Чхонсоль

      Феликс проснулся от ощущения пристального взгляда, пробирающегося в самое нутро. Страх разогнал сердце, оно громко заколотилось о рёбра. Рискнув приоткрыть глаза, Феликс крупно вздрогнул и едва не заорал. Рядом на подушке сидел кот и пялил прямо в его лицо золотыми глазищами. Блядский кошак!       — Гори в аду, Минхо, — пробурчал Феликс, — мою душу ты не получишь.       Кот зевнул, продемонстрировав острые клыки, а потом как ни в чём не бывало снова уставился в глаза Феликса. Жуть какая.       — Он душами не питается, ими сыт не будешь, — послышалось от двери.       Феликс подскочил в ворохе подушек, стараясь не думать о гнезде на башке. У входа, прислонившись плечом к косяку, стоял Хёнджин всё в том же халате, но сегодня — запахнутом. Он безучастно кивнул в сторону кота:       — А вот негативные эмоции жрёт только так, видать, в тебе много дерьма, раз Минхо к тебе прицепился.       Это какое-то новое название кошачьего корма или что? Феликс покосился на кота. Тот медленно моргнул и, потянувшись, плавно соскочил с кровати, попутно мазнув по щеке Феликса пушистым хвостом. Дьявольское отродье.       — Кстати, о еде, — вновь заговорил Хёнджин. — Завтрак через пятнадцать минут, так что хватит валяться.       — Ты же сказал, что я могу приготовить его сам. — Феликс зевнул в кулак.       — Ага, сказал. Но передумал: там у плиты разлилось проклятье, надышишься ещё, а мне потом выводить у тебя козлиные ноги. Всё, душ в конце коридора.       Хёнджин ушёл, по коридору, а потом по лестнице слышались его торопливые шаги. Феликс медленно моргал, тупо пялясь в стену. А ему сейчас вообще чего наговорили? Какие, блядь, разлитые проклятия с козлиными ногами? Бред шизофреника. Хотел обнулиться после произошедшей херни, а в итоге отъедет в дурку, класс, просто предел мечтаний.       Помотав головой, Феликс выполз из-под одеяла, вытащил из рюкзака необходимое и поторопился в душ. Благо там обошлось без приключений, и спустя немного времени он спустился в кухню, где его ждал Хёнджин. Там пахло едой, свежим кофе, сигаретным дымом и ещё чем-то странным. Феликс не знал, как описать этот запах. Что-то среднее между пыльной землёй и сахарной ватой, сбрызнутой керосином. Оставалось надеяться, что это не от омлета.       На стол запрыгнул кот и уселся между тарелок, закинув хвост на овощи. Феликс зашикал, замахал на него рукой, но коту было глубоко наплевать на его недовольства.       — Бля, да свали ты с еды! — не выдержал Феликс.       — Он чище твоего рта, — отозвался Хёнджин, разливая кофе по кружкам. — Ты же омега, чего материшься столько?       Взявшись за палочки, Феликс закатил глаза. Вы поглядите, какой оплот нравственности и манер, стоит и жизни поучает. Хотелось ответить какой-нибудь страшной колкостью, сдобренной самым лакомым матом, чтобы у альфы аж уши отсохли, но брань так и не вырвалась изо рта. Адский кошак вновь пялил на Феликса, пошевеливая хвостом в тарелке с овощами. Да ну нахер, вдруг кинется защищать хозяина и отгрызёт ему нос? Свой нос Феликс любил. Он достался ему от деда — папиного папы, — вместе со склонностью к матерщине. Дед у него классный, Феликс обожал проводить с ним время: он весёлый, знал тысячу и одну похабную шутку, матерился как сапожник и курил как паровоз. От него никто не уходил без стёба. Феликс мечтал быть в старости таким же омегой.       — Генетика, — переждав жажду крови, ответил он. — А ты удивительно много знаешь о человеке, с которым познакомился меньше суток назад.       Хёнджин стукнул кружками о столешницу и сел напротив. На его лице застыло какое-то непонятное выражение, словно он пытался сообразить, не идиот ли Феликс. Впрочем, если он придёт к положительному ответу, вряд ли ошибётся. Именно идиотом Феликс себя и ощущал.       — Много ума не надо, чтобы понять, зачем ты тут, — Хёнджин с усмешкой пожал плечами. — Ты не выглядишь убитым горем, поэтому, думаю, у тебя что-то не так с работой. А ещё на личном фронте проблемы. Альфой от тебя не пахнет, — его взгляд сполз на шею Феликса, — метки тоже не вижу. Странно, кстати. Омега ты красивый и пахнешь хорошо. Ну ладно, это всё логика. В любом случае я ведьма, знать — моя работа.       Из палочек выпал кусок омлета, Феликс захлопал глазами. То есть, его настолько легко прочитать даже без какого-то космического благословения? Либо же этот альфа и правда имел дела с кучей народу и теперь всех видел насквозь. Аж жутковато как-то.       Всё это комментировать он не стал и перевёл разговор, зацепившись за последнюю фразу:       — Не похож. Ни огромного носа крючком, ни шляпы, ни жаб.       Теперь удивлённым сидел Хёнджин. Кот глянул на него, утробно муркнул, будто о чём-то спросил, а Хёнджин, отправив Феликса в очередной ступор, внезапно коту ответил:       — Не, не надо, — а после, хлебнув кофе, обратил внимание на самого Феликса: — Реально ведьма. Ты пересмотрел фильмов, в жизни никто из нас не носит шляпы, а нос, ну, кому как подфартит.       — И ты, типа, держишь гест и колдуешь на полставки, что ли? Мало дохода от геста, добиваешь чаевыми с туристов?       Хёнджин прожевал помидор и щёлкнул пальцами. Лампочка в плафоне внезапно заморгала, из крана потекла вода, в шкафу зазвенели тарелки. Кот зевнул и растянулся на столе. Феликс охуевше выдохнул. Это же спецэффекты, разве нет? Какие-то хитровыебанные спецэффекты! Он вскочил и заметался по кухне, пока Хёнджин преспокойно доедал свою порцию омлета. Феликс выискивал леску, проводки, кнопки — что угодно, что объяснило бы произошедшее. Когда он в очередной раз прошмыгнул мимо плиты, Хёнджин вдруг цапнул его за руку.       — Говорил же тебе, я там разлил проклятие. Угомонись.       Феликс рухнул на стул и почувствовал, как губы растянулись в дебильной улыбке:       — Ты ёбнулся, да? Как и я.       Безразлично пожав плечами, Хёнджин обхватил длинными пальцами свою кружку с кофе и откинулся на спинку стула:       — Возможно. Но насчёт магии уверен как никогда. Ты ж за ней и приехал, разве нет? Или у тебя в жизни всё окей, и тебе не нужен секс со мной, чтобы всё наладить?       Нет, конечно, всё наладить очень бы хотелось, но… Кхм. При помощи секса? Феликса разобрал смешок. Это всё звучало как тупой подкат от альфы-качка с микрочленом посреди вонючего клубешника. Хотя клубный альфач вряд ли бы смог заставить сходить с ума целую кухню, просто щёлкнув пальцами. Что-то здесь не вязалось. Или, как говаривал дед, хуй к носу не прикидывался.       — То есть ты всерьёз считаешь, что я припёрся в глухую деревню, чтобы потрахаться с тобой и решить всё дерьмо в своей жизни?       На лице Хёнджина не дрогнул ни один мускул.       — Конечно.       Феликс скептически прошёлся по нему взглядом. Альфа как альфа, он не выглядел так, словно у него в трусах запрятан магический жезл. Возможно, наебенившись в Сеуле на какой-нибудь тусовке, он бы на Хёнджина запрыгнул самостоятельно, набрав при этом разгон. Но Феликс трезвый, и Феликс в ебенях. Просто так оголять жопу перед альфой, которого он видит впервые, ему нахрен не упало, даже с обещанием сладкой жизни после этого.       — И где же очередь из желающих порешать свои проблемы? — Феликс махнул рукой, намекая на пустой дом. — Я тут у тебя один, вроде как.       — Не сезон, — ничуть не смутившись, ответил Хёнджин. — Обычно наплыв весной и осенью, когда у людей едет крыша.       Ясно, отлёт кукухи, значит, тоже можно решить волшебным соитием. Ну и бред. Феликс покачал головой, допил кофе и сгрузил свою посуду в раковину. Буркнув: «Пойду проветрюсь», он под внимательным взглядом кота цапнул со стола тост и, жуя, потопал в прихожую.       В свете дня деревня растеряла свою криповость. Жители повыходили из домов, кто-то орудовал во дворе лопатой, расчищая тропки, кто-то спешил по своим делам. Снег хрустел под ногами, свежий морозный воздух бодрил и обещал, что день пройдёт классно. Феликс дышал полной грудью, наблюдая, как открывались местные лавки и магазинчики.       Оказывается, гестхаус Хёнджина стоял совсем рядом с центральной улицей, так, что свернув на первом же повороте, Феликс попал в туристическую зону. В конце улицы виднелись тёмные ели, казалось, будто лес начинался сразу за деревней, но Феликс видел карты: до леса и гор нужно пройтись через поле, на котором летом жители выращивают овощи и фрукты.       Он неспешно шагал вперёд, глазея по сторонам. Люди выглядели приветливыми, с улыбками, как с рождественских открыток, они втюхивали немногочисленным туристам какие-то безделушки и травы. Магические лавки попадались чуть ли не через одну, названия у них были совершенно дурацкими, по типу: «Жабья лапка» или «Травка для души». Феликс знал одну травку для души, да только магии в ней по нулям. От нечего делать он зашёл в магазинчик с амулетами и камнями, пожилой омега-продавец немедленно накинулся на него, предлагая товар. В итоге Феликс вышел оттуда с подвеской из граната для себя, и браслетом из тигрового глаза для Сынмина в качестве подарка из поездки. В другой лавке он купил сладкую булочку и теперь шатался жуя.       — Эй, красавчик, а ну-ка, подойди сюда.       Феликс заозирался. Рядом никого, кто подошёл бы на роль красавчика, не наблюдалось, значит, обращались к нему. Польстили, что ж. Заприметив дедка, сидящего у небольшого столика с сушёными кореньями, Феликс на всякий случай вопросительно указал на себя. Дедок закивал и поманил скрюченным от артрита пальцем.       — Извините, мне не нужны корешки, — вежливо отбрехался Феликс и собрался было уходить, но дед вдруг цыкнул.       — Да стой ты, аура у тебя красивая, страсти в ней много. Подойди, про будущее тебе сказать хочу.       Дедок смотрел на него с хитрым прищуром, будто и правда что-то знал. Например, как заломить ценник за гадание. Но Феликс какого-то хрена двинулся к деду, словно примагниченный. Дед мгновенно сцапал его за руку, стянул варежку, раскрыл ладонь и что-то забормотал, рассматривая линии на коже. Через какое-то время он довольно разулыбался, демонстрируя несколько сохранившихся передних зубов, и хлопнул в ладоши.       — Что, всё плохо? — выгнул бровь Феликс.       — Напротив, красавец мой, напротив, — продолжил улыбаться дед. — Альфа у тебя будет, с характером, но каков красавец, и лицом, и телом.       Не сдержавшись, Феликс громко фыркнул:       — Дедуль, альфой все омежьи потребности не закрываются.       — А с этим к тебе и всё остальное придёт, ты не переживай.       — Ага, понял я. Спасибо за гадание, я пойду.       Он поспешил ретироваться, пока дед не наговорил ему ещё какой-нибудь херни и не содрал за это денег. Вот же старики, всё у них так просто: альфа появляется — и омеге больше нихрена не надо. А как же саморазвитие, например? И с какого перепугу с неизвестным альфой к Феликсу должно привалить остальное? В мыслях внезапно возник яркий образ Хёнджина в распахнутом халате и с сигаретой в зубах. Феликс аж резко остановился. В него тут же врезался прохожий, мягонько пожурил его и пошёл дальше.       Извините, а какого хуя?..       С чего это мозг решил подкинуть ему Хёнджина? Ещё и сейчас, после такого-то предсказания. Феликс на него не западал, ну природный аромат разве что понравился, но это вообще не повод. Ему много чьи запахи нравились, только никто не вламывался к нему в мысли. Феликс с опаской посмотрел на недоеденную булочку. Может, подсыпали чего? Передёрнув плечами, он бросил её сидящей у забора собаке, та с радостью поймала булку на лету и активно зажевала. Вот и ладненько, если там и правда что-то было, то пусть теперь Хёнджин является псине.       Феликс потопал дальше, но былого от прогулки кайфа уже не наблюдалось. Деревня была реально странной. Почему все местные шатались с улыбками, будто они обкуренные? Почему в доме Хёнджина происходила какая-то хрень? Может, он и правда с какими-то способностями? Это всё, конечно, могло быть и розыгрышем, да только случившееся на кухне Феликс объяснить так и не смог. Хотя, может, альфа какой-нибудь крутой фокусник и таким образом затаскивает к себе в постель кучу наивных идиотов, что верят, будто через секс могут порешаться их проблемы. Феликс цыкнул. Ну а как иначе? Магия, работающая с помощью перепихона, гениально, блин.       Спустя какое-то время он поплёлся обратно в гест. На улице, конечно, свежий воздух, да только от замёрзших ног Феликс не застрахован.       «Раз такой всемогущий, пусть зелья бахнет от холодины», подумал он, входя во двор. С одной из ёлок громко каркнул ворон, Феликс подскочил с перепугу и погрозил ему кулаком. Ворону на его угрозы оказалось глубоко параллельно. Он дёрнул головой, не сводя с Феликса чёрных глаз, и снова каркнул. Дурацкая птица. На другую ёлку присел ещё один ворон и тоже раскаркался.       Ощущение, что они над Феликсом хохотали на своём птичьем языке. Поморщившись, он шагнул к дому. Вороны внезапно взвились с ёлок, закружили над Феликсом, хлопая крыльями и оглушительно каркая.       — А ну, съебались! — заорал он, размахивая руками.       Вороны не только не съебались, но и принялись виться вокруг него ещё активнее. Феликс припустил к порогу. Птицы не отставали.       Дверь распахнулась, в проходе показался недовольный Хёнджин. Он отщёлкнул сигарету в сугроб и оглушительно свистнул. Вороны тут же прекратили свою бешеную карусель, каркнули напоследок и бухнулись на ёлки, с пушистых лап которых посыпался снег.       Феликс ввалился в прихожую, тяжело дыша.       — В следующий раз не истери, ничего тебе птички не сделают, — сказал Хёнджин, проходя мимо.       — Если выжрать мне глаза — это ничего, то конечно, блядь! — воскликнул Феликс. Он пережил реальный стресс, между прочим!       Хёнджин развернулся и, сунув руки в карманы пижамных штанов, выгнул бровь.       — Похер им на твои глаза, они тебя в дом гнали, балда.       — Скажи ещё, что они тоже из твоего ручного зоопарка, — процедил Феликс, скидывая ботинки и куртку. Но, кажется, вороны и правда вились вокруг него с определённой целью, хлопая крыльями лишь за спиной, словно куда-то направляя.       — Ага, тоже.       — И что же, имена у них есть? — Феликс прошёл дальше и покосился на адского котяру, взирающего своими золотыми окулярами с полки. — Человеческие?       — Ага, есть. Тот, что поменьше, Чонин, а с одним белым жопным пером — Чанбин.       Феликс едва не взвыл. Господи, ну и бред! Что за хуйня тут происходит?!       — Мне просто нужен горячий чай. С ромашкой, — заныл он. — С тонной ромашки!       А ещё лучше винишка, но отчего-то бухать здесь было стрёмно. Мало ли что, вдруг он тоже свихнётся? Хотя, кажется, это происходило и так. Пожав плечами, Хёнджин поманил его на кухню, Феликс послушно потащился следом. За ним увязался и дьявольский Минхо.       — Ты не ссы, — заговорил Хёнджин, грохоча посудой. — Ничего страшного не происходит. Это место приняло тебя, магия деревни и этого дома в частности реагирует на тебя. — Хёнджин бухнул кружки с отваром на стол и двинул одну к Феликсу. — Нравишься ты ей.