Когда расцвёл лотос

Вэй Усянь кое-как привёл себя в порядок, хотя его внешний вид всё равно как всегда оставлял желать лучшего: прядки растрепанных волос тут и там выбивались из небрежного хвоста, складки одежды выглядели так, будто он провёл ночь в драке, а не в кровати. Он уже собирался отправиться на кухню, чтобы урвать что-нибудь съестное, но в дверь снова постучали, и за ней раздался знакомый голос: — А-Сянь, можно зайти? — Да, заходи! Не переживай, я одет!— Весело отозвался он, лениво развалившись на циновке. — А даже если бы и не был, тебе не пришлось бы лицезреть ничего уродливого — только прекрасное! Дверь отворилась, и на пороге появилась Цзян Юлай. Её стройная фигура была облачена в аккуратные одежды с вышитыми по краям узорами, волосы уложены в простую, но изящную причёску. В руках она держала поднос, от которого исходил аппетитный аромат. — Идиот… — Вздохнула она, приподняв бровь и покачав головой. — В твоей вроде как умной голове, кроме этого весеннего безобразия, вообще что-то есть? — Конечно! — Без тени смущения заявил Вэй Усянь, уже с любопытством заглядывая в её сторону. — Славно. — Её губы чуть дрогнули в улыбке, но она быстро взяла себя в руки. — Я принесла тебе поесть. Приготовила ещё с утра. Она вошла, поставила перед ним поднос и откинула край полотенца, прикрывавшего еду. На тарелках дымились свежеприготовленные пельмени с начинкой из свинины и зелени, пиалы с горячим супом, в котором плавали тонкие ломтики мяса и ароматные травы, а также пара лепёшек, хрустящих и золотистых. Рядом стоял маленькая коробочка с перцем — на случай, если Вэй Усянь захочет добавить остроты своему завтраку. Пока он с жадностью набрасывался на еду, Цзян Юлай присела рядом, наблюдая за ним с привычной смесью укора и заботы. Её фиалковые глаза скользили по комнате, и с каждой секундой её выражение становилось всё более неодобрительным. — Как ты вообще умудряешься жить в таком хаосе? — Наконец не выдержала и сказала свою обычную фразу она, вставая. Не дожидаясь ответа, она принялась наводить порядок: подобрала разбросанные по полу бумаги с чертежами амулетов, аккуратно сложила скомканную одежду, поставила на место опрокинутые флаконы с чернилами. Её движения были быстрыми и точными, будто она давно смирилась с тем, что если не она, то никто не приведёт эту берлогу в человеческий вид. — Эй, не надо так стараться! — Вэй Усянь проглотил кусок лепёшки и махнул рукой. — Всё равно через пару часов будет так же! — Молчи и ешь. — Она бросила в него подушку, но уголки её губ снова дрогнули. Комната постепенно преображалась, а Вэй Усянь, ухмыляясь, доедал свой завтрак, украдкой наблюдая за тем, как Цзян Юлай ворчит, но всё равно ухаживает за ним, как всегда. Цзян Юлай собрала пустые тарелки и чаши на поднос, ловко придерживая его одной рукой, а другой поправила выбившуюся прядь волос. Прежде чем выйти, она задержалась в дверях, обернувшись к Вэй Усяню: — Матушка велела передать, что сегодня вечером тебе нужно провести дополнительное занятие с младшими адептами. — Голос её звучал ровно, но в глубине фиалковых глаз читалось лёгкое предостережение — «Не вздумай проигнорировать». — И ещё, А-Чэн вернётся в течение следующих двух-трёх часа. Не дав ему возможности вставить хотя бы слово, она вышла, оставив за собой лёгкий шлейф аромата жасмина, спелой дыни и осознание того, что сегодняшний вечер ему явно не дадут провести только с Цзян Чэном. Как только её шаги затихли в коридоре, Вэй Усянь тут же вскочил на ноги. Сидеть без дела — не в его правилах, а уж тем более когда за окном сияло солнце, а ветер с озера манил прохладой и свободой. Он выскользнул из комнаты, ловко увернувшись от возможных встреч с наставниками, и вскоре уже шагал по тенистым мосткам Пристани Лотоса. Все пути здесь он знал как свои пять пальцев — каждую извилистую тропку, каждый укромный уголок, где можно было спрятаться от посторонних глаз. Свежий ветер играл в его распущенных волосах, а где-то вдали звенели голоса учеников. Но Вэй Усянь не обращал на это внимания. Он шёл, насвистывая какую-то беспечную мелодию, то и дело останавливаясь, чтобы сорвать пару спелых слив с придорожных деревьев или перекинуться парой слов с встречающимися по пути слугами. Незаметно для себя он вышел к главной пристани, где покачивались на воде лодки, готовые в любой момент отправиться в плавание. Запах воды, смолистого дерева, лотосов и рыбацких сетей витал в воздухе, смешиваясь с криками чаек. Вэй Усянь прислонился к деревянному столбу, скрестив руки на груди, и устремил взгляд на горизонт. Где-то там, за гладью озера, должен был появиться силуэт лодки с Цзян Чэном. А пока… пока можно было просто ждать, наслаждаясь солнцем и спокойностью момента. --- Лодка с Цзян Чэном появилась на горизонте ровно через два часа. К этому времени Вэй Усянь, развалившись на пристани, уже начал клевать носом, но едва заметив знакомый силуэт, мгновенно вскочил на ноги и принялся размахивать руками, словно боясь, что его не увидят. — ЦЗЯН ЧЭН! — Его голос разнёсся над водой, заставив нескольких стрекоз взметнуться в испуге. Лодка причалила, и едва Цзян Чэн ступил на деревянные доски пристани, как Вэй Усянь уже набросился на него, обвивая руками, будто боясь, что тот исчезнет. — Ну всё, отлипни уже! — Ворчал Цзян Чэн, но, несмотря на слова, даже не попытался сбросить его с себя, а лишь слегка прижал ладонью к его спине, будто проверя, на месте ли ещё этот беспечный идиот. — И не подумаю! Я не видел тебя больше полугода! Целых девять месяцев! Я ужасно соскучился! Ты ведь тоже скучал, признавайся! — Вэй Усянь тараторил без остановки, не давая Цзян Чэну и рта раскрыть. — Как я могу признаться в том, чего нет? — Изогнув бровь, фыркнул Цзян Чэн, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Ладно, я на тебя не в обиде! — Вэй Усянь отстранился, схватив его за руку. — Пошли скорее гулять! Тебя так долго не было — побежали купаться! Или нет, воровать лотосы! Без тебя тут всё не то, я уже извёлся от скуки! — Подожди, подожди! — Цзян Чэн вздохнул, и в его глазах читалась та же тоска по шалостям. — Я бы с радостью, но сначала нужно показаться родителям. — Ладно. — Вэй Усянь надулся, но тут же оживился. — Но сразу после — развлекаться! Госпожа Юй приказала мне вечером провести занятие с младшими шиди, так что времени у нас в обрез! — Да ладно тебе. — Цзян Чэн покачал головой. — Мне хоть немного отдохнуть с дороги надо. Да и от твоего напора с непривычки можно в обморок упасть. — Он сделал паузу, затем добавил с намёком на ухмылку: — К тому же, кто мешает нам пойти гулять ночью? Если я, проведя в Гусу год, так и не привык к их режиму, ни за что не поверю, что ты за три месяца его полюбил настолько, чтобы соблюдать его ещё девять. — Сплюнь! Я бы никогда! — Вэй Усянь рассмеялся, но затем лицо его стало серьёзным. — Просто я не смогу сосредоточиться. — С чего это? — Цзян Чэн нахмурился. В его мысли закрались опасения, что непутёвый шисюн опять вляпался во что-то эдакое. — Буду о тебе думать. — Ответил Вэй Усянь с такой искренностью, что Цзян Чэн на мгновение растерялся. — ...Тогда я помогу тебе провести занятие. — Наконец пробормотал он, отводя взгляд. — Ооо, Цзян Чэн! Ты лучший брат на свете! — Вэй Усянь чуть не подпрыгнул от восторга. — Только после тебя, — Цзян Чэн буркнул так тихо, что, казалось, слова были предназначены лишь для себя. Но Вэй Усянь услышал. — Серьёзно?! — Он даже споткнулся от неожиданности. — Цзян Чэн! Что на тебя нашло?! Моё сердце не выдержит такого! В следующий раз предупреждай, прежде чем говорить что-то подобное! — Обязательно, — съязвил Цзян Чэн, закатив глаза, но улыбка так и не сошла с его губ. --- В просторном обеденном зале Пристани Лотоса царила редкая тёплая, почти семейная атмосфера. Солнечные лучи, проникая сквозь резные деревянные решётки окон, играли на полированной поверхности столов, уставленных многочисленными яствами. Аромат жареной рыбы с имбирём, тушёных овощей и пряных супов смешивался с лёгким запахом лотоса, разносившимся из ваз, украшавших зал. Цзян Чэн ел с видимым удовольствием, его движения были размеренными, но в то же время чуть более быстрыми, чем обычно — видимо, он действительно успел соскучиться по домашней еде после долгих месяцев учёбы в Облачных Глубинах. Между кусочками пищи он отвечал на вопросы родителей: о своих успехах, о том, как прошла дорога, и о том, как обстоят дела в Ордене Гусу Лань. Его ответы были краткими, но достаточно подробными, чтобы удовлетворить интерес Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. Когда разговор наконец иссяк, внимание присутствующих переключилось на Вэй Усяня и Цзян Яньли. Сестра, сидевшая рядом с ним, с лёгкой улыбкой подсыпала ему в тарелку щепотку перца, а затем подвинула блюдо с аккуратно очищенными семенами лотоса. — А-Ли! — Резко оборвала тишину Юй Цзыюань. Её голос прозвучал как удар хлыста. — Ты госпожа, а не служанка! Хватит потакать шалостям этого бездельника! Цзян Яньли слегка опустила глаза, но её улыбка не дрогнула. — Матушка, но это же просто семена лотоса, — мягко возразила она. — К тому же мне нравится заботиться об А-Сяне так же, как и об А-Чэне. Юй Цзыюань уже открыла рот, чтобы ответить, но её опередил Цзян Фэнмянь: — Моя госпожа, не стоит ругаться из-за такой мелочи. — Ты как всегда на его стороне. — Раздражённо фыркнула она, резко вставая из-за стола. Её шёлковые одежды шевельнулись, словно от порыва ветра, и через мгновение она уже выходила из зала, оставив за собой лёгкий шлейф аромата лотоса. — Спасибо, всё было очень вкусно! — Хором воскликнули Вэй Усянь и Цзян Чэн, пытаясь разрядить обстановку. Они вскочили со своих мест, почти синхронно поклонились Цзян Фэнмяню и, бросив сестрам весёлые взгляды, выбежали из зала, помчавшись навёрстывать упущенное за месяцы разлуки. Цзян Фэнмянь слегка улыбнулся, наблюдая, как быстро скрываются за дверью их силуэты. Затем он повернулся к дочерям: — Всё сегодня приготовлено особенно вкусно. Я ведь не ошибаюсь, что обед был полностью вашим творением? — Вы правы, отец. — Кивнула Цзян Юлай, чей голос звучал ровно. — Мы рады, что вам понравилось. — Добавила Цзян Яньли, и её улыбка стала чуть теплее. Цзян Фэнмянь задержал взгляд на старшей дочери, затем продолжил: — Юлай, вскоре состоится совет кланов в Цишане, где пройдёт состязание лучников. Ты не будешь участвовать в соревновании, да и твоё присутствие на совете не обязательно… Однако твоя мать настаивает, чтобы ты поехала. — Из-за помолвки? — Уточнила Цзян Юлай, и её голос прозвучал настолько бесстрастно, что даже Цзян Яньли слегка нахмурилась. — Да. — Подтвердил Цзян Фэнмянь. — Она считает, что тебе следует ближе пообщаться с Наследником Вэнь. — Хорошо, отец. — Кивнула она, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на покорность судьбе. Наступила короткая пауза. Затем Цзян Фэнмянь снова заговорил, на этот раз с лёгкой ноткой беспокойства: — И ещё кое-что… — Да, отец? — Меня тревожит твоё самочувствие. Ты не заболела? Цзян Юлай слегка наклонила голову в бок, словно удивляясь вопросу. — Нет… От чего вы решили, что я нездорова? — Ты всегда была послушной и сдержанной, но… раньше в тебе было больше живости. В последнее время ты стала выглядеть отстранённой, почти безэмоциональной. Всё в порядке? «Он серьёзно заметил только сейчас?» — Пронеслось у неё в голове. — «В порядке? Что я могу на это ответить? Поздно спохватился…» Но вслух она сказала совершенно иное: — Прошу прощения, если моё поведение вызвало ваше беспокойство. Со мной всё хорошо. Цзян Фэнмянь изучающе посмотрел на неё, затем вздохнул: — Хорошо. Но если что-то будет не так — не молчи. Приходи ко мне. «Тогда, боюсь, я не замолчу никогда. И когда приходить? Тебя не стоит беспокоить, когда ты работаешь… а работаешь ты всё время.» Однако она лишь кивнула, встала из-за стола и вышла из зала — на занятия по политике, где её ждали сухие свитки, холодные расчёты и тишина, в которой так удобно прятать то, о чём нельзя говорить вслух.