Как приручить бога

Летний вечер в сердце Сеула раскинулся золотистым покрывалом, словно город решил остановить время перед тем, как ночь поглотит улицы. Солнце, всё ещё высокое, мягко заливало тротуары, отражаясь в лужицах, оставшихся после недавнего дождя. В воздухе плавно смешался запах влажного асфальта, свежей зелени и далёкого намёка на вечную южнокорейскую энергию — такую живую, тёплую и неспешную. Тэхён, спешащий по улице, ощущал лёгкий зуд в плечах от рюкзака, но это было не главное. Главное — то, что рядом шёл Чонгук. Завидная фигура. Он казался живым каменным изваянием, источающим восхищение — но вместе с тем слегка угрожающим. Клетчатая рубашка, чудом всё ещё выдерживающая напор мускулов и широкой спины, словно сопротивлялась, но её ткань дрожала в каждой складке. Тэхён бросал косые взгляды: каждое движение смотрителя его нервов — разворот головы, вздох, уверенный шаг — наэлектризовывало его ожиданием. Он всё ещё не понимал, как согласился привести этого могучего гостя с собой в кафе. Кофейня «Coffee Haven» стояла перед ними, как уютный маяк спокойствия и уюта: широкие окна были залиты тёплым светом, пригласительно мерцая в вечерней тишине. Тэхён сделал паузу, плечи непроизвольно сжались, и он глубоко вдохнул, словно ища в себе напрашивающуюся ловкость и выдержку. Только сейчас, когда они почти у порога, стало ясно, насколько это чувство — не просто волнение, а настоящий вызов. Он едва успел восстановить дыхание, как Чонгук, не заметив сигнала остановиться, уверенно шагнул вперёд — плечо к плечу с Тэхёном — и открыл дверь. — Прошу... — начал было он, вынув руку из-за спины и слегка склонив грудь, выполняя эффектный поклон, словно тёмный лорд, снизошедший в таверну. — Прошу проходить вас, мой друг, — закончил он джентльменским шёпотом, открывая Тэхёну путь в кафе как истинный королевский страж. Тэхён замер, смотря на это, подняв брови. Сердце колотилось, и уголки губ невольно дрогнули, словно в готовящемся смехе. — Спасибо, — проронил он, ладонью пряча смущение на лице. Хотелось одновременно улыбаться и себе пощёчину дать за каждую лишнюю секунду без маски спокойствия. Как только они переступили порог, «Coffee Haven» ожил. Звон колокольчика над дверью эхом пронёсся по интерьеру, наполненному мягким шёпотом кофемашины, приглушённой музыкой и разговорами за столиками. Но моментально весь шум затмила Сона — бариста, настоящая королева местного сплетнического репортажа. Она выскочила из-за стойки, её глаза заблестели, как искры, загораясь от неожиданного великолепия. — Ваааау… — выдохнула она, прикладывая ладони к губам в восхищении. — У меня галлюцинации, или ... это Бог снизошёл в наше скромное заведение?! Тэхён застыл, ощущая, как сердце пропускает удар. Он бросил взгляд на Чонгука — тот чуть прикрыл глаза, словно наслаждаясь такой неожиданной популярностью. — Ты права, — задумчиво произнёс он звонким басом. — Я перед вами... Однако Тэхён перебил первые слова, его голос сорвался в панической тональности: — Хахаха! — поспешно перебил Тэхён, его голос был чуть громче, чем нужно, и слегка дрожал от паники. — Ну и шутки у тебя, Сона! Увидела красивого мужчину и сразу «бог»?  Он бросил на Чонгука такой взгляд, что тот, к его облегчению, замолчал. В глазах Тэхёна ясно читалось: «Мы всё обговорили дома. Стой и помалкивай, или я тебя придушу». Чонгук, к счастью, понял намёк и, хотя его лицо выражало явное недовольство, промолчал, лишь слегка фыркнув. Тэхён повернулся к Соне, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, хотя внутри у него всё кипело.  — И вообще, — продолжил он, надув губы для пущего эффекта, — ты мне даже «привет» не сказала, а сразу к нему подбежала. Где твои манеры, а? Сона хихикнула, поправляя свой фартук, и наконец перевела взгляд на Тэхёна. — Привет, Тэхён, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Прости, просто он… он… он ведь нереальный! — Она снова повернулась к Чонгуку, её глаза сияли, как звёзды. — А вас как зовут? Чонгук открыл было рот, и Тэхён напрягся, готовясь к худшему. — Я Чонгур… — начал он, но поймал ещё один предупреждающий взгляд Тэхёна и быстро поправился: — Чонгук. Сона замерла, рассматривала его с восторгом. — Чонгук... красивое имя! — она подпрыгнула в груди будто после первой цитаты. — А как вы связаны с Тэхёном? Вы друзья? Тэхён почувствовал, как его ладони начинают потеть. Он не был готов к допросу, но отступать было некуда.  — Эмм… ну… не совсем, — протянул он, лихорадочно подбирая слова. — Мы скорее… знакомые. Или, знаешь, приятели. Сона вскинула брови, её взгляд метнулся от Тэхёна к Чонгуку и обратно. — Почему ты не говорил, что у тебя есть такой красивый приятель?! — возмутилась она, упирая руки в бока. — Ты скрывал его от нас! Тэхён нервно хохотнул, чувствуя, как щёки начинают гореть.  — Ну, мы… эм… познакомились не так давно, верно, Чонгук? — неуверенно произнёс Тэхён, бросая взгляд на стоящего рядом «гостя». В этом взгляде было всё — и просьба, и угроза, и мольба: пожалуйста, не выкинь ничего… божественного. Он ожидал всего — громогласного монолога, обращения к смертным, рассказов о небесных хороводах и сияющих чертогах. Но вместо этого Чонгук кивнул. Просто, кратко, без пафоса. — Всё верно, — ответил он, и голос его, обычно звучащий как раскаты грома, в этот момент обрёл почти человеческое тепло. — Мы с Тэхёном… лишь недавно начали ткать нити взаимопонимания. Наступила тишина. Зависла в воздухе, словно лёгкая пыльца, прежде чем медленно осесть на плечи Тэхёна. Он моргнул. Один раз. Второй. «Ткать нити чего?..» — мысленно переспросил он, чувствуя, как где-то внутри у него что-то надломилось — то ли остатки самообладания, то ли терпения. «А, ну конечно. Общий язык. Это он так называет наши крики, споры и угрозы вышвырнуть его из квартиры». Он бы рассмеялся, если бы не стоял на пороге панической атаки. Но вслух он только слегка кивнул, словно подтверждая — да, именно это мы и делаем. Ткём. Нити. Взаимопонимания. — У него такой необычный говор! — мечтательно протянула Сона, не сводя сияющего взгляда с Чонгука. — Как будто из дорамы. Или… нет, даже круче. Как будто он сошёл со страниц древней легенды. «С древней таблички», — мрачно подумал Тэхён. Он уже чувствовал, как пот начинает стекать по спине. Ситуация накалялась. — Откуда ты? — продолжила Сона, теперь уже обращаясь напрямую к Чонгуку. — Ты ведь не из Сеула, да? «О нет. Только не сейчас. Только не рассказывай ей про Вечные Залитые Светом Долины или как ты восседал на троне из лунного камня! Или еще какую-нибудь фигню» — мысленно взмолился Тэхён. Он резко шагнул вперёд и влез в разговор, перебивая ещё до того, как губы Чонгука успели сложиться в слово: — Он… он иностранец, — выпалил он. — Только недавно приехал. Вот и говорит немного странно. Акцент такой… ну, редкий. Сона округлила глаза, а затем согласно кивнула. — Ааа, ну тогда понятно. Я так и подумала! У него даже аура какая-то… не отсюда. — Она одарила Чонгука восхищённой улыбкой, словно он был не человеком, а произведением искусства. Тэхён стиснул зубы. Аура. Конечно. Он бы сейчас многое отдал за пару противоаурных очков. — А он что, тебя до работы проводил? — невинно поинтересовалась Сона, повернувшись обратно к Тэхёну. — Это так мило! Тэхён ощутил, как мышцы на лице предательски дёрнулись. Он пытался выдавить в ответ улыбку, но получилось скорее выражение человека, который только что проглотил острый перец. — Эм… не совсем. Просто.. — Он понизил голос, словно собирался поделиться тайной. — Он... как бы это сказать... особенный. Он быстро оглянулся на Чонгука, убедившись, что тот занят изучением лампочек на потолке и не видит его жестов, и закрутил пальцем у виска, изображая всем известный знак: не в себе. — Одного его дома не оставишь. Мало ли чего натворит. — Он пожал плечами, делая вид, что всё это — просто тяжёлая обязанность. — Вот я его и прихватил. Пусть тут посидит, кофе попьёт, подождёт. Он тихий, проблем не создаст. — Тихий? — переспросила Сона с лёгким удивлением, бросая взгляд на Чонгука, который в этот момент, видимо, пытался оценить, как устроен потолочный вентилятор — с видом археолога, впервые увидевшего реликвию. — Ну… почти. — Тэхён развёл руками. — Главное, не пугай его. И, пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Он может… ну, начать говорить загадками. Сона усмехнулась и мягко похлопала Тэхёна по плечу. — Тэхён, ты самый добрый человек из всех, кого я знаю. Серьёзно. — Она тепло посмотрела на него. — Ладно, сажай своего загадочного друга за столик. Я ему принесу меню. А ты — марш переодеваться. Минхо уже кипит, как чайник на плите. — Уже бегу, — пробормотал Тэхён, почувствовав, как наконец начинает спадать напряжение в груди. Он развернулся к Чонгуку, который всё ещё стоял прямо, словно гвардеец на параде. — Пошли, — сказал он тихо, кивнув в сторону самого дальнего уголка. — Вот туда. Подальше от глаз и ушей. Они направились через кафе, и каждый шаг Чонгука отдавался едва слышной вибрацией по полу — не то чтобы он был тяжёл, но в нём было столько силы, что её чувствовали даже доски под ногами. — Сядешь здесь, — тихо сказал Тэхён, указывая на столик у окна. — Ничего не трогаешь. Ни с кем не разговариваешь. И, ради всего святого, не называй никого «смертными». Понял? Чонгук, усевшись, величественно кивнул. — Я слышал тебя, смертн… — Он кашлянул. — Тэхён. Тот закатил глаза и прошипел: — Ещё одно слово про бессмертие, и я тебя лично выселю из этой реальности. Молча. Чонгук только ухмыльнулся, устроился поудобнее, глядя в окно, и, к удивлению Тэхёна, не стал спорить. Он просто сидел, как каменное изваяние с глазами, полными интереса и странного спокойствия. Тэхён задержался на мгновение, наблюдая за ним. Что-то в этом зрелище — могучее тело, склонившееся над скромным столиком, взгляд, впитывающий каждую мелочь: как бариста протирает чашки, как прохожие мелькают за стеклом, как солнечный свет скользит по деревянному полу — было одновременно нелепым и… трогательным. И в этот момент Тэхён вдруг понял: да, может, сегодняшний вечер и будет самым безумным в его жизни. Может, этот «бог» разрушит половину кафе или сорвёт крышку кофемашины. Но в глубине души он чувствовал, что всё это — только начало. Начало чего-то непредсказуемого, громкого, взрывного. Чего-то, от чего хочется держаться подальше… и одновременно никогда не отпускать. *** Тэхён, поправляя фартук за стойкой, украдкой бросал взгляды на Чонгука, который, к его величайшему удивлению, вёл себя… прилично. Ну, насколько прилично мог вести себя самопровозглашённый бог войны, сидящий в углу маленького сеульского кафе в клетчатой рубашке, которая еле сдерживала его мускулистую фигуру. Солнце за окнами уже закатилось, и кафе «Coffee Haven» наполнилось привычным вечерним гулом: звон чашек, шипение кофемашины, смех студентов, которые сбились в кучки за столиками, и лёгкая музыка, льющаяся из колонок. Тэхён, привыкший к хаосу вечерних смен, сегодня чувствовал себя так, будто балансировал на канате над пропастью. Каждый раз, когда он ловил взглядом Чонгука, его сердце невольно сжималось: а вдруг этот «бог» решит, что кофемашина — это «демоническое устройство», или начнёт требовать «пир» у ничего не подозревающих клиентов? Но, к его облегчению, Чонгук вёл себя на удивление спокойно. Тэхён, зная, что его бюджет трещит по швам, воспользовался своей привилегией сотрудника и заказал два бесплатных напитка — оба для Чонгука. Один американо, другой капучино с корицей, который Сона, подмигнув, украсила сердечком из пены. Тэхён, вручая Чонгуку кружки, пробормотал: «Пей и сиди тихо, понял?» Чонгук, к его удивлению, кивнул, хоть и с лёгким недовольством, и устроился за столиком в углу, где свет от лампы мягко падал на его лицо, делая его ещё более… ну, божественным, что ли. Тэхён поймал себя на этой мысли и тут же мысленно себя одёрнул. «Божественным? Серьёзно, Тэхён? Это просто здоровяк с комплексом бога, не ведись на его харизму!» Первые пару часов прошли без происшествий. Тэхён, стоя за стойкой, ловко жонглировал заказами: латте с карамельным сиропом для девушки в очках, эспрессо для усталого офисного работника, пара маффинов для шумной компании студентов. Сона, как всегда, порхала между столиками, болтая с клиентами и подтрунивая над Тэхёном, который, по её словам, «выглядел так, будто всю ночь сражался с демонами». Минхо, второй бариста, то и дело подпевал песням из плейлиста и пытался уговорить Тэхёна сделать тикток для кафе. Всё шло своим чередом, и Тэхён почти начал расслабляться, думая, что, возможно, он зря паниковал насчёт Чонгука. Но, конечно, Чонгук не был бы Чонгуком, если бы просто сидел на месте все шесть часов. К третьему часу он, видимо, заскучал, допив свой капучино, и решил исследовать кафе. Тэхён, протирая стойку, заметил, как тот медленно поднялся, его мощная фигура сразу привлекла внимание нескольких посетителей. Чонгук прошёлся вдоль витрины с десертами, внимательно разглядывая маффины и чизкейки, словно они были артефактами из другого мира. Затем он остановился у стойки, уставившись на кофемашину, будто пытался понять, не скрывается ли в ней какой-нибудь «демон». Тэхён, заметив это, почувствовал, как его сердце замерло. «Только не иди к нам за стойку и не тронь её, только не тронь», — мысленно умолял он, но, к счастью, Чонгук лишь хмыкнул и отошёл, явно решив, что машина не представляет угрозы. Однако настоящая проблема началась, когда к Чонгуку начали подкатывать девушки. Сначала одна, студентка с длинной косой и яркой сумкой, робко подошла к его столику, спросив, не против ли он, если она присядет. Чонгук, к удивлению Тэхёна, кивнул с лёгкой улыбкой, которая, честно говоря, выглядела слишком обаятельной для парня, который ещё утром сражался с вентилятором. Девушка тут же начала болтать, заливаясь краской, а Чонгук, к ещё большему шоку Тэхёна, отвечал… вполне нормально. Ну, почти. Его речь всё ещё звучала слегка старомодно, с этими его «юная дева» и «благодарю за беседу», но девушка, похоже, находила это очаровательным. Тэхён, стоя за стойкой, чувствовал, как его челюсть напрягается. «Только не ляпни ничего про небеса», — мысленно молился он, украдкой следя за Чонгуком. Через полчаса к Чонгуку подсела ещё одна девушка, потом ещё одна, и вскоре вокруг его столика собралась целая компания из трёх студенток, которые хихикали и задавали вопросы. Тэхён, готовя очередной латте, чувствовал, как его сердце то замирает, то бьётся быстрее. Он боялся, что Чонгук сейчас выдаст что-нибудь вроде «Я, повелитель битв, не нуждаюсь в вашем внимании, смертные!» или начнёт рассказывать про небесного императора. Но, к его облегчению, Чонгук держался. Он отвечал коротко, с лёгкой улыбкой, которая, похоже, сводила девушек с ума. Одна из них даже попросила сфотографироваться, и Тэхён чуть не уронил чашку, когда увидел, как Чонгук, слегка нахмурившись, но всё же согласился, позируя с таким видом, будто его запечатлевают для фрески. — Это что, твой парень теперь звезда инстаграма? — шепнула Сона, подкравшись к Тэхёну за стойкой. Её глаза сияли от любопытства, и она явно наслаждалась ситуацией. — Он не мой парень, — буркнул Тэхён, чувствуя, как щёки предательски краснеют. — И вообще, он просто… приятель. Я же сказал. — Ага, приятель, — хихикнула Сона, подмигивая. — Ну, приятель у тебя огонь. Смотри, как девчонки вокруг него вьются. Может, он модель? Или актёр? — Иностранец, — отрезал Тэхён, стараясь не вдаваться в детали. — Просто… эксцентричный иностранец. Сона хмыкнула, явно не поверив, но вернулась к своим делам, оставив Тэхёна в одиночестве бороться с кофемашиной и собственными мыслями. Он не мог не признать, что Чонгук, несмотря на всю свою странность, умел производить впечатление. Девушки за его столиком смеялись, одна даже угощала его маффином, и Чонгук, к удивлению Тэхёна, не отказался, а с достоинством принял угощение, пробормотав что-то вроде «благодарю за дар». Тэхён закатил глаза, но в груди у него потеплело. Этот бог, со всеми его замашками, каким-то образом вписывался в этот мир — по крайней мере, пока не начинал говорить про небеса. К концу смены, когда кафе начало пустеть, а последние клиенты допивали свои кофе, Тэхён наконец выдохнул. Чонгук не устроил катастрофу. Он не сражался с кофемашиной, не называл никого «смертными» и даже не пролил свой капучино. Тэхён, убирая стойку, поймал себя на мысли, что, возможно, зря так паниковал. Может, Чонгук и правда способен адаптироваться? Или хотя бы не разрушить его жизнь за одну ночь? Когда смена закончилась, Тэхён снял фартук, чувствуя, как усталость накатывает волной. Он подошёл к столику Чонгука, который всё ещё сидел там, задумчиво глядя в пустую кружку из-под американо. — Ну что, бог, — сказал Тэхён, стараясь звучать небрежно. — Выжил? Не призывал молнии? Чонгук поднял на него взгляд, его глаза сверкнули, но в них мелькнула тень улыбки. — Ваш мир… занятный, — сказал он, его голос, как всегда, звучал чуть торжественнее, чем нужно. — Эти… напитки, — он кивнул на кружку, — не лишены вкуса. И ваши женщины… весьма любопытны. Тэхён фыркнул, подавляя желание закатить глаза. — Ага, я заметил, как ты их очаровал, — буркнул он, хватая рюкзак. — Пошли домой, пока ты не стал звездой тиктока. Чонгук, не совсем понимая, о чём речь, но явно довольный собой, поднялся и последовал за Тэхёном. А Тэхён, шагая по ночным улицам Сеула, чувствовал, как его тревога сменяется чем-то новым — лёгким, почти тёплым чувством. Этот бог, со всеми его странностями, был… не таким уж плохим. И, возможно, эта ночь в кафе стала первым шагом к чему-то большему. К чему — Тэхён пока не знал, но, глядя на Чонгука, шагающего рядом с лёгкой улыбкой, он чувствовал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. *** Дверь квартиры Тэхёна с лёгким скрипом поддалась его усталому толчку, словно нехотя впуская хозяина после тяжёлого дня. Он вошёл внутрь, и за ним, почти в ногу, прошёл Чонгук — неотъемлемый спутник последних дней, присутствие которого то успокаивало, то вызывало лёгкое головокружение от перенасыщения. Снаружи ночь уже прочно вступила в свои права: Сеул утопал в прохладной тишине, лишь редкие звуки машин прорывались сквозь пелену полусна. Жёлтые уличные фонари отбрасывали на тротуары мягкие тени, а в окнах домов лениво мерцал свет, напоминая, что жизнь не замирает даже в глубокой темноте. Но внутри квартиры Тэхёна царил привычный полумрак, аромат растворившегося в воздухе рамена и уютный беспорядок, который он вечно откладывал на «потом». Потрёпанный временем диван приветливо ждал у стены, журналы и рисунки были разбросаны на столике, а в углу в корзинке лежала стопка одежды, которая «вот-вот будет постирана». Тэхён сбросил рюкзак у входа, с облегчением потянулся, и позвоночник отозвался хрустом, будто напоминая о шести часах, проведённых на ногах. Он провёл ладонью по лицу, и повернулся к стоящему позади нему Чонгуку, который оглядывал помещение с тем самым надменным, чуть снисходительным выражением, каким, наверное, ангелы смотрят на земной быт. — Ты можешь идти в душ, — тихо сказал Тэхён, кивнув в сторону ванной. Голос его был уставшим, но твёрдым, как у человека, который хочет просто немного покоя. — А я пока разберу свои вещи. Он сделал шаг к столу, но тут же остановился и прищурился, обернувшись. — Только, пожалуйста, на этот раз не ломай кран. Или дверцу. Или вообще ничего. Я надеюсь, ты помнишь, как пользоваться человеческим душем, и не устроишь очередной апокалипсис в моей ванной? Чонгук чуть вскинул бровь, и в его глазах вспыхнула искра — насмешливая, дерзкая, с той самой древней гордостью, что чувствуется в каждой его фразе. — Разумеется, я помню, смертный, — проговорил он, и голос его разнёсся по тесной квартире, словно отголосок с небесных высот. — У меня память, острая, как меч архангела. Я учусь быстрее, чем вы, бренные создания, можете себе представить. Тэхён закатил глаза — медленно, театрально, как человек, у которого просто не осталось сил спорить, но который не может промолчать. — Ага, «острая память», — усмехнулся он. — Тогда почему ты всё ещё зовёшь меня «смертным», хотя я уже сто раз просил обращаться ко мне по имени? Или твоя божественная память работает выборочно? Чонгук уже раскрыл рот — скорее всего, чтобы выдать очередную величественную фразу о своей миссии, предназначении и вселенской важности — но, встретившись взглядом с Тэхёном, почему-то замолчал. Лицо его на мгновение дрогнуло. Он кашлянул, отвёл глаза и, будто нехотя, проговорил: — Твоё имя… Тэхён, — повторил он медленно, как будто вкусил его на языке. — Я запомнил. Просто… привыкаю. Но не жди, что я, воин небес, стану повиноваться каждому твоему капризу. Тэхён хмыкнул, скрывая улыбку, которая невольно прокралась на его губы. В этом странном существе было что-то раздражающее до безумия, но в то же время — завораживающее. Его гордость, его вечное величие, его нескрываемое недоумение перед бытовыми вещами — всё это вызывало у Тэхёна смесь усталой жалости, нежности и тихой, почти домашней злости. — Ладно, Чонгук, — махнул он рукой, — иди уже, мойся. Только без магических штучек, понял? Если ты опять затопишь мне квартиру, будешь сам ползать с тряпкой. Бог фыркнул, но направился к ванной. Его шаги глухо отдавались по полу, наполняя квартиру звучным, уверенным эхом. А Тэхён, оставшись один, наконец опустился на диван и закрыл глаза, чувствуя, как усталость мягко, почти ласково обнимает его. Он медленно начал разбирать рюкзак: достал кошелёк, пару ручек, давно забытый блокнот с эскизами, что пропахли кофе и временем. Каждый предмет был частью его хаотичной жизни. Он бросил взгляд на дверь ванной — оттуда доносился шум воды и лёгкие, почти детские булькающие звуки, как будто Чонгук снова борется с температурой или напором. «Только бы не разнёс к чёртовой бабушке смеситель», — подумал Тэхён и откинулся назад. Он уже начал дремать, когда услышал щелчок замка и скрип распахивающейся двери. И в следующую секунду — будто кто-то вырвал его из сонного оцепенения — он открыл глаза. И замер. Из ванной, как из распахнутых врат Олимпа, величественно вышел Чонгук. Абсолютно, безоговорочно и бесстыдно голый. Его кожа мерцала от влаги, длинные тёмные волосы прилипли к ключицам и плечам, словно шёлковые ленты. Свет от лампы играл на рельефных мышцах его торса, подчеркивая каждую линию, каждую грань его тела, будто выточенного из мрамора. Он казался не просто богом — воплощением древнего идеала, статуей, ожившей в тесной квартире обычного сеульского парня. Тэхён подскочил, как ужаленный. Сердце в груди забилось так громко, что он всерьёз испугался, что его можно услышать с улицы. — Да бляяя…! — вырвалось у него, и он рефлекторно прикрыл лицо рукой, резко отворачиваясь. — Ты с ума сошёл?! Зачем ты ВЫШЕЛ ГОЛЫМ, ЧОНГУК?! Это не рай, это не… боже мой, ну хоть полотенце бы нацепил! Чонгук остановился в дверном проёме, не проявляя ни малейшего смущения. Он смотрел на Тэхёна с лёгким удивлением, как на ребёнка, который устраивает истерику из-за конфетки. — Ты не дал мне новых одежд, — спокойно заметил он, чуть наклонив голову. — И теперь злишься, что я вышел в том, в чём был рождён. Не могу же я снова надеть то, что уже насквозь пропиталось запахами человеческого мира. — Полотенце, Чонгук! — сквозь зубы процедил Тэхён, всё ещё отворачиваясь. — Ты бы мог хотя бы… прикрыться! Это… это… Это же неприлично! Это моё жилище, а не эротический театр! Чонгук усмехнулся. Он медленно подошёл ближе, его шаги были уверенными, грациозными, и в его голосе зазвенели нотки дразнящей наглости: — А что в этом неприличного, Тэхён? Моё тело — оружие, храм, искусство. Его не стыдятся — им восхищаются. Разве ты не… Тэхён, не выдержав, развернулся, но тут же снова отвернулся. Потом прикрывая глаза рукой обежал Чонгука и схватил полотенце из ванной швыряя его в бога. — Прикройся! — почти взвизгнул он, чувствуя, как его голос дрожит от смеси смущения и гнева. — Прошу тебя, просто прикройся! Чонгук поймал полотенце, но, вместо того чтобы обернуть его вокруг бёдер, просто прижал его к своему… достоинству, глядя на Тэхёна с выражением полного недоумения. — Что ты делаешь? — спросил Тэхён, его голос был полон отчаяния. — Я же сказал прикрыться! — Я прикрываюсь, — невозмутимо ответил Чонгук, держа плед перед собой, как щит. — Ты же сам просил. Тэхён зажмурился, чувствуя, как его терпение трещит по швам. — Я имел в виду повязать полотенце на бёдра! — рявкнул он, показывая действие с воображаемым полотенцем, чтобы было понятнее. — Вот так! Как нормальные люди! Чонгук нахмурился, явно не понимая, о чём речь. — Это ещё как? — спросил он, и в его голосе мелькнула искренняя растерянность. Тэхён, проклиная всё на свете, подбежал к нему, вырывая полотенце из рук и стараясь смотреть куда угодно, только не вниз. — Давай сюда, — буркнул он, чувствуя, как его щёки горят. Он развернул полотенце и, закрыв глаза, принялся завязывать его вокруг бёдер Чонгука, стараясь действовать быстро и не думать о том, насколько нелепо это выглядит. Его пальцы дрожали, а сердце колотилось, как после марафона. — И всё-таки, — задумчиво протянул Чонгук, пока Тэхён возился с полотенцем, — я не понимаю, почему ты так смущаешься, видя меня нагим. Мы ведь оба мужчины, и тела наши… относительно одинаковы. Так чему тут смущаться? Или у человеческих мужчин нет достоинства, которым они могут похвастаться? Тэхён, услышав это, чуть не уронил полотенце. Его щёки вспыхнули ещё сильнее, и он, не выдержав, рявкнул: — Всё у меня есть! — Его голос сорвался на писк, и он тут же пожалел, что вообще открыл рот. — Просто… просто у людей не принято разгуливать голыми перед… практически незнакомыми людьми! Это… это неловко, понятно? У нас есть границы, личное пространство, правила приличия! Ты не в своих небесных чертогах, где, видимо, все ходят голыми и радуются! Чонгук хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, но он, к счастью, не стал спорить. Тэхён, наконец завязав полотенце, отступил на шаг, чувствуя, как его пульс начинает приходить в норму. — Так, — выдохнул он, потирая виски. — Теперь ты прикрыт. И больше не выходи из ванной голым, понял? Чонгук кивнул, но его взгляд был всё ещё полон любопытства. — Хорошо, — сказал он, его голос был тише, но в нём всё ещё чувствовалась эта его божественная самоуверенность. — Но ты, Тэхён, слишком… чувствителен для воина. — Я не воин, я студент, — огрызнулся Тэхён, направляясь к дивану. — И вообще, мне нужно в душ, так что сиди тут и… не делай ничего. Но Чонгук, похоже, не собирался так просто отпускать его. Он вдруг шагнул вперёд, и заявил: — Мои одеяния, — он кивнул на рубашку и штаны, лежащие на полу в ванной. — Их надобно очистить. Постирай их, Тэхён. Тэхён замер, его брови поползли вверх. — Постирать? — переспросил он, его голос дрожал от возмущения. — Ты серьёзно? Я тебе что, прачечная? Чонгук вскинул подбородок, его взгляд стал надменным. — В небесных чертогах мои одежды омывали священные воды, — сказал он, как будто это всё объясняло. — Здесь же, в твоём мире, ты должен позаботиться об этом. Тэхён закатил глаза так, что, казалось, они сейчас выпадут. — Для этого у нас стиральная машина есть, — буркнул он, указывая на ванную. — Идём, покажу, как работает. Заодно и мои вещи постираю, раз уж ты решил устроить мне вечер приключений. Чонгук нахмурился, явно не понимая, о чём речь. — Стиральная… машина? — переспросил он, его голос был полон подозрения. — Что это за конструкция? Тэхён вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Он схватил свою корзину с грязным бельём, кивнул Чонгуку, чтобы тот следовал за ним, и направился в ванную. Там, указывая на старую стиральную машину, которая уже лет пять грозила сломаться, он начал объяснять: — Это стиральная машина, Чонгук. Сюда закидываешь одежду, вот сюда порошок, выбираешь режим, нажимаешь кнопку, и она сама всё стирает. Никаких священных вод, только вода из крана и немного химии. Понял? Чонгук смотрел на машину с таким видом, будто она была магическим артефактом. Он осторожно потрогал крышку, словно ожидая, что она укусит, и пробормотал: — Ваш мир полон странных устройств… Но я, Чонгук, постигну их тайны. Тэхён фыркнул, но в груди у него потеплело. Этот бог, со всеми его пафосными речами и нелепыми выходками, был… забавным. И, возможно, даже немного милым, если забыть про его привычку разгуливать голым. Тэхён закинул в машину свою одежду и одежду Чонгука, насыпал порошок и включил стирку, надеясь, что она не заглохнет на полпути. — Всё, — сказал он, поворачиваясь к Чонгуку. — Теперь ждём. А ты… сиди спокойно и не трогай ничего, понял? Чонгук кивнул, но в его глазах мелькнула искра любопытства. А Тэхён, направляясь в ванную, чтобы наконец принять душ, поймал себя на мысли, что, несмотря на весь этот хаос, он не жалеет, что приютил этого странного бога. Пока не жалеет. Ведь с ним... его жизнь стала чуть менее одинокой.. хоть он и грозился быстрее заработать седые волосы на голове из-за выходок Чонгука.