Когда расцвёл лотос

Цзян Юлай тренировалась почти до самого начала занятий с матушкой, лишь ненадолго прервавшись, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Она тщательно скрывала следы усталости — никому не должно было быть заметно, что она уже несколько часов тренировались и вообще не спала. Когда настало время тренировки, Цзян Чэн и Вэй Ин так и не появились. Их отсутствие мгновенно вызвало бурю негодования у Юй Цзыюань. Глаза её сверкали, как лезвие меча, а пальцы крутили Цзыдянь. Она уже собиралась ворваться в покои сына и вытащить его из постели силой, но Цзян Юлай успела вмешаться. — Матушка, — мягко, но настойчиво начала она, — он только вчера вернулся. Может, дадим им ещё немного времени? Возможно, они просто задержались… Юй Цзыюань скрипнула зубами, но в конце концов уступила — впервые за долгое время. Однако терпение её было небезграничным. Прошёл час, затем другой, но Цзян Чэн и Вэй Усянь так и не соизволили появиться. Раздражение матушки достигло предела, и когда спустя два с половиной часа тренировка наконец завершилась, она резко махнула рукой, отпуская младших адептов, а затем обернулась к Юлай. — Раз уж ты так их защищаешь, — прозвучало ледяным тоном, — то сама и разбуди этих лентяев. И проследи, чтобы они явились на завтрак. Цзян Юлай почтительно поклонилась и направилась сначала к покоям Цзян Чэна — по двум причинам. Во-первых, его комната была ближе, а во-вторых, в отличие от Вэй Усяня, его можно было разбудить простым стуком в дверь. Остановившись у резных деревянных дверей, она постучала и позвала: — А-Чэн, ты проснулся? Тишина. — А-Чэн? — Повторила она, нахмурившись, и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь. Первый же шаг внутрь заставил её застыть на месте. Пол был усеян одеждой — беспорядочно, будто её сбросили в спешке. И это было странно, потому что Цзян Чэн всегда держал свои вещи в идеальном порядке. Но ещё страннее было то, что среди разбросанных одеяний явно угадывались не только его собственные, но и Вэй Усяня — причём вся одежда, до последнего слоя, словно оба разделись догола в какой-то лихорадочной поспешности. Кровать была скрыта за шелковой ширмой, и Юлай мысленно поблагодарила небеса за эту небольшую милость. Быстро закрыв за собой дверь, чтобы никто из слуг не увидел этого хаоса, она наклонилась, подобрала разбросанные одежды и аккуратно сложила их в две аккуратные стопки на ближайшем стуле. Затем, сделав глубокий вдох, позвала снова — на этот раз громче: — Цзян Чэн, Вэй Ин. На сей раз реакция последовала незамедлительно. За ширмой раздалось шумное движение, и, судя по голосам, проснулись оба. — Сестра? — Раздался сонный, но встревоженный голос Цзян Чэна. — Да, это я, — ответила Юлай, стараясь сохранять ровный тон. — Матушка в ярости из-за того, что вы пропустили тренировку. Вам повезло, что я уговорила её не вытаскивать вас за шиворот… Она замолчала, обдумывая хаос в комнате. Братья и раньше иногда забирались друг к другу, чтобы поспать вместе, но никогда не раздевались догола — даже в самую невыносимую жару. — Или вы не просто спали? — Наконец спросила она, тщательно подбирая слова. — Ну… мы спали, — раздался голос Вэй Усяня, ленивый и чуть насмешливый. — Только в обоих смыслах этого слова, Шимэй. — Вэй Усянь! — Рявкнул Цзян Чэн, и за ширмой явно раздался удар — вероятно, локтем в бок. Юлай замерла на мгновение, затем медленно выдохнула. — Хорошо… — Хорошо?! — Цзян Чэн звучал так, будто готов был провалиться сквозь землю. — Да. Это… не моё дело. Простите, что вторглась. Вас ждут на завтраке, и, предупреждаю, матушка не станет гладить вас по головке за пропуск тренировки. С этими словами она развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Затем, обратившись к слугам, строго приказала: — Не беспокоить моего брата, пока он сам не выйдет. Только оставшись одна, она позволила себе глубоко вздохнуть, ощущая лёгкое головокружение от неожиданного открытия. А в комнате, за плотно закрытыми дверями, Вэй Усянь снова прижался к обнажённой груди Цзян Чэна, ухмыляясь. — Кажется, нам очень повезло, — пробормотал он, проводя пальцами по горячей коже. — Не то слово, — проворчал Цзян Чэн, но в его голосе не было настоящей злости. — Ладно, хватит валяться. Нам и так влетит за прогул. — Верно. — Вздохнул Вэй Усянь, но не спешил отпускать его. Вэй Усянь поспешно проскользнул в свою комнату, торопясь переодеться и привести себя в порядок. Его движения были ловкими и бесшумными. Облачившись в чистые одежды, он наконец обрёл более-менее приличный вид. Вскоре он встретился с Цзян Чэном, который, судя по выражению лица, тоже не избежал утренних хлопот. Обменявшись краткими взглядами, они молча направились в обеденный зал, где уже собралась семья. Едва переступив порог и завершив формальные приветствия, они сразу же попали под огненный взор Госпожи Юй. Её голос, резкий и пронзительный, разрезал утреннюю тишину, словно меч. — Что это за безобразие?! — Её глаза сверкали негодованием. — Вы что, уличные пьяницы, способные только спать до полудня? Или, может, великие отшельники, погружённые в медитацию?! - Она яростно уставилась на Цзян Чэна. — Цзян Чэн! Ты — наследник клана! Какой пример ты подаёшь остальным?! Или, как всегда, берёшь пример с этого безответственного негодяя?! — Её взгляд метнулся в сторону Вэй Усяня. — Напрасно! Он принесёт тебе одни лишь беды! Он уже приносит их! Голос Юй Цзыюань звучал всё громче, насыщаясь яростью, но прежде чем она успела продолжить, её перебил спокойный, но твёрдый голос Цзян Фэнмяня. — Моя госпожа, — произнёс он, мягко, но с недвусмысленным намёком. — Давайте начнём завтракать. Ничего катастрофического не случилось. Я уверен, А-Сянь и А-Чэн наверстают упущенное самостоятельно. Нет необходимости их наказывать. — Если давать им полную свободу, они так и останутся неучами! Стоит лишь ослабить хватку — и они тут же бросятся в безделье! — Ядовито парировала Юй Цзыюань. — Моя госпожа, — повторил Цзян Фэнмянь, на этот раз с лёгким, но ощутимым нажимом. — Цзян Фэнмянь, — отрезала она в том же тоне, бросая ему вызов. Их взгляды скрестились — холодный и невозмутимый против горящего и раздражённого. Казалось, между ними пробежала молния, заряженная годами противоречий. Наконец, Цзян Фэнмянь первым нарушил тишину, обращаясь к сыновьям с привычной сдержанностью: — Дети, садитесь и приступайте к еде. — Затем он повернулся к Цзян Чэну. — А-Чэн, после завтрака зайди в мой кабинет. Мы разберём несколько документов, и я объясню тебе некоторые моменты. — Хорошо, отец, — оживился Цзян Чэн, в голосе которого послышались нотки готовности и даже энтузиазма. — А после этого присоединишься к Вэй Усяню в Храме Предков и простоишь там час. Вэй Усянь, идёшь в Храм сразу после завтрака и стоишь там два часа. - Очеканила Юй Цзыюань. — Хорошо, госпожа Юй. — Кисло ответил Вэй Усянь. — Да, Матушка. — Согласился Цзян Чэн. — Матушка, но ведь они оба не пришли, так почему ты наказываешь А-Сяня в два раза сильнее? — Запротестовала Цзян Яньли. — Я так сказала. На этом точка. — Бросила та. Цзян Фэнмянь вздохнул, но больше нечего не сказал. --- Перед тем как отправиться в кабинет отца, Цзян Чэн ненадолго задержался, обратившись к младшей сестре: — Юлай, — начал он, — когда я покидал Облачные Глубины, меня остановил Наследник Лань. Он просил передать тебе письмо… и кое-что ещё. С этими словами он достал из широкого рукава плотно сложенный конверт, а следом — мешочек Цянькунь. Цзян Юлай слегка приподняла брови, выразив едва уловимую долю удивления, но, не задавая лишних вопросов, приняла оба предмета из рук брата. — Спасибо,— произнесла она ровным, но тёплым тоном. Уголки губ Цзян Чэна дрогнули, и на мгновение в его обычно строгих глазах мелькнула искра. — Не за что. Мне пора. — Удачи, — кивнула сестра. — Спасибо. — Сказал Цзян Чэн и вышел из зала оставив Юлай одну. --- Цзян Юлай присела на край кровати в своих покоях, бережно развернула письмо и погрузилась в чтение. Каждая строка будто дышала теплом, напоминая о днях, проведённых вместе, о спорах до рассвета. «Дорогая Юлай, Прежде всего, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и благополучии. Ты, конечно, можешь поправить меня, если сочтёшь обращение слишком фамильярным, но, признаться, мне было бы искренне неловко возвращаться к формальностям после наших бесед. Как поживаешь? Как обстоят дела в Пристани Лотоса? Передавай мои наилучшие пожелания твоей семье — пусть их дни будут спокойными, а заботы — лёгкими. В Облачных Глубинах без тебя стало заметно тише. Как ни странно, даже Ванцзи, обычно столь сдержанный, как-то обмолвился, что скучает по разговорам с тобой о древних трактатах. Что уж говорить обо мне — твои рассуждения всегда давали пищу для размышлений. Если ты не против, я был бы рад время от времени обмениваться с тобой письмами. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что ты не забыла все наши споры о поэзии под луной. Дядя недавно упомянул, что ты будешь присутствовать на Состязании Лучников в Цишане. Признаюсь, я удивился — не думал, что тебя отправят на подобное мероприятие. Но если ты действительно приедешь, было бы прекрасно случайно встретиться. Обещаю не отвлекать тебя… если только ты сама не захочешь обсудить что-нибудь за чаем. К слову о дискуссиях — недавно я наткнулся на один любопытный трактат, посвящённый озёрным легендам Юньмэна. В нём собраны редкие предания, которых нет даже в библиотеке Гусу. Зная твой интерес к подобным темам, я решил, что он может тебе понравиться, и потому включил его в свёрток. А ещё там есть кое-что ещё… но ты увидишь, когда откроешь свёрток. Считай это маленькой местью за то, что ты так мастерски обыгрывала меня в последней партии вэйци. Береги себя. До скорой встречи. С уважением и теплотой, Лань Сичэнь.» Цзян Юлай не смогла сдержать улыбки, когда читала письмо. Её пальцы невольно скользнули по изящным линиям иероглифов, будто пытаясь вновь ощутить тепло руки, оставившей эти строки. Сердце трепетало от нетерпения — так хотелось тут же взяться за кисть и написать ответ, излить на бумагу все мысли, что переполняли душу. Но любопытство взяло верх. Ведь помимо письма, Сичэнь прислал ей ещё кое-что. Два подарка, аккуратно завёрнутых в шёлковую ткань. Что же скрывалось внутри? Она бережно развернула первый свёрток, и под слоями тончайшей шёлковой ткани перед ней предстала книга. Не простая, а та самая, о которой она так долго мечтала! Цзян Юлай замерла, едва осознавая своё счастье. Этот трактат хранился в их библиотеке в единственном экземпляре, но годы не пощадили его: страницы истлели, строки расплылись, и большая часть мудрости, запечатлённой там, казалось, была утеряна навсегда. А теперь — вот она, новая, почти нетронутая, с чёткими иероглифами, будто только что вышедшая из-под резца переписчика. Не в силах оторваться, она ещё раз провела ладонью по обложке, ощущая под пальцами шероховатость старинной бумаги и тонкий аромат сливы. Но оставался ещё один свёрток — изящная шкатулка, так же завёрнутая в шёлк. Отложив книгу на низкий столик, Цзян Юлай взяла её в руки, чувствуя, как сердце забилось чаще. Что же приготовил для неё Сичэнь? Цзян Юлай бережно развернула шелковую ткань, скрывавшую подарок, и перед ней предстала лакированная шкатулка цвета глубокой ночи – синяя, как небо перед рассветом, с серебристыми прожилками, напоминающими облачные узоры Гусу. Ее пальцы скользнули по гладкой поверхности, ощущая прохладу лака, и она на мгновение задержалась на инкрустации крышки – два изящно переплетенных стебля, один строгий и прямой, другой свободный и изогнутый. «Они будто отражают наши с Сичэнем характеры.» - Полунасмешливо подумала Юлай. Когда она приподняла крышку, шелковая подкладка лилового оттенка, напоминающего цветущие лотосы Юньмэна, мягко блеснула в свете. Внутри, аккуратно уложенные в специальные углубления, лежали камни для вэйци – не обычные черные и белые, а нечто удивительное. Белые камни были выточены из молочного кварца, их поверхность переливалась легкой дымкой, словно утренний туман над озером. При ближайшем рассмотрении на каждом из них можно было разглядеть едва заметную гравировку – знаки клана Лань, настолько тонкие, что казались частью самого камня. Черные же камни, выполненные из темного нефрита с природными прожилками, напоминали полураскрытые бутоны лотоса, а на их обратной стороне крошечными, но четкими штрихами были выведены иероглифы «Цзян». Цзян Юлай перебирала камни пальцами, ощущая их гладкую, почти теплую поверхность, и вдруг заметила, что одно из «облаков» – белый кварцевый камень – гораздо крупнее остальных. Размером примерно с два кулака. Любопытство взяло верх: она осторожно надавила на него, и камень неожиданно раскрылся, как бутон, разделившись на две половинки. Внутри лежала миниатюрная свирель – не больше двух пальцев в длину, вырезанная из светлого бамбука, с тончайшей гравировкой нот. Она сразу узнала ту мелодию, которую Лань Сичэнь играл на их первой прогулке. Рядом был свернут крошечный шелковый свиток. Развернув его, она прочла: «Проигрыш – лишь повод начать игру заново. Но теперь у тебя есть моя мелодия – попробуй обыграть и её.» Уголки ее губ дрогнули – сначала в удивлении, затем в сдерживаемой улыбке. Она провела пальцем по свирели, представляя, как Лань Сичэнь, обычно такой серьезный, с невозмутимым видом прятал этот сюрприз среди камней и не сдержавшись хихикнула Конверт из плотной бумаги с легким оттенком сиреневого, запечатанный сургучом с оттиском лотоса. Почерк ровный, но в отдельных иероглифах угадывается торопливая энергия. «Дорогой Сичэнь, Твое письмо заставило меня рассмеяться – особенно та часть, где ты упомянул о «мести». Признаюсь, я ожидала чего угодно: очередного трактата, засушенного цветка из ваших садов или даже нудных нотных записей (прости, но твоя любовь к монотонным медитативным мелодиям иногда пугает). Но камни для вэйци, которые превращаются в свирель? Это… пожалуй, слишком неожиданно и остроумно. Набор восхитителен – нефритовые лотосы настолько гладкие, что, кажется, вот-вот раскроются в ладонях, а кварцевые облака переливаются, как твое самомнение после удачно сыгранной мелодии. Я трижды перебирала все камни, проверяя, не спрятал ли ты еще что-то – например, поучающее послание внутри каждого. Удивительно, но ограничился одним. Прогресс! Свирель… Да, я узнала ту мелодию. И да, я попробую ее сыграть – но только когда ты не услышишь. Мое исполнение заставит плакать даже фениксов, а тебе и без того хватает поводов для праведного негодования. Что до Состязания Лучников... *чернильная клякса, аккуратно затертая пальцем* Честно говоря, я еду туда лишь из-за помолвки с Вэнь Сюем. Матушка настаивает на моем присутствии, а отец поддерживает её – «для поддержания связей между кланами», как он изволит выражаться. *Еще одна клякса, на этот раз оставленная как есть.* Если честно, я бы предпочла провести эти дни где угодно – хоть в библиотеке Гусу, слушая твои лекции о пользе раннего отбоя. У тебя очень успокаивающий и приятный голос, быть может я бы и заснула вовремя, читай ты мне лекцию. Но если ты «случайно» окажешься там я буду искренне рада твоей компании. Прихвати с собой тот самый трактат об озёрных легендах – мне нужно доказать, что ты ошибся в цитате о духе Линьху. И... *мелкий, торопливый почерк* ...возьми тот белый пионовий чай. После дней, проведенных среди Вэнь, мне понадобится что-то, что напомнит о нормальных людях. Если спросишь – да, этот брак такой же нелепый, как мои попытки ходить с невозмутимым лицом, или поменять землю и небо местами. Не хочу вдаваться в подробности и заставлять тебя читать это. Но мы оба знаем: некоторые игры приходится играть, даже когда ненавидишь правила. Прости, пожалуйста, за неподабающий вид письма. Сомневаюсь, что у меня в ближайшее время появится минтука, чтобы переписывать его ещё несколько раз. И да, не смей прятать в следующий раз послания в еще более хитроумные предметы. Иначе я найду способ подсунуть тебе скорпиона. Или Цзян Чэна. Или – страшно подумать – Цзян Чэна со скорпионом. С безграничным уважением, Юлай.» Переписав письмо в третий раз, Цзян Юлай наконец смирилась — нормально написать его у неё не получится. Особенно в той части, где речь шла о помолвке: пальцы предательски дрожали, выводя каждую линию, и это бесило. Она терпеть не могла небрежность, ненавидела оставлять что-то недоработанным, но времени на бесконечные правки у неё не было. Поэтому она решила в конце концов отправить так. Выйдя из покоев с аккуратно запечатанным конвертом, она передала его личной служанке с коротким поручением: — Отправить в Гусу. Затем направилась в библиотеку — нужно было закончить задания по истории, которые задал учитель. Однако не успело наступить время обеда, как её уединение нарушилось. Дверь с шумом распахнулась, и в помещение, словно вихрь, ворвался Вэй Усянь, его смех звенел так беззаботно, будто он принёс с собой кусочек весеннего ветра. Библиотекарь тут же зашикала, но он замолчал только после того, как Цзян Юлай мягко, но твёрдо произнесла: — А-Сянь, в библиотеке нельзя шуметь. — Прости, Шимэй! — Он тут же понизил голос, но глаза всё ещё искрились весельем. — Пойдёшь с нами? Мы с Цзян Чэном собрались на ярмарку! — Не мы, а ты. Ты это придумал, — буркнул появившийся в дверях Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — Да ладно тебе, ты же тоже хочешь! Не притворяйся! — Кхм-кхм, — Цзян Юлай слегка кашлянула, напоминая. — Вы всё ещё в библиотеке. И, к сожалению, я не могу пойти — мне нужно закончить задания. — Шимэй, неужели они не подождут пару часов? — Вэй Усянь наклонился к столу, устроив самые жалобные глаза, на какие только был способен. — Не подождут, А-Сянь, — она покачала головой. — А вам, кажется, стоило бы сначала наверстать упущенное на тренировке. Не советую злить матушку лишний раз: сначала занятия, потом ярмарка. — Спасибо за мудрый совет, — пробормотал Вэй Усянь, потирая затылок. — Действительно, не хочется за один день и на коленях простоять, и цзыдяня схватить. — Это у тебя каждый день такой, умник, — фыркнул Цзян Чэн. — Пошли. --- После интенсивной тренировки Вэй Усянь и Цзян Чэн отправились на ярмарку, решив пропустить обед. Как обычно они просто ушли, никого не предупредив. Чтобы избежать лишних вопросов, молодые люди выбрали окольный путь — через лес, огибающий окраины Юньмэна. Тропа была узкой, заросшей, но это не мешало им идти плечом к плечу, без умолку перебрасываясь шутками. Вэй Усянь, как всегда, быстро перешёл от безобидных подколок к откровенным намёкам, а затем и вовсе начал отпускать такие непристойные предложения, что Цзян Чэн не выдержал. В следующий миг он резко прижал Вэй Усяня к стволу ближайшего дерева, намертво запечатав его губы своим поцелуем. Когда они наконец разомкнули объятия, Вэй Усянь, запыхавшийся, но довольный, проронил с ухмылкой: — Цзян Чэн, целоваться с тобой — одно удовольствие! За один такой поцелуй я бы месяцами переписывал правила Гусу! Цзян Чэн фыркнул, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Какое счастье, что тебе не нужно ничего переписывать. — Он развернулся и тронулся вперёд. — Пошли. — Пошли, — легко согласился Вэй Усянь, догоняя его и незаметно касаясь пальцами своих ещё горящих губ. --- Выйдя на главную площадь, Вэй Усянь и Цзян Чэн сразу окунулись в шумное веселье ярмарки. Воздух был наполнен ароматами жареных лепёшек, пряностей и сладостей, а над головами пестрели разноцветные флаги и бумажные фонарики. Торговцы наперебой зазывали покупателей, хвастаясь диковинными товарами — от заморских безделушек до редких снадобий. Неспешно прогуливаясь между рядами, они то и дело останавливались, чтобы рассмотреть что-то интересное. Они купили новую чернильницу для дяди Цзяна найденную в лавке учёных принадлежностей: она была сделана из тёмного нефрита, с тонкой гравировкой в виде волн. Вэй Усянь предлагал купить острый кинжал для Госпожи Юй «на случай, если ей снова захочется кого-нибудь прирезать», но Цзян Чэн лишь кривился в ответ. Потратив изрядную сумму также на подарки сёстрам и уже направляясь к выходу, они случайно наткнулись на небольшую лавку с бытовыми мелочами. Вэй Усянь вдруг резко остановился, схватив Цзян Чэна за рукав. — Подожди тут. Я сейчас. — Хорошо. - Кивнул тот Вэй Усянь скрылся в толпе и вернулся удивительно быстро, с лёгкой ухмылкой на лице и свёртком в руках. — Что купил? — Поинтересовался Цзян Чэн, бросая взгляд на его покупки. — Масло, верёвку и чернила. — Чернила и масло я ещё понимаю… Но верёвка? — Не понял Цзян Чэн. — Тебе зачем? — Потом, — загадочно ответил Вэй Усянь, пряча свёрток за пазуху. — Допустим, — пожал плечами Цзян Чэн, хотя в глазах читалось лёгкое подозрение. — Ладно, пойдём. Если опоздаем на ужин, нас прикончат. — О, а ты разве не хочешь узнать, что я задумал? — поддразнил Вэй Усянь, догоняя его. — Нет. Потому что знаю — ничего хорошего. — Как же ты скучен! — Рассмеялся Вэй Усянь. - Потом. - Фыркнул Цзян Чэн. - Хорошо, уверен тебе понравится! - Посмотрим.. --- Закончив со всеми заданиями и обязанностями, Цзян Юлай на мгновение замерла, мысленно перебирая список дел — не осталось ли чего-то недоделанного, какой-то мелочи, что могла бы выскользнуть из внимания? Но нет, всё было завершено безупречно. Лишь тогда, убедившись в этом, она направилась к отцу. Легкий стук в резные двери кабинета Главы Ордена почти сразу же встретил спокойное: — Войдите. Переступив порог, Юлай почтительно склонила голову. — Отец, я выполнила все порученные задания. Позволите ли мне пропустить ужин и прогуляться по Юньмэну? Цзян Фэнмянь поднял взгляд от бумаг, и в его глазах мелькнула тёплая усмешка. — Конечно. Только возьми с собой кого-нибудь из слуг и не задерживайся слишком поздно. — Конечно. Благодарю вас. Хорошего вечера. — И тебе. Поклонившись на прощание, она вышла, лёгкая, как летний ветерок. Вскоре рядом с ней зашагала Инь Су — одна из служанок, чья семья жила как раз в городе. Девушка молчала, но в её глазах читалась привычная готовность к любым распоряжениям. Ярмарка встретила их шумом, ароматами жареных каштанов и сладостей, пестротой разложенных товаров. Юлай купила свежих фруктов — сочных персиков и хрустящих груш — а затем подобрала несколько деревянных игрушек: лошадку с подвижными ногами, куклу в расшитом платье и два свистка, в виде птицы и рыбы. Всё это она передала Инь Су. — Сходи к своей семье, проведи с ними время. — Голос Юлай звучал твёрдо. — Я знаю, ты давно отказывалась от выходных, чтобы помогать им. Передай мои пожелания здоровья, фрукты… и игрушки для Инь Хэ и Инь Ми. — Дева Цзян, вы… слишком добры. — Инь Су потупила взгляд, сжимая подарки. — Но я должна сопровождать вас… — Вернись до десяти и захвати по дороге бумагу для талисманов. — Юлай полуулыбнулась. — Иди. Со мной всё будет в порядке. — Благодарю вас. Уверена, мои брат и сестра будут в восторге. — С глубоким поклоном служанка удалилась, растворяясь в толпе. Юлай ещё мгновение смотрела ей вслед, затем развернулась и затерялась меж рядов. Она неспешно бродила между прилавками, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь диковинный товар. Прикупив редкие пряности и сушёные травы, она задумалась: а не найти ли что-то для Лань Сичэня, раз уж он сделал ей целых два подарка просто так? Но ни изящные кисти, ни резные печати, ни даже редкие свитки не вызывали в ней того самого чувства — «Это именно то, что ему понравится». И тогда её взгляд упал на лавку, где изготавливали вещи на заказ. Дверь с лёгким звоном колокольчика распахнулась, и Юлай переступила порог. Внутри пахло древесиной, ладаном и камнем. За стойкой сидел мужчина с внимательными глазами ремесленника, привыкшего вникать в мельчайшие детали. — Добрый день. — Вежливо поклонилась она. — Доброго дня, Вторая Молодая Госпожа Цзян. — Он ответил тем же, чуть глубже, как полагалось при обращении к дочери главы клана. — Чем могу служить? — Я хочу сделать большой заказ. Если позволите, я присяду и подробно опишу, что мне нужно — детали очень важны. Заранее не подготовилась, надеюсь, это не создаст неудобств? — Нисколько! — Ремесленник даже слегка оживился. — Напротив, подробное описание — это то, что наши мастера ценят превыше всего. — Хорошо. Она опустилась за небольшой столик у окна, взяла кисть и бумагу и погрузилась в работу. Чернила ложились ровными строками, а её мысли обретали форму — точную, выверенную, почти осязаемую. Прошло около четверти часа, прежде чем она поднялась и протянула исписанные листы. Ремесленник принял их с тем же вниманием, с каким монах берёт священный текст, и углубился в чтение. А задумка и правда была необычной: «Курильница для благовоний в виде гор, похожих на облачные глубины с облаками, а у подножия гор — лотосы в тумане» «Это изящное изделие станет воплощением гармонии неба и земли — застывшим мгновением, где каменные вершины растворяются в небесной дымке, а у их подножия, среди гладких вод, раскрываются нежные лотосы, окутанные серебристым туманом. Основу композиции составят плавные, словно выточенные ветрами горы, чьи слоистые очертания напоминают плывущие облака из молочно-голубого кальцита или серебристо-дымчатого селенита, чтобы при свете сквозь камень струился мягкий, почти мистический свет, словно вершины окутаны вечной дымкой. Вкрапления голубого агата и лазурита добавят глубины, создавая иллюзию далеких горных склонов, теряющихся в высоте. Между этих воздушных пиков лягут облака из белого нефрита или лунного камня — их переливы будут имитировать легкие пары, клубящиеся среди утесов. А у самого подножия, там, где камень плавно переходит в «воду», расцветут лотосы из розового кварца с сердцевинами из теплого цитрина, будто подсвеченными солнцем. Их листья — зеленый авантюрин с мерцающими прожилками — будто качаются на поверхности озера, выточенного из голубоватого халцедона с разводами, напоминающими рябь. Когда благовоние зажгут, дымок, струящийся из скрытых отверстий в горах, усилит ощущение таинственности: он окутает вершины, перетечет к лотосам и растворится в воздухе, словно утренний туман над священным озером. Каждый элемент — от переливов камней до игры света — будет напоминать о вечном движении природы, где твердь гор и нежность цветов существуют в совершенной гармонии» — Простите, если описание вышло слишком… поэтичным, — вдруг спохватилась Юлай. — Это лишнее. — Напротив! — Ремесленник поднял на неё восхищённый взгляд. — Так даже лучше. Ваша задумка становится ясна до мелочей. Позвольте уточнить: если некоторые камни придётся заменить на аналоги — например, из-за доступности или прочности — вас это устроит? — Конечно. Главное, чтобы дух замысла сохранился. — Тогда мы примемся за работу незамедлительно. — Он снова склонил голову. Юлай кивнула, и на её губах появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. --- Выйдя из лавки, где оформила заказ, Цзян Юлай неспешно двинулась дальше по улицам Юньмэна. По пути она прикупила свежих фруктов, душистых сладостей и баночку цветной туши. С покупками в руках она направилась ближе к окраине Юньмэна. Наконец, свернув на знакомую улочку, Юлай остановилась перед одним из скромных домиков и постучала в дверь, которую знала уже много лет. — Кто там? — Раздался из-за двери звонкий детский голос. — Это Юлай, Мэй Си, А-Хуа дома? Дверь приоткрылась, и на пороге показалась круглолицая девочка лет шести. Её большие глаза сразу же засветились радостью при виде гостьи. — Да, дома. В своей комнате, — ответила Мэй Си, слегка приподымаясь на носочки, будто хотела разглядеть, что Юлай держит в руках. — Спасибо. Позже я тебе кое-что дам, — мягко улыбнулась Юлай и ласково потрепала девочку по голове, прежде чем шагнуть внутрь. Поднявшись по скрипучей лестнице, она остановилась перед знакомой дверью и снова постучала. — А-Хуа? За дверью послышались лёгкие шаги, и через мгновение она распахнулась, пропуская тёплый свет изнутри. — О, Юлай! Это ты! — Обрадовалась А-Хуа, её лицо сразу озарилось улыбкой. — Заходи скорее! Через несколько минут они уже сидели на кухне, оживлённо переговариваясь под мерный стук ножа, которым А-Хуа нарезала чайные угощения. Мэй Си устроилась рядом, увлечённо водя кисточкой по бумаге и лишь изредка отрываясь, чтобы сунуть в рот кусочек сладкой пастилы или сочной груши. А-Хуа пододвинула к подруге пиалу. — А это что, новая тушь? — Для тебя, — Юлай улыбнулась, передавая ей баночку. — Ты в прошлый раз говорила, что твоя почти закончилась. А-Хуа тут же открутила крышку, и её глаза загорелись, когда она увидела насыщенный лазурный оттенок. — Ты помнишь! Я как раз хотела попробовать такой цвет в новых эскизах. — Ммм, а мне что? — вдруг встряла Мэй Си, отрываясь от своего рисунка и смотря на них с преувеличенной обидой. — А тебе вот это, — Юлай достала из свертка маленький бумажный пакетик и вручила девочке. — Но только после того, как дорисуешь. Мэй Си тут же развернула угощение — внутри оказались засахаренные орехи, её любимые. Она торжествующе пискнула и тут же сунула один в рот, несмотря на только что озвученное условие. — Ну всё, теперь она точно ничего не дорисует, — покачала головой А-Хуа, но в голосе звучала тёплая снисходительность. — Зато будет счастлива, — Юлай прикрыла глаза, вдыхая аромат чая. --- Ближе к девяти вечера домой вернулись мать Мэй Лихуа и Мэй Си — Мэй Синьюй. — О, Юлай, и ты здесь! — Улыбнулась она, заходя на кухню. — Добрый вечер, — кивнула Юлай. — Мама! Мама! Юлай принесла очень вкусные фрукты! И мои любимые орехи! — Радостно подбежала к матери Мэй Си. — А ты поблагодарила Юлай? — Мягко спросила Мэй Синьюй. — Нет… — Пробормотала Мэй Си, опустив голову. — Тогда скажи сейчас. — Спасибо, Юлай! — Воскликнула девочка. — Пожалуйста, рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Юлай. — Уже уходишь? — вздохнула Мэй Лихуа. — Да. Матушка не потерпит, если я вернусь поздно. Да и новое поручение может дать. — Жаль, что у тебя так мало свободного времени. — Быть занятой мне не в тягость, но по тебе я скучаю. — Я тоже, — согласилась Лихуа. — Юлай, приходи чаще! — воскликнула Мэй Си. — Конечно, мы всегда тебе рады, — добавила Мэй Синьюй. — Я тоже люблю проводить время с вами. До встречи! — улыбнулась Юлай. --- Тени удлинялись, окрашивая путь к Пристани Лотоса в мягкие золотисто-багряные тона заката. Цзян Юлай шла неспешно, наслаждаясь редкими мгновениями покоя после долгого дня, когда внезапно её окружила шумная ватага местных детей. Их голоса, перебивающие друг друга, звенели, как стайка весёлых цикад: — Госпожа Цзян! — Дева Цзян! — Вторая Молодая Госпожа! — Сестрица Цзян! — Вторая Госпожа Цзян! Она мягко подняла руку, и шум стих, словно по мановению. — Тихо, тихо, дети, — её голос был тёплым, но твёрдым. — Сегодня я не смогу остаться с вами. Мне нужно вернуться домой. Да и вам пора — час уже поздний. — Не дав им возможности возразить, она добавила: — Когда у меня появится свободное время, я передам вам весточку через А-Хуа. А сейчас — все по домам, не заставляйте родителей волноваться! Дети зашумели, разочарованные, но покорные, и стали расходиться, бросая на неё полные надежды взгляды. Они знали: госпожа Цзян всегда держала слово. А уж если она обещала встречу — значит, вскоре их ждёт что-то интересное: новые истории, уроки или просто её доброе, внимательное присутствие. Цзян Юлай продолжила путь, автоматически отвечая лёгким кивком и безупречной полуулыбкой на приветствия горожан. Казалось, весь Юньмэн радовался её появлению — лавочники, рыбаки, даже старухи у ворот поднимали головы и улыбались в ответ. Её любили здесь, пожалуй, даже больше, чем её братьев и сестру. И в этом не было ничего удивительного: там, где другие видели лишь долг и обязанности, она находила время для людей. Но дом ждал. Переступив порог, она уже направлялась в свою комнату, когда из полумрака коридора раздался спокойный голос: — Молодая госпожа Цзян. Юлай обернулась. Иньчжу стояла чуть поодаль, сложив руки в почтительном жесте. — Госпожа Юй велела вам зайти к ней. — Благодарю за сообщение, — кивнула Юлай. — Я немедленно отправлюсь к матушке. Лицо оставалось бесстрастным. Она не ожидала ничего хорошего. Через две минуты она уже стояла перед дверью материнских покоев. Лёгкий стук, разрешающий отклик — и вот она склоняется в почтительном поклоне. — Добрый вечер, матушка. Вы желали меня видеть? Юй Цзыюань сидела за низким столиком, её осанка была безупречна, а взгляд — холоден, как сталь. — Почему ты ушла, не предупредив меня? — Спросила она без предисловий. — Я выполнила все задания наставников и свои обязанности, — ответила Юлай, сохраняя ровный тон. — Убедившись, что у меня появилось немного свободного времени, я попросила разрешения у отца. Он позволил мне спуститься в город. Меня сопровождала Инь Су. Поскольку я получила одобрение отца, я не сочла нужным беспокоить вас. — С его позволения, — язвительно повторила Юй Цзыюань. — Он вам всё позволяет. И что же ты делала в городе? Неужели там было что-то настолько важное? — Я заказала подарок для друга, — сдержанно ответила Юлай, — а также купила кое-что на рынке. — И кто же этот друг? — Брови Юй Цзыюань чуть приподнялись. — Молодой господин Не, Не Хуайсан. Я упоминала, что мы общались во время учёбы в Облачных Глубинах. Он увлекается искусством и восхищается ремёслами Юньмэна. Вскоре у него день рождения, и я решила заказать для него подарок. Это была почти правда. Подарок для Не Хуайсана она действительно заказывала — но неделю назад. Сегодня же она оформляла другой заказ — для Лань Сичэня. Но упоминать об этом не стала. Лишние объяснения, лишние нравоучения о помолвке, о том, как это может быть воспринято… Нет уж, лучше обойтись без этого. — Понятно, — холодно произнесла Юй Цзыюань. — Иди. Завтра утром Цзиньчжу принесёт тебе документы для разбора и свитки, которые нужно переписать и изучить. — Хорошо, матушка. Спокойной ночи. Поклонившись, Юлай вышла, оставляя за спиной тяжёлый воздух материнских покоев. Впереди ждала её комната — тихая, уютная, где можно, наконец, перевести дух. Но мысли уже бежали вперёд — как всегда. --- Резные двери покоев с глухим стуком закрылись за спиной Цзян Юлай, отгораживая её от шумного мира. Она прислонилась к деревянной поверхности, ощущая прохладу под пальцами, и наконец позволила себе расслабиться. Долгий выдох, ещё один – и напряжение дня начало медленно растворяться в вечернем воздухе, наполненном ароматом цветущих лотосов и свежестью реки. Не торопясь, но и не мешкая, она сбросила с себя дневные одежды, облачившись в мягкие шелка ночного наряда. Пальцы привычно потянулись к сложной причёске, бережно распуская тугой узел волос. Тёмные пряди, словно шёлковый водопад, рассыпались по плечам, и в зеркале перед ней отразилась девушка с усталым, но прекрасным лицом – и этими двумя разными глазами, один из которых хранил тайну, словно глубины древнего озера. Взгляд задержался на отражении лишь на мгновение – Юлай резко зажмурилась и отвернулась, будто пытаясь убежать от самой себя. Опустившись на край кровати, она поняла, что сон и сегодня не придёт. Мысли были слишком беспокойными, а в груди – странное чувство. Тогда она скрестила ноги и погрузилась в медитацию, ощущая, как циркуляция духовной энергии постепенно успокаивает её разум. Когда она открыла глаза, за окном уже царила глубокая ночь. Лунный свет серебристыми бликами скользил по полу, а в воздухе висела тишина. Юлай взяла в руки книгу, присланную Лань Сичэнем. Переплёт был тёплым под пальцами, страницы пахли сливой и чем-то неуловимо знакомым – возможно, библиотекой, где они так часто сидели вместе. Книга рассказывала о древних легендах Юньмэна, о духах рек и забытых преданиях, но... что-то было не так. Юлай ловила себя на том, что читает практически механически, без прежнего азарта. Каждая страница будто намеренно напоминала: раньше здесь были его комментарии, его смех, его спокойный голос, разбирающий каждую строчку. Последние полгода в Гусу они почти не расставались – читали вместе, спорили до хрипоты, искали скрытые смыслы в старинных текстах. А теперь... Она перевернула ещё одну страницу, но история о горном духе уже не казалась такой увлекательной. Без его уточнений, без его "Юлай, а вот здесь интересный момент", без этих бесконечных дискуссий – даже самые волшебные легенды становились... просто текстом. Книга опустилась на колени. Глаза непроизвольно скользнули к окну – туда, где за горами лежал Гусу. "Как же скучно читать в одиночестве", – подумала она, и в груди снова заныло что-то тёплое и щемящее. Но Цзян Юлай не была из тех, кто потакает собственным слабостям. Мгновение слабости — и её пальцы резко сжали страницы, будто пытаясь задавить ненужные мысли физически. Она выпрямила спину, подбородок приподнялся в знакомом жесте непоколебимости. «Пустые сожаления — удел слабых», — пронеслось в голове. Она не позволит себе раскисать. Не позволит ностальгии размягчить её разум. Разве могла она — та, что с детства закаляла себя строже стали, — поддаваться таким глупостям? Книга в её руках была подарком. Памятью. Его подарком. И если уж она взялась читать, то сделает это должным образом — вдумчиво, критически, как он. Юлай резко перевернула страницу, заставив себя сосредоточиться на тексте. Каждое слово она пропускала через призму анализа, будто готовясь к очередному их спору. «Здесь он бы непременно указал на неточность перевода», — мелькнуло в голове, и губы сами собой дрогнули в намёке на улыбку. Но тут же сжались. Нет. Она не будет тешить себя иллюзиями. Чтение — это практика. Знание — это оружие. А сомнения — всего лишь дым, который нужно развеять железной волей. И если где-то в глубине души всё ещё теплилась мысль, что скоро они снова усядутся рядом, споря до хрипоты над этими страницами... То это оставалось её тайной. Такой же крепко запертой, как и всё остальное, что она не позволяла себе показывать миру. Отложив книгу и вновь погружаясь в медитацию Юлай вспомнила после какого события началось её близкое общение с Сичэнем. --- — Цзэу-цзюнь, а куда вы вдвоём направляетесь? — спросил Вэй Усянь, не в силах сдержать любопытство. Цзян Юлай бросила на него строгий взгляд — задавать подобные вопросы адептам другого ордена было невежливо, тем более если дело касалось их внутренних дел. Однако Лань Сичэнь, всегда отличавшийся доброжелательностью, лишь улыбнулся и охотно ответил: — Нам нужно уничтожить нескольких речных гулей. Изначально мы отправились вчетвером, но их оказалось гораздо больше, чем ожидалось, поэтому я вернулся за Ванцзи. Лань Ванцзи, стоявший рядом, холодно произнёс: — Брат, не стоит тратить время на праздные разговоры. Дело не терпит промедления — нам пора отправляться. Но Вэй Усянь не собирался так просто отступать. — Постойте, постойте! — Оживлённо перебил он. — Я знаю, как ловить речных гулей! Цзэу-цзюнь, почему бы вам не взять нас с собой? Лань Сичэнь в ответ лишь молча улыбнулся, но Лань Ванцзи тут же возразил: — Это против правил. — Почему против? — Не сдавался Вэй Усянь. — Мы в Юньмэне постоянно охотимся на речных гулей! К тому же, сегодня у нас нет занятий, так что мы совершенно свободны. Юньмэн славился своими бесчисленными реками и озёрами, в которых водилось много разной нечисти. Адепты Ордена Юньмэн Цзян с детства обучались искусству борьбы с водяными тварями, и Вэй Усянь с Цзян Чэном были в этом настоящими мастерами. Цзян Чэн, стремившийся восстановить репутацию своего ордена, слегка подпорченную их недавними проделками в Облачных Глубинах, тут же поддержал товарища: — Он прав. Цзэу-цзюнь, мы действительно можем вам помочь. — В этом нет необходимости. Адепты Ордена Гу Су Лань способны… — начал Лань Ванцзи, но Лань Сичэнь мягко прервал его: — Что ж, быть по сему. Мы благодарны за вашу помощь. Собирайтесь, мы подождём и отправимся вместе. Хуайсан, Цзян Юлай, вы с нами? — Если это не нарушает правил, — кивнула Юлай. — Мы быстро! — Воскликнул Вэй Усянь, и они с Цзян Чэном тут же бросились за оружием. — Мы будем рады вашей компании, — улыбнулся Сичэнь в ответ на согласие Юлай. — Я, пожалуй, откажусь, — покачал головой Не Хуайсан. — Хочу повторить материалы. Удачи вам. — Хорошо, — кивнул Лань Сичэнь и перевёл взгляд на Цзян Юлай. — Меч с собой, — понимающе сказала она, предвосхищая его вопрос. — Замечательно. --- Вэй Усянь и Цзян Чэн вернулись очень быстро, застав Лань Сичэня и Цзян Юлай за беседой о ночных охотах на нечисть. Лань Ванцзи стоял чуть поодаль, сохраняя своё обычное невозмутимое спокойствие. — Вы быстро, — улыбнулся Сичэнь. — Мы не хотели заставлять вас ждать, — оживлённо ответил Вэй Усянь. Покинув Облачные Глубины и отойдя на достаточное расстояние от ворот, они взлетели на мечах и направились в сторону Цайи. Вэй Усянь, как всегда, не умолкал ни на секунду, комментируя всё подряд — от погоды до последних сплетен среди учеников. Цзян Чэн сначала шикал на него, но вскоре, поняв, что это бесполезно, просто перестал реагировать, сосредоточившись на полёте. — Шимээй! — Тут же начал ныть Вэй Усянь. — Цзян Чэн злой! Он меня игнорирует! — Просто ты слишком разговорчивый, — не оборачиваясь, ответила Юлай. — А он переживает, что ты увлечёшься болтовнёй и пропустишь что-то важное. — Неправда, — буркнул Цзян Чэн, но в голосе его не было настоящего раздражения. — Я же вас знаю, — усмехнулась Цзян Юлай. Через десять минут они уже приземлились у ворот Цайи. Отсюда до озера Билин оставалось совсем немного. — Сейчас мы сядем в лодки и отправимся к центру озера, — объявил Лань Сичэнь, указывая в сторону причала, где уже качались на волнах несколько рыбацких лодок. Пока они готовились к отплытию, Вэй Усянь не удержался от вопроса: — Цзэу-цзюнь, а почему гулей так много? В Цайи все умеют плавать, разве не странно, что здесь вообще водятся речные гули? Лань Сичэнь на мгновение задумался, затем ответил: — Обычно так и есть. Но в последние дни здесь произошло несколько утоплений. Люди тонули внезапно, будто что-то утягивало их на дно. Местные рыбаки говорят, что вода в озере стала… неестественно холодной. Цзян Юлай нахмурилась: — Значит, это не обычные речные гули. Что-то привлекло их сюда… или создало. Нужно быть настороже. Лань Ванцзи молча кивнул, его взгляд был твёрдым и сосредоточенным. — Тогда поторопимся, — произнёс Цзян Чэн, первым шагая к лодке. --- Ближе к центру озера вода под ними почернела, словно впитала в себя всю тьму мира. Даже в разгар летнего зноя от неё веяло пронизывающим холодом, словно из глубины поднималось дыхание самого преисподней. — Что-то не так, — тихо произнесла Цзян Юлай, её глаза, острые как клинок, вглядывались в чёрную гладь. — Да, — согласился Лань Сичэнь, и его обычно спокойный голос звучал настороженно. — Озеро… молчит. И правда — ни плеска волн, ни криков птиц. Только зловещая, гнетущая тишина, будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного. И в этот момент тьма под водой сгустилась и пошевелилась. — Под водой что-то есть! — Крикнул один из адептов Лань. Лань Ванцзи мгновенно отреагировал — Бичэнь сверкнул в воздухе и вонзился в воду. Однако, когда меч вернулся на поверхность, с его лезвия лишь стекали чёрные, вязкие волокна, словно кровь из раны. Один из младших учеников, Су Ше, попытался последовать его примеру и тоже метнул свой меч в глубину. Но, в отличие от Лань Ванцзи, он не смог вернуть его обратно — клинок словно растворился в темноте. — Су Ше, о чём ты думал?! — Спросил его товарищ. — Я… я увидел, что Второй Молодой Господин Лань… и тоже… — Замялся Су Ше, но тут же осознал, насколько нелепо звучат его оправдания. Как он мог сравниться в силе с легендарным Вторым Нефритом Клана Лань? Тем временем на лодки стали взбираться гули — десятки полуразложившихся рук с длинными, скрюченными пальцами цеплялись за борта, а из воды поднимались искажённые лица с пустыми глазницами. — Нам следует отступать, — спокойно обратилась к Лань Сичэню Цзян Юлай, параллельно испепеляя Цзыдянем сразу несколько мертвецких лап. — В центре озера кроется что-то очень сильное. — Вынужден согласиться, — кивнул Лань Сичэнь, отмечая про себя, насколько изящно и точно она владеет и Цзыдянем и мечом. — Все назад, — резко скомандовал Лань Ванцзи. — В озере — Бездонный Омут. — Откуда бы ему тут взяться? — Удивлённо воскликнул Вэй Усянь. — Откуда нам знать, — буркнул Цзян Чэн, уже готовясь подняться в воздух. — Все на мечи! — Крикнул Лань Сичэнь. Однако едва они взмыли вверх, тьма под водой ожила. Из чёрных глубин вырвались длинные, скользкие щупальца, устремляясь к парящим адептам. Цзян Юлай, не теряя хладнокровия, отбивала их одним точным ударом Цзыдяня за другим, но одно из щупалец всё же ухватилось за её ногу и резко дёрнуло вниз. — Цзян Юлай! — Крикнул Лань Сичэнь, но было уже поздно. Она потеряла равновесие, но не запаниковала — в последний момент её рука вцепилась в лезвие всё ещё парящего меча. Кровь зкструилась по руке. Однако сила Омута была неумолима — меч не выдержал и перестал парить падая в воду вместе с хозяйкой. Холод обжёг её кожу, а тьма сомкнулась над головой. Но она заставила себя не биться в панике — её разум оставался ясен, а движения точны, даже когда чёрные волокна начали опутывать её тело, словно сети. Вокруг плавали гули, но не обычные — они были слишком большими, а изо ртов струилась та же чёрная субстанция, что и из глубин. И самое страшное — она чувствовала. Энергию обиды. Глухую, всепоглощающую обиду, витавшую в воде, проникавшую в лёгкие, сжимавшую сердце и пробуждающую страхи. --- Наверху Вэй Усянь, увидев Су Ше, оставшегося без меча и прикованного к тонущей лодке, ринулся вниз, проигнорировав крики Цзян Чэна. — Хватайся! — Крикнул он, протягивая руку. Су Ше ухватился, но вес двоих оказался непосильным для Суйбяня. Лодка разломилась, и водоворот Омута потянул их вниз. Вэй Усянь уже почувствовал, как холодные пальцы тьмы смыкаются вокруг его лодыжек, когда чьи-то сильные руки вцепились в его шиворот и резко рванули вверх. Лань Ванцзи. — Лань Чжань! Спасибо! — Радостно воскликнул Вэй Усянь. — Мгм, — кивнул тот, холодный как всегда. — Второй Молодой Господин Лань, благодарю вас, — подлетел Цзян Чэн, хмуро глядя на Вэй Усяня. — Не могли бы передать его мне и позаботиться о своём сокланце? Лань Ванцзи молча передал Су Ше своему товарищу, а Вэй Усяня — Цзян Чэну. Тот, впрочем, уже через минуту пересел с Саньду обратно на Суйбянь. — Спасибо, Цзян Чэн! — Проворковал Вэй Усянь. — Ты так обо мне беспокоишься! — Я не беспокоился, — отрезал тот, но в голосе его слышалась лёгкая дрожь. — Почему Цзэу-цзюнь спускается к воде? Это же опасно, — пробормотал Вэй Усянь, не сводя глаз с бущующего озера. Но в следующее мгновение его взгляд поймал едва заметную фиолетовую вспышку, мелькнувшую в пучине. — Где Шимэй? — Прошептал он, и голос его охрип от напряжения. Цзян Чэн, только-только пришедший в себя, вновь побледнел. Его взгляд лихорадочно метнулся по небу, выискивая среди парящих фигур знакомый силуэт в фиолетовом. Её не было. Сердце сжалось так, что он едва не потерял равновесие и чуть не сорвался с меча. Оба — и Вэй Усянь, и Цзян Чэн — уже готовы были броситься в воду, невзирая на опасность, но тут... ...из чёрной глубины поднялся Лань Сичэнь. Он парил на мече, одной рукой придерживая за талию промокшую до нитки Цзян Юлай. И Вэй Усянь и Цзян Чэн чуть не умерли от облегчения и тут же ринулись к ним. Лань Сичэнь, не теряя спокойствия, накинул свою мантию на плечи Юлай, защищая её от пронизывающего ветра. — Направляемся к берегу, — чётко скомандовал он, когда они подлетели достаточно близко. Голос его звучал уверенно, но в глазах читалось беспокойство. Цзян Юлай не произнесла ни слова. Она была бледна, её одежда облеплена чёрными волокнами, а взгляд, обычно такой ясный и твёрдый, сейчас казался отсутствующим, будто её мысли всё ещё были там, в глубине. Вэй Усянь хотел что-то сказать, но Цзян Чэн резко схватил его за руку, не давая помешать. — Сначала — на берег, — прошипел он. И они полетели, оставляя за спиной тёмные воды озера Билин, которые всё ещё шевелились, словно что-то в них не хотело отпускать свою добычу. --- Едва ноги коснулись земли, Цзян Чэн и Вэй Усянь тут же бросились к Цзян Юлай, которая по-прежнему стояла неподалёку, опираясь на Лань Сичэня. — Сестра, ты в порядке? — Тревожно спросил Цзян Чэн. — Всё в порядке, — отвечала Юлай, не сопротивляясь, когда Лань Сичэнь взял её за запястье, чтобы проверить пульс и состояние духовной энергии. — Как ваше самочувствие? — Спросил Лань Сичэнь, лёгкая тень беспокойства мелькнула у него на лице. — Нормально. Только в горле немного першит, — спокойно ответила Юлай. — Вас поразил мощный поток энергии обиды. Сейчас я не ощущаю её в ваших меридианах, но настоятельно рекомендую по возвращении в Облачные Глубины посетить лазарет, чтобы исключить любые риски. — Хорошо. Благодарю вас за помощь, — кивнула Цзян Юлай. Лань Сичэнь лишь слегка улыбнулся и, передав Юлай на попечение Цзян Чэна, отошёл, чтобы проверить остальных. — Шимэй, ты уверена, что с тобой всё хорошо? Ты выглядишь бледной, — встревоженно проговорил Вэй Усянь. — Да, всё хорошо. Цзян Чэн, отпусти меня, я могу стоять сама. — Как скажешь, — пробормотал Цзян Чэн, ослабив хватку, но оставаясь начеку — готовый в любой момент поддержать сестру. Однако в этом не было необходимости. — Я отправил ученика предупредить городские власти, чтобы люди не приближались к воде. Пора возвращаться, — объявил Лань Сичэнь. Все поднялись на мечи. Один из учеников Лань взял Су Ше к себе. Цзян Чэн и Вэй Усянь пристально следили за Цзян Юлай, пока та поднималась на меч, но она не показала ни малейших признаков слабости, и они наконец немного успокоились. --- В своих покоях Облачных Глубин Цзян Юлай с трудом расплела мокрые волосы. Сбросила пропитавшуюся водой одежду с чёрными волокнами и погрузилась в горячую воду бочки, которую наполнили сразу по её возвращении. Расслабившись в горячей воде, она едва не заснула, но вовремя взяла себя в руки. Самочувствие было странным. Не усталость после тренировки, не расслабленность после сна — просто непонятный дискомфорт, причина которого ускользала от понимания. Закончив омовение, она переоделась в чистое и принялась медитировать. Но даже через полтора часа состояние не улучшилось. Цзян Юлай избегала посещений врачей — слишком часто вместо простой обработки раны её заставляли проходить осмотры, сдавать анализы и выслушивать ненужные лекции. Она предпочитала, чтобы её осматривала лучшая подруга, которая, несмотря на юный возраст, была искусным лекарем. Решив пока отложить визит в лазарет и списав всё на потрясение, она отправилась на ужин. Однако еда не шла в горло. Аппетит у неё всегда был слабым, но после ночных охот она хотя бы через силу заставляла себя поесть. Сейчас же не хотелось ничего — лишь несколько ложек риса и овощей удалось проглотить с трудом. До отбоя оставалось время, и она решила прогуляться по Облачным Глубинам. Но с каждым шагом голова кружилась сильнее, в ушах нарастал звон, а перед глазами плясали тёмные пятна. Когда земля внезапно ушла из-под ног, она пошатнулась, следующий шаг не нашёл опоры. Ослеплённая пеленой в глазах, она начала падать — но так и не достигла земли. Чьи-то руки подхватили её, перед глазами мелькнуло белое пятно. Кто-то говорил, но слова тонули в оглушительном звоне. Затем она ясно ощутила, как чьи-то пальцы сжали её запястье, передавая духовную энергию. Это должно было помочь, хотя её собственных сил было достаточно. Вместо облегчения по лицу потекла тёплая кровь из носа, и сознание растворилось во тьме. --- — Цзян Юлай! Цзян Юлай! Но девушка, лежавшая головой на его коленях (куда он уложил её после падения), не реагировала. Её дыхание было сбившимся, а взгляд — мутным. — Цзян Юлай, ты меня слышишь? Он начал передавать ей энергию, однако эффект оказался обратным ожидаемому. Собственных сил девушки хватало, а дополнительная ци должна была прояснить сознание и облегчить её состояние. Но едва он начал передавать духовную энергию, как у неё из носа потекла кровь, а глаза закрылись. Не теряя времени, Лань Цижэнь поднял Вторую Наследницу Цзян на руки, отметив про себя, что для своего возраста и роста она слишком легка, и быстрым шагом направился в лазарет. Ученику, попавшемуся на пути, он велел немедленно позвать Лань Сичэня. Достигнув лазарета, Лань Цижэнь передал Цзян Юлай главному лекарю. Спустя несколько минут в помещение поспешно вошёл Лань Сичэнь. Почтительно кивнув дяде, он спросил: — Что произошло? — Я направлялся к тебе, чтобы обсудить подробности случившегося на озере Билин — ты рассказал всё лишь в общих чертах, — когда увидел Молодую Госпожу Цзян. Она шла неровно, пошатываясь, споткнулась и упала. Не реагировала, когда я звал её. К счастью, я успел её подхватить, но она была бледной, а взгляд — мутным. Когда я передал ей духовную силу, у неё пошла кровь из носа, и она потеряла сознание. Что произошло на озере Билин? Выслушав подробный рассказ, Лань Цижэнь отругал племянника: — Почему ты сразу не отвёл её в лазарет по возвращении? Это безответственно! — Это моя вина. Я не обнаружил следов энергии обиды в меридианах Девы Цзян и решил, что ей ничего не угрожает. Готов понести наказание. Лань Цижэнь кивнул и, подозвав одного из слуг лазарета, велел оповестить Молодого Господина Цзян, что его сестра находится здесь без сознания. --- — Цзян-сюн, Вэй-сюн! — Изо всех сил закричал Не Хуайсан, врываясь в их комнату. — Не-сюн, что случилось? — Рассмеялся Вэй Усянь. — Не думал, что в этом мире найдётся что-то, способное заставить тебя бегать по собственной воле! — Вэй-сюн, не время для шуток! — Затараторил Не Хуайсан. — Я только что видел, как Сяньшэн нёс Цзян-сан на руках! Она была без сознания, а из носа у неё текла кровь! Сяньшэн даже бежал! Кисть выпала из рук Цзян Чэна, забрызгав тушью его домашнее задание. Вэй Усянь подавился орехами. — Не-сюн… скажи, что ты шутишь… — Прохрипел он. — Нет! Всё именно так! Скорее! Она сейчас в лазарете! — Замотал головой Не Хуайсан, нервно теребя веер. Не успели Цзян Чэн и Вэй Усянь ответить, как в распахнувшейся двери появился слуга Клана Лань. С низким поклоном он торопливо произнёс: — Сяньшэн велел передать Молодому Господину Цзян, что его сестра в лазарете без сознания. — Благодарю. — Цзян Чэн бросил короткий ответ, и оба юноши вылетели из комнаты, быстрым шагом устремившись к лазарету, едва сдерживаясь от бега. --- Вэй Усянь и Цзян Чэн быстро добрались до лазарета. Поприветствовав старших почтительным поклоном, Цзян Чэн тут же спросил с тревогой в голосе: — Что с моей сестрой? — Сейчас Деве Цзян ничего не угрожает, она спит, — вместо Лань Цижэня ответил главный лекарь. Оба заклинателя облегчённо выдохнули. — Но что произошло? — Поинтересовался Вэй Усянь. — Я увидел, как Дева Цзян шла, но походка её была странной, и она не отреагировала, когда я окликнул её. Я успел подхватить её, когда она начала падать. Попытался передать ей духовную энергию, но у неё пошла кровь из носа, и она потеряла сознание. После этого я сразу доставил её в лазарет, — рассказал Лань Цижэнь. — Благодарю вас за помощь, оказанную моей сестре, — с поклоном произнёс Цзян Чэн. Лань Цижэнь кивнул в ответ и обратился к лекарю: — Как вы считаете, что стало причиной такого состояния Девы Цзян? — Как я понял, Дева Цзян упала в воду, насыщенную энергией обиды. Наследник Лань был прав, сказав, что она не проникла в меридианы — это, безусловно, большая удача. Однако, судя по всему, Дева Цзян проглотила часть этой воды, и тёмная энергия попала в её желудок. При её сильном золотом ядре она должна была очиститься от неё за короткое время. Но её духовные силы были уже подорваны: перед этим она сражалась, летела на мече и, по ощущениям, почти не ела последние сутки. Даже в таком состоянии её резервов должно было хватить, чтобы изгнать энергию обиды. Однако атаке подверглось не только золотое ядро, но и сознание, а возможно, даже душа. Лекарь ненадолго замолчал, затем продолжил: — Можно предположить, что тьма, проникнув в её разум, вызвала кошмары или болезненные воспоминания. Из-за этого она пребывала в смятении, и её духовная энергия не могла сконцентрироваться. Более того, она, судя по всему, подавила эмоции, усугубив эффект. Сейчас мы полностью вывели тёмную энергию и дали ей успокоительное. После сна она придёт в норму. — Вы упомянули, что душа могла пострадать? — Нахмурившись, уточнил Лань Цижэнь. — Это маловероятно, но проверить можно будет только после её пробуждения, — кивнул лекарь. — Мы можем сейчас к ней зайти? — спросил Цзян Чэн. — Можете, но она очнётся не раньше чем через час, — лекарь указал на дверь. — Она в той палате. — Благодарю, — поклонился Цзян Чэн, и они с Вэй Усянем направились к сестре. --- Она была одна. Снова. Как всегда. Её спасение и последующие действия на поверхности казались сном. Всё повторялось. Она снова оказалась в ледяной пучине. Тьма и холод сжимали её со всех сторон, с каждой секундой становясь всё невыносимее. Воздух закончился, но она, привыкшая надолго задерживать дыхание и способная некоторое время обходиться без воздуха благодаря сильному золотому ядру, пока не чувствовала дискомфорта. Она попыталась использовать Цзыдянь, чтобы пробиться к поверхности, надеясь увидеть спасительный белый силуэт. Но ни он, ни меч не могли рассечь тьму, а какое-то смутное чувство подсказывало: на этот раз сверху не было Цзэу-цзюня. В глазах мельтешило, и вдруг глухие подводные звуки сменились знакомым с детства резким голосом матери: — Цзян Юймэй! Бестолочь! Неужели ты не могла додуматься сама, без моих подсказок?! Безмозглая идиотка! И это моя дочь! Вы только посмотрите! Что, очень хочется на конкурс идиотов?! Без проблем, ты его сразу выиграешь! Бестолочь! Голос отца: — Это недостаточно хорошо. Поработай ещё. У меня нет на это времени. Ты меня разочаровала. Родной, обычно нежный голос сестры: — А-Лай, я ожидала от тебя большего. Ты всё такая же бесполезная. Ты не заслуживаешь любви. — Нет! Сестра никогда бы так не сказала! — Её пронзительный крик под водой превратился в глухой писк, а гнилая влага хлынула в горло. Цзян Чэн. — Ты и правда самая настоящая бестолочь! Никто такую, как ты, не полюбит! Жаль, что мне досталась такая сестра. — Цзян Чэн! Цзян Чэн! Не говори так! Я стану лучше! Я исправлюсь, прости меня! Горькая вода заполнила рот. Подавившись, Цзян Юлай проглотила её. Раздражённые глаза заслезились от услышанного. Насмешливый голос Вэй Усяня: — Ты такая отвратительная! Ха-ха! Я так рад! Всегда ненавидел тебя! «Нет, это всё неправда! Ложь! Они бы никогда так не сказали!» «Нет... это правда. Ты и правда бестолочь. Тупая неудачница. Отвратительная, ничего не стоящая идиотка. Бестолочь. Бестолочь. Бестолочь.» Цзян Юлай дёрнулась из последних сил и, вложив в Цзыдянь всю оставшуюся духовную энергию, разорвала мглу. Перед глазами мелькнул белый силуэт. --- Цзян Юлай резко села на кровати. Цзыдянь на её руке вспыхивал искрами, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Рядом сидел Лань Сичэнь. — Как вы себя чувствуете? — Спросил он. Цзян Юлай закрыла глаза, проверяя свои меридианы. — Всё в порядке. Цзэу-цзюнь, что произошло? — Вы проглотили воду из Озера Билин. В ней содержалась энергия обиды, которая повлияла на ваше сознание. Мой дядя заметил вас, когда вы бродили по Облачным Глубинам, но не отреагировали на его зов. Потом вы упали, и он доставил вас в лазарет. Вы проспали три часа. Ваши братья уже ушли. - Замолчав на мгновение он спросил. - Почему вы не сказали, что вам плохо, когда ещё были у озера? — Но я чувствовала себя нормально, — возразила Юлай, покачав головой. — В своих покоях я медитировала, но потом мне стало… странно. Я не понимала, в чём дело, и решила прогуляться после ужина, а если не станет лучше — пойти в лазарет. — Понятно, — кивнул Лань Сичэнь. — Я очень благодарна вашему дяде и лично поблагодарю его, как только выйду, — сказала Цзян Юлай. — Но почему вы здесь? У вас наверняка полно дел. — Я беспокоился за вас. К тому же это моя ответственность. Я отвечал за вашу безопасность на охоте и понесу наказание за свою небрежность. — За что? — Юлай резко подняла на него взгляд. — Вы же проверили мои меридианы на присутствие энергии обиды. Вы спасли меня. Вас не за что наказывать! Если уж я пострадавшая — значит, у меня есть право возражать. И я протестую против вашего наказания. Это всё равно что казнить плотника за то, что его лодку потопило в шторм. Брови Лань Сичэня слегка приподнялись. — Раз вы так считаете… — Да, я так считаю, — твёрдо кивнула она. — Я передам ваши слова дяде. Окончательное решение останется за ним, но ваше мнение будет учтено. — Хорошо. — Если это не слишком личное… — Лань Сичэнь помедлил. — Не могли бы вы рассказать, что вам снилось? И что показывал омут? — Почему вы думаете, что мне что-то снилось? — Нахмурилась Юлай. — Во сне вы сжимали одеяло и хмурились. А ещё… — &н слегка замолчал. — Вы активировали Цзыдянь и едва не ударили Молодого Господина Вэя. Вашему брату пришлось деактивировать артефакт. Цзян Юлай закусила губу и отвела взгляд. — Я… не уверена, что могу об этом говорить. — Я понимаю и не настаиваю. Однако, если не мне, то хотя бы лекарю стоит рассказать. — Нет… — Она резко встряхнула головой. — Если уж кому-то говорить, то лучше вам. Только… никому. Она попыталась фыркнуть, будто бы несерьёзно, но Лань Сичэнь не обманулся — её пальцы дрожали, а лицо побледнело. — Я не принуждаю вас. Но энергия обиды могла задеть вашу душу. Кто-то должен это знать. Юлай кивнула, но слова застряли в горле. Она закрыла глаза, пытаясь собраться, но почувствовала, как слёзы подступают. Резко отвернулась, губы её дрожали. — Простите… — Прошептала она, изо всех сил стараясь не заплакать. Она ненавидела эти слёзы. Ненавидела свою слабость. — Вам не за что извиняться. Эмоции — это естественно. Его слова были мягкими, но Юлай лишь сильнее сжала пальцы. Слёзы всё равно покатились по щекам, но она стиснула зубы, не издав ни звука. — Если дать чувствам выход, станет легче. Кошмары — всего лишь тени. — Это были воспоминания, — прошептала она, смахивая предательскую влагу с лица. — Тогда нужно идти вперёд, — после паузы сказал Лань Сичэнь. — Она снова скажет мне это… а я промолчу, соглашусь и уйду, чтобы не злить её ещё больше, — глухо пробормотала Юлай, больше не в силах сдерживаться. Затем резко встряхнулась. — Простите, я не должна вас грузить своими проблемами. У вас и своих забот хватает. — Мне небезразличны ваши переживания. Если сейчас говорить тяжело — не надо. Но знайте: я всегда готов помочь, чем смогу. — Спасибо… — её голос был тихим, почти беззвучным. — Мне правда… сложно об этом. — Хотите поговорить о чём-то другом? — Пожалуй…