Когда расцвёл лотос

Цзян Юлай вспомнила о письме только на следующий день, когда сидела с Лань Сичэнем в библиотеке после занятий. Рука, скользнув в рукав, наткнулась на нераспечатанный конверт. «Дырявая голова», — мысленно выругалась она, доставая конверт. Лань Сичэнь, уловив мимолётную тень на её лице и оторвался от книги. — Что-то случилось? — Матушка прислала письмо ещё вчера, а я забыла его прочесть, — ответила Юлай, сжимая тонкую бумагу в пальцах. — Теперь ответ задержится, и она непременно будет недовольна. — Если там нет срочных распоряжений, вряд ли это станет проблемой, — пожал плечами Сичэнь, но в его голосе прокралось сомнение. Цзян Юлай не стала объяснять, что её мать всегда найдёт повод для недовольства. Вместо этого она вскрыла письмо, и глаза сами потянулись к знакомому строгому почерку. «Цзян Юймэй, В ближайшие две недели за тобой прибудут адепты, чтобы сопроводить тебя в Цишань. Ты пробудешь там около недели. Вэй Усянь поедет с тобой и будет отвечать за тебя. Если он допустит малейшую оплошность, ему не поздоровится.» Губы Юлай сжались, а лёгкие резко вытолкнули воздух, будто пытаясь избавиться от внезапной тяжести. Она закрыла глаза — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Лань Сичэнь тут же наклонился к ней. — Плохие новости? — Не совсем, — голос её звучал ровно, а лицо уже снова было бесстрастным. — Меня отправляют на неделю из Облачных Глубин. — О… — Сичэнь замер, затем осторожно добавил: — Наверное, это не моё дело, но куда? Ты выглядишь так, будто тебя отправляют на казнь. — Ты ведь знаешь, что я помолвлена, — она вздохнула, и этот звук был тише шелеста страниц. — Матушка отправляет меня в Цишань. Лань Сичэнь стиснул губы, чувствуя, как в груди что-то сжимается — то ли досада, то ли что-то ещё, чего он не мог назвать. — Я слышал об этом, — проговорил он наконец, подбирая слова. — Но разве помолвка — это настолько плохо? Цзян Юлай лишь усмехнулась — беззвучно, так, что тень улыбки мелькнула и исчезла. — Только если сердце свободно, — прошептала она, глядя в окно, где ветер гнал по небу рваные облака. Лань Сичэнь не стал развивать тему дальше, за что Цзян Юлай мысленно поблагодарила его. Но где-то в глубине, за рёбрами, будто затаилось что-то тёплое и колючее одновременно — необъяснимое чувство, вспыхнувшее при одной лишь мысли, что Цзян Юлай скоро станет женой Вэнь Сюя. --- — А-Сянь, через две недели ты на неделю поедешь со мной в Цишань, — объявила Цзян Юлай, переступая порог комнаты братьев. — Так написала матушка в письме. Две пары глаз — серые и фиалковые — уставились на неё, будто она заговорила на незнакомом языке. — Зачем? — Спросил Вэй Усянь, округляя глаза. — Будешь отвечать за меня, — пожала плечами Юлай. — Хотя, если честно, скорее уж мне придётся отвечать за тебя. — Она фыркнула. — А почему едет Вэй Усянь, а не я? — Цзян Чэн приподнял бровь. — Не знаю. Честно говоря, я тоже удивилась. Спроси у матушки, пока есть время, — снова пожала плечами она. — Может напишу, — пробормотал Цзян Чэн. — Тебя отправляют в Цишань, чтобы ты общалась с тем высокомерным индюком? — Поинтересовался Вэй Усянь. — Да, меня отправляют туда, чтобы я общалась с Наследником Вэнь, — вздохнула Цзян Юлай. — А ты, судя по всему, будешь охранять мою добродетель. — Она усмехнулась. — Пусть только посмеет подумать о таком! Я ему все кости пересчитаю! — Вэй Усянь грозно сжал кулак. — Спасибо. --- За час до отъезда в Цишань Цзян Юлай зашла в библиотеку, чтобы попрощаться с Лань Сичэнем, но его там не оказалось. Вместо него за столом сидел его младший брат, Лань Ванцзи. Он поднял глаза на звук шагов, и его холодноватый взгляд остановился на ней. — Второй Молодой Господин Лань, — вежливо кивнула она. — Вторая Молодая Госпожа Цзян, — так же сдержанно ответил он. — Простите за беспокойство. Вы не знаете, где сейчас ваш брат? — Спросила Цзян Юлай. — Сюнчжан медитирует в Холодных Источниках, — пояснил Лань Ванцзи. — А, понимаю… — Она слегка замялась. — Если вам не трудно, не могли бы вы передать ему, что я скоро уезжаю? И что дописала ту песню, которую мы начали вместе. Лань Ванцзи задумался на мгновение, затем неожиданно предложил: — Я могу проводить вас к Источнику. Цзян Юлай широко раскрыла глаза. — Разве… это разрешено? — Удивилась она. Вместо ответа Лань Ванцзи аккуратно убрал свиток на полку и направился к выходу. Цзян Юлай, всё ещё не веря своему везению, поспешила за ним. Через несколько минут они вышли к тропинке, спускавшейся вниз между камней и деревьев. — Туда, — коротко указал Лань Ванцзи. Цзян Юлай шла следом, размышляя о том, насколько это нарушает мало того, что правила Ордена, так ещё и правила приличия— и почему Второй Нефрит, известный своей непреклонностью, сам предложил такое. Дойдя до берега, где аккуратной стопкой лежала одежда, Лань Ванцзи позвал: — Сюнчжан. Через паузу раздался ответ: — Ванцзи? Что-то случилось? — Нет. Дева Цзян искала тебя. Она хотела передать, что скоро уезжает. — Спасибо, я сейчас выйду, чтобы попрощаться. — Нет нужды. — …В каком смысле? — Лань Сичэнь явно растерялся. — Она уже уехала? — Я привёл Деву Цзян сюда. Наступила долгая тишина. — То есть… Юлай сейчас рядом с тобой? — Да. Поскольку брат сам разрешил Второй Молодой Госпоже Цзян свободно передвигаться по внутренней территории Ордена, я счёл возможным показать ей, где ты находишься. — Лань Ванцзи слегка склонил голову. — Я вас оставлю. — …Хорошо, — пробормотал Лань Сичэнь, и в его голосе явно читалось смущение. Цзян Юлай стояла, сжимая в руках нотные записи, и чувствовала, как жар поднимается к её щекам. Она слышала плеск воды — Лань Сичэнь, должно быть, выходил. — Юлай? — Его голос прозвучал ближе, но всё ещё из-за скалы. — Да, это я! — Она поспешно отвернулась, хотя его и не было видно. — Я… я не хотела тебя беспокоить, просто… — Ты уезжаешь? — Да. Через час. Снова тишина. Потом лёгкий вздох. — Подожди меня пожалуйста у павильона. Я скоро выйду. Она кивнула, потом, вспомнив, что он её не видит, быстро ответила: — Хорошо. Цзян Юлай поспешно удалилась, чувствуя, как сердце бешено колотится. «Что за безумие?»— думала она. «Зачем я вообще согласилась идти к Источнику?» Лань Ванцзи ждал её наверху, у тропинки. Его лицо было невозмутимо, но в глазах читалось что-то вроде… удовлетворения? — Всё в порядке? — Спросила она, стараясь говорить ровно. — Всё в порядке, — ответил он и после паузы добавил: — Он рад вас видеть. Цзян Юлай снова покраснела. — Спасибо, что проводили меня. Лань Ванцзи лишь слегка склонил голову и удалился, оставив её одну с её мыслями. Цзян Юлай медленно шла к павильону, перебирая в руках нотные записи. Бумага слегка помялась от её нервных пальцев. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. «Почему это так волнует? Мы же просто попрощаемся...» Павильон стоял в тени высоких сосен, их ветви шелестели на ветру. Она присела на деревянные ступени, положив ноты рядом. Прошло не больше нескольких минут, когда послышались быстрые шаги. — Юлай. Она подняла голову. Лань Сичэнь стоял перед ней, уже одетый в свои привычные белые одежды, но волосы его были ещё слегка влажными от источников. На лбу блестела пара капель воды, и он казался... несколько смущённым. — Ты сейчас уезжаешь в Цишань? - Спросил он помявшист секунду. - Да. Лань Сичэнь нахмурился. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались. — Ты сказала, что дописала песню. — Ах, да! — она поспешно подняла ноты. — Вот. Я... я добавила вторую часть. Как мы и обсуждали. Он взял листы, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Цзян Юлай быстро отдернула руку, словно обожглась. Лань Сичэнь внимательно просмотрел ноты, и в его глазах вспыхнул тёплый свет. — Это... прекрасно, — прошептал он. — Именно так, как я представлял. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Спасибо. Без твоей помощи я бы не справилась. Он вдруг сделал шаг вперёд. — Юлай, я... Где-то вдали раздался голос Вэй Усяня говорящего с прибывшими учениками Цзян. Цзян Юлай вздрогнула. — Мне пора, — сказала она с сожалением. Лань Сичэнь закусил губу, затем резко выпрямился. — Подожди, — он сунул руку за пояс и достал маленький шелковый мешочек, перевязанный голубой лентой. — Возьми это. Она осторожно приняла подарок. Мешочек был легким, но чувствовалось, что внутри что-то твердое. — Открой, когда будешь в дороге, — прошептал он, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное. Цзян Юлай несильно сжала мешочек в ладони, чувствуя, как под пальцами угадываются очертания какого-то предмета и сложенный листок бумаги. — Я... — она хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. — Просто обещай, что прочтёшь, — настаивал он, и в его обычно спокойном голосе слышалась несвойственная ему настойчивость. — Обещаю, — кивнула она. Они стояли так ещё мгновение, словно ни один не решался сделать первый шаг к расставанию. Наконец, Лань Сичэнь глубоко вздохнул. — Тогда... счастливого пути. — До встречи, Сичэнь. Она развернулась и пошла прочь, одной рукой сжимая ноты, другой — загадочный мешочек. У самого поворота Цзян Юлай обернулась. Он всё ещё стоял там, одинокий белый силуэт среди зелени, и его рука слегка приподнялась в неуверенном жесте прощания. Когда она скрылась из виду, Лань Сичэнь опустился на ступени павильона и провел рукой по лицу. В ушах ещё звенел её голос, а в ладонях сохранялось воспоминание о мимолётном прикосновении её пальцев. «Всего неделя» - Мысленно сказал он себе. --- В повозке, уже далеко от Облачных Глубин, Цзян Юлай наконец развязала слегка дрожащими пальцами голубую ленту. В мешочке оказался изящный нефритовый зажим для волос в форме цветка сливы — точно такой, какой она как-то случайно обмолвилась, что ей приглянулся на ярмарке. А ещё — сложенный в несколько раз листок бумаги с аккуратными столбцами иероглифов: «Юлай, Когда ты читаешь это, ты уже в пути. Я долго думал, что мог бы дать тебе на память, и вспомнил твои слова о зажиме в лавке у подножия горы. Надеюсь, он будет тебе к лицу. Эти недели, что мы проводили время вместе, были для меня... особенными. Я пока не умею говорить об этом вслух, поэтому пишу. Когда ты вернёшься — у меня будет ещё одна мелодия, которую я хочу тебе показать. Береги себя. Сичэнь» Цзян Юлай прижала письмо к груди, а потом осторожно прикоснулась к заколке. Снаружи слышался голос Вэй Усяня разговаривающего с учениками Цзян, а она думала лишь о Лань Сичэне. --- Лань Сичэнь обратился к младшему брату: — Ванцзи. — Сюнчжан, — откликнулся тот. — Зачем ты привёл Юлай к источнику? Это было… неловко, — произнёс Лань Сичэнь, слегка смутившись. — Я подумал, раз она тебе нравится, то не стоит придавать этому большого значения, — спокойно ответил Лань Ванцзи, пожимая плечами. Сичэнь на мгновение замялся, не находя слов, и лишь молча покачал головой. — Прости, если переступил границы, — после короткой паузы добавил Ванцзи. — Нет, ты не переступил. Но она помолвлена, и наши руки связаны, — старший Лань опустил веки, словно пряча нахлынувшие мысли. — Помолвку можно расторгнуть. Важно не упустить момент, пока ещё что-то можно изменить, — твёрдо предложил младший брат. — С Орденом Вэнь это вряд ли возможно, — Сичэнь снова покачал головой, но после лёгкого вздоха добавил: — Но ты прав. Я обдумаю твои слова. Лань Ванцзи кивнул. --- Проснувшись ровно в шесть утра, Цзян Юлай не позволила себе ни минуты слабости. Как только первые лучи солнца коснулись её покоев, она уже встала, отбросив остатки сна. Привести себя в порядок, умыться, собрать волосы — всё было сделано быстро и чётко, без лишних движений. Сегодня её ждал насыщенный день, и хотя у адептов объявили редкий выходной, освободив их от обязательных тренировок, у неё не было ни капли свободного времени. От каллиграфии и экономики до изящных танцев и уроков этикета — каждый час был расписан с безупречной точностью. Но прежде чем погрузиться в бесконечные занятия, ей нужно было другое. По дороге на тренировочную площадку она встретила одну из служанок, уже занятых утренними хлопотами. — Отправить в Гусу, — чётко произнесла Цзян Юлай, протягивая конверт. Служанка поклонилась и удалилась, а Цзян Юлай продолжила путь. Тренировочная площадка встретила её тишиной. Без привычного шума товарищей, без смеха, без голоса матушки или наставника. Сейчас здесь была только она. Цзян Юлай взмахнула мечом, и вдруг — словно эхо — ей почудился знакомый смех. «— Юлай, если будешь так широко замахиваться, можешь упасть!» Уголки её губ дрогнули. Она намеренно сделала следующий удар ещё шире — точно так же, как тогда, когда он впервые учил её этому приёму. Воспоминание нахлынуло ярко: Сичэнь, перепачканный пылью после падения, протягивает ей руку, а в глазах — не досада, а весёлые искорки. «— Ладно, признаю, у тебя талант падать изящно!» Ей не хватало этого. Ей не хватало его. Не хватало его шуток, его дурацких подначек, даже его упрёков, которые всегда звучали как замаскированная забота. Она замедлила движения, позволяя мечу писать в воздухе плавные дуги — так, как он любил. — Если ты сейчас читаешь какой-то нудный трактат в библиотеке.. — бросила она в пустоту, но голос дрогнул. Ветер подхватил её слова и унёс прочь. Остановившись, она прикрыла глаза. --- На следующий день за обедом Цзян Фэнмянь объявил: — Через три дня нас посетят Учитель Лань и Наследник Лань. — С какой целью? — поинтересовался Цзян Чэн. — Предстоит обсудить кое-какие политические вопросы, ты будешь присутствовать. — Ответил Цзян Фэнмянь. Затем обратился к дочерям: — А-Лай, А-Ли, не приготовите ли нашим гостям что-нибудь особенное? Однако девушкам не дали ответить — в разговор резко вмешалась Юй Цзыюань: — Цзян Фэнмянь! Они госпожи, а не кухарки! Как ты можешь ставить под угрозу их репутацию?! — Гневно воскликнула она. — Матушка, не сердитесь, — мягко возразила Цзян Яньли. — Нам это не в тягость, да и готовить мы любим. Разве в этом есть что-то дурное? — Нет! Вы не будете этим заниматься! Для этого у нас есть повара. Я и так еле терплю, что вы слишком часто стоите у плиты! — отрезала Юй Цзыюань, резко поднявшись и направившись к выходу. Цзян Фэнмянь лишь вздохнул, но не стал ничего добавлять. --- После обеда служанка передала Цзян Юлай записку, перевязанную лентой, в которую была воткнута веточка сирени. — Спасибо. — Взяв записку, Цзян Юлай направилась на танцевальные занятия, по пути разворачивая послание. «Дорогая Юлай, Мы с дядей приедем в ближайшие пару дней. Уже не могу дождаться. Наконец-то увижу твои прекрасные глаза — и не менее прекрасную тебя. С всемирной тоской, Сичэнь» Улыбка, начавшая было играть на губах Юлай, исчезла, как только она прочла строку о «прекрасных глазах». Глубоко вдохнув и выдохнув, она спрятала записку и веточку сирени в рукав и продолжила путь на занятия. --- – Надеюсь, завтра по прибытии старик Лань не устроит нам нравоучений, – усмехнулся Вэй Усянь, развалившись на кровати. – Ему будто больше заняться нечем, – фыркнул Цзян Чэн, не отрываясь от бумаг. – Ты что, всё ещё копаешься? – Вэй Усянь нетерпеливо повернулся к нему. – Почти закончил. – Час уже прошёл! – Вэй Усянь закатил глаза. – У меня ощущение, что госпожа Юй специально заваливает тебя делами, лишь бы мы не могли предаться… более приятным занятиям. – Если бы она знала, чем мы на самом деле занимаемся, бумагами бы не ограничилась, – Хмыкнул Цзян Чэн.– Хорошо хоть, отец пока не собирается меня сватать. – И то верно, – пробормотал Вэй Усянь, а затем принялся шуршать одеждой. – Ты чего там копошишься? – Цзян Чэн наконец оторвался от стола. – Жарко. Раздеваюсь. Цзян Чэн задумался. За последнее время они с Вэй Усянем перепробовали уже немало: и ласки, и разные позы, и даже минёт. Вспомнилась та самая верёвка, которую Вэй Усянь предложил – и которую после отдал Цзян Чэну. Дописав последнюю строчку, он встал и повесил на дверь талисман тишины, затем открыл ящик стола. Верёвка лежала там, аккуратно свёрнутая. – Вэй Ин, ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя связал? – Спросил он, поглаживая грубый шнур пальцами. – Конечно! – Вэй Усянь засмеялся, но в его голосе уже слышалась дрожь предвкушения. Цзян Чэн подошёл к кровати, где его ждал полностью раздетый Вэй Усянь. Скинув обувь, он встал на колени рядом с ним, оценивая взглядом его гибкое тело. – Такая верёвка натрёт тебе кожу, – пробормотал он, проводя пальцами по запястьям Вэй Усяня. – Чёрт с ней, с кожей! – Тот фыркнул, но Цзян Чэн покачал головой. – Нет, так не пойдёт. Он отложил верёвку и достал из шкафа узорчатую ленту с вышитыми заклинаниями прочности. – Ты хочешь использовать её?! – Вэй Усянь приподнялся на локтях, глаза расширились. – Это же та самая лента, которую тебе подарила госпожа Юй! – Да, она самая, – Цзян Чэн усмехнулся. – Обычную ты порвёшь, а этой я всё равно не пользуюсь. Он ловко перекинул ленту между запястьями Вэй Усяня, затягивая узел достаточно туго, чтобы лишить его свободы, но не причиняя боли. – Не слишком сильно? – Проверил он. – В самый раз, – Вэй Усянь выдохнул, уже чувствуя, как кровь приливает к щекам. Цзян Чэн привязал концы ленты к изголовью кровати, надёжно зафиксировав его руки. Цзян Чэн не спешил. Его пальцы скользнули по шее Вэй Усяня, ощущая, как под кожей учащённо бьётся пульс. Он наклонился, коснулся губами его ключицы, почувствовал, как тот вздрогнул. – Цзян Чэн… – Вэй Усянь заёрзал, но лента не давала ему пошевелиться. – Не двигайся, – приказал он низким голосом, продолжая свой медленный путь вниз. Губы скользнули по груди, задержались на сосках, заставив Вэй Усяня выгнуться. Он застонал, когда Цзян Чэн взял один между зубов, слегка сжал, затем ласково провёл языком. – Ах… давай уже… – Вэй Усянь дёрнул руками, но лента лишь плотнее впилась в кожу. – Нетерпеливый, – усмехнулся Цзян Чэн, опускаясь ниже. Его ладони скользнули по бёдрам, раздвигая их, а губы оставили влажный след на внутренней стороне. Вэй Усянь закусил губу, когда горячее дыхание коснулось самого чувствительного места. – Цзян Чэн… чёрт… не дразни… Но тот только посмеялся, прежде чем медленно, слишком медленно, провести языком по всей длине его члена. Вэй Усянь застонал, пытаясь пододвинуться ближе, но Цзян Чэн удерживал его за бёдра. – Проси, – приказал он. – Да ладно… ты же знаешь… – Проси. Как следует. Вэй Усянь закатил глаза, но голос его дрожал: – Пожалуйста… возьми в рот… я не выдержу… Цзян Чэн ухмыльнулся – и наконец обхватил губами его член, заставив Вэй Усяня вскрикнуть. --- Цзян Чэн не спешил. Его губы плотно обхватили Вэй Усяня, медленно скользя вверх-вниз, чувствуя, как тот пульсирует у него во рту. Он знал, что Вэй Усянь уже на грани – его дыхание стало прерывистым, живот напрягался, пальцы судорожно сжимались в кулаки, но лента не давала ему даже прикоснуться к себе. – А-ах… Цзян Чэн… – Вэй Усянь закинул голову назад, голос срывался на высоких нотах. Но Цзян Чэн лишь приподнялся, оставив его мокрым и дрожащим от неудовлетворённости. – Ты… чёрт… почему остановился?! – Вэй Усянь попытался брыкнуться, но Цзян Чэн прижал его бедро к матрасу. – Потому что я так хочу, – прошептал он, проводя пальцем по капле смазки на кончике его члена. Вэй Усянь вздрогнул, а Цзян Чэн ухмыльнулся. – Ты так красив, когда теряешь контроль. Он снова наклонился, но теперь не к его члену, а ниже – к внутренней стороне бёдер, оставляя влажные, горячие поцелуи. Вэй Усянь застонал, когда язык скользнул по чувствительной коже, едва не касаясь самого желанного места. – Давай… пожалуйста… – он выгнулся, пытаясь подставить себя поближе. Цзян Чэн всё же уступил – его язык медленно провёл по промежности, затем круговым движением облизал его отверстие. Вэй Усянь вскрикнул, ноги дёрнулись, но крепкие руки Цзян Чэна удерживали его на месте. – Ты… ах… если не засунешь в меня пальцы прямо сейчас, я сойду с ума… – Прохрипел он. Цзян Чэн фыркнул, но послушался. Один палец, смазанный его же слюной, медленно вошёл внутрь. Вэй Усянь застонал глубже, когда палец начал двигаться, растягивая его, готовя к большему. – Тебе нравится? – Цзян Чэн приподнял голову, наблюдая, как лицо Вэй Усяня искажается от наслаждения. – Да… но… чёрт… этого мало… – Жадный, – прошептал Цзян Чэн, добавляя второй палец. Вэй Усянь закусил губу, но стоны всё равно вырывались наружу. Его тело уже было натянуто как струна, каждое движение пальцев внутри заставляло его вздрагивать. – Цзян Чэн… я не… выдержу… – Голос его дрожал. – Ещё нет, – приказал Цзян Чэн, замедляя движения. – Ты будешь терпеть, пока я не решу, что ты готов. Вэй Усянь застонал в отчаянии, но подчинился. --- Цзян Чэн чувствовал, как Вэй Усянь дрожит под его пальцами — горячий, податливый, полностью в его власти. Он не спешил, наслаждаясь каждой секундой. Когда второй палец вошел до конца, он услышал сдавленный стон и почувствовал, как внутренние мышцы Вэй Усяня судорожно сжались вокруг него. Он слегка развинул пальцы в стороны, растягивая его еще бережнее. Вэй Усянь закинул голову назад, обнажая шею. Его губы были приоткрыты, дыхание сбивчивое. - Д-давай уже… третий… — Он попытался подвинуть бедра навстречу пальцам, но Цзян Чэн тут же прижал его еще сильнее к матрасу. - Нет. Ты получишь его, только когда я решу, что ты готов. Он наклонился, вновь захватывая губами его член, одновременно ускоряя движения пальцев внутри. Вэй Усянь взвыл, его тело напряглось, как лук перед выстрелом. - Н-нет… я сейчас… ах… кончу… Но Цзян Чэн тут же отпустил его, оставив на грани. Вэй Усянь аж подпрыгнул на месте от неожиданности, глаза широко распахнулись. - Ты… ТЫ… — Он был вне себя, голос сорвался на визгливую ноту. Цзян Чэн лишь усмехнулся, медленно вводя третий палец. Теперь Вэй Усянь стонал почти непрерывно, его бедра мелко подрагивали, а живот судорожно вздымался. - Вот теперь ты готов. Он наконец освободил себя от одежды, и Вэй Усянь застонал еще громче, увидев, насколько Цзян Чэн возбужден. - П-прошу… Цзян Чэн наклонился, прижимаясь грудью к его, и прошептал прямо в ухо: - Проси как следует. - Войди в меня… Пожалуйста… Я хочу тебя… весь… ах… Только тогда Цзян Чэн наконец уступил. Он приподнял бедра Вэй Усяня, ощущая, как его собственные руки слегка дрожат от напряжения. Он видел, как тот зажмурился в предвкушении, как его сжатые кулаки дернули ленту у изголовья. - Смотри на меня, — приказал он хрипло. Вэй Усянь послушно открыл глаза — темные, мутные от желания, с длинными ресницами, слипшимися от слез. Цзян Чэн медленно, сантиметр за сантиметром, начал входить в него. - А-ах!.. — Вэй Усянь резко вдохнул, тело мгновенно напряглось. Оно было таким горячим, таким тугим, что Цзян Чэн на мгновение замер, сжав зубы. - Дыши… — Прошептал он, проводя ладонью по его животу. Вэй Усянь кивнул, делая глубокий вдох, и тогда Цзян Чэн двинулся дальше — медленно, невыносимо медленно, пока не вошел полностью. - Боже… ты… весь… — Вэй Усянь закатил глаза, губы дрожали. Цзян Чэн наклонился, касаясь лбом его спины. Он чувствовал каждое мелкое подрагивание его тела, каждое прерывистое дыхание. - Ты в порядке? — Спросил он, целуя его плечо. - Да… да… двигайся уже, чёрт возьми… Но Цзян Чэн не торопился. Он начал с неглубоких, едва заметных толчков, заставляя Вэй Усяня стонать на каждом движении. - Ты… ты специально… ах… так медленно… - А ты что, хочешь быстрее? — Цзян Чэн ухмыльнулся, чувствуя, как Вэй Усянь сжимается вокруг него в ответ на эти слова. Цзян Чэн внезапно остановился, чувствуя, как Вэй Усянь бессильно дергает связанными руками. — Ха... не думал... что ты такой... садист... — Выдохнул тот, весь покрытый испариной. — Садист? — Цзян Чэн оскалился, резко вытащив себя почти полностью. — Тогда вот тебе садист. Он грубо раздвинул его бедра и одним мощным толчком вошел снова. Вэй Усянь взвыл, выгибаясь дугой — он был полностью открыт, его перекошенное от наслаждения лицо, покрасневшая грудь и напряженный член. — Смотри, как ты принимаешь меня, — хрипло прошептал Цзян Чэн, замедляя движения, чтобы продлить муку. Его пальцы впились в бедра Вэй Усяня, оставляя красные отметины. Каждый толчок был точным и неумолимым, бил точно по тому месту внутри, от которого у Вэй Усяня перехватывало дыхание. — Я... я не... а-ах!.. Он уже не мог связно говорить, только бессвязно хватать ртом воздух и дергаться в такт движениям. Слезы текли из уголков глаз. Цзян Чэн наклонился, прикусив его сосок, и Вэй Усянь вздрогнул всем телом, его член болезненно пульсировал между их животами. — Пожалуйста... дай... я не могу... — Кончи, — приказал Цзян Чэн, ускоряясь. Этого было достаточно. Вэй Усянь закинул голову назад с немым криком, тело затряслось в спазме, горячие полосы пролились между их животами. Цзян Чэн не останавливался, продолжая двигаться, пока его собственное удовольствие не накрыло с головой — он впился зубами в плечо Вэй Усяня, заглушая рык, заполняя его собой. --- Придя в себя, Цзян Чэн осторожно развязал узлы. Вэй Усянь простонал, опуская руки — кожа под лентой была красной, но не поврежденной. — Жив? — Цзян Чэн провел пальцами по его запястьям. — Еле-еле... — Вэй Усянь слабо ухмыльнулся, потом потянулся к нему, пряча лицо в его шее. — Ты был таким властным.. мне понравилось. Цзян Чэн фыркнул, обнимая его.