Love Theory

Джисон, высунув кончик языка, заканчивает с нанесением черного лака на левую руку. - Ну как, свэг? – спрашивает он Чонина, что сидит за его спиной с планшетом. - Полный, - откликается его бойфренд. - Я не слышу энтузиазма в голосе, - надувает щеки Хан. Он разворачивается всем корпусом, чтобы понять, чем таким важным занят Ян. – Боже, это Хван? С показа? - Ага. Попросил заценить до публикации, - безэмоционально. - Уверен, ты бы выглядел в дорогих шмотках горячее, - Джисон знает о том, что гложет Чонина вот уже который год. Что он восьмой по популярности мембер. И менеджмент ничего с этим не делает. Хëны бы и рады уступить место в свете прожекторов, но их бизнес – очень жестокая штука, просчитанная и зависящая от многих показателей. - Ну да, - Ян вздыхает скептично и откидывает новый самсунг. Джисон хмыкает и забирается к нему на коленки. - Детка, - Хан улыбается, касаясь лица Чонина ладонями. Он бережно проходится большими пальцами по скулам своего любовника, а затем мягко целует того в губы. – Ты самый сексуальный человек в этой вселенной, - подмигивает он и хохочет. - Сони, ты невыносим, - стонет Ян, жмурясь от того, как Хан начинает обрушивать на него миллионы легких поцелуев. - Знаешь, что бы хорошо на тебе смотрелось? – тянет Хан, пока играет с мочкой уха макнэ. – Просвечивающий кроп-топ. Чтобы был виден твой славный плоский животик, - Джисон любовно проводит пальцами по виднеющемуся прессу младшего. От чего тот тихо стонет. – И шлюшьи шорты, обтягивающие задницу. Люди даже не подозревают, какая она сочная и тискательная, - Хан целует за ухом своего возлюбленного, пока тот не откидывается на спину, падая в подушки, смущенно закрывая лицо ладонями. - Звучит, как блядский прикид, - хихикает Чонин. Он обхватывает Джисона за талию, прижимая к себе плотнее. Ему нравится извращенный мозг Хана и то, каким его парень становится развратным, стоит им уединиться. Если раньше Хан ради смеха мог выпрашивать поцелуи, то теперь это вышло на качественно новый уровень. Чонин мог оказаться зажатым в раздевалке, прижатым к стенке туалета или душевой. Да что уж говорить, они как-то умудрились потрахаться в комнате для стаффа, пока все нормальные артисты были заняты предзаписью концерта. Джисон вечно подначивал макнэ на что-то сумасшедшее, и от этого секс был крышесносным. От адреналина в крови перед глазами взрывались фейерверки, повседневность более не казалась рутиной. Хан раскрашивал жизнь Чонина в яркие краски. - Господи, давай прям завтра купим тебе что-нибудь подобное? – мычит в поцелуй Джисон в предвкушении. - Фетишист, - Ян ощутимо сжимает задницу Хана через домашние брюки, и тот тихо ойкает. – Собрался перебрать все образы из секс-шопа? - Не моя вина, что они так хорошо на тебе смотрятся, - когда Ян оголяет ягодицы Хана и шлёпает по ним, старший сдавленно вскрикивает. – М-м-м-мх! Сделай так еще раз! Обожаю твои большие ладони. - Да? Есть что-то еще большое, что ты обожаешь? – нахально усмехается Ян. Он собирается стянуть с Джисона белье, когда чувствует… Кружево? – это… - Сюрприз! – слегка зажато скандирует Хан. Его щеки слегка трогает румянец, а нижнюю губу он закусывает, ожидая реакции своего парня. Ай Эн немного не в себе, когда он понимает, что Джисон выполнил то, о чем его месяц назад просил Чонин. Это была, конечно, полу шуточная просьба. Мол, а слабо напялись комплект и ходить так весь день? Но Хан часто топит сердце Яна именно тем, что он уступчивый, мягкий и внимательный. Он помнит практически всё, не пропускает ни одной важной даты. И так же Чонин краем глаза видел, что у его бойфренда в телефоне целый список дней рождений, свадеб, юбилеев и прочего памятного церемониального дерьма всей чониновой семьи. Стоит ли говорить, что его мама без ума от Джисона (хотя никогда не знала, что Ян по мальчикам)? Оба брата, отец, тети, дяди, бабушки и даже соседская собака очарованы этим улыбчивым юношей. И сейчас милашка Джисон сидит на Чонине в комплекте мягкого кружевного белья, бесстыдно виляя задом. Ян легко проникает пальцами под трусики и сильно сжимает ягодицы любовника. Хан тихо выдыхает через рот, жмурясь. - Тебе нравится? – решает он уточнить. – Верх тоже прилагается, - Хан тянется к Чонину за поцелуем. И тот с удовольствием ловит его губы своими. Он любовно гладит чужой зад, наслаждаясь мягкостью кожи и тем, как она покрывается мурашками, стоит коснуться ее самыми кончиками пальцев. - Шутишь? Ты просто невероятен, - Чонин как будто невзначай проводит пальцами между половинками, едва ощутимо надавливая на вход. И Хан мычит, упираясь лбом в его плечо. – Давай-ка разденем тебя, принцесса, и рассмотрим получше? Не успевает Джисон сообразить, как с него исчезает вся домашняя одежда, и парень остается в одном нижнем белье. Белоснежном, так невероятно контрастирующем с тоном кожи Джисона. Чонин слегка улыбается и проводит по бокам любовника руками, следуя к груди: - Такой красивый, - Чонин запечатлевает в своей памяти то, как мило выглядит его парень, слегка тушуясь и нервничая под таким пристальным голодным взглядом. Хотя примерно этого он и добивался. Но это первый раз, когда они пробуют что-то около кроссдрессинговое – Знаешь, с твоими плечами и талией это всё смотрится очень эстетично? - Это вопрос? – дразнит его Джисон. Он снимает с Чонина безразмерную футболку и скользит пальцами по животу вниз. - Это было бы утверждением, накрась ты губы красной помадой, - дерзко хмыкает младший, когда его начинают щекотать. – Ай-ай! Сдаюсь! - Сколько еще ты будешь стебать меня той помадой из выпуска? – Джисон ощутимо кусает любовника в плечо. - Клянусь, она выглядела на тебе ахуенно, Сони! – стонет Чонин. По его члену прокатываются вверх-вниз несколько раз. И в глазах напротив уже читается нетерпение. Джисон обожает дразнить его. Чтобы потом получить сполна по заднице. Ян уже выучил большую часть фетишей и кинков любовника: похвала, принуждение, удушение, грязные словечки, громкий секс и, теперь еще переодевание. - Хочешь, чтобы я начал носить помаду? – застенчиво улыбается Хан. Ян пожимает плечами, машинально поглаживая выпирающие тазобедренные косточки любовника. - Если тебе комфортно. Я не хочу загонять тебя в какие-то рамки. Не хочу вызывать дискомфорт и давать повод твоим неврозам развернуться, - тихо проговаривает Чонин. Он смотрит, как начавшее заходить солнце, лучами красиво золотит смуглую кожу Джисона. На контрасте с цветом белья, это выглядит практически незаконно хорошо. Чонину хочется поддеть ничего не скрывающий топ вверх, смять широкую грудь Хана и заставить его стонать лишь от того, что его соски стимулируют. Хмыкнув самому себе, Ян чуть привстает на месте, нагло задирает верх комплекта и проходится пальцами, а затем и языком, по темным ореолам. Хан рвано выдыхает в потолок, обхватывая голову Чонина. Он пропускает черные прядки волос меж пальцев и довольно мычит, когда левый сосок сильно засасывают. - Стоит ли нам помыться? – Чонин едва ли может оторваться от своего занятия: то, как Хан откликается и тихо постанывает, туманит сознание. - Я уже готов, детка, - горячо выдыхает Джисон, снова начиная ëрзать на вставшем члене Чонина. – Не знал, успеем ли мы нормально это сделать. Так что принял меры. Старший подмигивает Ай Эну, и тот начинает смеяться над этим Ханом-флиртуном. - То есть, ты уже с утра приготовил свою прекрасную дырочку для меня? – Чонин целует подбородок любовника, прищуривая глаза. – Надел это миленькое белье и расхаживал так по общежитию, а затем и по улице? - Ага, - кивает искренне Джисон. Ему так нравится, что Чонин часто-часто касается губами его шеи, ключиц и плеч. - Ты такой развратный, хëн, - хмыкает Ян. Он привстает на месте, чтобы снять с себя оставшуюся одежду. А затем переворачивает Хана на живот. – Хочешь трахаться? - Это риторический вопрос? – хмурится в нетерпении старший мембер. Он может видеть, как член его парня стоит, как Ай Эн учащенно дышит и как чернеют и расширяются его глаза. Ткань трусиков, что была зажата между полушариями, отодвигают в сторону, и дырочку дразнят приставленным к ней членом. - Это ты мне скажи, - ухмыляется младший. – Вчера на репетиции Ханни-хён был просто невыносим. Я получил такой нагоняй от Лино-хëна за миллион ошибок. А ты всё продолжал меня отвлекать. Думаешь, ты заслужил? – Чонин проезжается членом между ягодиц Хана несколько раз, чтобы получить ответ. - Я ничего такого не делал! А-аа-ах, Йенни, пожалуйста! – он давится воздухом, когда на него давят сверху и заставляют прогнуться в пояснице сильнее. – Просто дурачился. Я не хотел создавать проблем! Ох, блять! - вместо члена он вдруг чувствует чужой язык. И это абсолютно не то, на что он рассчитывал, собираясь с утра. Глаза Хана широко распахиваются, когда чужой язык глубже прежнего оказывается внутри него. А затем начинает размеренно двигаться внутри, вызывая непривычные ощущения. - Инни, умоляю, потрогай меня, - виляет бедрами Джисон в нетерпении. Ему так хорошо и плохо одновременно, что он не совсем понимает, куда деться от языка Чонина. Ему хочется заполучить в свою задницу хорошо знакомый член. И, наконец, заляпать спермой серые простыни Чонина. Но у того другие планы. - Хм, а надо ли? Ты выглядишь вполне довольным. Только посмотри, как крепко у тебя стоит, Хани, - улыбается Ян, шлепая старшего по заду. Тот шипит и пытается ускользнуть от нового замаха. Но Ай Эн властно притягивает его бедра назад, к себе. А язык продолжает дразнить подрагивающий вход. Он чуть припухший по краям, его готовили к тому, чтобы хозяина этой задницы хорошенько оттрахали. Джисон громко ругается и стонет в подушку. Может, сейчас общежитие и пустое, но кто-нибудь из парней запросто может вернуться домой в любую минуту. Хан жмурится, толкается навстречу горячему языку Чонина и умирает внутри каждый раз от того, как всё внутри хлюпает. - Хëн, ты не ответил на вопрос, - Ян отрывается от своего занятия, чтобы полюбоваться раскрасневшимся Ханом. Тот тяжело дышит и едва соображает, где находится и что с ним происходит. Его твердый член вовсю торчит из-под резинки белых трусиков, он сочится и оставляет следы на простыне. - Господи, твоё тело буквально умоляет вставить. - Нахально хмыкает Чонин. Он быстро тянется к столу, вытаскивает из ящика смазку, выдавливает немного геля на пальцы, а затем вставляет несколько в Джисона. Тот протяжно охает от холодных фаланг внутри. Ян уже привычно двигает пальцами внутри любовника так, чтобы сделать тому приятно. Попутно он любуется тем, как задирается мягкое кружево на спине Хана. Чонин тянется вперед, чтобы поцеловать Сони между лопаток, а затем проследовать губами до шеи, куснуть в районе загривка и получить новые стоны: Джисон любит, когда его в шутку "метят". - Йенни, пожалуйста. Просто вставь его в меня, - Хан хочет разрядки. Эти дразнилки делают только хуже: его яйца уже звенят, готовые взорваться. Член ноет и не падает, о чем бы ни думал Джисон (а думать о чём-то, кроме чонинова пениса, хорошенько наяривающего его задницу, не получается вообще), даже о мертвых котятах, становится только хуже. - Я не буду больше дразнить тебя при всех! Обещаю! Просто блять сдвинь уже эти трусы в сторону и засади мне! - выкрикивает Хан. И кто такой Ян, чтобы отказать своему парню в такой малости? Он натягивает резинку на своё хозяйство, добротно смазывает и легко проскальзывает меж булок Джисона. Тот протяжно воет в сложенные перед собой руки, чертыхается и что-то там ещё лопочет. Трахать задницу Джисона - одно удовольствие. Она так хорошо принимает Чонина, растянутая и расслабленная, что Ян через минуту уже двигается, как ему вздумается: добела сжимает медовую кожу на бедрах, втрахивая Хана в матрас кровати. То, как громко и одобрительно кричит под ним любовник, - музыка для ушей. Он любит голос Сони, но его стоны - отдельный вид искусства. Ян раздвигает половинки, любовно охаживает их шлепками, рассказывает Джисону, какая у него милая темно-розовая дырка и как в ней славно двигается его член. И Хан мычит, пуще прежнего краснея. - Перевернись, детка. Хочу насладиться видом твоей груди в этих кружевах, - Ян облизывается, наблюдая за таким прелестным Джисоном. Когда Хан смущается и опускает свои прекрасные глаза, у Чонина замирает сердце. Может ли быть еще что-то трогательнее этого человека? - Ты самый милый, Ханни, - целует его в губы макнэ. - Такой невероятный. Обожаю тебя. С этими словами Ян снова вторгается в его тело под аккомпанемент вздохов и мокрых шлепков одних бедер о другие. - Послушай, как твоя мокрая дырочка хорошо меня принимает? - с ехидной улыбкой тянет Чонин. Хан мотает головой и закрывает лицо руками. - Разве не этого ты добивался? Чтобы я тебя драл, как ненасытную шлюшку? Или этого мало? И надо засаживать сильнее, хëн? - Я знал, что пожалею, - хныкает Джисон. Его слова, правда, сильно разнятся с тем, как его ноги скрещиваются за спиной у любовника. Его мозг не варит. И он обожает их секс во многом за это. Его бесконечно беспокойное сознание отключается и позволяет наслаждаться моментом. Просто плыть по течению, а не пытаться контролировать каждую мелочь. - Я так чертовски близко, детка! - Давай, малыш, я хочу увидеть, как ты кончаешь, - Чонин задыхается от того, как красиво выгибается Хан в его руках. Ян начинает дрочить ему в такт толчкам. И для Джисона это слишком много: Ай Эн будто везде, обволакивает его с ног до головы. Стимуляция доводит его до крайней точки, и он с криком пачкает спермой большую ладонь Чонина. А следом, укладываясь в пару-тройку фрикций, оргазма достигает и Ян, высоко выстанывая куда-то в шею любовника. Он ощутимо дрожит, пока приводит дыхание в норму. Через пару минут он медленно выходит, придерживая презерватив. Завязывает его, кидает в мусорку, промазывает и посылает уборку нафиг. - Ты меня затрахал, - доносится с кровати. Хан выглядит замученным, но довольным. - Видели бы тебя сейчас фанатки, - озвучивает мысль Чонин. Он возвращается к Джисону, прижимаясь щекой к его груди. - Боже, нет. Они не перенесут правды, - хихикает Хан. А затем добавляет: - Достаточно уже того случая, когда меня доëбывали вопросом "а ты как так пишешь лирику про расставание, если сам никогда ни с кем не встречался?". - Ты забавно фыркал, - вспоминает Ян. - И оправдывался. - После долгой паузы, Чонин продолжает: - Твои стихи самые чувственные. - О, детка, ты такой милый, - хмыкает Джисон. Вообще-то ему приятно. Но так же похвала возлюбленного его дико смущает. Так что он перекатывается на живот, чтобы скрыть щеки, вновь начинающие алеть. - Знаешь, - бубнит он откуда-то из-под одеяла, - я мечтаю написать такую песню, которая бы была только для нас с тобой. И только про нас с тобой. Но пока это чувствуется каким-то необъятным... Чувством. - Я уже мечтаю спеть ее вместе с тобой, Ханни, - шепчет ему на ухо Чонин и обнимает за плечи. У него на глаза наворачиваются слезы. Джисон делает его сентиментальным. - Сходим прогуляться? - Прямо сейчас? - Блин, вы там всё? - орет Хëнджин за дверью. - Типа? - отзывается Хан. - Слава Богу, потому что я намерен войти, так что вам лучше быть хотя бы прикрытыми одеялом! - с этими словами Хван открывает почему-то незапертую дверь. Ха. - Зачем приперся? - интересуется Джисон, не потрудившийся даже поправить трусы на себе. Не то что прикрыться. - Святое дерьмо! - вопит Хëнджин и мигом закрывает глаза. - Короче! Сынмин написал вам сообщение, которое вы, очевидно, еще не открывали. Мы хотели позвать вас на двойное свидание, порисовать картины, всё такое. Только, умоляю, оденься, Хан! - Рисовать типа телом? - уточняет макнэ. И получает недовольный писк со стороны Хвана. Видимо, было задето что-то личное. - О чем вы вообще думаете? Это будет просто мастер-класс по натюрморту, - закатывает глаза дива. - Мы? Мы думаем, что вам с Кимом давно пора перестать вести себя, как монашкам, - явно издевается Джисон. - А то ходишь тут фонишь недотрахом. - Не все такие сексуально озабоченные, как ты, Хан, - скалится Хван. - Кому-то важны чувства и понимание. - Ну, что ж, позвони, как этого перестанет хватать для унылой дрочки, - подмигивает Джисон. - Расскажу, как затащить мужика в постель. Кстати, Сынмину явно хватит простого намёка. - Я не хочу представлять голого Сынмина, - морщится Чонин.

***

Когда Джисона удается убедить присоединиться к этому безудержному веселью (по мнению Хана – скука смертная и лучше бы он потратил это время, сидя в студии), их квартет направляется прямиком в какой-то претенциозный инди-хиппи район Сеула. Активнее всех заговаривает ему зубы Ким. Что вообще не типично и сбивает с панталыку. Из всей четверки у Сынмина наименьшее количество способностей к творчеству. Но на бейсболе они уже были (и Хенджин там откровенно скучал), а мастер-класс в компании друзей звучал не так уж уныло. Ким может разбираться в искусстве, но сам не умеет творить; это удел Хвана: запереться у себя в комнате и писать картины сутками. Естественно, игнорируя любые сообщения и звонки, если того позволяет расписание. Сынмин не обижается, он понимает. И ждет. Постоянно ждет, много ждет. Он с самого начала знал, что это не будет легко: завоевать диву четвертого поколения. - Еще раз, почему мы делаем это? - гундит шёпотом Чонин ему на ухо, когда они уже на полпути. - Потому что он впервые сам меня куда-то позвал. Прогресс на лицо, - невозмутимо отвечает Сынмин. - Точно. Глядишь, в пятьдесят уже первый поцелуй случится, - Ян подмигивает, намеренно переигрывая. - Тебе не кажется, что он, ну, слишком упертый? - Сказал тот, кто упорно не замечал ухаживания Хана сколько? Пару лет? - фыркает на это Ким. - Мы двигаемся в своём темпе. Я никуда не спешу. - А если Хван в итоге тебе откажет? - Это его право. - Хочешь сказать, не расстроишься? И ваши отношения не повлияют на остальных в группе? - хмурится Чонин. - Твои же не влияют, - Сынмин передразнивает и пихает плечом друга. - Да ладно, расслабься. Я не пойду прыгать с крыши после отказа. Я такой сценарий тоже рассматривал. - Я поддержу тебя в любом случае. Ну, уже поддерживаю, - осознает сказанное Ай Эн и начинает смеяться. - Вы над чем там угараете? - оборачивается Джисон, что шел с Хенджином впереди. Парни останавливаются на месте и ждут остальных. - Да так. Внутренняя шутка, - отмахивается его любовник. - Гляньте-ка, оставляю его на пару минут с другим мужчиной, а у них уже внутренние шутки, - Хан обиженно дуется. - Сдурел? Это ж Сынмин, - Чонин стопорится на полпути и округляет глаза. - Ага. Третий по популярности шип, - ворчит себе под нос Хан. Хёнджин слышит коллегу и прыскает на это. Сынмин лишь пожимает плечами, когда Джисон решительно прибавляет шаг (и почти переходит на бег). - Давайте, догоняйте! Мне уже не терпится погрузиться во всё это! - жестикулирует руками Джисон. Чонин лишь продолжает смеяться над таким очевидным Ханом. Как же, как же, погрузиться он хочет! Поскорее закончить и вернуться в их комфортный кокон из поцелуев, теплого одеяла и объятий — вот, куда они оба всегда стремятся. Особенно при условии, что их график не позволяет особо расслабиться. - Сони, только не начинай расписывать собор вперёд нас! - гогочет Хван. Он выглядит куда расслабленнее, чем пару часов до этого. Мастер-класс, надо сказать, увлекает всех четверых: задания самые простые. И от этого оконфузиться сложно. Парни привычно шутят, подкалывают друг дружку, переговариваются, толкаются или встают посмотреть, что у соседа слева-справа выходит. Преподаватель рассказывает о простых формах, типа круга, квадрата, треугольника или прямоугольника. И как из простого получается сложное. Ким то и дело наблюдает за тем, как Хëнджин едва не пищит от наслаждения. Его глаза почти всё время в довольном прищуре или сосредоточены на холсте. Сам Сынмин периодически подвисает. Потому что вряд ли можно изобразить что-то красивее Хвана. Зачем марать бумагу глупыми попытками? Он так засматривается на свою зазнобу, что слишком сильно облокачивается на мольберт. И тот издает скрип, а затем схлопывается, и Ким падает вперед, переворачивая на своем пути банку с водой, краски и тушь... ...На Хëнджина. Его глаза такие круглые, а лицо в таком негодовании, с примесью шока, что Ким сглатывает. Ему пиздец. - Тебе пиздец, - ойкает Хан, закрывая рот руками. - Ким блядь Сынмин! Это лимитированная коллекция от Версаче! - парень смотрит на разводы от туши и даже не надеется, что белую рубашку с вышивкой можно будет спасти. Он задушенно воет, заторможенно наблюдая, как ткань впитывает черные кляксы, как они ползут вверх нитка за ниткой. С рычанием Хëнджин подрывается с места и выбегает из кабинета. - Извините, я уберу, - Сынмин наспех кланяется застывшему на месте учителю и бежит догонять Хвана. Туалет находится за двумя поворотами налево. Когда Ким распахивает дверь, уже слышен шум воды и как рядом с раковиной вздыхает Хëнджин. - Вот угораздило же меня напялить это сегодня! - сокрушается парень. Ким осторожно кладет руку на его плечо. - Давай в химчистку сдадим? Я знаю хорошую. Там даже кровь и траву удаляют. - Стоит ли спрашивать, откуда кровь? - выгибает бровь Хван. Вода и простое мыло для рук ожидаемо не делают ровным счетом ничего с заляпанной дорогой тканью. - Чонин как-то расшиб себе локоть в Мельбурне. Может, помнишь, как мы ездили кататься на скейтах? Там на бейсболке кровь была недельная засохшая. Сынмин посмеивается, вспоминая неуклюжего друга. А затем в уборной воцаряется молчание. Вот так у них всегда: попытки в романтику оборачиваются каким-то хаосом и разрушениями. Если задуматься, динамика их отношений всегда строилась на чём-то из взаимных препирательств, больных укусов и сарказма. Хёнджин и Сынмин это бургер из яда, злых шуток и замечаний Кима о неполезной диете Хвана. Но иначе у них просто не получалось. Они не Чонсоны, у которых постоянный внезапный секс, мокрые поцелуи, сердечки в глазах Хана и песенки про обнимашки от Ай Эна. И на фоне бесконечная дружба с кринжовыми бро-вайбами. Они не банхо, которые заботятся друг о друге, поддерживают, кормят, растут вместе, с дэдди-вайбами во все поля и все из себя скрытные (да-да, никто не замечает). Минхо растекается в глупейшей улыбке, глядя на Чани, а последний иронично зовет Лино своим хëном. Хëнджин бы и рад примерить на себя стандартный стартер-пак влюбленного дурачка. Но он не может представить, чтобы они с Сынмином ходили за ручку, надевали парные шмотки и кормили друг друга с ложечки. Может, поэтому у них всё стопорится? Потому что они другие? И им эта мишура не нужна вовсе? - Знаешь, плевать на рубашку, - поджимает губы Хëнджин. Он начинает, не думая, расстегивать пуговицы. И останавливается только в моменте, когда собирается скинуть мокрую вещь с плеч. - Ты это сейчас хорошо придумал, - глаза у Сынмина стеклянные. А рот чуть приоткрыт, будто Ким собирается еще что-то сказать. Но сдерживает себя отчего-то. А затем он медленно облизывает их. И у Хвана заканчивается терпение. - Да бога ради! - шипит Хёнджин, а затем делает шаг вперед и прижимается к Сынмину, находя его губы своими. Он слышит, как тот мычит в поцелуй, чувствует его вечно холодные ладони у себя на талии. И по его коже бегут мурашки, доходя до шеи. И это заставляет Хëнджина задохнуться от удовольствия. Оно обдает внутренности Хвана теплыми волнами. Вот, чего он хотел всё это время: поцелуи Сынмина на своей коже. На шее, на ключицах, на запястьях. Он хотел слышать его шепот, его сердцебиение, его сбитое дыхание. Он хотел видеть, как всегда спокойный и уравновешенный Ким Сынмин будет таять от их общего жара. - Я, знаешь, хочу с тобой в поход с палатками. С одной палаткой, ладно. И чтобы вокруг река, горы и ни души. И чтобы ты, как всегда, шутил, что я ем одни углеводы или что в моей крови одна глюкоза, - усмехается и краснеет Хëнджин. - Я думал, тебя это бесит, - хмыкает Ким, всё ещё прощупывая почву. Неужели это зеленый свет? - Конечно бесит! Ты такая заноза в заднице, Господи! - подбоченивается его парень (теперь ведь парень?). А затем он крадет один и еще один поцелуй. И оба очень глупо хихикают, стоя в намокшей одежде. Следящие за ними Чонин и Хан закатывают глаза. - Ты мне должен одно желание, - дьявольски улыбается Джисон. - Чего это вдруг? Ты ставил на полгода, - шепчет Ян. - А ты на камбэк с новым альбомом, - мотает головой Хан. - Но он будет только в конце года, детка. Так что готовься морально и физически. - Ты жульничаешь, засранец! - Я продюсер. Мне лучше знать, - скалится Хан, а затем сгребает в охапку своего любовника, кусая того за ушко. - Кстати, я слышал, ты поешь. Могу тебя спродюсировать, малыш, - Джисон очень глупо играет бровями, от чего Чонин не выдерживает и начинает ржать. - Ты просто ужасен. Фу!

***

На календаре конец сентября, и все они на нервах. Точнее, сначала половина парней сидит на отвратной диете (которая тянется долгие две недели), а затем всех их охватывает паника из-за череды событий. Сначала Сынмин, Хёнджин и Минхо попадают в аварию (без потерь, но с ушибами и подозрением на сотрясение. Прессе об этом, конечно, не говорят), а затем Чонина приглашают форсануть в Париже в одежде от МакКуин. И Ян после объявления этой новости как оголённый провод. К диетам теперь прилагаются еще спа, косметолог и созвоны с зарубежным стилистом, корейским куратором во Франции и куча прочей галиматьи. И напутствиями менеджмента, конечно. Чонин ни жив, ни мертв в утро вылета. Он очень бледный и напуганный, когда в его комнату заходит Хан. - Святые небеса, ты в порядке? - Джисон забывает, что хотел сказать. - Так, дыши, детка. Давай, вдох носом, выдох ртом. Присядь? Давай присядем, да? Они опускаются на кровать. Чонин зажмуривается, и его всего трясёт. Постель под ними ходит ходуном. - Кого я обманываю? Мне такое не под силу! Я не смогу один, блин. Хани? Как я один без вас справлюсь? - Ян почти скулит. - Я не Ликси и не Хëнджин. Куда мне с ними тягаться? Джисон привычным жестом подзывает своего парня наклониться к нему. Ян укладывает голову тому на плечо. Хан осторожно, чтобы не испортить прическу, гладит младшего по волосам. - Ты же так этого хотел, глупый. Ну-ну. Не надо слишком сильно думать о том, что будет. Потому что всё пройдет отлично, - Хан поднимает его за подбородок и легко целует в алые губы. Тинт Чонина на вкус как вишня. - Слушай, вот, как всё пройдет: ты приедешь в аэропорт, будешь как всегда мило улыбаться нашим фанатам. Сядешь в самолет, благополучно долетишь до Парижа. Там тебя встретит Джули и Карл. Ты их хорошо знаешь. Они отличные ребята, верно? Верно. С ними будет безопасно и привычно. А затем тебя оденут, как принца. И у всех челюсти попадают от того, какой ты у меня прекрасный. Да? Вот такой план, малыш. Ты покажешь всему миру, какое ты сокровище. Чонин улыбается ему краешками губ и обнимает в ответ. - Хани, я бы хотел разделить этот момент с тобой, - тихо признается макнэ. - У нас еще будет миллион возможностей. Я буду ждать тебя дома, буду смотреть на тебя, обещаю. И еще я буду скучать по тебе, Йенни. Но это всё того стоит. Завтра - твой день. На этом Хан провожает свою пару до машины, остальные спят после вчерашней тренировки. Джисон возвращается в пустую комнату Чонина, падает лицом в его подушку и вдыхает хорошо знакомый травяной запах шампуня. Его малыш уже вовсе не малыш. Он уже скучает по нему у себя под боком.

***

Показ проходит отлично: фото с Чонином разлетаются по всему интернету, куча модных журналов публикуют снимки с ним в компании СЕО модного дома МакКуин и японской актрисы. Феликс, которому самому вскорости вылетать на показ Луи Витон, подбадривает Чонина активнее остальных. Хёнджин, утирая слезы, строчит их макнэ полотнище о том, как тот хорошо справился. Чан тоже не спит и пишет в баббл, какой их ребенок умничка. Хан лишь улыбается, кивает и красит ногти в темно-синий. - Боже, а ведь еще вчера он всего стеснялся и ходил, как пришибленный, - вспоминает Минхо. Он закрывает окно браузера, когда трансляция показа завершена. - Мы вырастили отличного мужчину, - хмыкает на это Джисон. - Проайдола, - усмехается Сынмин, лежа на коленках Хвана. Они все полусонные. - Будущего амбасадора МакКуин, - кивает Хан. - Никогда не думал, что буду трахаться с амбасадором. - Ты и слов-то таких раньше не знал, - прыскает Минхо. – Так, ладно. По койкам? - Я вряд ли смогу заснуть, - отвечает Хван. – У меня внутри столько эмоций! Как будто отпустил сына на выпускной! – Сынмин смеется над этой репликой любовника. За что получает тычок в щеку. – Джисон-а, ты что-то тише обычного сегодня. Ты хоть Чонину написал? Хан мычит на это. Потому что нет, он не писал. И не звонил. Он видел оповещения от Ай Эна, что тот удачно приземлился, что его встретили, что он заселился и даже поспал. Что примерка началась, что он скоро покинет номер. И что он любит его. У Джисона какой-то раздрай. Он весь день ходил как неприкаянный, абсолютно бесполезно потратив время на еду, отдых и вынюхивание чониновой подушки. Вроде и текущие задачи надо выполнить, вроде и парни звали его прошвырнуться по магазинам (потому что все устали сидеть взаперти). Но он будто ждал чего-то, чтобы разрешить себе функционировать. Завершив с маникюром, он молча поднимается в комнату своей пары и, наконец, проваливается в забытье, измученный ожиданием и безделием. Мемберы провожают его молчаливыми обеспокоенными взглядами. - Ладно. Отвалите от него, - Минхо велит им расходиться, чтобы не выпадать из режима. А сам тайно скроллит инсту и лайкает свежие посты с их Ай Эном.

***

- Прекрати дергать ногой, бесишь, - Ли кладет на бедро друга руку. – Пять минут. Можешь подождать пять минут? – Минхо смотрит еще раз на чат с менеджером, сверяясь. – Вы всего два дня не виделись. Вы что теперь как попугайчики-неразлучники, умираете без контакта? Хан лишь хмыкает на это, бесконечно всматриваясь в тонированное окно. Как же бесит, что он не может, как все нормальные люди, встретить своего парня в самом аэропорту, наброситься с поцелуями, умазать Чонина в соплях и слюнях и проорать на весь мир, какой Ай Эн классный и как хорошо он справился там, в Европе. Вместо этого ему приходиться скрываться в минивэне и слушать ворчание Лино о том, что сегодня холодно и какой Джисон невротик. А то он сам не знает. Но вот чего Минхо не знает, так это какую фотографию ему скинул Ай Эн глубокой ночью. И теперь еще сильнее хотелось увидеть Чонина. И сделать то, что он обещал еще в полете в туре. Хан гаденько улыбается, когда знакомая фигура в сопровождении телохранителей показывается на горизонте. Черный вход все же имеет свои преимущества (как и статус айдола). Поэтому Джисон, не давая себе времени передумать или засомневаться в адекватности действий, выбегает из машины, хватает за руку макнэ и несется с ним что есть мочи прочь от менеджеров. Им в спину что-то кричат, зовут и пытаются преследовать. Но Хан быстрее и непредсказуемее, чем все они. Хватает пары минут, чтобы с гулко бьющимся сердцем очутиться в уборной для административного персонала аэропорта. Ян, тяжело дыша, смотрит на своего любовника огромными глазами. - Хани? – он зовет его. - Я вспомнил, что задолжал кое-что своему милому парню. Помнишь, когда я впервые признался, что влюблен в тебя? – он улыбается ошалело и облизывается. А затем прижимает Чонина к кафельной стенке и целует, жадно, мокро и нетерпеливо, забираясь горячими ладонями под кофту. - Это когда я поставил тебе фингал? – охает Ян. Потому что Джисон ощутимо щиплет его соски. И это как-то сразу настраивает на нужную волну. - Ага, - Хан поспешно опускается на колени перед Ай Эном, таким красивым и обворожительным даже после долгого перелета. Парень, не теряя времени, тянет собачку на молнии вниз, приспускает шорты на ягодицах, нижнее белье туда же. Высвободившийся член он берет в руку и сразу направляет себе в рот. Чонин тихо мычит, прикрыв глаза, когда Хан умещает всё достоинство Чонина и начинает лизать, покрывать слюной и заглатывать. Одной рукой он держится за бедро Яна, а второй перекатывает его яйца, и от этого макнэ дышит чаще. - Нас наругают и дадут пизды, - стонет Чонин. А сам двигает бедрами вперед, - но рот Хани-хёна так хорош, что это того стоит. Боже, Сони, ты так хорошо владеешь языком. Джисон начинает смеяться, давясь членом. - Я думал, дурацкие шутки – мой конёк, - хмыкает Хан. Он возвращается к тому, чтобы сделать своему парню приятно. - Ты плохо на меня влияешь, - у Чонина голос ломается от того, как язык Джисона кружит вокруг головки. Он зарывается пальцами во вьющиеся от химии волосы Хана и слабо дергает его голову на себя. – Черт, да… - Ты хотел сказать «спасибо, что забрал мою девственность», - поправляет его в шутку Хан. Он становится слишком болтливым, когда дело доходит до секса. - Я хотел сказать, чтобы ты молча отсасывал мой член, детка, - шипит Ян, когда в очередной раз достигает края, но Джисон не доводит его до оргазма. Хан ухмыляется как-то по-садистски, лижет самый кончик, пока в его рот нагло не врываются и не начинают трахать по самую глотку. И вот тогда Джисон узнаёт своего парня: всё, как и всегда, он толкает его к краю обрыва, а Чонин прыгает вниз, рука об руку с ним. И они тонут в маленьком развратном мире, где есть место лишь для них двоих… - Надеюсь, ты собой гордишься, - безэмоционально спрашивает Минхо. – Довел менеджера до истерики за двадцать пять минут. Это новый рекорд. - Не всё тебе возглавлять топ, - пожимает плечами Хан. У него горят губы (точнее он едва их ощущает), а Чонин, что сидит напротив, красный до ушей. Джисон дожидается, когда его любовник посмотрит на него, а затем подмигивает тому и посылает воздушные поцелуи. Ян натягивает маску по самые ресницы и отказывается существовать в мире, где об их сексе едва не узнали все желающие. Дверь в туалет, как оказалось, Джисон закрыть забыл. Снова.