Одичавшие лисы

Замотанные тканью ноги и накидка на плечах ощущались неприятно, лишая легкости и грации. Капюшон закрывал часть обзора, неприятно придавливая уши к голове. Мир стал таким тихим. Небольшая группка лисиц-подростков вышагивала в сторону больших дорог, в темноте убежав из-под носа спящих взрослых, которые умотались за день с молодняком и, вероятнее всего, проспят до обеда. Дети леса последние пару лун, следуют за молодым лисёнком из ордена заклинателей, который за два года обзавёлся лишь клыками. Они бегали по ночам в деревеньки и небольшие городки, наблюдая за людской жизнью. Пока погода обрушивала на мир ужасные холода и метели, лисицы могли скрыться за плащами, не вызывая никаких подозрений. Так казалось только им. Ребенок, проживший большую часть своей жизни с обычными людьми, замечал неловкую лисью походку, заставлял своих спутников прижимать пятки к земле и прекратить крутиться от малейших звуков. Человеческая походка казалась очень грузной и неуклюжей. Те не часто ходили как обычные люди, предпочитая переносить вес на пальцы и плюсну, нежели облокачиваться полностью на стопу. Ткань на ногах лишала контакта с землей. Все человеческое казалось неудобным, однако босые стопы привлекли бы много такого не нужного им внимания. Одичавшие лисы почти не чувствовали холода и поэтому могли легко попасться на такой мелочи. Детей, что ходят босыми по снегу в легких нижних одеждах, сочтут в лучшем случае духами, в худшем же примут за демонят. Они сбегали под руководством более осведомленного в людском быте уже не в первый раз, возвращаясь ближе к утру. Лань Чжань искренне создавал вид ответственного взрослого, говоря, что того не интересуют вылазки, в отличии от их безопасности. Вероятно, в лисьем сердце все еще ярко цвело чувство стыда и страха за былые события. Как бы он не старался душить тот интерес открытого мира, в одну из зимних ночей его сломало. Стая лисят юрко следовала друг за другом. Снег мягко падал в притоптанные ямки, засыпая лисьи следы. Лань Чжань шел в самом конце малого лисьего строя, замыкая его. Бывший заклинатель вел самых старших подростков в Гусу, что располагался вблизи ордена. Городок редко славился шумными ночами, однако в праздники тот ничем не отличался от остальных. Дончжи. Праздник зимнего солнцестояния.

***

Узкие улочки освещал мягкий свет бумажных фонариков. Тонкая китайская бумага будто вот-вот начнет таять, однако та достойно выдерживала подающий снег и небольшой огонек внутри. В столь поздний час люди гуляли по улице семьями. Одни торопились в храмы молиться предкам, другие же наслаждались гуляниями. Казалось, что город был захвачен заклинателями, однако те лишь патрулировали улочки, охраняя покой людей. Сейчас их белые одеяния не вызывали чувство опасности. Люди смешивались со снегом, становясь наблюдателями на случай, если что-то произойдет, не мешая всеобщему веселью. Все было, как и в любые праздники, но заклинателей будто было слишком много. Те не славились любовью к пышным празднованиям, поэтому, вероятно, дело было в другом. Лань Чжань прогуливался обособленно, рассматривая людей из родного ордена. Сколько бы ни прошло времени, тот все еще охотно причислял себя к ряду заклинателей, не имея при этом меча, хоть капельки магического искусства или золотого ядра. Зато имел ленту с нашитыми плывущими облаками, которой завязывал высокий хвост. Уже не новоприбывший лисенок — бывший адепт — по-началу старался повязывать ленту на лоб, не желая отходить от своих традиций, но длинные концы цеплялись за ветки, а при охоте и вовсе лезли под ноги, когда жертва вынуждала притаиться в кустах. Поэтому по аналогии с другой лентой, та стала держать волосы. Ночь становилась все более и более поздней, в то время как людей набегало лишь больше. Ночная ярмарка разрослась до самой окраины города, вынуждая толпиться в самых узких местах. На освещённых тёплым светом от фонарей улицах в поздний час было слишком суетно. Семьи прогуливались к храмам и бежали в гости друг к другу. Вокруг слышался яркий запах благовоний. Лань Чжань рассматривал семьи. Родители, дети. Стая привила тому слишком сильную любовь к свободе. Излишнее уважение к старшим, традиции и правила были чужды для тех, кто был равен. Смог бы он вырасти с родителями таким же человеком? Нужны ли были ему вообще родители? Его старшие наставники, как казалось, обучили самому важному. И, возможно, тот умел даже больше, чем умели обычные дети его возраста. Речь ни в коем случае не шла о заклинателях. Даже самые молодые воины при желании могли легко поймать и убить диких лисиц. Тогда… Это была всего-лишь случайность. Вновь сердце укололо чувство стыда. Эти двое могли без труда убить его, но, вероятно, не горели особым желанием, потому и Лань Чжань смог выжить. Стыдно. Он убил человека. Он не хотел его убивать. Возможно, если бы того воспитали настоящие люди, он бы никогда не сделал ничего подобного. Ведь так? Теперь чужие семьи стали вызывать…ревность? Множество семей вокруг заставили чувствовать несвойственное ему одиночество. Дети… Совсем юный ребёнок отставал от своих родителей, не поспевая за взрослой ходьбой. Чертовы инстинкты. То животное, что заставляет вновь и вновь спасать потеряшек, заставило лисицу ускорить шаг в сторону ребёнка, чтобы… Чтобы помочь? Он мягко, но уверенно вышагивал в его сторону словно сам не свой. Инстинкт, которым его одарила мать природа взамен на жизнь лисицей. Это маленькое тело хотелось согреть, утаскивая в лес, чтобы там хорошо-хорошо позаботиться. Нет. Он отстал от родителей. Лань Чжань не будет красть ребенка, как бы тому не хотелось спрятать это тело от мира. Перед Лань Чжанем встала фигура другой лисицы. Бывший заклинатель строго смотрел на своего спутника, огораживая дитя, которое скрылось в толпе, догоняя родителей. — Ты не будешь трогать этого ребёнка, — тот схватил Лань Чжаня за запястья, уводя куда-то в сторону. — Уйдем с людной площади, а то ты всех детей тут пораспугаешь. Стало до боли неловко. Лисицы вышли в город не для охоты. Сегодня праздник. Они ушли на тихую улочку. Торговый переулок. Множество прилавков скрипели от количество самой разнообразной еды. Сладости, булочки с разнообразной начинкой. Бывший адепт без особого интереса разглядывал лунные пряники с соленным утиным желтком, разнообразные тонкие изображения животных из жженого сахара, рисовые клецки с бобами акно, пироги и засахаренные цветы сливы. Двух подростков нисколько не заинтересовала данная еда, что удивило торговцев, которые рассчитывали раскошелить детишек. Прилавки выглядели неимоверно красиво, но кроме чувства эстетического удовольствия ничего более не вызывали. Бывший адепт помнил вкус сахара, но последние годы питался совершенно иначе, становясь бесстрастным к подобной роскоши. Лань Чжань никогда и не видел подобного. Когда тот жил с людьми, он был слишком мал для такого, а с лисами потерял всякий интерес ко всему, что не являлось его собственной добычей. Теперь Лань Чжань не мог рассчитывать на то, чтобы остаться одному. Обычно он сам был тем, кто наблюдал за неугодными новичками или молодняком, однако теперь являлся подконтрольным подростком. Может оно и к лучшему.

***

Он хочет забраться повыше. Город слишком большой, чтобы пешей прогулкой успеть увидеть все. Лань Чжань кивнул в сторону небольшого домика, чья крыша имела наклон. Покренившееся основание давало понять, что строению много лет. Двое подростков зашли за угол, прячась в тени. Они дошли до окраины города, тут почти не было свидетелей. Лисицы как-то неловко закарабкались на крышу, цепляясь за ту только руками. Одежда страшно мешалась, ограничивая тех в движениях. Хвост помогал в прыжках, но сейчас тот был прижат одеждой. Если кто-то и находился в ветхом домишке, то мог подумать, что на крышу закарабкались две очень неуклюжие полные кошки. Откуда в этом районе таким взяться? Всего в пару движений те смогли перебраться с крыши ветхого домишки на стены постоялого дворика, что стоял по соседству, а там и закарабкаться выше. Когти легко входили в пагоду, заставляя тех без проблем подтягиваться на более высокие навесы и крыши. Теперь вид на город казался волшебным. Патруль ходил только по улочкам, поэтому на крыше было ощутимо безопасней. Над городом витала легкая дымка, которая образовалась от костров, множества сжигаемых свечей и благовоний. — Ты помнишь это место? Лань Чжань завороженный видами, смог лишь помотать головой. В памяти осталась только роковая метель и снег. И брат. Он хорошо помнил, как тогда выглядел его родной брат. Насколько тот выглядел сейчас старше него самого? Было ли то проклятьем или даром, оставалось на решение самих детей леса. Детьми их зовут совершенно не просто так. Их тела, обращаясь в лисиц, приобретая длинные хвосты, когти да уши, перестают взрослеть. Совсем малые потеряшки остаются вечными подростками. Те, кто потерялся чуть старше, будут юношами еще много лет. Дети стареют и, конечно же, умирают, хоть и живут дольше обычных людей. Разум сжирают инстинкты, обращая тех в самых настоящих лисиц. Белых одеяний, бродящих по земле, стало слишком много. Двое лисят аккуратно выглянули с крыши. Лань Чжаня сразу же утянули назад. — Там важные люди. Важные люди и учителя. Конечно, учителя тоже важные, но…Праздник на сегодня окончен. Мальчишки торопливо побрели куда-то в сторону центральной площади, проходя по крышам храмов, выглядывая членов стаи. — На праздниках никогда не было столько заклинателей, — подросток сказал это полушепотом, будто боясь, что его услышал. Ведь и правда. Обычно улицы патрулировали небольшие группки. О знатных персонах никогда не шло речи. Вероятно это связано… С лисами? Прошло два года, а заклинателей так и не нашли. Люди не пропадают в лесу без вестей. Нет, пропадают, но за столь долгое время тех находят. Пропавший двенадцать лет назад ребенок, пропавший наставник и его ученик. Вероятно, старая Хули-Цзин… Разве они могли ошибаться? В ордене все знают наверняка, что демоническая лисица охотится на праздниках. Люди, охваченные заботами веселья, невнимательны, поэтому увести тех в темень красивой женщине не составит и малейшего труда. Как бы заклинатели не были осведомлены о поведении Хули-Цзин, они не заметили самое главное — Хули-Цзин тут никогда не было. Однако сейчас те были убеждены, что смогут ее подловить. Беспокойство ордена не предвещало ничего хорошего. Лисята временно были защищены тем, что не были похожи ни на взрослых, ни на женщин тем более. Конечно, с ними были и девушки, однако по беспечной игре в снежки можно было понять, что те не являются статными дамами. — Остановись, — Лань Чжань схватил за руку своего спутника, заставляя того прекратить бежать. Кивок с сторону снега, мягко лежавшего на крыше. Можно было понять и без слов. Подростки оба смотрят куда-то в белый холодный пух. Они не могли перепутать. Там, в снегу ,проходила лисья тропка. Совсем незаметная, где-то близко начинающаяся и, вероятно, не так далеко заканчивающаяся. Никто из них не стал бы топтать тропу в таком месте. Кто-то из взрослых прознал о побеге. Не то, чтобы они тщательно старались скрыть свои ночные похождения, но они сбежали, не предупредив никого. Тропка слишком рядом. Так показательно сделана, буквально вынуждая тех осмотреться. На крыше одного из домиков светились хищные лисьи глаза. Этот блеск юрко нырял в тени, но определенно точно приближался к ним. — Что вы тут забыли? — голос Вэй Ина никогда раньше не звучал так бесчувственно. Нет, он не злился, он был страшно разочарован. Что могло быть хуже разочарования? Лучше бы тот злился на них. Ни один из подростков не решился ответить. Лань Чжань будто впервые за столько лет ощутил холод. Вэй Ин не ругался на того, когда он сцепился с заклинателями, не ругался когда… он никогда на него не ругался. Неужели Лань Чжань стал злоупотреблять своей безнаказанностью? Взрослая лисица держал расстояние между ними, но не прерывал зрительный контакт. Вэй Ину и правда не хотелось на тех ругаться. Поэтому он лишь тяжело вздохнул. — Тут толпа заклинателей, совсем с ума сошли? — его выражение лица стало мягче, но это никак не глушило чувство стыда у подростков. Ой, да ладно! Будто он и сам всю жизнь свою сидел в лесу.

***

Вероятно, взрослый с толпой подростков мог выглядеть весьма подозрительно, именно поэтому Вэй Ин собрал стаю лисят и отправил тех домой, а сам отправился искать детей леса, которых не досчитался. Всего два лисенка, которые в отличии от других, зачем-то забрались на крыши домов городка. С подростками всегда было сложно. С ним самим было тяжело, что уж говорить о тех, кто был весьма своеволен. Наверняка их ожидал серьезный разговор впереди, но это будет потом. Вэй Ин шел почти беззвучно, не придавая своим шагам и малейшего веса. Он даже не пытался? Как его вообще не обнаружили? Босые ноги, очевидно, выглядывали из-под полов накидки. Вероятно, его могли счесть за местного сумасшедшего, что докапывается до детей. Ему же лучше. Те пробежали до старого домишки, на крышу которого забрались изначально. Закутанные ноги скользили по снежной крыше, заставляя лисят неловко скатываться по бамбуковой черепицы вниз, где тех подхватывал Вэй Ин, не давая удариться об землю. Патруль. Вэй Ин натянул съехавший капюшон сильнее и приобнял двух своих подопечных за плечи. Они должны сойти за обычную семью? Ведь так? Однако… Те направлялись в сторону лесов в такой час. Разве жители города не были предупреждены, что эти дороги закрыты? — Молодой господин, подождите, — один из заклинателей окрикнул Вэй Ина, а тот прижал подростков ближе к себе. — Вы приезжие? В этих лесах неспокойно, вам не стоит идти этой дорогой. Лисица не рискнула оборачиваться, но аккуратно подтолкнула подростов вперед, оказываясь за их спинами. Лань Чжань хотел обернуться, чтобы их поведение не показалось странным, но чужая рука сжалась на плече, вынуждая того замереть. Если при свете фонарей они могли слиться с толпой, то в темени окраины города светящиеся глаза вызовут некоторые вопросы. — Молодые господа, могу я идти? Я себя плохо чувствую, — старшая лисица аккуратно перенесла часть своего веса на подростка, как бы облокачиваясь. Лань Чжань аккуратно посмотрел на Вэй Ина, пока тот прильнул к его плечу. Лисица не было такой уж тяжелой, чтобы не смочь удержать. Все это было как-то неловко. Шаги заклинателей стали приближаться, и начало казаться, что каждый из них взмолился каким-то своим богам. Это с самого начало было глупой затеей. Если бежать в другую сторону, то группку лисят, которые ушли раньше, не заметят? Будь у них время, чтобы добежать до лисьей тропы, то все было бы куда проще. За кого бы их посчитали? За преступников? Так было бы намного проще. Что трое детей леса смогут сделать против заклинателей? Шаги приближались. Тени от света за их спинами стали становится короче, говоря о том, что патрульный совсем близко. Вэй Ин толкает лисят вперед, пока сам аккуратно оборачивается. Если он не покажет свои лисьи уши и длинный хвост, быть может, его зачтут за низшую хтонь. Глаза сверкнули в свете тусклых факелов, предавая вид дикого зверя. Все трое разбежались в разные стороны. Бывший адепт быстро юркнул под ближайший забор, пропадая из виду, заставляя себя искать. Хоть тот не был обращен до конца, обладая лишь звериными глазками и клыками, но уже мог позволить себе быть более изворотливым. Худое тело легко проходило сквозь узкие щели меж домиками, заборами и другими близко стоящими друг к другу стенами. Потеряться в таком пространстве было очень просто. А дальше только снег. Много снега и отдаляющийся город. Придется бежать другой дорогой.

***

Город кишил заклинателями. Те носились со странными амулетами, печатями и прочей магической приблудой, вызывая у двух лисиц смешенные чувства. С одной, стороны им было на руку то, что тех считали темными тварями, из-за чего буквально все искали магический след Ци, с другой они - не являлись теми опасными демонами, которые требовали немедленного уничтожения. Благо в городе было слишком много темных переулков, по которым была возможность незаметно проскользнуть за город. Хули-Цзин наверняка бы убежала в глубь города, спряталась в домах или на самом видном месте. На счастье двух детей леса, заклинатели искали именно демоническую лисицу. Поэтому те смогли с некой осторожностью сбежать через небольшую деревушку, что прилегала к городку. Они встретились в заброшенном саду одного из домов и побежали в сторону небольшого леса вблизи деревушки. Возвращаться сегодня домой было нельзя. Придется проводить ночь только вдвоем так далеко, как они смогут зайти.