Глава 2
19 июня 2025 г., 09:24
***
В тусклом свете коридора Мы кружились в темноте, Без мелодии, без повода. Мои ступни цеплялись за пол, Но колени подкосились от твоего взгляда. Для тебя я готова на глупости — и даже больше.***
Дине нравилась одежда Элли. Очень. Неважно, что та надела — клетчатую рубашку, майку или огромный свитер. Стоило Элли войти в комнату, как взгляд Дины начинал неспешно изучать её. Без тени смущения. Однажды, когда Элли пришла на завтрак в своей любимой зелёно-чёрной рубашке, такой мягкой от частых стирок и всегда пахнущей дымом костра, Дина замерла у плиты, а затем буквально подпрыгнула к ней. Она встретила Элли, смело проведя руками вдоль её рук, потянула за рукава, чтобы затащить на кухню, и с тех пор не переставала касаться её во время еды. Рука на плече, когда Элли тянулась за солонкой. Лёгкое прикосновение к спине, когда проходила мимо. Объятия сзади, когда Элли помогала с яичницей. И затем — то, от чего её сердце остановилось вовсе — поправленный воротник. Когда веснушчатая девушка повернулась, держа сковороду с готовыми яйцами, Дина приблизилась. Очень близко. Элли перехватило дыхание, когда между ними осталось всего несколько дюймов — достаточно, чтобы почувствовать мятную зубную пасту на её дыхании. Нежные руки скользнули по плечам, поправили воротник, который Элли никогда не утруждалась приводить в порядок, хотя он вечно раздражал Дину — может, поэтому она и не поправляла его? Пальцы Дины медленно разглаживали ткань, притягивая голову Элли ближе к своей. Та неловко отодвинула горячую сковороду, а другой рукой вцепилась в столешницу так, будто могла расколоть мрамор. В этом движении бёдра Дины вплотную прижались к её бёдрам. Элли пришлось зажмуриться, чтобы не сделать чего-то глупого, когда Дина опустила руки чуть ниже её ключиц, а губы коснулись уха: — Я уже говорила, как потрясающе ты выглядишь в этой рубашке? Затем пространство перед ней опустело — Дина взяла сковороду и выложила яйца на тарелки. Теперь у Элли был совершенно новый повод любить эту рубашку. Повторно это случилось, когда Элли, облаченная в черную майку с глубоким вырезом, заправленный в джинсы, занималась постройкой забора для Дины — потому что теперь это входило в список ее регулярных занятий. Если осенью их донимал дождь, то летнее солнце было не менее беспощадным, превращая рабочие дни Элли в настоящее испытание. Особенно теперь, когда она взялась за строительство забора вокруг двора и сада Дины. Идея возникла, когда Элли осознала свою бесполезность в садоводстве — по словам Дины, ее руки были слишком неуклюжими и грубыми для растений. Элли считала, что это растения не ладили с ней, но вслух не произносила. Забор стал решением: он обеспечивал Дине приватность во время работы в саду, а Элли давал возможность быть полезной. К этому моменту работа была уже наполовину завершена — столбы установлены, каркас собран. Оставалось лишь прибить доски, которые и должны были отделить двор от остального города. Итак, пока Элли заколачивала третью доску, зажав несколько гвоздей в зубах, а солнце превращало ее топ в мокрую тряпку, позади раздался шум. Если в чем Элли была уверена, так это в своей физической форме — по крайней мере, если верить Дине. Точнее, та использовала слово "рельефная", но Элли не особо жаловала этот термин. Она повернула голову на звук, переложила гвозди изо рта в свободную руку и с недоумением уставилась на Дину, стоявшую на одном колене у раздвижной двери. Похоже, та споткнулась, выходя наружу. — Ты в порядке, Ди? — Элли наблюдала, как девушка поспешно встаёт, отряхивает джинсы и всячески избегает зрительного контакта. — Что? Я? О, да, прекрасно! Просто замечательно! — Она судорожно вдохнула воздух и уставилась на небольшой порог у двери. — Он... стал выше, что ли? — Дина пробормотала себе под нос, но Элли все равно расслышала: — Кажется, раньше его не было... Элли никогда не видела Дину такой растерянной, что не могло не вызвать ухмылки. В ее голосе зазвучали игривые нотки: — Выше, чем за последние девять месяцев, что мы им пользуемся? Дина бросила на нее сердитый взгляд, но наконец наклонилась, чтобы поднять выпавшее ведро: — Заткнись, Эл. Элли рассмеялась и вернулась к работе, нарочито выпрямив плечи и потянувшись перед тем, как снова взяться за доски. Позади раздался еще один спотыкающийся звук. С тех пор она никогда не упускала возможности напомнить Дине об этом случае.***
Дина пыталась объяснить Элли основы садоводства — правда-правда. Но веснушчатая девушка не особо вникала в тонкости ухода за растениями, в то, как каждое из них растет по-своему и требует особого подхода. Дело было не в том, что Элли не понимала. Просто ее мысли быстро переключались, и она отвлекалась. Поэтому Дина сменила тактику. Пока Элли возилась с забором, а Дина копошилась в своем молодом саду, она начала рассказывать не о том, как растут растения, а о том, для чего они нужны. И, к удивлению, это сработало. Съедобные вещи вроде помидоров, моркови и картошки не требовали особых объяснений. Но вот травы — совсем другое дело. Как маковые зерна могут облегчать боль, а мята — помогать при несварении. Эти маленькие, на первый взгляд невзрачные растения оказались такими удивительными, что Элли не могла не заинтересоваться. Так и шли их дни: Элли измеряла, пилила и заколачивала, а Дина, аккуратно подрезая и поливая свои саженцы, рассказывала о каждом новом растении. Со стороны это могло показаться чем-то обыденным — простым, ничем не примечательным ритуалом. Но для Элли, которая проводила свободное время, не покладая рук устанавливая деревянные доски, слушать бесконечные рассказы Дины о растениях значило всё. Ей нравилось, как та оживлялась, говоря о каждом ростке. Как ее лицо озарялось новой идеей. Как она могла на полуслове замолчать, сосредоточившись на деле, а потом продолжить, словно ничего не произошло. Как закалывала волосы, чтобы они не падали на лицо, когда наклонялась. Как солнечные лучи играли на ее коже по вечерам. Как иногда так увлекалась, что даже не замечала, когда Элли переставала отвечать — пока не поднимала глаза и не заливаясь румянцем от осознания. Элли обожала, когда Дина краснела. Когда краска заливала ее лицо и раскрашивала уши в нежный розовый цвет. Элли любила... Элли любила многое в Дине. Очень многое.***
Оказалось, Дина не только любила смотреть, как Элли выглядит в своей одежде, но и с удовольствием прихватывала её вещи себе. Элли осознала это только на третий или четвёртый раз, когда лишилась своей кожаной куртки — не то чтобы она возражала. Тот вечер выдался поздним. До завершения забора оставался всего один ряд досок, но солнце уже село, и Элли убирала инструменты. Воздух был свежим и прохладным, как обычно по ночам — разительный контраст с дневной жарой, из-за которого она часто задерживалась снаружи, пока луна не поднималась высоко в небо, позволяя ветру играть с её кожей и вытягивать непослушные пряди из хвоста. В такие часы, когда почти все в поселении уже спали, кроме дозорных на стенах, наступала особая тишина. Не та абсолютная, а наполненная шелестом листьев, скрипом веток, стрекотанием сверчков и шорохом мелких существ в траве. Даже звуки, которые невозможно услышать, — например, взмах крыльев мотылька или мерцание звёзд — казалось, наполняли пространство. Элли чувствовала себя настолько спокойно, что могла просто закрыть глаза, дышать и слушать. В эти часы она просто существовала. Погружённая в это состояние, она едва заметила, как открылась раздвижная дверь. Петли были хорошо смазаны, но лёгкий скрежет всё же выдал Дину, вышедшую во двор и закрывшую её за собой. Её волосы были распущены, и лёгкий ночной ветерок играл прядями, подсвеченными лунным светом. Элли обожала, когда Дина распускала волосы. В руках та держала плед, как смогла разглядеть Элли. Когда их взгляды встретились — после того, как Дина быстро окинула двор глазами, — её губы растянулись в мягкой улыбке. Элли невольно ответила тем же. Дина молча подозвала её лёгким движением головы, поворотом тела — и Элли последовала за ней, как делала всегда. Девушка остановилась посреди двора, где трава была короткой, и расстелила плед, а затем устроилась на нём. Когда Элли просто смотрела на неё с любопытством, Дина фыркнула: — Ложись уже, дылда. Она протянула руки, делая хватательные движения, и Элли, закатив глаза, наконец присоединилась. Они легли так, что их плечи соприкоснулись, создавая островок тепла в прохладном воздухе. И только когда кожа Элли коснулась кожаного материала, она осознала: на Дине была её куртка. Как она не заметила этого сразу? Дина всё так же пахла жасмином, но теперь к этому аромату добавились запахи земли и свежевскопанной почвы. Впрочем, в конечном счёте она просто пахла Диной — и Элли невольно улыбнулась, прильнув плечом к девушке. — И что мы делаем? — На звезды смотрим, — ответила Дина так буднично, словно это было очевидно. Элли не стала спорить, лишь перевела взгляд с подруги на сверкающее небо над ними. Мало кто задумывается, но когда наступает апокалипсис, среди всеобщего разрушения рождается нечто прекрасное. Не на земле — не среди буйной растительности, поглощающей руины, — а высоко-высоко над головой. Ночное небо. Когда цивилизация рушится, вместе с городами и сообществами гаснут и огни. Исчезает световое загрязнение. И тогда ничто не мешает звёздам сиять так ярко, как не видел ни один современный человек. Ярче, чем мы вообще способны представить. Элли отвела взгляд от сверкающей улыбки рядом и устремила его вверх — к настоящему чуду. Звёзды были чудесны. Звёзды были бесконечны. Их было не счесть. — Ты знаешь какие-нибудь созвездия? — спросила Дина после долгого молчания, прерываемого только их дыханием и мерцанием светил. — Нет, — тихо ответила Элли, боясь, что любой звук громче разрушит хрупкий мирок, созданный ими на этом пледе. — Я тоже. Её голос звучал легко и... навсегда. Элли рассмеялась — и Дина присоединилась. С тех пор они смотрели на звёзды почти каждую ночь. А куртка так и осталась у Дины.***
— Что за, мать вашу, вонь? Элли замерла у двери, застыв на полусогнутых ногах со шнурками в руках. Только что закончился четырёхдневный патруль, во время которого она едва не погибла от щелкуна, свалившись в старую сточную канаву. Очень старую. И чертовски вонючую. Дина сидела на диване, облокотившись о подлокотник с книгой на коленях, её лицо искривилось от отвращения. — Приветик и тебе, Дина. Да, патруль прошёл нормально, и да! Я тоже скучала по твоей надоедливой заднице, спасибо, что поинтересовалась, — передразнила Элли, закатывая глаза, наконец снимая ботинки. Дина покачала головой: — Не-а, никаких нежностей, пока ты воняешь как сарай на ферме Бена. Марш в душ, немедленно. — Как жаль, — надула губы Элли, небрежно делая шаг в сторону сидящей девушки, — а я так надеялась на встречные объятия. Дина фыркнула, оценивающе оглядев её грязную одежду: — Да, удачи с этим, Дылда. Элли коварно улыбнулась. Дина снова подняла глаза от книги: — Эл, клянусь бо... Элли сделала бросок. Дина в панике перекатилась через спинку дивана: — Какого чёрта, Элли?! — взвизгнула она, поднимаясь с пола и бросаясь на кухню. Элли пустилась вдогонку, хихикая. Дина замерла за кухонным столом, вцепившись в спинки стульев: — Если посмеешь прикоснуться, я убью... Но Элли уже сделала рывок. Длинные ноги и эффект неожиданности позволили ей схватить Дину за талию и поднять в воздух, несмотря на отчаянные попытки вырваться. Вскоре сопротивление сменилось смехом, и когда Элли наконец поставила её на пол, Дина уже обмякла в её объятиях. — Ну ты и мразь, — сквозь смех пробормотала Дина, покорно прижимаясь к Элли. Веснушчатая девушка охотно сжимала её в объятиях: — Похоже, теперь нам обеим нужно в душ. — А, так вот какой был план? Затащить меня в душ? — Дина шутливо толкнула её плечом, заставив Элли поперхнуться. — Я... нет, я... — запнулась Элли. Дина рассмеялась: — Не напрягайся так, дурёха. Я просто шучу. Но затем наклонилась ближе, её губы почти коснулись уха Элли: — Хотя держу пари, ты бы хотела, чтобы я не шутила. Её дыхание обожгло шею Элли, а подмигивание, которым Дина сопроводила свой уход в ванную, заставило кровь прилить к щекам. Элли знала — теперь ей этого никогда не забудут.***
Джоэл иногда помогал с забором, когда у него выдавался свободный от дежурства день. Это были редкие моменты, когда Элли вообще видела его — ведь домой, в их общий дом, она почти не заглядывала. Но ей казалось, Джоэл не возражал против её отсутствия. По тому, как он вёл себя с мисс Маргарет, Элли догадывалась, что их отношения куда серьёзнее, чем он показывал. Конечно, её настоящее имя было не Маргарет, а Джин — Джоэл называл её Джини, и Элли находила это до невозможности милым. Когда Элли перевели в патруль и она перестала помогать с животными, Джоэл взял эту работу на себя. И теперь он только и делал, что говорил о ней. Приятно было видеть его таким — это ему шло, считала Элли. Пока веснушчатая девушка прибивала доски к забору, Джоэл работал на другом конце двора. Иногда он напевал — у него был отличный голос, и Элли не удивлялась, что он когда-то мечтал стать певцом. Порой она подхватывала мелодию, а однажды даже вытащила во двор проигрыватель с удлинителем. Их смех и музыка привлекли Дину, и она вышла к ним. Дина прекрасно ладила с Джоэлом, и Элли это обожала. Девушка смеялась над его глупыми шутками и играла вдвоём с ним в отцовские игры. Иногда они объединялись, чтобы подразнить высокую девушку, и ей это категорически не нравилось. По крайней мере, она говорила, что не нравится. Не значит, что это было правдой. Не значит, что они останавливались. Элли начала подозревать, что Джоэл догадывается о её чувствах гораздо больше, чем ей хотелось бы. Не то чтобы между ними что-то было — конечно же нет, это же абсурд. Это же Дина, чёрт возьми, а она просто... Просто Элли. Сначала, когда они с Джоэлом готовили ужин, и она без остановки рассказывала о проведённом с Диной дне, Элли не придавала этому значения. Ведь её дни и правда состояли из Дины: совместных обедов, прогулок, разговоров. Просмотра фильмов, чтения и простого времяпрепровождения. Это было... обыденностью. Но затем Джоэл начал отпускать небрежные замечания. Об их взаимодействии. Об их... отношениях. А потом и вовсе начал подтрунивать над ней — когда понял, что Элли нравится эта девушка. Не то чтобы Элли сама ему призналась, но Джоэл умел угадывать. И она никогда не отрицала. Пока однажды за ужином он не усадил её и не спросил напрямую, что же на самом деле связывает её с Диной. И Элли объяснила. Объяснила, что Дина — самый прекрасный и интересный человек, которого она когда-либо встречала. Что она ждёт каждой минуты, проведённой с ней. Что Дина заставляет её смеяться так, как не смешил никто другой. Что её улыбка освещает ночное небо. Что каждое прикосновение Дины вызывает мурашки по коже. Что Элли правда очень её любит. Очень. Но это же Дина, поэтому, конечно, ничего не будет. Потому что Дина прекрасна и заслуживает куда большего, чем может предложить Элли. К тому же, та никогда не посмотрит на неё таким взглядом. Не так, как Элли отчаянно старалась не смотреть на неё — потому что знала, что у этой истории не будет счастливого конца. И тогда Джоэл фыркнул. Фыркнул, покачал головой и назвал её "малышкой" — что делал только когда Элли вела себя как полный идиот — после чего встал, чтобы продолжить готовку. Элли не нашлась что ответить. Его реакция полностью противоречила всему, что она только что ему доверила. Она просто молча последовала его примеру, доставая тарелки из шкафа. И, конечно, в этот момент вошла Дина. Всё ещё одетая в тёплую одежду из-за похолодания, она отряхнула грязь с ботинок. Поймав взгляд Элли, улыбнулась — та ответила тем же, продолжая расставлять посуду. А Дина, сняв обувь и куртку, подошла сзади. Холодная ладонь легла на плечо Элли, пока губы, чуть шершавые от ветра, коснулись её щеки. — Привет, дылда. Элли почувствовала её улыбку, прежде чем та повернулась поздороваться с Джоэлом. — Пойду приведу себя в порядок. С последним сжатием плеча, Дина направилась в ванную. Элли так и застыла с тарелками в руках. А Джоэл лишь многозначительно посмотрел на неё, будто говоря: "А я тебе говорил, малышка". Жар разлился по её груди, заставив потупить взгляд и поспешно закончить сервировку. И Джоэл никогда не давал ей забыть этот момент.***
Дни становились всё холоднее. Не просто прохладными, когда лёгкий ветерок изредка пробегает по коже. Настоящий холод. И Элли была уверена — снег пойдёт со дня на день. От одной этой мысли её охватывал ужас, пробегая ледяными мурашками по спине и напоминая о временах, от которых стыла кровь в жилах. И дело было не в морозе — а в страхе. Для их городка этот сезон выдался тяжёлым: две атаки бандитов за два месяца, половина жителей слегла с болезнями. Дина пропадала днями и ночами в медпункте, и даже после патрулей Элли редко удавалось её увидеть. Она замечала, как работа изматывает невысокую девушку — тёмные круги под глазами, напряжение в каждом движении. Элли старалась помочь как могла: чаще готовила, пыталась создать дома уютную атмосферу. И это работало. Почти всегда. Она видела, как Дину отпускает напряжение, стоит той переступить порог — плечи расслабляются, дыхание становится ровнее. Работало. До того вечера, когда перестало. Дверь открылась поздно, когда солнце только село, и город погрузился в сумерки. Элли услышала, как Дина зашла, и выскочила из кухни с картошкой из её же сада в одной руке и овощечисткой в другой. — Привет, я тут подумывала, насчёт пасты, но у нас столько картошки... — Элли замолчала, босые ноги резко остановились на деревянном полу. У двери стояла уставшая Дина — это было привычно. Но сегодня... сегодня всё было иначе. Её глаза покраснели от слёз, дыхание сбивалось, а всё тело дрожало — она изо всех сил пыталась это скрыть, но Элли видела. — Дина? — Элли швырнула овощи и нож на полку у двери, шагнув ближе. — Эй, Ди... Та словно не слышала её. Обычно тёплые глаза стали тёмными, пустыми. — Дина, — Элли встала перед ней, взяла её руки, осторожно коснулась лица. Оно было ледяным. Всё её тело — холодным. От прикосновения Дина задрожала сильнее, но наконец взгляд сфокусировался на Элли. — Эй, — высокая девушка мягко улыбнулась, большим пальцем стерев следы высохших слёз. — Что случилось? Она говорила так тихо, как никогда прежде. Дина казалась хрупкой — такой Элли ещё не видела. Тело Дины содрогнулось, когда она попыталась заговорить, но вместо слов из глаз снова потекли беззвучные слёзы. Губы дрожали, пытаясь сложиться в слова. Элли не раздумывала ни секунды. Даже без ботинок она была выше, когда обняла Дину, впустив её голову в выемку между шеей и плечом. Одной рукой она вцепилась в её волосы, другой крепко прижала к себе. Дина билась в беззвучных рыданиях. Лишь прерывистые вдохи выдавали, как её трясёт. Элли не ослабляла хватку, шепча утешения в её волосы, прижимая крепче. Руки Дины медленно обвили её спину — одна сжала серую футболку, другая вцепилась между лопатками. Элли не знала, сколько они простояли так — она, изо всех сил стараясь не сломаться, держа в руках разбитую горем девушку. Только запах гари заставил её наконец отстраниться. Не отпуская Дину далеко, она осторожно откинула пряди волос, прилипшие к мокрым щекам. — Пойдём, — Элли повела Дину, которая уже не плакала, а просто смотрела в пустоту, на кухню, где выключила плиту. Ни на секунду не разжимая объятий. Она помогла Дине снять куртку, усадила её и разула. Та словно не замечала её действий. Когда Дина осталась в футболке и джинсах, укутанная в плед за кухонным столом, Элли доготовила ужин. Но ни у кого не было аппетита — они просто ковыряли еду в тишине. Элли украдкой поглядывала на Дину, надеясь, что та заговорит, объяснит, начнёт хоть что-то. Она чувствовала себя беспомощной — не знала, как помочь. Когда стало ясно, что есть они не будут, Элли убрала со стола и замерла рядом со стулом Дины. Сжала и разжала кулаки, глядя на потерянную девушку. — Дина. Первое слово между ними с момента их объятий у двери. Дина куталась в плед, подняв на Элли умоляющий взгляд. Элли присела, провела рукой по её плечу под пледом, затем взяла ладонь Дины в свою. Сжала осторожно. Дина просто смотрела на неё — и позволила вести себя в спальню. Она молча переоделась в пижаму, которую дала Элли. Её голос прозвучал только когда она уже была под одеялом, наблюдая, как высокая девушка нерешительно замерла в дверях. Элли никогда не оставалась на ночь. Не было нужды — она жила в двух шагах. Но после долгой тишины Дина наконец посмотрела на неё и прошептала: — Останься. Пожалуйста. И Элли осталась. Выключив свет, она нерешительно пересекла комнату и легла рядом. Дина без колебаний прижалась к ней — маленькие руки обвили спину, голова устроилась под подбородком. Элли растерянно замерла, затем осторожно обняла её в ответ, их ноги переплелись сами собой. В любой другой ситуации Элли была бы на седьмом небе. Но сейчас она не спрашивала, когда Дина вцепилась в неё крепче. Просто опустила подбородок, коснувшись губами её лба. Ответы подождут. Сейчас Элли была здесь — так, как нужно Дине. А ей нужно было просто держать её. Даже если просьба прозвучала без слов. Позже она узнает, что маленький Оливер заболел. Сначала просто простудой, затем гриппом, а после — воспалением лёгких. Медпункт, при всей своей организованности, не был к этому готов. Дина пыталась. Пыталась снова и снова. Сохранить ему жизнь, чтобы он увидел следующую зиму. Вся клиника пыталась. Но они не были достаточно оснащены. Не были достаточно сильны. Дина долго не могла вернуться туда. И Элли не знала, сможет ли она когда-нибудь. Прошла неделя, прежде чем Элли предложила Дине отправиться с ней в патруль. Всего на день, ничего серьезного. — Можешь ехать только со мной, если не хочешь с другими, — сказала она, застенчиво почесывая затылок. — Я тут, вроде как, руковожу патрулями, — добавила с напускной важностью. — Будет новый опыт, — пробормотала, глядя куда-то в сторону. Дина просто посмотрела на нее с тем своим прищуром, когда губы чуть дрожат от сдерживаемой улыбки, и согласилась. С Элли ей никогда не нужно было долго уговаривать себя. Элли сдержала слово и взяла Дину в свой первый парный патруль. Они отправились в соседний городок и обратно всего на день — учебный маршрут, где Элли могла показать ей основы. — Почему только мы? — спросила Дина, пока они шли по Колониал-стрит в направлении Бэнкс. Это был жилой район, окружённый полуразрушенными магазинами и дорогами, давно утратившими былой вид. Асфальт треснул и превратился в щебень. — Нам больше никто не нужен, — ответила Элли, пиная камешек по пути. — Что, не доверяешь нашим дружелюбным соседям? — пошутила Дина. Её шутки потихоньку возвращались после того случая, и Элли улыбнулась, опустив голову. — Нет, я им доверяю. Просто не в этот раз. — И что в нём такого особенного? — Дина толкнула её плечом, и Элли спрятала зардевшееся лицо в воротник куртки. Ты, — хотела сказать она. Я не доверяю им защищать тебя. Но не сказала. Вместо этого Элли пожала плечами и пнула камень в рассыпающийся дверной проём старой «Krispy Kreme». — Да ничего, просто не хотела, чтобы они смеялись надо мной, когда мы зайдём в комикс-шоп. Дина рассмеялась — искренне, с той самой радостью, которой так не хватало всю прошлую неделю. И Элли расплылась в самой дурацкой улыбке. — Ну ты и чудачка.***
С тех пор как они впервые провели ночь во дворе, прижавшись друг к другу на выцветшем одеяле под россыпью сверкающих звёзд, это стало почти их ежедневным ритуалом. Разумеется, когда обе были дома. Иногда они молчали, иногда разговаривали. Порой обменивались парой фраз, а порой не могли заткнуться. Иногда говорили только в начале или прямо перед сном. Темы варьировались: события дня, новости о горожанах, прочитанное или что-то, что случилось во время патруля. Но, казалось, не имело значения, о чём именно они говорили. Важно было то, что они могли говорить — легко, без неловкости и колебаний. Разговоры текли, как река. То плавно, то бурно, но никогда не прерывались. Однажды осенью, незадолго до того, как Элли исполнилось девятнадцать, Дина предложила кое-что новое. Вместо того чтобы смотреть на звёзды, она приподнялась на локтях, нависнув над удивлённой Элли, и сияюще улыбнулась. В её тёмных глазах светилась новая идея, незнакомая мысль. — Хочешь потанцевать? Элли неуверенно улыбнулась, ожидая, что Дина рассмеётся. Но когда этого не произошло, она с недоверием уставилась на подругу. — Ты шутишь, да? У нас же нет музыки. Элли, чьи веснушки поблёкли от солнца, наблюдала, как Дина вскочила на ноги и покачала головой. — Серьёзнее сердечного приступа, — для убедительности она даже приложила руку к груди. — И для танцев музыка не нужна, дурёха. Элли села, упираясь локтями в колени, и уставилась на безумецу перед собой. — Ну да, конечно. В этом же весь смысл. Она рассмеялась, пока Дина подпрыгивала на пятках, будто ожидая чего-то — чего именно, Элли не понимала. Дина вздохнула, схватила её за руки и подняла на ноги. — Ты слишком много думаешь, Дылда. Прочувствуй ритм. — Ладно, хиппи. Элли неловко замерла, пока Дина кружила вокруг, словно улавливая несуществующий бит. Когда Дина снова оказалась перед ней, она остановилась и многозначительно посмотрела. — Не весело, когда танцуешь одна. Элли пожала плечами. — Я не умею. — Танцевать? Элли снова пожала плечами. Дина задумалась, разглядывая её — глаза скользили по чертам лица высокой девушки. — Тогда я научу тебя. — Теперь Дина пожала плечами и бережно взяла Элли за руки. — Что? — План Элли выкрутиться из этой ситуации рассыпался на глазах. — Я. Научу. Тебя. Разве я не ясно сказала? — Она обхватила запястья Элли и обвила ими свою талию. — Всё довольно… просто на самом деле. Держи вот так... — Дина отпустила её руки и положила свои на плечи Элли. Их вес Элли чувствовала раньше только тогда, когда несла Дину в кровать, но сейчас всё было иначе. Потому что сейчас они обе были в сознании, а не в полудрёме. Потому что сейчас они обе ощущали это. — Вот, научу тебя самому простому. Это называется медленный танец. — Дина сжала пальцы на шее Элли и игриво улыбнулась. Элли фыркнула и почувствовала, как глаза сами собой закатываются, но спорить не стала. Вместо этого, после паузы, в течение которой Дина самодовольно её разглядывала, Элли просто расслабилась. В конце концов, это же всего лишь Дина. Она ослабила хватку на её талии и просто положила ладони на бёдра Дины. Пальцы скользнули по мягкой ткани свитера, спадающего на бёдра невысокой девушки, и ощутили тёплые очертания тела под ним. И ей показалось, что дыхание Дины дрогнуло. Прошло мгновение, Дина не поправила её рук, их ноги начали ленивые шаги, закручивающие их в медленный круг, и только тогда Элли тихо спросила: — Вот так? — Да… вот так, — выдохнула Дина и притянула её ещё ближе, пока её подбородок не упёрся в плечо Элли. Их щёки соприкоснулись так легко, что Элли даже не была уверена, коснулись ли они вообще. Но Дина придвинулась ближе, прижав голову Элли к своей шее, и после этого та уже не могла думать ни о чём, кроме этого. Дина была такой тёплой и опьяняющей. Элли хотелось обвить её и остаться в этой мягкости навсегда. Их ноги продолжали двигаться, лёгкие — дышать. Пальцы Дины запутались в коротких прядях на её затылке, и дрожь пробежала по спине Элли, заставив её почувствовать лёгкую улыбку у себя на шее. — Замёрзла, Дылда? — Это говорит та, кто в свитере. Их тела продолжали подстраиваться друг под друга, шаги замедлялись, но не прекращались. — Подожди, я ещё сделаю из тебя танцовщицу. И тогда ты сможешь впечатлить всех девушек в ратуше. — Слова звучали тихо и отстранённо, потому что доносились то ли из-за спины, то ли прямо рядом. — Ты же в курсе, что ты буквально единственная девушка моего возраста в этом городе, да? — Элли усмехнулась, но Дина только притянула её ближе и мурлыкнула: — Забавное совпадение, правда? Элли не знала, что ответить. Чёрт, она даже не знала, что думать об этом. Поэтому, слегка споткнувшись, она лишь крепче обняла Дину за талию и продолжила движение. Просто наслаждаясь близостью и запоминая, каково это — чувствовать её тело рядом. Об этом можно подумать потом. Потому что звёзды всё так же будут сиять в ночи, луна — висеть на своём месте, а мир — продолжать вращаться. Так же, как и ноги двух девушек топчущихся по земле.***
— Джесси сегодня пригласил меня на свидание, когда я стояла в очереди у Глории за нашим обедом. Забавно, как одно предложение может перевернуть всю твою реальность. Одна фраза — и в привычную картину мира врывается новый смысл, перечёркивая всё, во что ты верил. Предложения скрепляют жизнь, сплетают вселенную из обрывков слов и идей. Предложения — страшная сила. И вот это. Это самое предложение, эти слова, сорвавшиеся с губ Дины, пока они готовили ужин, — они пробили гигантскую брешь в медленно восстанавливающейся реальности Элли. — Почему ты не сказала мне раньше, за обедом? Поразительно, как тело может действовать на автомате, пока сознание полностью отключено. Как руки продолжают резать морковь для рагу, а голова в это время — где-то далеко. Элли стояла у окна, выходящего во двор Дины, и механически шинковала овощи. Простое дело. Руки дрогнули лишь на секунду, когда та, сидевшая за столом, заговорила. — Мне нужно было подумать. О. Разумеется, это логично. Прежде чем бросаться в отношения, нужно всё взвесить. Вполне разумно. Но сердце Элли бешено колотилось, рвалось на части. «Я опоздала», — мелькнуло у неё в голове. Нет, не опоздала. Потому что здесь не было дедлайна. Дина просто не видела её в таком свете, не хотела её. И ни Элли, ни Дина, ни кто бы то ни было ещё не могли это изменить. Но, чёрт возьми, от этого не становилось менее больно. — И к какому выводу ты пришла? Будто не она говорила, а кто-то другой — подруга, которая должна радоваться и поддерживать. — Я не уверена. Поэтому и рассказала тебе. Рассказала ей? Элли всё ещё не оборачивалась. Не могла. Пока не могла. Она не в силах была смотреть на Дину сейчас, во время этого разговора. Нужно было просто дышать. Просто успокоиться. — Ну, он хороший парень. Если хочешь — соглашайся. Нет. Не соглашайся. Пожалуйста. — И симпатичный. Кто это вообще говорит? Будто Элли больше не существовало, а её устами двигал кто-то чужой. — Ага, — пробормотала Дина. Наконец Элли повернулась, закончив с морковью. Но Дину она увидела не такой, как ожидала. Девушка не выглядела счастливой. Напротив — разочарованной. Её глаза были устремлены в пустоту, будто она разгадывала сложную головоломку. Элли видела, как в её голове крутятся шестерёнки. Но это не было раздумьем. Скорее — принятием. Как если бы ей сообщили новый факт, и она не анализировала его, а просто смирилась. Почему она не радовалась? Когда Дина наконец подняла на неё взгляд, Элли изо всех сил выдавила ободряющую улыбку. Потому что так надо. Разве нет? Но лицо Дины исказилось ещё сильнее — будто принятие произошло. Она вздохнула, отвернулась и встала, чтобы помешать рагу на плите. — Ага. Через два дня Дина отменила их совместный ужин, не объяснив причин. Но Элли знала. Элли знала, потому что Джесси на планерке сиял, как никогда. Счастливый - словно ребенок, впервые попавший в кондитерскую. Элли знала еще до того, как Дина открыла рот. Элли поняла это в ту самую секунду, когда в прошлый раз неловко попрощалась и вышла из ее дома. Четыре недели. Именно столько Дина отменяла их ужины, пропускала совместные обеды и иногда буквально избегала Элли, когда та случайно встречала её. Четыре. Гребаные. Недели. Четыре недели, когда Элли ложилась в постель с пустотой внутри. Когда её тошнило от мыслей о том, где в это время была Дина, чем занималась… С кем занималась. От этих картинок — чужих рук на её теле, от этих— Её просто выворачивало. И она ненавидела себя за это, потому что не имела права так чувствовать. Дина не принадлежала ей. Так почему же её тело будто лишилось части самого себя? Четыре недели, когда она вцеплялась в одеяло на холодной кровати. Когда мучительно ужинала с Джоэлом, который не спрашивал, но понимал. И с Джин, такой доброй, такой милой… Но всё это было неправильно. Потому что это не был её настоящий дом. Как, оказалось, и дом Дины — тоже. В одну из ночей, спустя месяц одиночества, Элли резко проснулась. Она услышала шум в своей комнате и тут же приподнялась, чтобы среагировать, но чья-то рука мягко опустила её обратно. — Спокойно, Дылда, это я. — Дина? — Голос Элли был хриплым от сна. Луна стояла высоко в небе, и она предположила, что уже далеко за полночь. — Подвинься. — Дина приподняла одеяло и забралась под него, толкая Элли к краю кровати, чтобы прижаться к ней. Элли была сонной и ошарашенной, но без колебаний приняла её, обвив руками хрупкий стан Дины. Та уткнулась лицом в её шею, и даже сквозь непонимание это вызвало дрожь по всему телу Элли. Прошло так долго с тех пор, как она последний раз держала Дину, что Элли притянула её ещё ближе, вдыхая знакомый аромат жасмина и земли. Дина тоже сжала её в объятиях, и у Элли предательски защипало глаза. Всего на секунду. Но это случилось. Недостаток сна делал с людьми странные вещи. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты с Джесси. — Элли пробормотала в её волосы, проводя пальцами вдоль позвоночника Дины, чувствуя, как та тает под её прикосновениями. Дина лишь промычала в ответ, и Элли нахмурилась от ещё большего недоумения. А потом её сердце остановилось, и гнев разлился по венам, как яд, горячий и алый. — Что он сделал? Он не… — Её дыхание стало резким. — Нет! — Дина сжала её и успокаивающе провела рукой по её плечу, переплетая их пальцы. — Успокойся, всё не так… — Она замолчала, потом вздохнула. — Ну, немного так, но не в том плохом смысле, о котором ты думаешь. Дина замерла, и Элли почувствовала, как учащённо бьётся её сердце. Но она молчала, давая подруге договорить. — Джесси… он не тот… это просто не то место, где я хотела быть. Дыхание Элли стало прерывистым, когда она услышала не только слова, но и то, что сквозило между ними. Несказанное звучало громче всего. — А где ты хотела быть? Дина придвинулась ближе, и Элли почувствовала, как её губы шевелятся у неё на шее. Тихий шёпот, настолько искренний, что у неё перехватило дыхание. — Здесь, Элли. Я хотела быть здесь. — О… понятно, — пробормотала Элли, её мозг отказывался обрабатывать всё, что произошло за последние несколько минут. Дина рассмеялась, полностью расслабляясь в её объятиях, их ноги переплелись, а пальцы сцепились. — Понятно.***
Иногда Элли и Дина проводили вечера у Джоэла — это стало их еженедельной традицией. Во дворе он сложил костровище, обложил его камнями и обставил бревнами и парой походных стульев, которые сумел раздобыть. Эта небольшая яма в земле, окаймлённая камнями, быстро стала местной достопримечательностью. Местом, где любой мог отдохнуть у огня в тёплые вечера. Элли обожала эти ночи. Ей нравилось наблюдать, как Дина собирает пакет с едой и швыряет в неё охапку одеял, чтобы та их понесла. Нравилось это тихое возбуждение, витавшее между ними по дороге, предвкушение вечера в атмосфере полного умиротворения. К их приходу, костёр уже вовсю пылал, даже если они приходили рано — местные собирались заранее. Каждый четверг это событие ждали с нетерпением. Дорога всегда была тихой: только звуки природы да хруст гравия под ногами. Руки Элли были заняты одеялами или сумкой с провизией, но Дина всё равно игриво толкала её плечом, пока они шли под звёздами. Огонь был виден уже за три дома — если не сами языки пламени, то оранжевое зарево, от которого плясали тени между столбами забора Джоэла. Оставалось лишь пройти калитку — и они попадали в двор, наполненный смехом, людьми и алкоголем. Элли редко пила — спиртное плохо на неё действовало. Но когда бутылка шла по кругу, она иногда делала глоток, чувствуя, как кисловатая жидкость разливается теплом по животу. И улыбка в такие моменты давалась легче. Дина всегда была раскованнее. На таких посиделках в её руках почти неизменно оказывался стакан с чем-то крепким. Нередко Элли приходилось вести её домой, поддерживая под руку, пока та смеялась и спотыкалась. Но видеть Дину такой беззаботной — улыбающейся, смеющейся, ловящей её горящий взгляд через костёр — стоило того. Дина всегда стоила того. Здесь никто не заморачивался старыми законами о возрасте употребления алкоголя. Если ты достаточно взрослый, чтобы держать оружие и помогать управлять поселением, то кому какое дело, выпьешь ты или нет? Чёрт, в апокалипсисе всем иногда нужна передышка. Хотя бы глоток чего-то, что ненадолго отвлечёт от суровой реальности. В тот вечер, когда они вошли в калитку (Элли придержала её для Дины, а та в благодарность чмокнула её в щёку), Джоэл уже раздувал огонь. Джин сидела напротив, кутаясь в плед и наблюдая, как он оживляет тлеющие угли. Пока они с Диной устраивались на бревне, Элли заметила ещё несколько запоздавших гостей. Они сели лицом к Джин, а затем и к Джоэлу, когда тот присоединился к ней. Развернули одеяла, устроились поудобнее — и Дина сразу же прижалась к Элли, пока та не обняла её. Элли действительно обожала такие вечера. Прошло всего полчаса, прежде чем собралась почти вся округа. Джесси пришёл с матерью, Томми — с Марией и их трёхлетним сыном Джоуи, а ещё столько других, что Элли сбилась со счёта и повернулась к Дине. Девушка молча смотрела на костёр, и Элли тихо прижалась к ней головой. Пламя плясало и извивалось в движениях, известных лишь огню, и Элли было тепло. Не только от жара. Не только от девушки рядом. В такие ночи все собирались вместе, объединённые покоем и гармонией, чувствуя себя единым целым. Они разговаривали, смеялись, шутили и делились историями. Частенько Джоэл доставал гитару, а другие приносили свои инструменты — и тогда они играли, как подсказывало сердце. Сборище самодеятельных музыкантов. Не всегда выходило красиво, но это было неважно. Не нужно было идеального звучания, чтобы люди чувствовали связь и радость. Достаточно было простых аккордов и нот, сыгранных соседями. Достаточно, чтобы вдыхать ночной воздух, пропитанный дымом костра, слушать его потрескивание и ощущать тепло тех, кто собрался в этом уютном дворике. Эта ночь была такой же, но сегодня гитара была только у Джоэла. Больше никто не потрудился притащить свой инструмент. И вот маленькая компания из городка у плотины сидела и слушала, как он тихо наигрывал и пел. Его голос был низким и успокаивающим, как бездонный океан. Джин сидела рядом с ним, укутавшись в стёганое одеяло, которое Элли узнала — оно было из спальни Джоэла. Она смотрела на мужчину с обожанием. С любовью. А Джоэл смотрел в ответ, его лицо было безмятежным и счастливым, пока он пел для неё. Сердце Элли ёкнуло — от радости за своего старика… за своего отца. Она наблюдала за ними, за тем, как их взгляды говорили без слов. Как они будто растворились в своём маленьком мире. Это было так многообещающе, так трогательно… так полно любви. Элли спрятала улыбку, прижавшись лицом к девушке, которая пристроилась у её плеча. Прошло время, разговоры стихли — ночь уже давно наступила, и всё вокруг затихло, кроме мягких переборов старой гитары. Под общим одеялом, укрывавшим их, как шатёр, Дина толкнула Элли коленом. Та отклонилась, чтобы взглянуть на неё, — их тела так тесно переплелись, что это далось с трудом. Глаза Дины были тёплыми, карими с сероватым оттенком, манящими, как огонь для мотылька. Сегодня вечером, после отдыха, они казались ещё мягче — сонными, но не от усталости. — Тебе бы сыграть что-нибудь, — прошептала Дина так тихо, что слова остались только между ними. Элли фыркнула. — Ага, конечно. — Она улыбнулась, скользя взглядом по лицу, которое в её представлении было безупречным. — Я почти ничего не умею. — Ой, да ладно тебе, — Дина толкнула Элли плечом. — Не думай, что я не видела гитару у тебя в комнате. И я столько раз слышала, как ты подпеваешь тому альбому, что готова поклясться — это твои песни. Дина улыбалась так ободряюще, но сердце Элли бешено колотилось. Она не могла. Не то, о чём просила Дина. Слишком много людей. Слишком много глаз. Слишком много ушей. Она так давно не играла. — Дина, я же не... — Но та перебила её. — Элли, ну пожалуйста? — Её глаза были такими искренними, что Элли почувствовала, как её сопротивление тает. — Для меня. Для неё? Элли вздохнула, отвела взгляд от умоляющей девушки и перевела его на Джоэла, который всё ещё тихо наигрывал. Не настоящую песню, просто отдельные ноты, поддерживающие настроение. Он поймал её взгляд, приподнял бровь, а потом усмехнулся, скользнув глазами к Дине. Элли даже задумалась — не подстроено ли всё это с самого начала. Но она всё равно встала, быстро обошла костёр, взяла инструмент и вернулась на место. Дина тем временем раскинулась на всём одеяле, наблюдая за её перемещениями. Элли чувствовала, как все смотрят на неё, и от этого её руки дрожали, когда она пробовала первые аккорды, пытаясь вспомнить ощущения. Струны были жёсткими и впивались в не привыкшие пальцы, но она глубоко вдохнула и снова посмотрела на Дину. А потом начала играть. Сначала медленно — песню, которую повторяла столько раз, что слова и аккорды врезались в подушечки пальцев. Но, продолжая, она расслабилась и заиграла другую — более пронзительную, чем предыдущая. И снова взглянула на Дину. Погрузилась в её тёмные глаза. В глаза девушки, которая смотрела на неё с такой интенсивностью, что Элли не могла осознать. Дина смотрела на неё. Смотрела с такой смесью эмоций... Смотрела так... Так... Дина смотрела на Элли так же, как Джин смотрела на Джоэла. И Элли запнулась, почти сбилась, задев не ту струну, — но никто не заметил. Потому что Дина смотрела на неё с восхищением и благоговением, её глаза сияли в отблесках костра, и в них было что-то... И Элли не могла понять, что именно танцевало в этих тёмно-карих глазах. Потому что она была Элли. Никто никогда не смотрел на неё так. Она увидела, как Джоэл, сидящий у костра, приобнял Джин, пока они слушали. И когда их взгляды встретились — его лицо, освещённое пламенем, с тенями, ложившимися в морщины и скользящими по бороде, — он подмигнул. Подмигнул ей с гордостью во взгляде. И Элли просто не понимала. Потому что она была Элли.***
Всё решил один миг смеха. Детская беззаботность, с которой они шагали по рельсам возле старой разрушенной водонапорной башни. Осторожно ставили ноги друг перед другом, сохраняя равновесие. Как в цирковом номере. Дина перепрыгивала с рельса на рельс, её движения были лёгкими и грациозными — будто она танцевала. То и дело она оказывалась то справа, то слева от Элли, смеясь и поддразнивая её. Они шли по путям, смеясь так беззаботно, что щёки горели от счастья. В этом мире такие моменты были редкой роскошью. А потом Дина снова перепрыгнула перед Элли, которая еле удерживала равновесие, расставив руки в стороны, как канатоходец. Дина развернулась к ней — и с лёгкостью продолжила идти задом наперёд, балансируя на рельсе. Смеялась не над Элли, а вместе с ней, пока они беззаботно шагали по дороге, где когда-то ходили поезда. Именно тогда. Тогда раздался выстрел. Глухой удар, пробивший воздух, прошивший лесную чащу, свистнувший в ушах Элли и обжегший их огнём. Смех Дины оборвался. Оборвался, сменившись хриплым всхлипом. А на её груди уже расплывалось алое пятно.
