ненависти становился все-таки интересен своей историей. Может быть, у них есть хоть что-то общее. — У него есть старший брат? — Спрашивай у него, я об этом больше ничего не знаю. Вот вам и повод помириться, — Вэй Ин хитро подмигнул, явно соврав о том, что совершенно ничего больше не знает. Однако за то малое время, что подросток прожил с лисами, он ясно понял, что если тот не хочет, то никогда в жизни не скажет. — Это нечестно! *** Впервые за долгое время новоприбывшему лисенку позволили остаться без надзора взрослых, но под строгим взглядом того, с кем этот самый подросток постоянно сцеплялся. пока один вышагивал, с шумом наступая на ветки по темени, второй делал совершенно беззвучные шаги. Дитя леса на фоне самого обычного человека смотрелся до жуткого забавно. Лань Чжань крутился на малейший шорох, вздергивая уши вверх. Корпус был наклонен вперед, чтобы тот мог в любой момент спрятаться в траве или помочь себе сделать рывок руками. Идущий рядом юный заклинатель держал идеальную осанку, находя всю эту юркость его спутника какой-то неловкой. Если раньше тот казался подростку злобной тварью, то в такой близи возникла ассоциация с малым ребенком, который играл в животных. Только у этого ребенка взаправду были хвосты и клыки. Лисьи уши высоко вздернулись, и Лань Чжань выставил руку, преграждаю путь второму. Подросток замер, притихая. Взгляд пробежался вокруг в поисках кого-то, кого он мог спугнуть. Однако абсолютно никакой живности не было видно. Быть может, только ему одному. — Что? — Ты можешь идти тише? Я ничего не слышу за твоим шорканьем, — Лань Чжань дернул ухом, среагировав на очередной скрип ветке. — Я и так тихо хожу, — молодой лисенок быстро начинал злиться от того, что его отчитывают. Если бы он мог идти еще тише, он бы шел тише. — Если ты спугнешь всю живность, то я скормлю тебя детям. — Я думал… — подросток возмутился, пытаясь как-то съязвить в ответ, но был перебит. — Много думаешь. Тихо, — послышалось характерное лисье фырканье, которым грешили уже обратившиеся лисы. Эту наглую лисицу вновь хотелось опрокинуть на землю и придушить, но он обещал своему новому наставнику, что попытается помириться, поэтому просто молчал. Пока он задумался, его спутник сделал рывок в одно мгновение. В своем прыжке он казался невесомым. Какое-то существо только и успело пискнуть, будучи придавленным к земле, перед тем, как ему свернули шею. Шея. Подросток вновь вспомнил окровавленное лицо Лань Чжаня, когда тот перегрыз горло его наставника. От этих мыслей становилось дурно. Взгляд бегал по зелени вокруг, но вновь переключался на этого звереныша, который осматривал пойманного ушастого. Он действительно был из их ордена? Его волосы были затянуты белой лентой с облаками, буквально выступая флажочком. В первое время он был уверен, что тот сорвал ее с трупа, но сейчас становилось ясно, что та была его личной. Все же не давало покоя, кого же он напоминал. Руки сложили из пальцев треугольник, закрывая обзор на звериные черты, оставляя одно лицо, быть может, так станет проще вспомнить. Высокие скулы, прямая спинка носа и… Что-то ведь было еще, что могло дать подсказку. — Кем был твой брат? — подросток, наконец, решил задать вопрос, уже сходя с ума от догадок. — Тебе Вэй Ин сказал? Конечно, он. Зачем я вообще спрашиваю? — Лань Чжань задумался, выпадая из реальности на какое-то время. Все это было так давно, что память подчистила и внешность, и голос, и вообще все, что могло быть с тем связано. — Думаешь, ты его знаешь? — Я более чем в этом уверен. Ты помнишь его имя? — наконец-то между ними возникло подобие на мир. Молодой лисенок даже подошел ближе, чтобы помочь. Он забрал тушку себе, освобождая охотнику руки, пока тот рыскает в поисках очередной жертвы. Весьма вероятно, что своим разговором они распугают добрую половину леса, но никто не был против. — Сичэнь. Он был старше на года три. Возникла странная пауза, в промежуток которой Лань Чжань услышал шорох в траве и, отвлекаясь от собеседника, сделал очередной рывок, ловя зверька. Это дитя леса все это время было сыном главы ордена? Ребенка считали погибшим в детстве и не желали вспоминать. Всех устроила версия о том, что тот потерялся в сильной метели и замерз насмерть. Все-таки в ордене очень любили смирение. Кто мог подумать, что того спасли одичавшие лисы? Бывший адепт клана мог решить, что Лань Чжань нагло врет, однако схожесть со старшим братцем сейчас, казалось, уже очевидна. Можно было сказать, что те выглядели, как близнецы, если бы их не разделяла разница в возрасте и совершенно разное… Естество? Пока один прожил в ордене всю жизнь, воспитываясь как аристократ и наследник, второй представлял с собой скорее бездомного пса, который найдет себе место под солнцем и в трущобах, и в лесу, и где-либо еще. Подросток глупо молчал, пытаясь осознать, что все это время цапался с сыном главы. Это все казалось просто абсурдным. Такие благородные люди не поверили бы своим глазам, зная, что все обернется… В это. Взгляд прошелся по силуэту лисицы, сосредотачиваясь на острых кончиках ушей и растрёпанном хвосте, который нацеплял на себя разного рода колючки. Лань Чжань уже совершенно отвлекся от разговора, довольствуясь своим уловом, пока его собеседник стоял и не мешался в нескольких чжанах от него. — Тебя считают мертвым. Твой отец — глава ордена. Он не желает поднимать тему с пропавшим сыном. Сначала жена, потом ребенок, его подкосило все это, — бывший адепт смог собраться с мыслями. Он не встретил особо заинтересованного взгляда. Лисица пересчитывала пойманных зайцев, прикидывая, сколько принесут старшие для стаи. — Совсем не интересно? Неужели не помнишь семью? — Интересно. Однако сейчас моя другая семья нуждается в еде больше, чем те, для кого я умер, — он не звучал как-то грубо, скорее задумчиво. Видимо, в его памяти и правда осталось не так много от ордена, чем он сам считал. — Если так подумать, то тебя воспитал Вэй Ин, это чувствуется. Мне кажется, он заменил тебе отца. Спина Лань Чжаня выпрямилась. словно молодое деревце, в то время как вздернутые уши прижались к голове. Он чувствовал какую-то крайнюю неловкость. — Не говори так, — он ускорил шаг, пытаясь отвлечься от неуместного сравнения с отцом. Тот был его учителем, близким человеком, но уж точно не отцом. Как же это кошмарно звучало. — Разве он не вырастил тебя? — подросток совершенно не заметил растерянности, искренне не понимая, почему это было не так. Если так подумать, то все казалось логичным. — Просто… Не говори так. Хорошо? — Как скажешь. Мне казалось, это весьма благородно. Все-таки он спас тебя и заботился. — Хватит, — светлые глаза бросили строгий взгляд через плечо на юного лисенка, которого тот обогнал в своей спешке скрыться от эмоций. Пока один утопал в каком-то неловком чувстве стыда, другой же откровенно начал веселиться, раззадорившись реакцией оппонента. И чего тот вообще засмущался?