Запреты созданы для того...

      Се Лянь устало протер глаза, не в силах сдерживать зевоту. — Ты во сколько лег вчера? — спросил Му Цин. — Снова бродил допоздна?       Монах покивал невпопад и снова зевнул. Он бы с радостью заперся в комнате и проспал до вечера, но такой роскоши предоставлено не было.       Он с тоской подумал, что вздремнуть удастся лишь ближе к вечеру. А ведь осталось еще целых шесть ночей. Но, если подумать, он точно не нарушит обетов будучи сонным, разве что демон решит соблазнить его мягкой постелью и подушкой.       Се Лянь нахмурился и несильно ударил себя по щекам, отгоняя лишние мысли.       На молитве он несколько раз засыпал, а затем резко просыпался, задирая голову. Несколько монахов странно косились на него.       На тренировке он стал совсем рассеянным и, не подумав, сложил атаку, как его учил демона. — Это…искры? — удивленно спросил один из собратьев. — Как ты это сделал?       В молодого монаха вонзились десятки заинтересованных взглядов. Се Лянь смутился, но постарался не подавать вида. — Я решил немного усовершенствовать удар, правда неплохо смотрится?       Другие его энтузиазма не разделяли. — Это ведь просто атака, к чему эти фокусы?       Наставник поднял руку, призывая к молчанию, и сам обратился к ученику. — Се Лянь, почему ты решил изменить прием?       Даос неловко потоптался на месте и тихо ответил: — Я подумал, так будет лучше.       Наставник поражено вскинул брови и строго сложил руки на груди. — Лучше… — повторил учитель. — Инициатива это хорошо, но не ставь себя выше всех, изобретатели этих техник были величайшими людьми, и не нам ставить под сомнения их уроки.       Се Лянь согласился для вида, но сам так и не понял, почему нельзя менять и улучшать техники, кем бы они не были созданы. Предела ведь не существует? После обеда, где монах опять не смог съесть ни крошки, его отправили убирать тренировочную площадку. Он уныло взглянул на двор и приступил к работе.       Однако быстро устал и решил присесть отдохнуть под деревом. Голова сразу же стала тяжелой, а веки слиплись. Монах не заметил, как задремал.       По телу разлилось новое, но уже знакомое чувство. Будто холодный источник встречается с пламенем и заполняет все его тело легкостью и жизнью. Даос не раскрывал глаз, но понял, что лежит головой на чем-то мягком, кто-то аккуратно перебирает его волосы, а до ушей доносится тихая песня. Се Лянь пытается разобрать слова, но язык кажется совершенно незнакомым. Монах улыбается сквозь сон и устраивается поудобнее. — Хорошо-то как… — бормочет он сквозь сон.       Просыпается монах уже в одиночестве, рядом ни единой души, двор уже убран, а он лежит на… шелковой красной рубашке, сложенной в несколько слоев. Хватает одного взгляда, чтобы определить хозяина одежды.       Монах убедился, что за ним не наблюдают и аккуратно спрятал рубашку под одежды. Не хватало еще лишних расспросов и подозрений.       Он старался идти тихо, чтобы ненароком не столкнуться с кем-либо, но почти у самой двери комнаты его окликнул Фэн Синь: — Уже закончил? Пойдешь к озеру?       Се Лянь вздрогнул от неожиданности. — А? Озеро? Пожалуй, нет. Неважно себя чувствую.       Фэн Синь подошел ближе, прищуриваясь. — Что это у тебя в волосах?       Монах протянул руку к волосам и вытащил, заправленный за ухо белоснежный цветок, точно такой же, что и вчера. — Ах, это… — протянул он. — Просто понравился.       Вернувшись в комнату, монах облегченно вздохнул. От его общения с демоном уже начали появляться проблемы. Следует сказать ему, что договор был лишь о ночах, о днях речи не шло. Демон протянул с улыбкой. — Сегодня даочжан пришел позднее… Я заждался. — Но ведь мы виделись днем? Если Сань Лан позволяет себе нарушать договор подобным образом, значит, и я могу позволить себе небольшую вольность, ведь обещал приходить ночью, но час не уточнял?       Демон заливисто рассмеялся и произнес с ухмылкой: — Даочжан, оказывается, тот еще хитрец. Прошу простить меня за нарушение сделки, но я никак не мог позволить тебе спать на твердой коре. Все же я виноват в твоей сонливости.       Се Лянь не нашелся с ответом, ведь так оно и было. Вместо этого он решил, что будет общаться с демоном как можно холоднее, чтобы тот быстрее утратил к нему интерес. Но его планы тут же пошатнулись, когда Сань Лан спросил: — Как я могу загладить свою вину?       Монах прокашлялся. — Вовсе не стоит… — Я настаиваю. — возразил демон. — Нарушение условий сделки любого рода — преступление, я должен как-то искупить вину. Могу я сделать что-нибудь для даочжана?       Монах задумался, как вдруг его живот протяжно заурчал. Практикующие совершенствование могли несколько ней обходиться без пищи, однако голод все же настигал их рано или поздно. Се Лянь не брал в рот ни крошки уже целых два дня. — Даочжан, кажется, проголодался… Могу я искупить свою ошибку хорошим ужином?       Даос смущенно отвел взгляд и кивнул. — Но здесь не самое подходящее место, даочжан не против совершить небольшое путешествие? — А мы успеем до рассвета?       Сань Лан хитро улыбнулся и аккуратно взял его под руку, другой рукой подбрасывая резные кости. — Успеем.       Се Лянь оглянулся назад, но там была лишь закрытая дверь. — Как ты это сделал? — спросил монах, осматривая богато обставленную столовую, в которой стол уже ломился от яств. — «Путешествие на тысячу ли» позволяет преодолевать большие расстояние в мгновение ока. — не без самодовольства сказал демон. — Прошу, присаживайся.       Даос не сразу расслышал предложения, продолжая разглядывать место, задрав голову. Он никогда раньше не видел таких роскошных залов, одна только эта комната была соразмерна всему монастырю, большей его части так точно.       Демон терпеливо ждал, пока Се Лянь утолит свое любопытство и устроится на кушетке подле стола. — Можешь брать, что захочешь. — показал он на стол. — Все свежее.       Глаза разбегались от разнообразных блюд всех видов и цветов. Монах решил попробовать то, что стояло к нему ближе всего. — Запеченный осетр. Хороший выбор. — сказал демон, самостоятельно наполнив тарелку. — Благодарю. — тихо сказал монах и отрезал небольшой кусочек. — Как вкусно… — он не смог сдержать изумления и потянулся взять еще кусочек. — В монастыре так плохо кормят?       Се Лянь нахмурился. — Не поощряется чревоугодие, еда должна быть полезной, но простой. — он уже и не помнил, когда ел что-то кроме постной каши или супа. — В таких условиях дух только убить, а не совершенствовать. — хмыкнул Сань Лан. — Попробуй ещё это…       В конце ужина Се Лянь устало вздохнул. Демон оказался щедрым хозяином и пытался угостить его всем, что стояло на столе. Но желудок монаха не был подготовлен к подобного рода испытаниям. — Премного благодарен, кажется, я наелся лет на десять вперед.       Сань Лан усмехнулся. — Рад, что смог угодить даочжану. Есть еще пожелания?       Монах покачал головой и потер глаза, зевая. — Нет, я… только отдохну немного…       Демон успел поймать Се Ляня и устроил головой у себя на груди. — Сладких снов, даочжан.       Что-то щекотало лицо. Даос приоткрыл глаза и увидел, что лежит на демоне! Он сразу же отпрянул, при этом разбудив Сань Лана. — Доброе утро, даочжан. Проснулся как раз к рассвету… — сонно произнес тот, потягиваясь. — Прошу прощения, я не заметил, как уснул. — Это лишнее. Давай, вернем тебя обратно, если, конечно, не хочешь поспать еще пару часов. — в глазах демона появились озорные искорки.       Се Лянь сразу же засобирался.

***

      Мэй Няньцин решил с утра собрать травы в лесу. Но стоило зайти дальше в чащу, как он ощутил странную концентрацию энергии. В воздухе ощущалась тяжелая демоническая ци, но с примесью человеческой. — Что здесь произошло…