Одичавшие лисы

До жути было не по себе. Лань Сичэнь чувствовал, как в его душе поднималась волна необъяснимого беспокойства. Перед ним сидело связанное существо, казавшееся одновременно знакомым и чуждым. Черты лица были почти идентичны его собственным, словно кто-то старательно вылепил двойника, но не сумел удержать равновесие между человеком и зверем. Вроде бы знакомые линии и очертания скул, но в них было что-то неуловимо неправильное, как будто смотришь на картину, где все детали на месте, но целое вызывает отторжение. Глаза Лань Чжаня, в которых должны были светиться искры родственного тепла, отражали только хищную настороженность. Для заклинателя тот сейчас являлся существом, которому невозможно было до конца довериться, даже несмотря на внешнее сходство. Казалось, что перед ним стоит не просто брат, а нечто иное, что вызвало в его сердце отголосок древнего страха — страха перед тем, что выглядит почти как человек, но на самом деле им не является. Было иронично, что они вновь встретились в зимнюю метель. В этой ледяной тишине старший брат, закутанный в тёплый плащ, морща лицо от холодного ветра, стоял неподвижно, пристально вглядываясь в лисиц, которые не удосужились даже укрыть стопы от снега. Обе лисицы не выглядели доброжелательно. А с чего бы им быть? Их руки и ноги были плотно затянуты, не давая им вырваться. Воины мотали на совесть, быть может, те вполне могут перегрызть путы? Это просто не могло быть правдой, однако прямо сейчас он видел человека, черты лица которого удивительно напоминали того, кого сам Лань Сичэнь видел каждое утро в отражении медного зеркала. Прошло двенадцать лет с того момента, как они виделись в последний раз, и теперь их встреча оказалась словно за гранью реальности. Было глупо отрицать, что это был именно его брат. Их всегда звали близнецами в детстве, несмотря на разницу в три года между их рождением. Наверное, стоило что-то сказать, но старший брат попросту не находил слов. А понимает ли он вообще человеческую речь? Узнал ли он его? Наверняка узнал, раз смотрит так же потерянно. Лисы. Его дорогого младшего брата в тот день утащили лисы. Лань Сичэнь попросту глупо открывал рот, так и не находя слов, чтобы сказать хоть что-то. Любые слова казались неуместными и глупыми. Поставленная за многие годы дипломатичная речь попросту покинула голову старшего сына главы клана, оставляя после себя только то, что ни в коем случае не стоило говорить вслух. — Лань Чжань? — он говорит это на пробу, пытаясь понять, насколько между ними вообще сейчас возможен контакт. Младшая лисица медленно кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Ситуация не могла быть хуже. Их теперь вообще отпустят? Нет. Отпустят ли Вэй Ина? Лисёнок перевёл обеспокоенный взгляд на своего наставника, ожидая встретиться с уверенным в себе человеком с очередной странной идеей, как тем сбежать. В ответ на него не смотрели, однако глаза взрослой лисицы были устремлены на меч, который пока покоился в ножнах. Меч, который может лишить их жизни, посчитав за неразумную нечисть. Нет, Вэй Ин прекрасно понимал, что Лань Чжаню, вероятно, сейчас ничего не угрожает, но вот собственная безопасность была под вопросом. Пусть. Этот мальчишка всегда был не от мира сего, как бы те ни старались его воспитать. Какое воспитание могли тому дать дети бедняков да слуг? Этот мальчик за свои пять лет жизни при ордене получил больше культуры, чем за свою жизнь в лесу. Пусть только его не убьют. Лисица слишком привязалась к этому аристократичному мальчишке. Однако было ли то удачей или нет, но именно сейчас он вовсе не интересовал заклинателя. Лань Чжань, безусловно, был рад встретить свою семью, но не так. Не здесь. Не в этой жизни, когда его семья угрожает тем, с кем он вырос. Лань Сичэнь присел на снег. Он казался намного больше Лань Чжаня из-за своей пышной тёплой одежды, что создавало жуткий контраст. Рука человека была тёплой, когда убирала волосы с лица своего младшего брата, чтобы лучше рассмотреть. Было почти не страшно. Ну, в самом деле, не укусит же тот его? — Что ты делаешь? — Лань Чжань почувствовал себя немного неловко из-за такого контакта. Он же признал его, так для чего рассматривает, словно диковинного зверька? Острые лисьи уши прижались ближе к голове в попытках не привлекать внимание, чтобы и те не оказались в чужих руках. Лань Сичэнь замер, узнавая голос. Да, годы сломали его, но интонации остались те же. — Так… — старший брат попросту не находил сил, чтобы начать разговор, теперь уж точно убедившись, что они понимают друг друга. — Лисы. — Лисы. Вэй Ин нашёл меня. Он нашёл меня и забрал к себе, — Лань Чжань неловко отвёл взгляд, не находя сил, чтобы смотреть в чужое лицо. Под таким внимательным взором тяжело врать. Всё же им надо было оставить впечатление о том, что они единственные лисы, не считая… Не считая пропавшего адепта. Да, такое объяснение будет безопаснее всего. Сам Вэй Ин всё же решил напомнить о своём существовании, пытаясь влезть в этот разговор двух сторон. — Что мне оставалось? Оставить его? Цзэу-цзюнь, я не такой человек. Кто в трезвом уме вообще будет красть ребёнка? — Вэй Ин был доволен тем, что смог вспомнить, как обращались подчинённые к тому, с кем он сейчас говорил. Вежливость будет ему на руку. Всё же ни он, ни Лань Чжань не знали второго имени Сичэня, чтобы проявить ту как-то по другому. Вэй Ин банально не понимал, что нужно было сказать, чтобы их сочли достаточно невинными существами. Объективно они оставались людьми, имея лишь некоторые дары от богов. Эти дары были предназначены только для того, чтобы дети леса могли спастись, но ни в коем случае не для нападения на тех, кто был в разы сильнее. Лань Чжаню просто повезло… Он выглядел как ребёнок, говорил как ребёнок, да и в самом деле был ребёнком. Всё же благородным людям тяжело сразу поднять оружие. Сейчас они с Вэй Ином всё ещё выглядели крайне молодо, но уже не ощущались детьми. Непременно, встреча была отчасти, совсем чуть-чуть приятной, но не мог же старший брат именно сейчас забрать его домой. Какой в этом вообще смысл? — Что ты собираешься делать? — Лань Чжань отчасти не очень хотел знать ответ на этот вопрос, потому что было очевидно, что сказанное, скорее всего, ему не понравится. Лань Сичэнь перевёл взгляд на спутника своего младшего брата, поджимая губы. Если вопрос с младшим братом отчасти и мог решиться безболезненно для обеих сторон, то не мог же он на самом деле отпустить взрослую особь. — Вы двое, — Лань Сичэнь прикрыл глаза, подбирая слова ещё аккуратнее, чем обычно, — дети леса… Две пары блестящих глаз одновременно прищурились, пытаясь понять, неужели у них был шанс притвориться кем-либо ещё? Сказали бы, что они младшие божества, мираж… Всё это казалось глупым. — Да? — Как я могу вас отпустить? Вы навели суматоху на празднике, перепугали людей, в конце концов… Дети. Дети пропадали. — Мы не крали этих детей! Что же ещё люди могут на нас скинуть? Хотите сказать, что мы убийцы? — Вэй Ин и сам не понял, что так сильно его возмутило. В каком-то смысле они забирали детей, но лишь потому, что находили их. Лисы уже давно не таскают детишек с больших дорог. — Вы хотите сказать, что ничего подобного не делали? — Лань Сичэнь не выглядел достаточно напряжённым. Конечно же, он им не верил. — … — … Спроси тот любое другое дитя леса, все бы в один голос твердили, что люди очерняют их сущность, но… Эти двое ведь и правда убили человека и украли ребёнка. Бывший адепт не даст соврать. Он явно выглядел как человек, которого не по своей воле тащили на лисьи тропы. Он вырывался, кусался и делал всё, что мог. Такое наверняка называется похищением. — Что насчёт двух пропавших людей ордена? Что вы сделали с ними? Разговор ушёл далеко не в мирное русло. Вэй Ин смотрел на своего лисёнка, обдумывая дальнейшие действия. — Они напали первыми, — Лань Чжань говорил строго и достаточно громко, чтобы удивить своего наставника. — Что там произошло? — Сичэнь наконец-то соизволил подняться и вновь принять строгий вид наследника ордена. — Вы убили ребёнка? — Нет! — Вэй Ин буквально крикнул, испугавшись, что разговор вновь станет ещё опаснее для них. — Нет, конечно, нет. Он остался с нами. Между ними повисла тишина. Лисицы были готовы ответить на множество вопросов о том, как бывший адепт ордена примкнул к лесным тварям, но старший брат дал понять, что его больше интересует судьба того, о ком эти двое не хотели говорить прямо. — Заклинатель. С ним был заклинатель. Что там произошло? — Сичэнь не сдавался, продолжая спрашивать о мертвеце. — Он накинулся на Лань Чжаня! Что ребёнок может сделать против вооружённого взрослого?! — Что вы сделали с ним? — голос давил. — Он хотел убить ребёнка! Цзэу-цзюнь, это же ваш брат, его хотели убить без какой-либо причины! — Что вы сделали с ним? Вы оба, ответьте наконец! — Он не привык повышать голос, но по-другому добиться ответа уже не мог. — Я убил его, защищаясь, — младшая лисица понимала, что заклинатели уже знают о смерти одного из своих адептов, был ли смысл лукавить? Сичэнь потер переносицу пальцами в попытках подобрать слова. Их нельзя посадить в клетку, привязать как собак или же попросту убить. Привезти в орден двух юрких существ, которые при недостаточном досмотре попросту убегут, в лучшем случае никого с собой не прихватив, — он сильно рисковал поднять смуту в заклинательском мире. Отбрось сомнения. — Тебе придётся вернуться со мной в орден. Тогда я могу отпустить твоего друга. Укрыть бывшего члена ордена от глаз мира самосовершенствующихся было более выполнимой задачей. Такую панику внутри родного ордена будет проще подавить, чем то, что могло начаться, если лисиц окажется больше. Защитить своего брата от толпы казалось намного проще, чем укрыть факт того, что прямо под носом заклинателей орудовали дети леса. Сейчас они только смогли подтвердить, что за всем стояли одичавшие лисы. Если они отпустят лисицу, то наверняка смогут теперь найти их вновь. Теперь… он мог предположить, в какой местности была их нора. Лань Чжань растерялся в попытках найти слова. Создавалось ощущение, будто он попросту забыл родной язык. — Нет! Ты… Вы не можете просто взять и забрать его! Разве это человечно? — Вэй Ин дёргал руками в попытках порвать верёвку, которая спутывала запястья. Если бы тот мог, то прямо сейчас сорвался бы с места, чтобы защитить дорогого лисёнка. — Вы мне будете говорить что-то о человечности? — голос не содержал в себе злобы. — Он принадлежит ордену. — Он не вещь, чтобы принадлежать. Цзэу-цзюнь, по-вашему он собака какая-то? Как вы себе это вообще представляете? Да на него будут смотреть как на диковинную зверюшку! — Вэй Ин явно был зол от того, что приходилось бездействовать. — Я буду жить в клетке? — лисенок наконец смог подать голос, подбирая слова. — С чего вы оба это взяли? — Я сбегу. В любом случае я убегу при первой же возможности. Я не могу жить в ордене! — Но… ты не хочешь вернуться домой? Лань Чжань с детства мечтал, что снова сможет посетить родной дом. Увидеть родителей, дядю и всех тех, кого смог запомнить. Но, получив возможность вернуться, он банально испугался. — Домой? Я хочу домой. Но мой дом — не Облачные Глубины, а леса рядом. Вы уморите меня голодом. Я буду там как собака. Для чего всё это? — Цзэу-цзюнь, он больше не ваш. Он и не был вашим. Этот ребёнок вырос на моих глазах. Ваш орден убьёт его. Может быть, не буквально, но в конце концов он погибнет. Он уже мёртв. Считайте, что он умер той зимой в прошлом. Ребёнок замёрз. Он перестал быть адептом ордена в тот момент, когда потерялся, — насколько бы уверенно ни звучал Вэй Ин, его голос был умоляющим. А что ещё оставалось? — Об этом не может быть и речи. В таком случае мне ничего не мешает сообщить отцу о сборе старейшин. Более мудрые люди смогут принять лучшее решение. Обе лисицы наклонили головы, всматриваясь в человека. Уши навострены, в попытке расслышать что-то лучше. Если мгновение назад Сичэнь был уверен, что говорил с разумными существами, то теперь они казались больше похожими на животных. Заклинателя окликнули подчинённые. Конечно, им приказали не мешать, но убедиться, что всё под контролем, было не лишним. Сын главы всегда был мягким и любил вести разговоры даже с теми, с кем не стоило. Звери на то и звери, чтобы не быть достойными собеседниками. Лань Сичэнь обернулся, смягчив черты лица, давая знак, что всё в порядке. Его разговор затянулся на неприлично долгое время, и теперь он был вынужден утихомирить беспокойство подчинённых. — Значит… Облачные Глубины? — лисы говорили слишком тихо, заставляя старшего брата на мгновение взглянуть на них. Наверное, отвернуться так было не лучшим решением, но он сделал это намеренно. Лисы шумно копошились, пытаясь перегрызть верёвки. Немного шипели от боли в стёртых запястьях, но Лань Сичэнь продолжал говорить с подчинёнными, не подпуская их ближе. Вернуть брата домой было правильным решением. Отвезти этих двоих — правильным решением. Рассказать заклинательскому миру о вновь появившихся детях леса — правильным решением. Судить их за убийство — правильным решением.Но что насчёт собственных чувств? Брата убьют. Как бы старейшины ни были справедливы, всё это казалось чем-то естественным. Возможно, не физически, расценив его как опасную тварь, что на самом деле было недалеко от истины. Его ждёт заключение. Старший брат тяжело оборачивается на очередное копошение, замечая, как старшая лисица догрызает плотный жгут, освобождая руки своего подопечного, и помогает тому быстро встать на ноги, чтобы рвануть со всех ног. Если бы заклинатели хотели их поймать, это не составило бы и малой доли труда. Но Сичэнь лишь прикрывает глаза, ожидая, когда смотрящие в его сторону заклинатели заметят беглецов и спохватятся сами. Разве не в интересах старшего брата всегда немного поддаваться младшему, чтобы тот иногда мог победить? Лисы сбежали.