Лето, Которое Не Случится

Эдди перевернул ещё одну страницу. Бумага под пальцами липла — как будто клей остался на ней после конфет. Комикс был старый, потрёпанный. Сначала он хотел перечитать любимую арку про Флэша, но глаза всё равно скользили по панелям мимо. Он читал, как дышал. Бездумно. Без цели. Чтобы хоть что-то заглушить. В комнате стоял вентилятор. Он работал громко, лениво, гнал по кругу тот же тёплый, пропылённый воздух. Жара будто застряла в углах — такая, что душит снаружи и изнутри. Он пролистнул ещё пару страниц, остановился на сцене, где суперзлодей срывает маску с героя. "Он не тот, кем притворялся." Странно. Раньше он всегда знал, за кого болеет. За Флэша. За правильного. Сейчас — было всё равно. Потому что в голове были не комиксы. В голове был Ричи Тозиер. Как он улыбался, жуя жвачку. Как оттянул воротник его футболки и вякнул: «Эдди, ты же не умер, если немного вспотел, да?» Как смотрел. Долго. И близко. И это был не обычный взгляд. Эдди знал. Он бы не смог описать, в чём разница, но она была. Потому что от него всё в груди сжималось. Не как от страха — как от... чего-то другого. Бред. — Просто жара, — пробормотал Эдди в потолок. Это всё жара. И пыль. И комары. И вообще, Ричи просто идиот. Он всех так трогает. Он орёт, щипается, подкалывает. Это ничего не значит. Это не значит. Он зажмурился. Но перед глазами всё равно — этот момент. Когда Ричи тронул его за запястье. Просто чтобы посмотреть на часы. Пальцы были холодные. Но внутри — стало жарко. "Это ненормально." Он сел, откинув комикс. Провёл ладонью по лицу. Вены на запястьях пульсировали. — Это ненормально. Так нельзя. Так не должно быть, — сказал он вслух. Потом помолчал. А потом — тихо, глухо — добавил: — ...А кто это сказал? Он вспомнил, как Генри Бауэрс крикнул ему в спину "Педик!" и швырнул грязью, зная как он её ненавидел. Он вспомнил, как мама приговаривала: "С некоторыми мальчиками лучше не дружить. Грязные они, из плохих семей". Он вспомнил таблетки. Всё время — таблетки. И бутылочки. И запах спирта. От них часто клонит в сон или хочется выпить воды что-бы запить гадкий вкус во рту. И пластиковые обёртки, в которых не было ничего, кроме страха. Он не знал, как назвать это чувство. Он хотел быть с ним. Только не знал — как. — Эддииии? Голос был приторный, как сироп. Ещё до того, как дверь скрипнула, он уже слышал шаги. Уже чувствовал этот душный, липкий запах её духов. Мама вошла, как всегда, без стука. — Ты что, спать не собираешься? — она посмотрела на него, как будто уже знала, что он сделал что-то не то. — Опять уставился в свои эти... рисуночки. — Комиксы, — пробормотал он. — Всё равно глаза испортишь. И нервы. Она подошла ближе и — как всегда — наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. Эдди чуть дёрнулся. Почти незаметно. Но она заметила. Губы замерли на полпути. — Эдди, — голос стал строже, — ты же знаешь, мамочка волнуется. — Прими свои таблеточки, пожалуйста. А потом почти незаметно, прошептала: — После прошлого лета, после всего того, что ты сказал... мне до сих пор страшно за тебя. Он молчал. — Ты ведь не хочешь, чтобы мне снова было плохо? Мама тебя любит и бережёт, а ты так к ней относишься. Сердце стучало в горле. Он кивнул. Она улыбнулась и поцеловала его в лоб. Губы — влажные и липкие. Как всегда. Как раньше. И всё снова стало, как будто он — не он. А просто ребёнок, которого можно отмыть, накормить, уговорить. Он закрыл глаза и представил, что он — в другом месте. Где её запаха нет. Единственное что хочется сейчас — помыться. ... Она вышла. Он снова остался один, и в комнате снова стало душно. Но теперь уже не из-за жары. Эдди положил голову на подушку. Его пальцы снова инстинктивно шевелились по чёлке. Как всегда, он продолжал думать. Только теперь — о том, что его мысли уже больше не были обычными. И он не знал, как с этим жить. Эдди лежал на кровати, глаза прикрыты, но сон не приходил. В комнате было темно, и только отголоски уличных звуков проникали в окна. Тихий щебет сверчков, едва слышный шум машин за углом — всё это составляло летнюю, липкую атмосферу, которая не оставляла его. Он ворочался, пытаясь найти удобное положение, но не мог. Слишком много думал. Всё сводилось к одному: Ричи. Гроза в груди. Тот самый взгляд, который мог бы его сжечь. А ещё — мысли, которые не могли никуда уйти. Когда Тозиер смеялся, когда был рядом, когда они разговаривали о всякой ерунде, Эдди чувствовал, как это всё стягивает его внутренности. Он не мог понять, что это, но понимал, что это не дружба. Это что-то другое. Странное, опасное, но... близкое. Родное. Будто было с ним давно но показалось только сейчас. Может какой-то то особый уровень высшей близости в дружбе? Ну и бред он сейчас подумал. Снова вдохнул и резко открыл глаза. Не мог заснуть. Он перевернулся на бок, посмотрел на часы — почти половина ночи. Как же всё напрягает. Капсбарк резко подорвался с кровати и пошёл к окну. Там, как и всегда, висела половина тёмного неба, из которого сияла пара тусклых звёзд. Он открыл окно и принялся смотреть на улицу. В этот момент всё вокруг вдруг показалось ему тихо и пусто. Было только уличное освещение, и едва ли не единственное движение на улице — это светящаяся полоска ламп, мимо которой пробежала тень. Тень? Он прищурился, пытаясь разглядеть её, но не успел — что-то ускорилось в темноте, и Эдди едва успел увидеть фигуру, которая, казалось, неслась по тротуару с невероятной скоростью. Погодите, это… Ричи? Он резко оторвал взгляд от окна. Но когда снова взглянул — тень исчезла. Всё, что оставалось — тишина и пустота. Эдди застыл, пытаясь понять, что только что произошло. Его сердце забилось быстрее. Это был Ричи. Он не мог ошибиться. — Что за фигня? — тихо выдохнул он, не зная, что с этим делать. Что Ричи вообще там делал? Он был в каком-то своём мире, разрывая велосипедом всё вокруг, мчался по ночной улице — а Эдди... он только смотрел. Просто смотрел. Будто подсмотрел что-то личное. Может, показалось... или, может, он просто катался… Но он не может быть уверенным. Ричи же всегда что-то вытворяет. Он ещё долго стоял у окна, оглядывая тёмную улицу, думая, что нужно спать. Но вместо этого его мысли стали крутиться вокруг Ричи — и, конечно, того, что только что произошло.

***

На следующее утро Эдди снова не мог понять, что с ним происходит. Он лежал в кровати, переворачиваясь, но всё равно не мог выбросить из головы Ричи, который так быстро исчез. И это было непонятно. Эдди пытался найти объяснение, но не мог. Когда он встал с кровати, то заметил, что на улице было странно тихо. Никакого шума, ни людей, только лёгкая утренняя прохлада. Будто что-то поменялось, но он ещё не дожил до этого значимого события, а сюжет уже подстраивается. Он резко повернулся и направился в ванную. Смывать с себя этот странный холод. Это пронизывающее чувство ожидание, что всё-таки может что-то измениться, причём в ужасную сторону, и ему будет сложно с этим смириться. Потому что он не может понять, что это значит. Потом ему пришла мысль, что, может быть, он сам ищет проблемы. Всё слишком спокойно. Слишком нормально. И это даже страшно. А ещё он знает что что-то не так с Ричи. То он играет в злые гляделки с Беверли, то летает по ночам на бешеной скорости. На самом деле, с ним "что-то не так" уже довольно давно, примерно с прошлого августа, впрочем как и со всеми Неудачниками. Но с недавнего времени он достиг пика своего плохого настроения. Произошло то, о чём он не знает? Он отпёр дверь ванной и вернулся в свою комнату, напрочь забыв зачем сюда пришёл, и снова оглядев её. В комнате было всё так, как всегда — но теперь всё выглядело чуть по-другому. Как-то пусто. Он снова вгляделся в окно. Но там не было ничего, что могло бы его успокоить. Никаких знакомых звуков. Ни Ричи. Он снова поймал себя на мысли, что, возможно, сам всё выдумал. Ну серьёзно, они даже не рядом живут, откуда он там мог вообще появится? Похоже, Эдди всё таки перегрелся на солнце. А почему он просто не может спросить сегодня на улице? Оу, и правда. И почему он сразу до этого не додумался и начал нести невесть что? Ну, а если окажется что он всё же бредит, возможно и правда стоит выпить те таблетки. Эдди усмехнулся, сразу же отогнав эту мысль. Он не мог этого сделать. Слишком отчаянно пытаться быть как все. Он всё знал. Он уже просто привык к тому, что она всегда будет рядом — его мама, с её таблетками и вечными беспокойствами. Но рука всё равно сама потянулась к полке. Сила привычки. Эдди знал, что это не поможет. Но всё равно, эта тревога, эта жгучая мысль сидела в нём. Что, если он на самом деле сходит с ума? Он вздохнул. Да, возможно, это было всё слишком. Слишком много вопросов, слишком много мучительных мыслей, чтобы найти ответы. Эдди подумал, что он действительно может стать психом, как всё всегда и предсказывала его мама. Лишь бы это не стало правдой, — подумал он, но все равно не мог отбросить эту мысль, которая так прочно застряла в голове. Он снова посмотрел на пустое небо за окном и понял, что даже если он будет стараться скрыться от параноии взрощенной матерью, она всё равно не уйдёт. Он не знал, что будет делать с этим, и в этом неведении, которое теперь стало его новым спутником, ему оставалось лишь одно: ждать, когда этот момент выйдет наружу, несмотря ни на что. Мгновение перед бурей.