Чхонсоль

      Феликс тупо хмыкнул. Ну да, он прям какой-то избранный, получается. Только приехал — и сразу у местной магии случилась эрекция.       — Что значит, я нравлюсь магии? — переспросил он, вцепившись в горячую кружку с ромашковым отваром.       — То и значит, — ухмыльнулся Хёнджин. Когда он не строил из своей рожи паскудный кирпич, то выглядел довольно симпатичным. — У тебя сексуальная энергия зашкаливает. Магия на это ведётся.       Бля, ну точно — волшебный стояк. Феликс отхлебнул ромашки и тут же зашипел: отвар обжёг язык и горло. Закатив глаза, Хёнджин пробурчал что-то вроде: «Балда» и вручил стакан воды. Немного полегчало.       Нет, заниматься сексом Феликсу нравилось, кому вообще это дело будет не по душе? Но говорить о том, что у него якобы дохера сексуальной энергии он бы вряд ли стал. Либидо как либидо. Хотя бывший альфа не особо-то и удовлетворял, особенно в последние пару месяцев, видать, уже тогда у него появился тот кудрявый олень, к которому он свалил. Хм, может, у Феликса недотрах? Так-то он и последнюю течку провёл в обнимку с вибратором.       — Э-э, и что этой магии от меня надо? — поинтересовался он.       Минхо запрыгнул на стол, потоптался, задрав пушистый хвост, и прямой наводкой отправился к Феликсу. Кошак уже не вызывал потустороннего ужаса, но и ласкать его за ушком пока что не хотелось. Коту же явно на это было похрен: он влез на колени к Феликсу и замурчал трактором.       — М-да, ну и дерьма же в тебе, — весело покачал головой Хёнджин, указав глазами на котяру. — Зато Минхоша будет сыт, — он отпил ромашки и пояснил: — Магии от тебя нужна энергия. А эту энергию передаю я.       — Сексом? — догадался Феликс.       — Сексом, — довольно разулыбался Хёнджин. — Знаешь, какой мощный выброс во время оргазма? Охренеешь.       Многозначительно промычав и покивав, Феликс отпил ромашку.       — Хочешь сказать, что твой член — это ретранслятор?       — Пф, ретранслятор… — Хёнджин фыркнул, откинувшись на спинку стула, распахнутый халат опасно разошёлся. — Это звучит слишком бедно для такого прекрасного инструмента. Я бы сказал — фокусирующий магический канал проводимости.       Феликс медленно поднял взгляд от кружки.       — Ты только что назвал свою писюномагистраль «каналом проводимости»?       — Ага, — самодовольно хмыкнул Хёнджин и выудил из кармана пачку сигарет. — И он, между прочим, сертифицированный.       Феликс скорчил физиономию.       — Кем, блядь?       — Жизнью. И магией. И, возможно, одним очень довольным клиентом из Пусана, но это уже не важно.       Он чиркнул зажигалкой, затянулся и с явным наслаждением выдохнул сизый дым. Удивительно, но сигаретами отчего-то совсем не воняло. В кухне витал аромат ромашки и озоновой хвои Хёнджина, смешанной с терпкой смородиной, принадлежащей Феликсу. Прямо-таки природные мотивы, чтоб их… На коленях продолжал мурчать кот, Хёнджин как-то хитро зыркал на Феликса, а сам Феликс пытался понять, насколько сильно у него отлетела кукуха. Пусть он и допускал существование чего-то магического, но, столкнувшись с подобным, отказывался верить. Это же… ну… хуйня какая-то! То же самое, что увидеть звёздного единорога, которого затягивает лучом в летающую тарелку. Ещё и сексуальная энергия с каналами проводимости… На форуме про это не писали.       Феликс, грея пальцы об кружку, глубоко вдохнул и плавно выдохнул.       — Окей, хорошо, допустим. Ты тут ведьма, я как бы энергоблок. А твой хрен — удлинитель, — резюмировал он весь этот бред.       — Ну, грубо говоря, да, — кивнул Хёнджин и сделал очередную затяжку.       Пиздец. Пиздец и низкобюджетный артхаус. Кошак выгнулся дугой, потягиваясь, потом посканировал охреневшего Феликса золотым взглядом и неожиданно заполз к нему на плечи. Ощущение, будто придавили бетонной плитой, а не котом. Его хвост подёргивался, с завидным постоянством попадая по носу Феликса, отчего тот пару раз смачно чихнул. Попытался стянуть кота с себя, но говнюк инфернально зашипел, и Феликс прекратил во имя собственной жизни и здоровья.       Хёнджин молча курил, но выглядел довольным, гуляя взглядом по Феликсу. Альфа был совершенно иным, нежели в их первую встречу. От пмсной скотины не осталось ни следа. Интересно, что с ним было?       — А ты почему вчера ходил такой, эм, неприветливый? — спросил Феликс, в очередной раз отмахиваясь от кошачьего хвоста. — Кто-то всё-таки не дал?       Хёнджин поморщился, выдохнул дым, который завился слишком уж правильными спиралями. Стряхнув пепел, он сказал:       — Я же говорил, что сейчас не сезон. А сексуальная энергия нужна регулярно, так что приходится справляться своими силами. Это, знаешь ли, утомляет.       — Короче, ты задрочился, — хмыкнул Феликс и одним махом допил остатки отвара.       Хёнджин поджал губы, хвойный запах стал гуще, но через мгновение он махнул рукой:       — Ладно, если тебе ближе такое определение, то да. Так что ты здесь появился весьма кстати. Ещё и настолько фонящий либидо.       Он вдруг плотоядно улыбнулся, недвусмысленно скользнув взглядом по Феликсу. Открытая полами халата грудь мерно вздымалась от неглубоких вдохов, гладкая кожа выглядела мягкой на ощупь; кончики пальцев внезапно зазудели от желания дотронуться. Феликс сглотнул тяжёлый ком в горле и встряхнулся. Это вообще что сейчас было?!       Гранат, висящий на шее, показался горячим даже сквозь свитер. Феликс с грехом пополам отцепил от себя сопротивляющегося кота, подскочил и скомканно поблагодарил за ромашку. Провожающий взгляд альфы, казалось, прилип к нему репейником.       Захлопнув дверь своей комнаты, Феликс рухнул на мягкую постель мордой в подушку. Происходила какая-то срань, и он не понимал, как к ней относиться. Неожиданной реакции на альфу не находилось объяснения, может, и тут замешана пресловутая магия? Не похоже, чтобы Хёнджин делал что-то для его соблазнения. Во всяком случае Феликс не замечал. Выругавшись в подушку, он перевернулся на бок и взглянул в окно, за которым падали хлопья снега. На улице начинало темнеть. Вроде же только-только было светло.       «Блядь, всё, обнулился, пора валить».       Феликс выудил из штанов телефон и ткнул в прилажку, где покупал билет. Она грузилась дольше обычного, Феликс искусал себе губу, пока ждал. Наконец появилась поисковая строчка, он быстренько вбил нужный маршрут, подождал, а потом подорвался на постели с воплем:       — Да в смысле, блядь?!       На экране светилось красноречивое: «Билетов нет». Он просмотрел все даты, но везде его ждала одна и та же надпись. С шаттлами тоже не сложилось, словно местным никуда не нужно ездить. Такси сюда вообще не добивало. Прошептав: «Пиздец», Феликс рухнул обратно в кровать и уставился на потолок, широко распахнутыми глазами. На выкрашенной белым поверхности шевелилась какая-то тень, что это — привет с улицы или какая-нибудь хтонь — он предпочёл не думать.       Отсутствие билетов казалось чьей-то гадкой шуткой. Возможно, сейчас из шкафа выскочит кот, вперится своими глазюками и гнусно захихикает на кошачьем, мол, глядите, как качественно развёл кожаного придурка. Феликс опасливо покосился на приоткрытую дверцу. Оттуда торчал рукав его чёрного худоса, но никаких адских кошаков вроде не наблюдалось.       Вздохнув, он попробовал ещё вариант: перекочевать в захудалый отельчик, чтобы там дождаться появления билетов. Феликс уже не надеялся на успех, так что надпись: «Нет свободных номеров», вызвала только истерический смешок. Кроме путешествия на своих двоих до Сеула, он возможностей свалить не видел. Интересно, что случится быстрее: его бесславная смерть от переохлаждения где-нибудь посреди корейских ебеней, или его кто-нибудь шарахнет по темечку и обчистит до нитки всё в тех же корейских ебенях? Блякнув, Феликс на эмоциях накатал Сынмину сообщение, где весьма доступно пояснил, какой тот нехороший человек, раз до сих пор не смог определиться с комплектацией тачки и по этой причине не купил её. Тогда бы он приехал сюда и забрал обратно в город… Обычный город без злоебучих приключений и колдовства.       Хах, вот, наверное, сейчас и стоит поверить в магию на все сто процентов.       Так, а, может, в ней всё дело? Вдруг Хёнджин там что-то нашаманил, и все пути отступления из его гестхауса накрылись медным тазом?       Ну всё, пусть колдует во имя спасения собственной жопы, потому что сейчас Феликс с превеликим удовольствием сунет в неё раскалённую кочергу. Зашипев сквозь зубы, как взбешённый кошак, он подскочил с кровати и грозно потопал на первый этаж, где в последний раз видел Хёнджина. Но альфа не нашёлся ни в кухне, ни в гостиной. И куда его черти унесли? Феликс скрестил руки на груди и вопросительно глянул на Минхо. Кот, растянувшийся на диване, лениво поглядел на него, широко зевнул и будто нехотя поднялся на лапы.       — Где твой идиотский хозяин? — зачем-то спросил у него Феликс.       Хотя, если кот вдруг заговорит, он не удивится. Минхо же задрал хвост, моргнул, глядя на Феликса, и потрусил из гостиной. Феликс увязался следом. Сложилось впечатление, будто кошак куда-то его позвал. Пиздец, скажи кто-нибудь Феликсу неделю назад, что инфернальный и наверняка не кастрированный кот будет его провожатым, он бы заранее поставил бронь на палату в дурке. Но вместо белых мягких стен Феликса окружали деревянные с несколькими светильниками.       Он шёл по узкому коридорчику куда-то вглубь дома, впереди маячил кошачий хвост. Воздух здесь стал будто гуще, похожим на мягкое желе, лампочки в светильниках мигали, когда Феликс проходил мимо них. По ощущениям этот коридор должен был кончиться гораздо раньше, но Феликс всё шёл и шёл за котом, изредка петляя. Злость на Хёнджина постепенно растворялась под непониманием происходящего. Всё, ладно, пора признавать — у Феликса знатно засвистела фляга.       Наконец, коридор закончился тяжёлой на вид дверью с массивной ручкой. За ней слышалось какое-то бормотание. Минхо мявкнул, его глаза светились золотом в полутьме.       — Боже, блядь, — выдохнул Феликс, потирая переносицу. — Не верю, что говорю это коту, но… Э-э… Спасибо?       Кот мотнул головой, видимо, принимая благодарность, и исчез в коридоре. Феликс мог бы поклясться, что исчез тот в прямом смысле.       Так, а теперь пора браться за кочергу и Хёнджина. Толкнув дверь, Феликс оказался в небольшом помещении, смахивающем на лабораторию.       — А ну, отменяй свою магию, колдун ебучий! — рявкнул Феликс.       Хёнджин поднял голову от котелка, в котором булькало и источало густой пар какое-то варево. Под посудиной потрескивал огонёк, на столе вокруг валялись пучки трав, пустые и наполненные чем-то флакончики, ложки, весы и что-то, в чём Феликс признал бывшую живность. Мир её праху, или что там от неё осталось.       — Во-первых, я не колдун, учи матчасть, — Хёнджин постучал длинной ложкой по краю котелка, стряхивая капли варева, — а, во-вторых, какую магию отменять? Я тебе ещё ничего не сделал.       Феликс зафыркал и закружил вдоль стеллажей с книжками и свитками в поисках кочерги. На глаза попалась только какая-то стрёмная дудка с вырезанными на ней оленями. Сойдёт. Даже веселее будет, может, Хёнджин устроит духовой концерт.       Вооружившись дудкой, Феликс шагнул ближе и угрожающе тряхнул ею.       — Билетов на поезд нет! Номеров в отеле — тоже, а два дня назад почти всё было свободным! Неужто турпоток резко подскочил, а? Бля, да даже такси сюда не едет, — Феликс ткнул дудкой в плечо альфы и выпалил: — Это ты намагичил!       Хёнджин отложил ложку, упёрся руками в стол и прищурился, глядя на Феликса.       — Не-а. И положи дудочку на место, это дар лесной ведьмы, тебя может вырубить на пару часов.       Вздрогнув, Феликс перехватил дудку двумя пальцами, словно та могла взорваться, и со всей аккуратностью вернул на полку. Да блять… Он тяжело вздохнул, уселся на софу и, откинувшись на спинку, уставился на невозмутимого Хёнджина. Альфа затянул пояс на своём излюбленном халате и вновь принялся помешивать содержимое котелка, бросая туда какую-то траву. Пахло приятно. Может, зелье какое варит?       — Надеюсь, это не для волшебного стояка, — Феликс стрельнул глазами в сторону посудины.       Губы Хёнджина изогнулись в снисходительной улыбке, он покачал головой.       — Слушай, может, ты не заметил, но твои штаны до сих пор на месте, а ты сам не лежишь с текущей голой жопой в ожидании члена, — Хёнджин поднял на него глаза. — Я не насильник, Феликс. Да и для ритуала важно обоюдное согласие, но никого склонять я не собираюсь. Если что-то и происходит, то независимо от меня. Магия или человек захотел меня сам, или всё вместе. Но при любом раскладе есть право выбора, так что, даже если ты тут застрял, то можешь расслабить булки, — он капнул в котелок немного ярко-красной жидкости, и пар от варева на мгновение стал розовым. Феликс хмыкнул, а Хёнджин, видимо, считал это по-своему: — Не, ты не подумай, ты секси, я бы с радостью с тобой потрахался или что-то ещё, но без твоего желания ничего не будет. Не ссы, короче.       Слова альфы успокоили, пусть Феликс и не думал, что его тут собираются принудить к священному соитию. Весь психоз был скорее по причине непонимания происходящей срани, а ещё ощущения клетки, в которую он загнал себя сам, притащившись из Сеула за решением проблем. Хм, кстати, об этом. Получается, что Хёнджину надо куда-то там ретранслировать сексуальную энергию своим нефритовым жезлом, а для этого нужно согласие всех участников ритуальных потрахушек. Искать согласных посреди деревни, полной стариканов, такое себе, хотя с лицом Хёнджина тут не было бы отбоя уж точно. Феликс представил себе очередь в кровать альфы, в которой стоял молодняк вперемешку с пожилыми, и передёрнул плечами.       Бля, треш.       А Хёнджин-то гений, оказывается. Придумать всю эту канитель с помощью в проблемах посредством ебли. Там же сто процентов все едут с полным согласием. Феликс вот только отличился, сам не знал, какого чёрта ему тут надо.       Он глубоко вдохнул и выдохнул. В воздухе вился приятный аромат трав, смешанный с нотками граната и чем-то терпким. Подтянув ноги, Феликс устроился поудобнее. Тело расслабилось, уходить не хотелось. Он гонял какие-то мысли, но те потихоньку расплывались. Хёнджин, склонившись над котелком, что-то бормотал, помешивал варево и периодически негромко стучал ложкой. Его монотонные действия усыпляли.       К запаху варева вдруг примешалась хвоя, озоновая и свежая, как будто Феликс шагнул в прохладный лес. Феромоны, что ли? Почему Хёнджин выпустил феромоны?       Пар полз по комнате словно живой, затягивая пространство в мягкую, мерцающую пелену. Воздух стал гуще, губы пересохли, и Феликс провёл по ним языком. Происходило странное. Дышать стало жарко, с каждым вдохом внутри что-то разогревалось, тепло текло под кожей, словно электрические импульсы, и собиралось внизу живота тугим клубком. В голове поплыло.       Всё в комнате потеряло свои очертания, контуры предметов подрагивали. Взгляд зацепился за Хёнджина, единственного, кажущегося настоящим, не миражом и не обманом. Он будто светился, его пухлые влажные губы двигались, но Феликс не понимал, говорил ли что-то альфа или продолжал колдовать над котелком. Халат альфы вдруг распахнулся. Его оголённый подтянутый торс блестел испариной. Феликс не мог оторвать от него взгляд, фоново чувствуя, как скатилась порция смазки. Он задышал чаще, но горячий воздух, казалось, делал только хуже. Хёнджин взглянул на него, мелькнула улыбка, хвоя стала насыщеннее. Феликс прикусил губу и попытался увести взгляд. Но ничего не получилось: Хёнджин потянулся за чем-то на столе, и халат сполз, оголяя крепкое плечо. Белая кожа, изгиб ключиц и линии мышц, уходящие под штаны, едва держащиеся на тазовых косточках, не позволяли смотреть куда-то ещё.       Кажется, Хёнджин что-то спросил. Феликс ничего не разобрал: в его ушах бился оглушительный пульс, в паху стало болезненно тесно, снова потекла смазка. Альфа выглядел невероятно сексуально. Особенно когда вышел из-за стола и направился к Феликсу, неспешно сбрасывая халат. Аромат феромонов и зелья становился насыщеннее, дурманя. Кажется, Феликс простонал.       — Хочешь меня? — хрипло проговорил Хёнджин, склонившись над ним.       Феликс разомкнул губы, но ничего не ответил, в мозгу коротило. Он хотел. И сильно.       Внезапно Хёнджин вцепился в его плечи и встряхнул. Мотнув головой, Феликс уставился на альфу, сквозь пелену вдруг осознавая, что тот одет. Какого хера?!       — Феликс, алло! — Хёнджин пощёлкал пальцами перед его глазами. — Ты нормально? Давай в комнату отведу.       Бляблябля!       Часто заморгав, Феликс согнал непонятно откуда взявшееся наваждение, подскочил, едва не треснув по подбородку Хёнджина макушкой, и ломанулся к выходу. Ноги держали хреново, его пару раз занесло.       — Я, э-э, блять… Мне надо, ну… — поняв, что ничего толкового он не выдаст, Феликс нырнул за дверь и понёсся к себе.       В штанах было мокро, член крепко стоял. Всё, чего сейчас хотелось — это подрочить и сдохнуть от стыда.       Как Феликс добрался до своей комнаты, он не помнил. Соображалка нихрена не работала, всё его существо сосредоточилось на остром возбуждении. Захлопнув дверь, Феликс вжался в неё спиной. Сердце колотилось как сумасшедшее, по виску скатилась капелька пота. Он опустил взгляд: ширинка топорщилась, на ляжках потемневшая от влаги ткань липла к коже.       — Да почему-у… Совсем сдурел с недоёбом? — проныл Феликс и стукнулся затылком о дверь.       Быстро стянув мокрые штаны, он рухнул на кровать. Покрывало приятно холодило разгорячённое тело, но внутри всё продолжало пульсировать. Феликс сжал ноги, но это стало ошибкой — в член отдало обалденным ощущением. Резко перевернувшись на спину, Феликс забормотал:       — Так, подумай о чём-то хреновом. Угомонись. Вспомни про кудрявого уёбка с бывшим. Ну же.       Ничерта не работало. Мысли о бывшем-мудаке привели к мыслям о недотрахе, а недотрах — к стояку, давящему на мокрую ткань трусов и мозги.       «Блядство», подумал Феликс сдаваясь. Он закрыл глаза, сдёрнул трусы и, согнув ноги в коленях, расставил их пошире. Подрагивающие пальцы скользнули вниз, собрали натёкшую смазку. Размазав её по члену, Феликс зашипел — разрядки хотелось пиздец как, и поскорее.       Он быстро задвигал кулаком, сжимая его сильнее на головке. Под сомкнутыми веками вдруг возник образ Хёнджина: обнажённый, он склонился над Феликсом, провёл горячей ладонью по бедру, прикусив губу. Его торс поблёскивал от испарины, феромоны насыщали густой воздух хвоей. В ноздри забился фантомный аромат, что теперь напрочь ассоциировался с чёртовым альфой. Феликс ускорился, приподнял бёдра и, дотянувшись свободной рукой, сунул два пальца в текущую задницу.       — Сука… — прошипел он.       Ощущения были безумными. Тело пульсировало, горело, концентрировалось тяжестью в паху. Движения стали отрывистыми, и когда Хёнджин, укусив его в плечо, резко вошёл, — Феликс кончил. Ахнув, он напрягся, яркий оргазм разлился по конечностям и осел навалившейся слабостью.       Какое-то время Феликс лежал, так и не разомкнув веки. Мокрые руки с подрагивающими пальцами лежали на вздымающейся от частого дыхания груди. Сбоку что-то шевельнулось. Испуганно распахнув глаза, Феликс громко завизжал, дёрнулся и кулем свалился с кровати, больно треснувшись локтем об пол.       На кровати рядом сидел кот и безотрывно, очень внимательно, пялился, слегка пошевеливая пушистым хвостом. Сомнений в том, что долбаное животное прекрасно понимало, что сейчас происходило, не оставалось. Кошак лениво моргнул. В его золотом взгляде будто бы светилась усмешка.