Рука на спусковом крючке

I think I wanna fall for me first

Even when it hurts

On my own self-love affair

Just like I deserve

‘Cause second never works

And since no one can compare

I wanna fall for me first

Fall For Me First, Hey Violet

Спустя две недели Рэйчел решила прекратить прятаться и предложила Алексии пообедать вместе. К счастью, она не стала настаивать на том, чтобы присоединиться к компании ее подруг, понимая, что Алексия вряд ли захочет с ними общаться. Они взяли по сэндвичу и бутылке воды в кафетерии и направились на стадион. Трибуны пользовались популярностью в хорошую погоду, особенно у парочек, и, в отличие от кафетерия, сидячих мест там хватало всем. Они устроились на самой верхней скамье, вдали от остальных, чтобы никто не смог их подслушать. – Представляешь, утром написала Синтия, – заговорила Алексия, как только они устроились, и протянула Рэйчел телефон. – Вот, почитай. – Ни фига себе, какой длиннющий текст, – удивилась Рэйчел, пробегая глазами по сообщению. – Кем она работает? Такая речь заумная. – Секретарем в какой-то городской службе. Я особо не интересовалась. Но да, она и в жизни такая же занудная. Рэйчел дочитала сообщение и вернула телефон. – Ну что, поздравляю. Доминик свое дело знает. – Наверное, – ответила Алексия равнодушно. Она не чувствовала ни радости, ни облегчения от того, что Синтии отказали в опекунстве. Она знала, что все этим кончится, и это утреннее сообщение никак не изменило ее жизнь. – Не мое дело, конечно, но у вас с ней совсем кошмарные отношения? – спросила Рэйчел, задумчиво глядя перед собой. – Знаешь, она явно расстроена, что не вышло с опекунством, но пишет, что желает тебе счастья, что ее дом всегда открыт для тебя, просит сообщить, если что-то понадобится, и все в таком духе. Даже признает, что самостоятельная жизнь пойдет тебе на пользу. Это довольно мило, если учесть, что ты про нее рассказывала. Я думала, она тебя проклинать начнет. Алексия задумалась. Она действительно удивилась, когда прочла сообщение Синтии, но куда поразительнее было бы, если бы та перешла на оскорбления и проклятия. Это было бы точно не в ее духе. Синтия могла быть твердой, даже жесткой, но истерик за ней не водилось. Она могла прочесть длинную нудную лекцию, но никогда не закатывала сцен. Однако эта холодная сдержанность порой напрягала Алексию куда сильнее, чем ругань и крики. – Наверное, я была просто слишком уверена, что ее взбесит уплывшее из-под носа наследство, – наконец призналась она. – А кто сказал, что ей нужно твое наследство? Алексия пожала плечами. Тернер намекал, что интерес Синтии в опекунстве был связан с деньгами, но мог и ошибаться. Да, та действительно связывалась с исполнителем завещания, но кто сказал, что ее мотивы были корыстными? Возможно, она просто хотела убедиться, что Алексия не останется ни с чем. – Может, ты просто все не так поняла? – предположила Рэйчел. Демонизировать Синтию было проще. У Алексии все еще оставались причины не желать с ней общаться, но слова Рэйчел заставили взглянуть на все под другим углом. Синтия плакала на мессе, и эти слезы не были напоказ – Алексия знала это наверняка, а значит, та не была такой уж черствой. И как бы сильно ни хотелось держаться от бабушки как можно дальше, та все равно оставалась ее семьей, и в глубине души осознание этого приносило странное чувство покоя. Однако Алексия не была готова сделать шаг навстречу и в ближайшее время совершенно точно не собиралась навещать Синтию в Спрингфилде. – Зачем ты это делаешь, Рэйч? Я просто хочу продолжать ее ненавидеть, – сказала Алексия, глядя на подругу с укором. – Просто мои детские травмы, – ответила Рэйчел. – Понимаешь, Синтия хотя бы старается. Говоришь, она холодная, но связь с тобой не рвет, в гости приглашает, а могла бы просто ничего не писать. Моим же родителям плевать. Бывает, позвоню им, а они начинают: «Денег нет, а дай денег, а вот соседский сын свозил родителей на Гавайи, а ты что?» – и так далее. Никогда не спрашивают, как у меня дела. Никогда не приглашают в гости. Им даже в голову не приходит поинтересоваться, есть ли у меня деньги. А вдруг Билл меня уже бросил, и я под забором подыхаю? Им плевать, потому что они дали мне жизнь, а значит, я должна найти деньги и поделиться, иначе я неблагодарная дочь. Ни один наш разговор не заканчивается нормально: то они бросают трубку, то я. И что обидно – никогда не звонят первыми. Не понимаю, почему сама до сих пор продолжаю звонить им. Алексия положила руку ей на плечо в знак поддержки, почувствовав, что Рэйчел вот-вот заплачет, но та сдержалась, вероятно, побоявшись испортить макияж. Какое-то время они молчали, пока она приходила в себя. – Мне очень жаль, – тихо произнесла Алексия, вспомнив своих родителей. Да, у них бывали ссоры, но она всегда знала, что они ее любили, а она любила их. Было дико осознавать, что у кого-то было иначе. – Забей, я уже привыкла, – ответила Рэйчел и натянуто улыбнулась. – Зато у меня офигенные братья. Я про Рэя и Кая, если что, а не про тех троих, с кем вылезла из одной вагины. – Фу, Рэйчел! – захихикала Алексия, но эта фраза ее повеселила. В мире, где все старались казаться лучше, чем были на самом деле, прямота Рэйчел была глотком свежего воздуха. – Ну а что, так и есть, – усмехнулась та. – Я сама выбрала себе братьев. А еще, кажется, обзавелась миленькой сестричкой. – О-о-о, ты правда так думаешь? – спросила Алексия, взглянув на подругу с теплотой. Это было странно и неожиданно – сдружиться с Рэйчел так быстро, так легко сойтись, будто они знали друг друга вечность. Когда-то Алексии казалось, что они были из двух совершенно разных миров, но, если отбросить разницу в социальном статусе, оказалось, что они очень похожи: обе любили посмеяться и посплетничать, слушали одну и ту же музыку, смотрели похожие фильмы. С момента поездки в La Pirogue они постоянно были на связи: обменивались мемами, обсуждали знакомых, делились планами и мечтами. Нечто подобное у Алексии было с Амандой, но дружба с Рэйчел ощущалась глубже, крепче. С ней все происходило естественно и искренне. Алексии не нужно было притворяться, умалчивать или подстраиваться, чтобы сохранить эту связь. Она могла быть собой – со всеми своими странностями и недостатками, и Рэйчел принимала ее такой. – Я рада, что Билл взял тебя к нам, – призналась Рэйчел, задумчиво осматривая стадион. – А с другими девчонками, работающими на него, общаешься? – Не с кем. Была одна, но ей в районе двадцати пяти, так что вряд ли у нас найдется много общего, да и виделись мы всего пару раз издалека. Вроде были еще, но не знаю, работают ли они сейчас. Так что, когда Билл сказал, что в женской команде пополнение, я сразу же заинтересовалась, а когда он показал твою фотографию, и я поняла, что видела тебя в школе, желание познакомиться только усилилось. Правда, решила дождаться начала учебы, не хотела писать – мало ли как отреагируешь, мы ведь раньше не общались, а с глазу на глаз как-то проще. – Понимаю, – ответила Алексия. – А что насчет дилерш? С ними общаешься? – Нет, с ними откровенно не поговоришь – им многое нельзя знать. – Почему? Если нас с тобой накроют копы, мы точно так же им все выложим. – Дилерш легко взять с поличным, а у нас что? Показываешь разрешение на ношение оружия – и коп сразу отваливается. А достать его очень просто, если знаешь как – это одно из первых, чему учат новеньких. Рэйчел не доела сэндвич и, отложив его в сторону, потянулась к бутылке с водой. Алексия, заметив это, мельком глянула на свой наполовину съеденный сэндвич и решила, что, если хочет фигуру как у Рэйчел, стоит тоже оставить его недоеденным. Сэндвич был вкусным, но слишком уж жирным. – Мне было бы интересно пойти с тобой на дело, – задумчиво произнесла Алексия. – Мне тоже, – отозвалась Рэйчел. – Правда, я все реже беру задания – готовлюсь к финальным попыткам сдать SAT и поступлению в колледж. И вообще работа мне разонравилась. – Кай взял перерыв на год. – Да, я слышала. Даже он выгорел, – вздохнула Рэйчел. Жизнь шла своим чередом, и то, что их все чаще видели вместе, перестало кого-либо удивлять. Чтобы избежать лишних вопросов, Рэйчел придумала правдоподобную историю их знакомства, которая объясняла и внезапную дружбу, и то, почему Кай каждый день забирал Алексию после уроков: по этой версии он оказался не кем иным, как ее бойфрендом. Как оказалось, роль парня из колледжа, с которым Рэйчел якобы встречалась все это время, досталась Рэю. Он несколько раз показывался на глаза ее подругам и блестяще исполнял свою роль в инстаграме. Алексия не была знакома с ним лично, но по рассказам Рэйчел поняла, что подобная авантюра была вполне в его духе. Удивительно, но и Тернер обо всем этом знал и не имел ничего против. Когда Алексия спросила, зачем ей вообще было все это нужно, Рэйчел ответила, что ее достали одноклассники, постоянно пытавшиеся пригласить ее на свидание, и она попросила Рэя помочь, чтобы разом от них отделаться и при этом сохранить свои отношения с Тернером в тайне. До появления Алексии в этой истории Кай оставался в тени. Подруги Рэйчел знали о нем как о лучшем друге Рэя, он даже пару раз мелькнул в ее инстаграме. Алексия увидела эти фотографии уже постфактум, подписавшись на ее страничку после того, как они подружились. Кай оказался не в восторге, когда узнал, что тоже стал частью этого спектакля, и Рэйчел недоумевала по этому поводу: – Я же не прошу целоваться с тобой у всех на глазах или ходить на наши посиделки. Какая ему разница, что про него думают у нас в школе? Зато теперь может спокойно забирать тебя после уроков, и никто не станет задавать неудобные вопросы. У Кая на этот счет было иное мнение. – Никогда не привыкну к интригам Рэйчел, – произнес он мрачно. – Сначала она притворяется, что встречается с Рэем, а теперь зачем-то приплетает меня. – Не может же она признаться, что встречается с Биллом, – попыталась заступиться за подругу Алексия. – Все она может, но ее подружки вряд ли оценят такую откровенность. Скорей бы вы уже закончили школу и перестали играть в эти глупые игры, – вздохнул Кай, и больше они к этой теме не возвращались. Однако, как ни крути, благодаря стараниям Рэйчел авторитет Алексии в школе заметно подрос. Иногда она присоединялась к столику ее подруг во время обеда, и, несмотря на то, что дружбы с ними не завязалось, Алексия чувствовала себя вполне комфортно в их компании, но чаще всего во время обеда они с Рэйчел уединялись, чтобы поговорить о делах, которые не предназначались для чужих ушей. Наладить отношения с Амандой так и не удалось. С того момента, как Алексия впервые села обедать с Рэйчел, бывшая подруга не удостоила ее больше ни словом, ни взглядом, когда они сталкивались в школьных коридорах. – Я для нее словно пустое место, – пожаловалась она как-то раз Эрнандо. – А чего ты ожидала? – Не знаю. Мне казалось, наши отношения потеплели. Она посочувствовала мне по поводу родителей, потом мы пару раз поздоровались, она мне даже улыбалась. Я думала, что… ну, может, у нас все наладится. Что она тоже соскучилась по нашей дружбе. Эрнандо закатил глаза. – Алекс, она делала это не потому, что соскучилась, а потому что на правах победительницы решила проявить милосердие к поверженному врагу, чтобы кайфануть от собственной доброты. А ты вместо того, чтобы признать поражение, начала дружить с самой крутой девочкой в школе, пробилась в социальный круг, в который хотела пробиться она, да еще и нос ей утерла, начав встречаться с парнем постарше вместо того, чтобы продолжать страдать по ублюдку. Конечно она тебя теперь ненавидит. Кстати, а почему на роль бойфренда вы выбрали Кая, хотя у тебя был я? – Надо было как-то объяснить, почему мы с Рэйчел сдружились, и самый очевидный вариант – благодаря дружбе наших парней. К тому же Кай каждый день забирает меня на тренировки после школы – само по себе это подозрительно, но раз он мой парень, то все ок. Она не стала добавлять, что в сравнении с ним Эрнандо смотрелся куда менее эффектно. Пусть ее роман с Каем и был выдумкой, представлять его своим парнем Алексии нравилось больше. – Поверить не могу, что ты променяла старину Эрнандо на этого угрюмого типа! – произнес он с легкой обидой в голосе. – Знаешь что, пожалуй, куплю себе Ducati. Мотоцикл – вот что нужно, чтобы вывести Кая из игры. Только представь: я подъезжаю к школьным воротам, ты выпархиваешь из здания и садишься мне за спину, и на скорости шестьдесят миль в час мы сваливаем вдаль под звуки упавших челюстей. – Ну ты и фантазер, – рассмеялась Алексия. Однако его слова ее зацепили. В последнее время она часто замечала, что Эрнандо сорил деньгами: покупал дорогую одежду, обновил телефон, даже обзавелся цепью из чистого золота – популярной статусной вещицей в Вест-Сайде. Иногда он предлагал купить что-нибудь и ей, но она всегда вежливо отказывалась. Единственное, что она позволяла ему оплачивать – их совместные ужины. Ей было неловко позволять ему тратиться на что-то большее, ведь он не был ее парнем. Но Алексия уже давно догадывалась, что Эрнандо хотел видеть ее своей девушкой, и это ее огорчало. Его чувства оставались безответными, и она боялась заводить об этом разговор, потому что не хотела, чтобы это разрушило их дружбу. Она словно балансировала на тонкой струне, стараясь не давать ему ложных надежд, но и не обрывать то теплое общение, что их связывало. Эрнандо начал вести себя так после знакомства с Рэйчел. Их встреча казалась неизбежной: оба многое слышали друг о друге, поэтому Алексия решила собрать их у себя дома. Это был первый и последний раз, когда она видела их вместе. Все с самого начала пошло наперекосяк: Эрнандо будто нарочно пытался вывести Рейчел из себя, не переставая отпускать едкие замечания и дурацкие шуточки, а Рэйчел в ответ включила свою фирменную холодную саркастичность. Алексия чувствовала себя ужасно, наблюдая за тем, как они упражняются в остроумии, стараясь задеть друг друга побольнее. Ситуация накалилась до предела, когда Рейчел начала рассказывать о своей поездке в Европу с Тернером, и Эрнандо, не скрывая иронии, произнес: – Это все круто, но ты ведь работала на него, так? Неужели денег было недостаточно? Решила заработать другим местом? Рэйчел смерила его ледяным взглядом и ответила: – А ты не думал, что я с Биллом, потому что он мне нравится? – Серьезно? Пятидесятилетний дед – семнадцатилетней ссыкухе? – Эрнандо! Следи за языком! – воскликнула Алексия, возмущенная его словами. – Мне тоже скоро семнадцать. Но он проигнорировал ее замечание – все его внимание было сосредоточено на Рэйчел – и даже не подумал извиниться. – Много ты понимаешь в семнадцатилетних ссыкухах, – парировала Рэйчел. – У тебя самого-то девушка была? Или ты теоретик? – Уж поверь, поболее твоего знаю, – не остался в долгу Эрнандо. Напряжение в комнате можно было резать ножом, но Рэйчел решила нанести финальный удар, вероятно, оказавшийся для Эрнандо слишком болезненным: – Сомневаюсь. Потому что ничто в этом мире не делает мужчину краше, чем деньги, которые он готов потратить на свою женщину. Она смерила Эрнандо оценивающим взглядом, намекая на его не слишком презентабельный вид. Алексия больше не могла это терпеть. – Рэйч! – воскликнула она. – Ребята, ну чего вы устроили! От обиды и отчаяния на ее глаза навернулись слезы, и это остудило пыл обоих. – Извини, – первым сдался Эрнандо, обращаясь к Рэйчел. – И ты, – произнесла та пристыжено. Алексия прекрасно понимала, что они сделали это лишь потому, что она заплакала – ни в их голосах, ни во взглядах не было искреннего сожаления. Эрнандо не стал задерживаться и, сославшись на дела, вскоре ушел. – И что это было? – тихо спросила Алексия, опустившись на кровать рядом с Рэйчел. Та вздохнула, отвела взгляд и ответила: – Слушай, я не хотела ему грубить, но он говорил так, будто пытался унизить меня тем, что я на содержании у Билла. Да, я голддиггерша, даже не буду отрицать. Я люблю деньги. Люблю, когда Билл их на меня тратит, и мне нравится сам Билл. И нет, я не влюблена в него, но он мне не противен. Он неплохой, не какой-нибудь обрюзгший пузан, а вполне презентабельный мужчина. И возраст для меня не имеет значения. Однако никто не смеет говорить со мной так, словно я грязь из-под ногтей только потому, что меня кто-то содержит. Алексия кивнула, задумавшись над ее словами. – Знаешь, а ведь мне тоже интересно, почему ты продолжаешь работать на Билла, если тебе это не нравится. Ты ведь можешь этого не делать. Рэйчел снова вздохнула, будто собираясь с мыслями. – Сначала это казалось чем-то классным, – начала она, проводя рукой по кровати. – Ну, как в фильмах: я вся такая крутая шпионка, а не просто девушка в гареме богатого мужчины. К тому же Рэй потратил на мое обучение столько времени и сил, что мне было стыдно признаться, что реальность отличается от кино про Джеймса Бонда, поэтому я больше не хочу этим заниматься. Да и Биллу хотелось показать, что я не просто трофейная жена, а современная эмансипированная девушка, которая может зарабатывать сама. Ему это нравилось. Были задачи, которые могла выполнить только я, и я гордилась этим, но со временем поняла, что это было глупо. Теперь я просто хочу реализоваться в том, что привлекает больше, поэтому и собираюсь в колледж. – Ясно, – ответила Алексия. – Не бери слова Эрнандо в голову. Он просто не понимает, зачем продолжать работать, если есть возможность этого не делать. Думаю, он просто тебе завидует. Рэйчел улыбнулась – немного грустно, но искренне. – Может, ты и права. Зависть – странная штука. Она часто вызывает злость, особенно у мужчин. Не знаю, что сегодня творилось с Эрнандо, но он показался мне излишне агрессивным. Это ведь твой лучший друг? Алексия кивнула и решила встать на его защиту: – Обычно он не такой. Эрнандо может быть невероятно добрым, но иногда, мне кажется, ему приходится доказывать что-то не только другим, но и себе, и тогда он может потерять контроль над тем, что говорит. Возможно, дело в этом. – Да, все мы пытаемся что-то кому-то доказывать, – произнесла Рэйчел задумчиво. Они легли на кровать лицом друг к другу. В комнате было темно, и лишь мягкий золотистый свет от гирлянды на балконе наполнял пространство уютным сиянием. Алексия уловила легкий цветочный аромат парфюма Рэйчел и невольно задумалась, почему не пользовалась духами сама. – Знаешь, я тебе завидую, – призналась Алексия. – Ты так уверенно движешься к своим целям, выглядишь потрясающе – словно с обложки, у тебя отличное чувство юмора и ты умеешь дружить. – Эй, ты тоже замечательная, – воскликнула Рэйчел. – У меня никогда не было такой подруги, вот честно, не верится, что мы дружим всего месяц – такое ощущение, будто всю жизнь. Какое-то время они молча наблюдали за лампочками, а затем Рэйчел произнесла: – Знаешь, я не всегда была такой. В средней школе я была дурнушкой. – Врешь! – Не вру. У меня остались фотки, я тебе покажу. Рэйчел отлистала фонотеку к самому началу и показала старые фотографии. Алексия сразу нашла Кая: он был моложе и неожиданно улыбчивее. Было трудно поверить, что это был тот самый Кай, которого она знала как собранного, молчаливого и прагматичного. – А это Рэй, – сообщила Рэйчел, указывая на парня с азиатскими чертами лица, одетого в косуху. Он казался обаятельным, слегка насмешливым и весьма уверенным в себе. – Его забрали из Южной Кореи. Оказывается, это одна из самых популярных стран, откуда американцы усыновляют детей. Она замолчала на секунду, будто собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: – У него самая благополучная семья из нас троих. Родителям уже под шестьдесят, очень долго пытались завести своих детей, обращались к врачам, но после нескольких выкидышей решились на усыновление. Это недешевое удовольствие, но тогда его семья была довольно зажиточной, а когда Рэй стал подростком, бизнес отца прогорел и денег стало сильно меньше, так что родители начали ругаться, а Рэй – все чаще убегать из дома. Но сейчас у них все наладилось, он им помогает. Говорит, когда рассказал, что поступил в Иллинойский университет, они расплакались от гордости за него. В голосе Рэйчел промелькнула горечь. Алексия догадывалась, что подруга думала о своих безразличных родителях и о том, как ей хотелось, чтобы они тоже ею гордились. Возможно, Алексия не до конца понимала, кому пытался что-то доказать Эрнандо, но вот кому и зачем что-то доказывала Рэйчел, было понятно без слов. – О, а тут Рэй учит меня стрелять. На фото был знакомый Алексии тир. Рэйчел выглядела совсем иначе – мелкая и смешная, но вовсе не дурнушка – уже тогда в чертах ее лица читалась будущая привлекательность. – После того, как в моей жизни появился Билл, я сильно изменилась, – задумчиво произнесла Рэйчел, перелистывая фотографии одну за другой. – На первом году старшей школы я была яркой, но одевалась не так дорого и пользовалась дешевой косметикой. Все поменялось буквально за пару месяцев, и с тех пор все словно забыли, что я была другой. Они без вопросов проглотили мою ложь про богатых родителей и до сих пор в это верят. Никто ни разу не усомнился в этом, словно первые полгода в школе я была невидимкой и появилась лишь во втором семестре – в классных шмотках и при деньгах. Алексия понимала это слишком хорошо: благодаря заданиям Кая она не раз видела, какими доверчивыми бывали люди. Им было легче принять действительность такой, какой ее преподносили, чем попытаться в ней усомниться, особенно если все выглядело достаточно правдоподобно. – Вот бы и мне так, – пробормотала Алексия. – Раз – и я в классных шмотках и при деньгах. Слова вырвались сами собой – она даже не успела их обдумать. Рэйчел приподняла бровь, и в ее взгляде мелькнула легкая усмешка. – Тоже хочешь встречаться с Биллом? – Что? Нет! – Алексия вспыхнула и замахала руками, будто пытаясь отогнать столь абсурдную мысль. – Я хотела сказать… Просто хочется перемен. Знаешь, новый гардероб, немного уверенности… Утереть нос бывшему. Рэйчел рассмеялась. – Так в чем проблема? Давай устроим шоппинг. – У меня нет денег. – Я оплачу, не вопрос, у меня есть деньги. – Нет! – заявила Алексия категорично. – Я не могу тратить твои деньги, мне будет неловко. Угостить ужином в La Pirogue – это одно, а покупать одежду за твой счет – уже слишком. – Хорошо, – хмыкнула Рэйчел, задумчиво прикладывая палец к губам. – А если за все заплатит Билл? – Он внесет это в сумму долга. – Не внесет. Смотри и учись, – с хитрой улыбкой произнесла Рэйчел и открыла список контактов. Нажав на кнопку вызова, она подмигнула Алексии и прижала трубку к уху. Как только на другом конце линии ответили, она сказала: – Привет, Билл, котик, не отвлекаю? Да, все отлично. Слушай, у меня тут Алекс, стажерка Кая. Хочу устроить ей небольшой апгрейд, чтобы выглядела классно. Только без учета в долг, окей? Поверь, это выгодное вложение в ее обучение. Я не собираюсь ее в тяжелый люкс одевать, думаешь, я деньги считать не умею? Для нашей работы нужны классные шмотки, ну! Закинешь деньги на карту? Вот так бы сразу! Спасибо, ты лучший! Рэйчел завершила разговор и одарила подругу победоносной улыбкой. Алексия ошеломленно смотрела на нее, не веря в происходящее. – Ты правда уговорила Билла оплатить мне шоппинг? Рэйчел кокетливо улыбнулась. – Просто убедила сделать выгодное вложение. Я же упоминала, что собираюсь заниматься венчурными инвестициями. Я всегда знала, что у меня талант разводить толстосумов на деньги, так что готовься – на этих выходных едем на Мичиган-авеню. Алексия покачала головой, не зная, как реагировать – смеяться или ворчать, но где-то глубоко внутри уже предвкушала эту поездку. «Вот это софт-скиллы!» – думала она с восхищением. Смогла бы она сама провернуть нечто подобное? Те задачи, что ставил перед ней Кай, теперь вызывали смех. Одно дело – узнать у собеседника кличку питомца, а вот уговорить кого-либо потратить на нее значительную сумму было совершенно иным уровнем мастерства. В воскресенье, как и планировалось, они отправились за покупками. День оказался долгим и изматывающим: они обошли не меньше десятка магазинов, и в какой-то момент Алексия попросила пощады, но Рэйчел была неумолима. – Я больше не могу, ты покупаешь слишком много! – Перестань, я же не свои деньги трачу. Пользуйся щедростью Билла – второй раз этот номер с ним не прокатит, так что я собираюсь потратить все до последнего цента. Когда Рэйчел предложила зайти в магазин косметики, Алексия взмолилась: – Ты же знаешь, я не крашусь! Только зря потратишь деньги. – Это ты раньше не красилась, – заявила Рэйчел решительно, – а с этого дня будешь! Кто говорил, что завидует моей красоте? Помни: красота требует жертв. И ежедневного ухода. В самом конце Рэйчел привела ее в салон, куда ходила стричься. От маникюра удалось отвертеться – Алексия предпочитала ухаживать за ногтями сама и не нуждалась в чьей-либо помощи. Кай советовал всегда держать их короткими, чтобы было удобней при стрельбе, поэтому дважды в неделю она подпиливала их и обновляла покрытие. Этого было достаточно, чтобы ногти выглядели аккуратно. Даже Рэйчел оценила их внешний вид сдержанным кивком. – Какую длину оставляем? – спросила стилистка – девушка с яркими рыжими кудрями и неестественно пухлыми губами. Ее руки украшало множество колец и браслетов, и Алексия на секунду пожалела, что отговорила Рэйчел от покупки бижутерии, но потом подумала, что все равно будет забывать надевать ее по утрам. – Может, просто форму подкорректировать? – предложила Рэйчел. – Хочу укоротить до плеч, – неожиданно для себя заявила Алексия. Сейчас ее волосы опускались ниже лопаток, и она собиралась уменьшить длину вдвое. Когда-то она читала глупую статью о том, что волосы хранят воспоминания, а стрижка помогает символически отстричь прошлое и начать жизнь с чистого листа. Правда это или нет, Алексия не знала, но чувствовала, что хочет оставить позади боль утраты из-за смерти родителей, страх перед будущим, а также неопределенность и сомнения в собственных силах. Также она хотела избавиться от воспоминаний о ночи с Тайлером и улыбках Джастина и наконец выкинуть обоих из головы. – Не жалко? – спросила Рэйчел с легким сожалением в голосе. – Отрастут, – ответила Алексия и улыбнулась. Через час, увидев свое отражение в зеркале, она не пожалела. Ее волосы вились от природы и благодаря умелым рукам стилистки теперь ложились объемными мягкими волнами. Алексия боялась, что будет выглядеть как Ума Турман из Криминального чтива, но результат превзошел все ожидания. Новая прическа смотрелась стильно, женственно и идеально отражала ее новый настрой. – Ну что за красотка! – восхитилась Рэйчел, обойдя Алексию по кругу. Приехав домой, они тут же принялись тестировать купленную косметику и договорились, что на следующий день Алексия сделает себе простенький макияж. – Я не прошу делать смоки и рисовать стрелки, – настаивала Рэйчел, объясняя, что и куда наносить. – Давай программу-минимум: подводишь водную линию карандашом, красишь ресницы, подкрашиваешь и укладываешь брови, наносишь блеск для губ или помаду. По желанию можешь добавить румяна. Справишься? У тебя отличная кожа – можешь не морочиться с тональником и консилером. Вот у Элси, к примеру, жуткое акне на все лицо – у бедняжки нет выбора, а тебе достаточно сделать ярче глаза – и будет классно. Также Рэйчел делилась своими секретами ухода за кожей, и Алексия впитывала мудрость старшей подруги, как губка. Они тренировались весь вечер, и наутро она сумела выполнить программу-минимум по макияжу сама. Результат настолько ей понравился, что она задумалась, не сделать ли это привычкой. Макияж занял не больше десяти минут, а выглядела Алексия так, словно потратила на наведение красоты все утро. В течение дня она ловила свое отражение на каждой зеркальной поверхности, с восторгом отмечая, как классно теперь выглядит. Подружки Рэйчел высоко оценили новый образ, и Алексия услышала от них массу приятных слов. Даже Вайолет выдала пару комплиментов. Это внимание не только льстило, но и удивляло – такой бурной реакции Алексия точно не ожидала. С каждым новым комплиментом она все отчетливее понимала, что до этого момента боялась выделиться из толпы. Ей казалось, что любая попытка измениться вызовет насмешки или осуждение, но теперь, собирая похвалы, понимала, что страх был напрасным. Люди замечали перемены и реагировали положительно. Она вдруг осознала, сколько возможностей упустила из-за своей неуверенности, и решила, что настала пора меняться не только внешне, но и изнутри. Она захотела стать уверенней, ярче, раскованнее. Сев в машину Кая после уроков, Алексия с внутренней улыбкой отметила, что он на несколько секунд задержал на ней взгляд. – У тебя новая прическа, – прокомментировал он увиденное. – Да. Надеюсь, я стала красивее? – спросила она с легкой иронией в голосе. Алексия не пыталась выпрашивать комплименты, ей просто было любопытно, что он скажет. – Ты и раньше была красивая, – ответил Кай, заводя двигатель. – Новая прическа тебе тоже идет. Он сказал это легко и непринужденно, не пытаясь польстить, словно просто отметил то, что было для него очевидным, и все же от этих слов Алексия ощутила странную теплоту внутри. Возможно, потому что совсем не ожидала от него такой реакции. Или потому что никогда раньше не задумывалась, считал ли он ее красивой. Вечером заехал Эрнандо – ей оставалось впечатлить лишь его, и он не скупился на комплименты. – Не люблю твою Рэйчел, однако дело свое она знает. Но обидно, что, когда я на днях предложил тебе что-нибудь купить, ты отказалась, а на предложение Рэйчел согласилась. Чувствую, я уже не такой тебе близкий друг, – заявил Эрнандо с наигранной обидой в голосе. Алексия закатила глаза. – Прекрати это нытье немедленно! Иди лучше вымой руки, скоро будет готова курица – делала по твоему рецепту. – Вот видишь, уже и курицу сама готовишь. Зачем нужен этот Эрнандо. Бывало, он бесил ее своими причитаниями, но не сегодня – в этот день никто не смог бы испортить ей настроение. – А ублюдок тебя видел? – спросил вдруг Эрнандо, подразумевая Тайлера, которого никогда не называл по имени, но Алексия всегда прекрасно понимала, о ком речь. – Мне кажется, впервые за долгое время он действительно меня заметил, – призналась она с ноткой торжества в голосе. – Интересно, что будет дальше. – О чем ты? – Ну смотри: Аманда твоя явно почуяла угрозу – перестала даже дышать в твою сторону, хотя в первую школьную неделю шла на контакт. С чего бы ей вести себя так, если она уже победила? Алексия нахмурилась. – Ты ведь сам говорил, что общение с Рэйчел и мой фальшивый роман с Каем прибавили мне очков. – Да, но тогда было бы логичней наоборот воспользоваться твоей ностальгией по былым денькам и вновь набиться в подружки, ведь тогда она бы тоже получила доступ к столь желанному общению с Рэйчел, разве нет? Звучало логично, и Алексия задумалась. – Может, не догадалась? Или ей не так уж и нужна дружба с Рэйчел. Не знаю, вдруг я просто ей не нравлюсь? Не простила она мне, что я опередила ее с Тайлером. – Именно! – оживился Эрнандо. – Она прекрасно помнит, что ублюдок с тобой спал. Да, потом он убежал к ней, но факт остается фактом – изначально он выбрал тебя, а не ее. И знаешь что? Возможно, она боится, что ты можешь попробовать отбить его у нее обратно. Алексия молчала, переваривая услышанное. «А ведь и правда… вдруг у меня еще есть шанс его вернуть?» – мелькнула мысль, но Алексия тут же осознала, что ей, в сущности, было уже все равно. Благодаря общению с Рэйчел она начала осознавать, что Тайлер не был таким уж особенным. На первом году обучения в старшей школе, когда он еще не был звездой школьной футбольной команды, он казался проще и искреннее, но в прошлом году что-то изменилось. Может, это было влиянием других футболистов, а может – что вероятнее – Тайлер всегда был таким. Теперь Алексия видела, что помимо привлекательной внешности и умения играть в футбол в нем не было ничего выдающегося. И сегодня, поймав на себе его изумленный взгляд (и, как выразился бы Эрнандо, услышав стук его упавшей челюсти), она поняла, что его внимание льстило, но не трогало. Так прошел сентябрь и половина октября. Постепенно становилось холоднее, часто шли дожди, и уличные тренировки перенеслись в зал. Алексия успешно сдала норматив по бегу, и Кай, как и обещал, начал обучать ее обращаться с огнестрельным оружием. Первые уроки давались непросто: спускать курок было тяжелей, раздражала более сильная отдача, из-за которой Алексия стала чаще промахиваться, а еще приходилось не забывать про затвор перед первым выстрелом. Но постепенно она привыкала. Привыкать приходилось и к новой жизни. Мысли о родителях стали приходить все реже, в основном в моменты слабости. Чаще всего у нее просто не оставалось времени на размышления: учеба, тренировки и домашние заботы забирали все силы. Иногда, вернувшись с тренировки и поужинав, Алексия сразу же ложилась спать, а домашнюю работу делала в перерывах между уроками или даже на самих уроках. Рэйчел готовилась к финальной попытке сдать SAT, поэтому они виделись лишь во время ланча или по воскресеньям. Встречи с Эрнандо и вовсе постепенно сошли на нет. Казалось, у каждого была своя жизнь, полная забот, и дружба была поставлена на паузу. Иногда на Алексию накатывало чувство опустошения. Ей хотелось все бросить, остаться дома и пролежать весь день в кровати, листая ленту инстаграма, но она знала, что не могла себе этого позволить. Каждый раз, когда апатия начинала брать верх, она вспоминала о своей цели. Ее раздражало, что Тернер так и не продвинулся в расследовании убийства ее родителей. Может, он и вовсе решил оставить эту тему, согласившись с ее мыслями о том, что заказчиком был бывший босс ее отца. «Посмотрим, что скажет Кай, когда я грохну Хайнеманна, – размышляла она. – Даже если это будет стоить мне жизни». Но прежде Хайнеманн должен ответить, почему сделал это. Чем ему помешали ее родители? Ради чего он разрушил ее жизнь? Был ли в этом какой-то смысл? Алексия отчаянно стремилась узнать правду и в то же время боялась ее. Вдруг их смерть была оправдана? Она ведь не знала, чем конкретно занимался ее отец. Но дороги назад уже не было. Даже если правда окажется горькой, она пройдет этот путь до самого конца.