Рука на спусковом крючке

I’ll take these problems to my grave

Throw my soul away to you

Bite my tongue, I’m a disgrace

Can’t seem to face the ugly truth

What’s the use, nothing new

Take the pain away

Bite my tongue, I’m a disgrace

Can’t seem to face the ugly truth

 

Ugly Truth, Layto

    Весна в этом году пришла рано, и пробежки снова вернулись в парк. Кай опять собирался покинуть Чикаго и, как и в прошлый раз, не стал сообщать, куда направлялся, лишь уточнил, что это было связано с работой. Рэйчел подтвердила его слова, упомянув, что у Тернера было достаточно авторитета, чтобы знакомые из других штатов обращались к нему за помощью, к тому же Алексии самой случалось выезжать за пределы Чикаго по работе, но она ни разу не покидала Иллинойс. Кай отбыл сразу после ее дня рождения, который отпраздновали вчетвером в тихом дружеском кругу, несмотря на бурное недовольство Рэйчел, мечтавшей закатить грандиозную вечеринку. Как Алексия и надеялась, Кай действительно подарил ей пистолет, но вместо Colt выбрал Heckler & Koch USP, пояснив, что тот вмещал вдвое больше патронов и был легче в обслуживании.   Их отношения по-прежнему оставались странными. После той ночи между ними ничего больше не было – даже поцелуев, но Алексия была уверена, что, окажись она инициатором вновь, Кай снова не устоял бы, однако после разговора с Рэйчел решила держать дистанцию. Поначалу он отреагировал на это с недоумением, но со временем смирился и больше не позволял себе лишнего. Теперь их отношения можно было вновь назвать дружескими, хотя иногда они могли шутливо упомянуть ту ночь. Ее радовало, что несмотря ни на что никто не делал вид, будто ничего не происходило.   Интерес Тернера к Алексии постоянно менялся: порой он мог забыть о ее существовании на пару недель, а иногда звал к себе чуть ли не каждый день. Рэйчел в этом плане повезло больше: он вспоминал о ней не чаще двух-трех раз в месяц, и она была этому безумно рада, потому что сохранила отношения с Джорданом, несмотря на свои слова о том, что их роман был обречен. Глядя на подругу, Алексия испытывала особенную гордость за себя: она справилась со своей привязанностью к Каю и не подпускала его к себе близко, хотя желание быть с ним никуда не исчезло.   Тем мартовским вечером она, как обычно, возвращалась домой после тренировки. Оставив машину Тернера на парковке, она направилась в подъезд, предвкушая встречу с Рэйчел – та обещала поделиться какой-то сногсшибательной новостью, но сначала хотелось принять душ, переодеться и немного перекусить – Алексия в тот день успела лишь позавтракать.   Она не обратила внимания на мужчину, вошедшего в подъезд вслед за ней. У двери своей квартиры она заметила еще одного. Его лицо показалось ей знакомым, а в его глазах мелькнуло нечто подозрительное, и Алексия замерла, а затем невольно отступила на полшага, когда тот двинулся ей навстречу.   В тот же миг руки второго мужчины, оставшегося позади, сомкнулись вокруг ее груди, лишая возможности двигаться.   Ее накрыло всплеском адреналина, и Алексия, не раздумывая, попыталась ударить удерживающего ее человека головой в нос, но тот разгадал ее маневр и ловко увернулся. Тем временем второй мужчина подошел ближе, и она заметила в его руках кусок ткани.    «Это что, анестетик?» – пронеслось в голове.   Кай не раз говорил, что, если противников больше одного, лучшая тактика – отвлечь внимание и бежать. Если она сумеет вырваться и добраться до машины, у нее будет шанс от них оторваться.   Резко сгруппировавшись, Алексия оттолкнулась ногами от пола и, повиснув на руках удерживавшего ее мужчины, изо всех сил ударила ногами в грудь второго. Тот явно не ожидал атаки и пошатнулся, затем выронил из рук ткань и, сделав пару неловких шагов назад, упал.   Но радоваться победе было рано: почувствовав сопротивление, первый нападавший, не раздумывая, с силой впечатал ее головой в стену. Перед глазами вспыхнули звездочки, а в виске мелькнула острая боль. Сознание на несколько секунд провалилось в мутную пустоту, и этого оказалось достаточно, чтобы второй мужчина успел подняться и, пока Алексия приходила в себя, прижать поднятую с пола ткань к ее лицу. Она успела сделать лишь короткий вдох и тут же задержала дыхание, пытаясь оттолкнуть от себя нападавших, но из-за борьбы легкие быстро опустели, и она сделала еще один невольный вдох, тут же почувствовав слабость в мышцах. Алексия с трудом могла сохранять концентрацию, мысли начали путаться. Голоса нападавших казались далеким гулом, а их слова теряли смысл. Она не запомнила, в какой момент отрубилась.   Первое, что она ощутила, придя в себя – резкую и всепоглощающую тошноту. Алексия лежала на чьем-то диване, и его кожаная обивка неприятно холодила щеку. Ее тут же скрутило, и, едва осознавая окружающий мир, она перевернулась на живот, свесившись к полу. Ее сотрясли слабые спазмы, но желудок был пуст – из горла вырвалась лишь желчь. Тело казалось тяжелым, а мышцы едва слушались, но с дыханием, к счастью, проблем не было. Сердце бешено колотилось в груди, голова кружилась. С огромным усилием Алексия приподнялась, чтобы осмотреться.   И в этот момент осознала, что была здесь не одна. Ранее она улавливала приглушенные голоса, но разговор оборвался, едва она начала приходить в себя. Алексия обвела взглядом помещение и обомлела.   Эта комната.   Та самая, в клубе Хайнеманна. Именно здесь Кай убил одного из его людей.   Алексия судорожно всхлипнула. Присмотревшись, она узнала всех присутствующих. Главным среди них был Армин Хайнеманн: он вальяжно устроился в кресле за столом, сложив руки на груди, и разглядывал ее с ленивым любопытством. По обе стороны от него стояли двое мужчин – те самые, что ее схватили. Их лица не просто так показались ей знакомыми. Возможно, именно они сопровождали Хайнеманна в тот вечер, когда они с Каем устроили вылазку в клуб.   – Ну как, пришла в себя? – раздался голос Хайнеманна. Он говорил спокойно, с хищной уверенностью. – Понимаешь, что говорю? Кивни, если да. – Алексия с усилием кивнула и попыталась сесть. – Не советую, – продолжил он невозмутимо. – Полежи на боку минут десять, а то опять вырвет.   Она почувствовала странную неловкость из-за того, что ее стошнило прямо на его пол. Оспаривать указания не было смысла, и она подчинилась, перевернувшись на бок и положив под щеку ладонь, чтобы не касаться холодной кожаной обивки.   Хайнеманн наблюдал за ней без малейшего намека на дружелюбие. В его взгляде не было ни раздражения, ни гнева, лишь холодная отстраненность. Этого было достаточно, чтобы начать испытывать страх, но вместе с тем к ней пришло другое, еще более мучительное чувство – бессилие. Даже если бы у нее оставались силы на побег, ситуация все равно казалась безвыходной.   Хайнеманн коротко глянул на одного из своих людей и сказал:   – Принеси ей воды.   Пока все ждали возвращения его сподручного, Алексия украдкой разглядывала Хайнеманна. Несмотря на возраст, он выглядел крепким, пусть и слегка полноватым. В седых волосах еще сохранялись темные пряди, а резкие черты – высокие скулы, глубоко посаженные глаза и слегка опущенные уголки губ – придавали лицу суровый, безжалостный вид. В речи слышался легкий акцент – раскатистая «р» и приглушенные гласные, делавшие его реплики более жесткими.   – Думаю, тебе интересно, зачем ты здесь, – продолжил Хайнеманн. – Возможно, форма приглашения не самая подходящая для девушки, но выбора у меня не оставалось. После того, что ты и твой друг тут устроили, не вижу причин с тобой церемониться.   Дверь вновь открылась, и в комнату вернулся помощник со стаканом воды в руках. Алексия приподнялась на локтях и с жадностью схватила стакан, спеша смыть мерзкий привкус желчи во рту. Хайнеманн терпеливо дожидался, пока она напьется. Когда Алексия поставила пустой стакан на пол, он лениво наклонился вперед и, глядя ей прямо в глаза, произнес:   – Отвечай на мои вопросы честно – и умрешь быстро.   В ее жилах застыла кровь. Тон его голоса не оставлял сомнений в том, что это был не блеф, не игра – он действительно только что вынес ей смертный приговор. Еще минуту назад он проявлял показную заботу, а теперь с той же холодной невозмутимостью говорил о смерти. Мысль о том, что это могли быть последние часы, а возможно, минуты ее жизни, казалась абсурдной, невозможной. В это было сложно поверить, и Алексия отчаянно искала хоть малейший намек на то, что это была всего лишь шутка.   «Кай не узнает, что со мной случилось, – подумала она с ужасом. Конечно же первая ее мысль была о нем. – Он не в городе и не сможет помочь».   Внезапно ее накрыло сожаление. Два последних месяца Алексия упорно отталкивала его, убежденная в том, что их отношения были обречены из-за Тернера. Она и представить себе не могла, что все кончится ее смертью. Если бы она знала об этом исходе заранее, не стала бы тратить время на глупости.   Хайнеманн между тем продолжил:   – Я знаю, что ты и твой приятель пробрались в мой клуб, отключили камеры, установили жучки, а затем убили двух моих людей. Говори, что вы тут искали.   Голова отказывалась переваривать услышанное, а в виске пульсировала боль, не дававшая сосредоточиться, но Алексия понимала, что молчание лишь усугубит ситуацию. Она медленно выпрямилась, пытаясь потянуть время, чтобы придумать убедительный ответ.   – Я не понимаю, о чем вы, – произнесла она, решившись на блеф.   – Не лги мне! – сорвался вдруг на крик Хайнеманн.   Алексия вздрогнула: от резкого звука в висках вспыхнула боль, и она непроизвольно прижала к ним ладони. Хайнеманн заметил ее реакцию и заговорил уже спокойнее:   – Камера в моем кабинете питается от автономного источника и подключена к выделенному серверу – вы бы не смогли ее отключить. Пусть качество съемки в темноте оставляет желать лучшего, разглядеть вас все же удалось. Потребовалось время, чтобы вас отыскать, но я подозревал, что в этом деле наверняка замешан Билл, так что искал среди его людей. А еще вас узнала официантка, у которой вы так ловко стащили пропуск. Так что можешь не отпираться.   Алексию охватило чувство дежавю. Они допустили ту же ошибку с камерой, что и Эрнандо, будто сама судьба насмехалась над ней, подводя к тому же финалу, что постиг и его.   Не дождавшись ответа, Хайнеманн наклонился еще немного вперед и вперил в нее пристальный взгляд.   – Не расскажешь ты, заговорит твой друг. Как только мы его поймаем. А он уже у нас на крючке.   Алексия не думала, что что-то было способно затмить ее страх за собственную жизнь, но это случилось: она начала бояться за жизнь Кая. Даже зная, что сама скоро умрет, она испытывала ужас при мысли, что могла его потерять. Этот страх был таким парализующим, что не давал рассуждать здраво. Решив, что терять уже нечего, она призналась:   – Хорошо, мы действительно были здесь. И убили вашего человека, потому что он едва нас не поймал. Мы пришли сюда, потому что я хотела узнать, почему вы заказали убийство моих родителей.   Словно цепляясь за последнюю надежду спасти Кая, Алексия попыталась взять вину на себя. И раз уж ее судьба была предрешена, смысла отпираться больше не было, зато у нее появился шанс узнать, чем ее родители так насолили Хайнеманну.   Тот нахмурился. В его взгляде мелькнуло недоумение. Он сложил руки на столешнице и спросил:   – Как их звали? Я стольких заказал за свою жизнь, что без подсказки не упомнить.   Алексия похолодела. Вдруг он их даже не вспомнит? Что, если родители были для него лишь пешками, приказ об устранении которых он отдал, даже не задумавшись? Но отступать было некуда, и она ответила:   – Стивен и Каролина Дэгеры.   Глаза Хайнеманна сузились. Очевидно, эти имена были хорошо ему знакомы.   – С чего ты решила, что их заказал я? – спросил он таким тоном, словно и правда был удивлен ее предположением. Впервые за все время Алексия почувствовала сомнение.   «Неужели ошиблась? Если это действительно он, зачем ему лгать? Я ведь все равно ничего не смогу ему сделать», – подумала она.   – Я знаю, что папа на вас работал. Помогал отмывать деньги и вкладывать их в инвестиционные проекты своего банка. Вы платили ему, и каждые три месяца он приезжал в этот клуб за наличными.    Осведомленность Алексии, похоже, удивила Хайнеманна. Впервые за время разговора он выглядел заинтересованным.   – Как узнала?   – Нашла письма в его компьютере, – соврала она, умышленно не упоминая Тернера, потому что не знала, как отреагирует Хайнеманн, услышав имя конкурента. Ее не заботила безопасность Тернера, скорее, она надеялась, что если не станет говорить о нем, то сумеет избежать гнева Хайнеманна.   – И после этого решила, что его убрал я? – Хайнеманн усмехнулся. – Чушь. Большего бреда в жизни не слышал. – Он вдруг рассмеялся, и двое его людей, обменявшись взглядами, тоже ухмыльнулись. – Стив отлично выполнял свою работу, зачем мне его убивать? Я бы сам пришиб того, кто его грохнул.   – Значит, это были не вы? – спросила Алексия, окончательно сбитая с толку. Разговор пошел совсем не так, как она ожидала. – А вы искали убийцу?   – Разумеется, искал, – недовольно буркнул Хайнеманн, а затем, повернувшись к одному из своих людей, бросил: – Поищи ее документы.   Тот направился к дивану, и Алексия напряглась, ожидая, что он полезет осматривать ее карманы, но вместо этого он схватил рюкзак, который, как оказалось, все это время лежал рядом. Она хотела было возразить, но вовремя прикусила язык, решив не создавать лишних проблем.   – Имя на водительских правах – Алексия Дэгер, – сообщил мужчина, порывшись в ее рюкзаке.   Хайнеманн удовлетворенно кивнул, словно окончательно удостоверился, что перед ним действительно была дочь Стивена Дэгера, но на этом проверка не закончилась: его человек заодно достал из рюкзака ее телефон, осмотрел его, а после сунул себе в карман. Заметив ее возмущенный взгляд, он равнодушно добавил:   – У тебя несколько пропущенных от какой-то Рэйчел.   Алексия не знала, чего хотела больше: чтобы подруга нашла ее и попыталась спасти или чтобы оставалась в безопасности, подальше от происходящего. Отвечать что-либо человеку Хайнеманна она не стала – это было бы слишком необдуманно. Если Хайнеманн знал, кто был убийцей, Алексия могла предложить ему сделку – устранить виновного в обмен на жизнь, и тогда было лучше его не злить.   – Вы выяснили, кто убил моих родителей?   – Нет, – ответил Хайнеманн раздраженно. – Кто-то хорошо замел следы. Честно говоря, я был уверен, что это сделал Билл. Его почерк. Так что удивлен, что ты на него работаешь.   По телу Алексии пробежали мурашки. Не то чтобы она никогда не допускала мысли о том, что заказчиком мог быть Тернер, ведь его люди тоже занимались заказными убийствами, но почему-то она всегда верила, что это был не он.   «Почему я так решила? – задавалась она вопросом, пытаясь припомнить, когда окончательно поверила в виновность Хайнеманна. – Сначала я была слишком благодарна Биллу за помощь с опекой, а потом? Спустя месяц он сказал, что отец был связан с Хайнеманном. Показал документы. Даже пытался отговаривать его не убивать. Но других подозреваемых не было! Конечно же после этого я решила, что Хайнеманн точно виноват! Неужели все это время Билл водил меня за нос, отводя от себя подозрения?»   Ее охватил леденящий ужас. Она не просто работала на человека, заказавшего убийство ее родителей. Она спала с ним.   – Судя по твоему лицу, ты его даже не подозревала, да? – усмехнулся Хайнеманн.   «Стоп, у него нет доказательств, – попыталась взять себя в руки Алексия. – Вдруг он просто играет со мной? Нет… Уверена, он не убивал маму с папой. Он не прячет эмоции, они легко считываются по его лицу. Да и зачем ему лгать? Просто он ненавидит Билла, поэтому и обвиняет, а убийцей может оказаться вообще кто-то третий. В этот раз я не стану спешить с обвинениями».   – Доказательств, что это был он, у вас нет, – напомнила Алексия. – Только догадки про почерк.   – Верно, – согласился Хайнеманн. – Но у других кишка тонка дерзнуть перейти мне дорогу. А у Билла и киллеры хорошие, и работают они, как правило, чисто, поэтому ставлю на него.   – Если это действительно Билл, я найду доказательства, – произнесла Алексия с ледяной уверенностью. – И убью собственными руками. А взамен прошу сохранить мне жизнь.   Хайнеманн удивленно уставился на нее, молча изучая в течение нескольких секунд, а затем вдруг громко рассмеялся. Она едва заметно поморщилась – в районе затылка мелькнула вспышка боли, но, по крайней мере, она больше не чувствовала тошноту. Слабость немного отступила, а мысли прояснились – возможно, благодаря адреналину.   – Теперь понятно, почему он взял тебя к себе, – произнес Хайнеманн. – Ты своего не упустишь. Не хочешь на меня поработать?   – Я работаю на него только ради мести, – ответила Алексия, чувствуя, как страх понемногу сменялся холодной решимостью. – Как только добьюсь своего, вернусь к обычной жизни, и вы обо мне больше никогда не услышите.   – И какая мне с этого выгода? – прищурился Хайнеманн. – Да, было неприятно потерять Стива, но, если честно, мне уже все равно, кто его заказал. Я достаточно быстро нашел ему замену. Зато из-за твоего желания мстить у меня минус два человека.   – Минус два? – переспросила Алексия, изобразив искреннее удивление. – Откуда взялся второй? Мы убили только одного, в этом кабинете.   Она прекрасно понимала, что речь шла о Джиме Киттинге, но полтора года развития навыков социальной инженерии не прошли даром: Алексия все еще испытывала страх, но, увидев шанс спасти жизнь, тут же за него ухватилась. Это давало силы сочинять ложь на ходу и делать это настолько убедительно, насколько было возможно в столь плачевной ситуации.   «Теперь понимаю, что ты имел в виду, когда учил лгать так, словно от этого зависит моя жизнь… – думала Алексия. – Если выживу, это будет твоей заслугой, Кай».   – Я потерял двоих, – продолжил Хайнеманн. – Второй исчез буквально на следующий день после того, как вы вломились в мой клуб. Даже труп не нашли.   – Клянусь, мы больше никого не убивали! – воскликнула Алексия, разыгрывая искреннее недоумение. – Неужели вы так редко теряете людей, раз решили, будто эти смерти связаны? Я просто хотела получить информацию! Будь моя воля, мы бы и первого парня не тронули.   – Второй был связан с казино, – пояснил Хайнеманн. – Вы были там и видели его. Официантка вас запомнила.   – Мы зашли туда, чтобы разведать обстановку, и довольно быстро ушли. Спросите официантку – она подтвердит, что мы ни с кем не играли. Вашего человека мог убрать кто угодно. Вдруг это был кто-то из проигравших? – предположила Алексия. – Или он сам потерял крупную сумму и не смог отдать. Если нет трупа, то не факт, что он вообще мертв. Может, прячется от кредиторов?   Хайнеманн перевел взгляд с одного помощника на другого, явно обдумывая ее слова.   «Ну же, у тебя нет доказательств, что это сделал кто-то из людей Билла, – мысленно уговаривала его Алексия. – Ты знаешь, что Киттинг обманывал людей, сам нарывался. Это и правда мог быть кто-то из его должников, к тому же в ту ночь он просил привезти кому-то деньги, и ты наверняка об этом знаешь. Билл неспроста скрывал правду о смерти Рики, а я говорила, что мы пришли в клуб только ради информации об убийстве родителей. Тебе не за что зацепиться».   – Ладно, – наконец произнес Хайнеманн. – Допустим. Что ты готова предложить в обмен на жизнь?   Алексия пыталась выглядеть испуганной и готовой рассказать что угодно, лишь бы спасти свою жизнь, и после его слов облегченно выдохнула. Не то чтобы ей пришлось особо стараться ради этой роли. В начале беседы она действительно была не в себе, и Хайнеманн вряд ли ожидал, что она придет в себя так быстро и сумеет сочинить убедительную ложь на ходу.   – Я все равно полезу в документы Билла, чтобы найти доказательства, что именно он заказал убийство мамы и папы, – начала Алексия. – Могу поискать что-нибудь полезное и для вас. А взамен оставьте в покое меня и моего напарника.   Хайнеманн чуть приподнял бровь, будто удивленный ее дерзостью.   – Напарника? Того самого, что убил моего человека? Нет, так дело не пойдет.   – Назовите цену, – спокойно повторила Алексия. – Я готова платить. Судя по тому, что вы сказали о моем отце, смерть одного человека не настолько важна, чтобы мечтать о мести, не так ли? А если Билл и правда виноват, напарник поможет мне его убить. Он на моей стороне. Смерть Билла ведь будет вам на руку, верно?   Хайнеманн усмехнулся, задумчиво постучал пальцами по столу, а затем произнес:   – Хорошо. Найди для меня контакты его поставщиков из Латинской Америки. Хочу знать, с кем он работает, какие у них маршруты поставок, какие чиновники его крышуют. Даю три месяца. Мои люди будут за тобой присматривать. Вздумаешь исчезнуть – найду где угодно. Если трех месяцев не хватит, пеняй на себя. Но если справишься в срок, гарантирую: ни ты, ни твой напарник не пострадаете. Если, конечно, не решите снова сунуться ко мне без приглашения.   – Не сунемся, – заверила Алексия. – Напишите на электронную почту папы, куда отправить информацию, когда я все найду.   – Займись этим, – бросил Хайнеманн одному из своих людей, поднимаясь с кресла. Тот кивнул в ответ.   Алексия качнулась, поднимаясь с дивана, и с удивлением замерла, когда Хайнеманн протянул ей руку. Чуть помедлив, она ее пожала. Это было не просто рукопожатие – это была сделка. Информация в обмен на жизнь.   – Отвезите ее домой, а то сама не доедет – вон качается до сих пор, – приказал Хайнеманн.   Алексия не стала спорить, так как тоже не была уверена, что осилит самостоятельную поездку. Раз они привезли ее сюда, будет весьма любезно с их стороны вернуть ее обратно.   «Рэйчел, наверное, с ума сходит от беспокойства, – подумала Алексия. – Надо попросить ее приехать ко мне. Сегодня я до нее точно не доберусь».   Люди Хайнеманна вывели ее в коридор, а затем проводили вниз по лестнице на цокольный этаж. Она помнила, что там находился пункт охраны, но мужчины свернули в другую сторону. Оказалось, под клубом находилась подземная парковка.   «Теперь понятно, куда подевался Хайнеманн в ту ночь», – подумала Алексия, позволяя проводить себя к машине. Она устроилась на заднем сиденье, а мужчины сели спереди.   Она предвкушала, как будет рассказывать обо всем Рэйчел, а потом Каю. Они наверняка будут в ужасе, но Алексия гордилась тем, как ловко сумела выкрутиться. Теперь нужно было придумать, как достать информацию, которую она пообещала Хайнеманну, но с этим она разберется завтра. Сегодня хотелось привести в порядок нервы и просто пообщаться с подругой.   «Кстати о Рэйчел, – спохватилась Алексия. – Нужно написать, чтобы не ждала меня у себя, а ехала ко мне домой».   И вдруг вспомнила, что один из людей Хайнеманна забрал ее телефон.   – Вернете телефон? – попросила Алексия.   Она была уверена, что просьбу выполнят без вопросов, но мужчина, сидевший на пассажирском сиденье, медленно повернулся к ней с неприятной ухмылкой и уточнил:   – Какой еще телефон?   – Мой телефон, – ответила Алексия. Теперь, когда угроза в лице Хайнеманна оставалась позади, она чувствовала себя увереннее. – Вы забрали его, когда рылись в моем рюкзаке.   – А-а-а, этот, – протянул он с омерзительной улыбкой, переглянувшись с водителем, а затем все-таки вытащил телефон из кармана, продемонстрировал экран и, двинув шторку вниз, включил авиарежим. Убедившись, что она это увидела, он вновь спрятал телефон в карман. – Верну, как доберемся до места.         Она успела заметить кучу пропущенных от Рэйчел и задумалась, для чего было нужно включать авиарежим. Чтобы подруга не надоедала звонками?   – Он нужен мне сейчас, – заявила Алексия твердо, не желая сдаваться.   В следующий миг мужчина полез за пазуху, достал оттуда пистолет и направил дуло прямо ей в лоб. С его лица исчезло самодовольство – теперь он смотрел напряженно и сосредоточенно. Алексия застыла. Она медленно перевела взгляд на оружие и, прищурившись, поняла, что это была не игрушка. Пистолет был настоящим.   – Я же сказал: верну, как доберемся до места. Сиди смирно, иначе пожалеешь.   – Я заключила сделку с вашим боссом, – напомнила Алексия, стараясь не демонстрировать агрессию. Она понимала, что важнее всего было их не спровоцировать, но в то же время хотела дать понять, что угрожать ей было не лучшей идеей. – Он ждет от меня информацию.   Мужчины вдруг рассмеялись.   – Веди себя тихо – и останешься цела, – ухмыльнулся водитель.   – А если будешь нарываться, мы просто от тебя избавимся, а Армину скажем, что ты пыталась дать деру из Чикаго, – добавил второй.   Алексия вновь ощутила страх и беспомощность. Она все еще не до конца отошла от анестетика, которым ее накачали, а значит, рассчитывать на быструю реакцию не приходилось. В прошлый раз у нее не вышло справиться с этими двумя, и сейчас из-за ее состояния шансы были еще ниже.   – Если убьете меня, ваш босс потеряет важного информатора, – попыталась она воззвать к логике.   Мужчина с пистолетом скривился.   – Да насрать нам на твою информацию, – процедил он сквозь зубы. – Из-за тебя грохнули нашего кореша, так что мы не дадим тебе так просто слиться. – Он угрожающе подался вперед, вперив в нее озлобленный взгляд. – Твоя договоренность с Армином – это одно, а наши с тобой дела – совсем другое. Не надейся, что он за тебя вступится. Ты жива лишь потому, что он рассчитывает, что от тебя будет толк, но никто особо не верит, что ты действительно сумеешь достать что-нибудь стоящее. Ты просто самоуверенная малолетка, возомнившая себя непойми кем. – Он окинул ее презрительным взглядом и добавил: – Думала, раз влезла в наш клуб, теперь все по плечу? Пожалуй, стоит преподать тебе урок.   Алексия напряглась.   – Что вам нужно?   Впрочем, она и так догадывалась, чего именно они от нее хотели. Машина неслась все дальше на юг, в сторону промзон – они ехали не в сторону Гарфилд-Парка. Теперь, когда Алексия водила машину сама, она ориентировалась на дорогах Чикаго гораздо лучше и примерно понимала, где они находятся.   – Развлечешь нас немного, – ответил мужчина с пистолетом. – Потом вернем тебя домой, и на этом будем считать, что за смерть нашего кореша ты расплатилась.   Алексия поджала губы и не стала ничего отвечать – ее мысли тут же переключились на поиск решения этой проблемы. После того, что с ней уже однажды сотворил Тернер, ей меньше всего на свете хотелось повторения. Отбрасывая страх и мысли о том, через что ей, возможно, придется пройти совсем скоро, она отчаянно пыталась придумать план.   «Итак, мой телефон в авиарежиме, – размышляла Алексия. – Они словно знали, что Рэйчел могла следить за моей геолокацией. Или включили его, потому что не хотели, чтобы она и дальше названивала? Не сумев связаться со мной, Рэйчел наверняка заглянет в Find My и увидит, что я была в клубе Хайнеманна. Кай не в городе, и она, скорее всего, обратится за помощью к Биллу. И тогда… – Алексия замерла. – Что это даст? Даже если Билл отправит кого-нибудь в клуб, как они узнают, куда меня увезли? Нет, рассчитывать на Рэйчел бессмысленно. Придется спасаться самой».   И все же она решила попытаться связаться с подругой – возможно, удастся отправить сообщение со своим примерным местоположением. Алексия опустила взгляд на часы, когда мужчина с пистолетом отвернулся, убедившись, что она не собирается создавать проблем.    «Стоп. Если телефон в авиарежиме, почему на часах нет иконки отсутствия связи с ним? – осознала вдруг Алексия, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость. – Может, я смогу отключить авиарежим через часы?»   Она незаметно нажала на боковую кнопку, вызывая меню, и нашла в списке иконку с самолетом. Та была неактивной. Алексия тапнула по ней, и авиарежим включился теперь и на часах. Она тут же вырубила его обратно, мысленно надеясь, что таким образом сумела отключить его и на телефоне.   «Будет проще проверить, получилось ли, на телефонном звонке, – рассуждала Алексия. – Если начну набирать сообщение на крошечной клавиатуре часов, привлеку внимание».   Крутанув колесико, она отыскала среди приложений иконку с телефонной трубкой. Найдя в списке избранных номер Рэйчел, Алексия нажала на вызов и затаила дыхание. Спустя секунду звонок оборвался, и на экране высветилось сообщение: «Call Failed».   Телефон оставался в авиарежиме. Ее попытка это изменить провалилась.   «Что ж, тогда буду действовать, как учил Кай», – решила Алексия.   Она отвела взгляд в сторону окна, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо улицы. Рядом, на сиденье, лежал рюкзак, а в его боковом кармашке находился складной нож, который ей подарил Эрнандо. Алексия скрестила руки на животе и правой рукой осторожно потянулась к молнии. Она действовала медленно, не торопясь. У нее была всего одна попытка.   Спустя пару минут ей удалось расстегнуть кармашек достаточно, чтобы просунуть внутрь два пальца. Едва дыша, она осторожно нащупала футляр ножа, напоминавший помаду, обхватила его и медленно потянула наружу. Еще полминуты – и нож оказался в ладони. Выждав момент, Алексия сменила позу, пряча его в карман. Осторожным движением большого и указательного пальцев она сняла с ножа крышку и разогнула лезвие, чтобы был наготове, когда настанет момент пустить его в ход.   «Будет забавно, если я раню кого-то из вас тем же ножом, что убил вашего друга, из-за которого я влипла в эту переделку», – усмехнулась она мысленно. Сжав нож в кармане, она ощутила уверенность. Алексия попыталась очистить разум от лишних мыслей. Впереди ждала битва за собственную жизнь, и ничто не должно было ее отвлечь.   Они ехали на юго-запад, и она догадывалась, куда ее могли везти. Эта часть города была известна своими индустриальными руинами – заброшенными заводами, складами и фабриками, оставленными после кризисов и релокаций производств. Такие места привлекали как любителей урбанистики, так и криминальные группировки. Тир, куда они с Каем ездили стрелять, находился в похожей зоне, как и склады, где охотники допрашивали Джима Киттинга.   «Надеюсь, они не везут меня в свое логово, – подумала Алексия, почувствовав, как от этой мысли похолодели руки. – Если мы едем куда-то вроде нашего тира, где их будет целая толпа, сбежать не выйдет». Она старалась не думать о том, что ждало ее в таком случае. «Нет, они не станут так рисковать, – попыталась она себя успокоить. – Уверена, Хайнеманн не знает о том, что они задумали. А значит, свидетели им ни к чему».   Алексия оказалась права: автомобиль свернул на территорию какого-то заброшенного завода. Вокруг стояла тишина, а свет исходил лишь от фар их машины. Они притормозили у невзрачного одноэтажного здания с заколоченными окнами.   Водитель, не раздумывая, направился к двери, вытащил из кармана ключи и попытался ее отпереть. Видимо, это место было хорошо ему знакомо. Второй мужчина, все еще сжимая в руке пистолет, выбрался из машины и, не дождавшись, пока Алексия сделает то же самое, открыл дверь с ее стороны и приказал вылезать наружу.   Сделав вид, что до смерти напугана, Алексия накинула на плечи рюкзак и медленно выбралась из машины. Ее правая рука незаметно скользнула в карман, где лежал наготове нож. Они с Каем успели отработать несколько приемов крав-мага, и тело помнило, что нужно было делать. Резким, отточенным движением она вогнала нож в правую руку мужчины и, прежде чем выдернуть лезвие, слегка провернула. Тот явно не ожидал сопротивления: дернулся, вскрикнул и выронил пистолет, а затем скрючился, прижимая раненую руку к себе и тем самым давая ей возможность нанести еще один удар – Алексия обхватила его голову руками и со всей силы ударила коленом в нос. Раздался хруст.   «Жаль, нельзя добить, – подумала она с досадой. – Этого мне Хайнеманн точно не простит».   Оттолкнув мужчину от себя, Алексия бросилась в темноту, не дожидаясь, пока ее настигнет его напарник. Она неслась вперед, в сторону заброшенных построек, с трудом различая дорогу в непроглядной тьме. Путь ей освещала лишь луна.