Когда расцвёл лотос

Спустя неделю Цзян Юлай и Вэй Усянь вернулись в Облачные Глубины из Цишаня Едва выйдя из душной кареты, Цзян Юлай, с лицом, застывшим в ледяной маске, которую часто использовала дома тут же отдала распоряжение ученикам Цзян возвращаться в Юньмэн. Сама же вместе с Вэй Усянем направилась к своим покоям. Юй Цзыюань заранее извещала Лань Цижэня об их отъезде, так что формальности встречи были соблюдены без лишних вопросов. По дороге Вэй Усянь пытался завести разговор, но сестра отвечала сухо и уклончиво. В конце концов, он сдался, решив не давить на неё. Возле библиотеки им повстречались Лань Сичэнь и Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — Весело окликнул Вэй Усянь, размахивая рукой, но, заметив его старшего брата, тут же склонился в почтительном поклоне. — Цзэу-цзюнь. — О, вы уже вернулись, — улыбнулся Лань Сичэнь, кивнув в ответ. Лань Ванцзи, проигнорировав Вэй Усяня, почтительно поклонился Цзян Юлай. — Вторая Молодая Госпожа Цзян. — Второй Молодой Господин Лань, Сичэнь, — ответила она, немного смягчив выражение лица. — Не против прогуляться, если ты не слишком устала после дороги? — Спросил Лань Сичэнь, внимательно изучая её замкнутый вид. — С радостью. А-Сянь, иди к А-Чэну. — Хорошо, — пожал плечами Вэй Усянь, надеясь, что Наследнику Лань удастся разговорить сестру. — Пойдём в Западный сад? — Предложил Лань Сичэнь. — Пошли. — Ванцзи? — Я пойду. Приятно провести время. — Хорошо. Лань Ванцзи удалился, оставив их вдвоём, и они неспешно направились к Западному саду — месту, где часто проводили время в тишине и уединении. --- Тропинка, усыпанная опавшими лепестками, вела их к беседке, окружённой цветущими орхидеями. Воздух был наполнен их тонким, едва уловимым ароматом, а лёгкий ветерок шевелил листву, создавая умиротворяющий шум. Лань Сичэнь первым нарушил тишину. — Ты выглядишь… иначе, — осторожно начал он, усаживаясь напротив. — Это так заметно? — Цзян Юлай склонила голову, пальцы её слегка сжали край рукава. — Для меня — да. Она молчала, будто взвешивая, стоит ли говорить. Наконец, вздохнув, проговорила: — Вэнь Сюй теперь считает уместным… проявлять "внимание". Губы Лань Сичэня сжались. Он знал, что помолвка с этим человеком — лишь политическая сделка, но мысль о том, что тот осмеливается прикасаться к ней, вызывала в нём не до конца объяснимую ярость. — Какое именно "внимание"? — Спросил он, тщательно выравнивая тон. Цзян Юлай отвернулась, будто разглядывая орхидеи, но её взгляд был пуст. — Комплименты. Безвкусные, натянутые. Говорит, что моя холодность «очаровательна», что ему нравится, как я «играю в неприступность». — Она резко сжала кулаки. — Вчера… провёл пальцем по моей спине, будто случайно. Сказал, что шёлковый пояс на мне смотрится «куда интереснее, чем на ком-то другом, однако без него я бы выглядела ещё интереснее». Лань Сичэнь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это уже не было просто высокомерием — это было нахально. — Он… — Не трогай тему, Сичэнь. — Она резко подняла глаза. — Я не жалуюсь. Просто... знаю, с чем придётся жить. Он хотел закричать, что не придётся, что можно найти выход, но… они оба понимали: разрыв помолвки не повлечёт за собой нечего хорошего. Тишина повисла тяжёлой пеленой. Даже орхидеи вокруг будто поникли. — Если он перейдёт границы… — Начал Лань Сичэнь сквозь зубы. — Я сама разберусь, — перебила она. — У меня есть Цзыдянь. В её голосе прозвучала сталь. Лань Сичэнь вздохнул. — Ты слишком сильна, чтобы терпеть это. — Нет. Просто у меня нет выбора. Она сказала это так просто, что ему стало физически больно. — Прости… — Неожиданно сказала она. — За что? — Не понял Лань Сичэнь. — Во-первых, за то, что обременяю тебя этим… А во-вторых, за то, что до сих пор будто заморожена. Дома на это никто не обращает внимания, но здесь, рядом с тобой, оставаться бесчувственной почти невозможно. Сичэнь, я не знаю… Не понимаю, почему, но с тобой мне так безопасно. Я чувствую, что могу открыться тебе, хотя не могу объяснить, почему… Ты замечательный, но мы же знакомы близко так недолго. Почему же мне с тобой так спокойно? — Не знаю, — честно ответил Сичэнь. — Но я чувствую то же самое. И даже больше. Трудно подобрать слова, однако с тобой я ощущаю себя… целым. Юлай на мгновение забыла, как дышать. Маска холодности спала с её лица, обнажая лёгкую растерянность, смущение и что-то ещё — что-то тёплое и неуловимое. — Хочешь сразиться? — Наконец предложила она, чтобы разрядить напряжение. — Мне бы не помешало стряхнуть это оцепенение после долгой дороги в душной карете. — С радостью, — отозвался Сичэнь. --- Цзян Юлай не сомкнула глаз всю ночь. Сон упорно бежал от неё, будто испуганный зверёк, и после бессонных часов, проведённых в раздумьях, она решила не тратить время зря. Ещё до рассвета, когда первые лучи солнца лишь начинали золотить горизонт, она отправилась на тренировку, а к восьми часам утра уже шагала в сторону города. Пройдясь по лавкам и прикупив необходимые вещи, она вспомнила о заказе, который делала для Не Хуайсана и Лань Сичэня, и свернула к знакомой мастерской. — Доброе утро, — лёгким кивком головы почтительно поприветствовала она, переступая порог. — Доброе утро, молодая госпожа Цзян! — Мужчина за прилавком ответил почтительным поклоном. — Веер, который вы заказывали, уже готов. Уголки её губ дрогнули в вежливой полуулыбке. — Чудесно. Хозяин лавки бережно протянул ей резную шкатулку из тёмного дерева, украшенную тонким орнаментом. — Остальные предметы — курильница и прочее — будут готовы через пару дней, — добавил он. Цзян Юлай аккуратно открыла крышку, проверила работу, затем с удовлетворением закрыла её и убрала шкатулку в мешоок Цянькунь. — Благодарю вас. Ваше мастерство, как всегда, безупречно, — сказала она, слегка склонив голову. — И скорость исполнения достойна похвалы. — Хорошего вам дня, госпожа, — проводил её мастер, вновь склонившись в поклоне. — И вам всего доброго! — На этот раз её улыбка стала чуть теплее. Выйдя на улицу, она не спеша зашагала между рядами торговцев, вдыхая ароматы свежей выпечки, пряностей и жареных лепёшек. Вдруг её взгляд упал на прилавок с фруктами — сочными персиками, янтарными грушами и виноградом, переливающимся под лучами солнца, словно драгоценные камни. Не раздумывая долго, она выбрала понемногу самого лучшего. С покупками в руках она направилась в сторону дома своей лучшей подруги, но, пройдя несколько переулков, свернула в сторону. Вскоре перед ней показался небольшой одноэтажный домик, утопающий в зелени плюща. Крыльцо, выбеленное временем, но аккуратное, словно приглашало зайти. Цзян Юлай поднялась по ступеням и постучала. Дверь открылась почти сразу, будто её уже ждали. На пороге стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратную шишку, и лицом, изборождённым морщинами, словно картой прожитых лет. Но глаза её светились тёплым, почти молодым блеском. — Юлай! — Лицо старушки озарилось радостью, и морщинки у глаз сложились в лучистые складочки. — Какая неожиданность! — Госпож… — Цзян Юлай на мгновение запнулась, но тут же поправилась. — Бабуля Шу, я принесла вам фруктов. — Ой, родная, ну зачем ты тратишься! — Бабушка Шу покачала головой, но глаза её смеялись. — Входи, входи, я как раз чай заварила. Цзян Юлай переступила порог, и её сразу окутал уютный запах сушёных трав и старого дерева. Они уселись за низким столиком, и пока бабушка разливала ароматный чай по фарфоровым пиалам, Юлай расспрашивала её о здоровье, о соседях, о том, как идут дела в огороде. Юлай задумчиво покрутила в пальцах фарфоровую пиалу, наблюдая, как солнечный блик играет на поверхности чая. — Бабуля, сегодня ко мне приедет друг, — наконец сказала она, отпивая маленький глоток. Аромат жасмина разлился по вкусу. — Кажется, я... тебе о нём рассказывала. Лань Сичэнь из Гусу. Бабушка Шу приподняла брови, и в её морщинистых глазах вспыхнул лукавый огонёк. — О-о, так это тот самый серьёзный молодой господин, что письма тебе пишет? — Протянула она, намеренно делая ударение на последнем слове. Её старческие пальцы нежно поправили складку на скатерти. — Что же, наконец-то удостоит нас визитом? Юлай опустила глаза, но не смогла сдержать лёгкую улыбку, от которой в уголках её глаз собрались едва заметные морщинки. — Да, это он, — ответила она, стараясь говорить ровно, хотя в голосе прокралась тёплая нота. — Он приедет с дядей по политическим вопросам. После мы займёмся делами. Бабушка фыркнула, явно не веря этому «делами», но решила не допытываться. Она лишь покачала головой и долила чаю в почти пустую пиалу внучки. — Ну смотри, чтобы не только делами занимались, — пробурчала она, но в голосе слышалась забота. — Хоть бы чайку вместе попили нормально. А то всё ваши свитки да переписки... Цзян Юлай улыбнулась в ответ, но вдруг взгляд её упал на солнечные блики за окном — и она осознала, как много времени уже прошло. — Мне пора, бабуля, — с лёгким сожалением сказала она, поднимаясь. — А то ещё дел невпроворот… — Ну конечно, конечно, не задерживаю, — бабушка Шу махнула рукой, но в глазах читалось понимание. — Только вот… — она вдруг потянулась к полке и достала небольшой свёрток. — Возьми, это тебе. Новый сбор мяты, твою любимую добавила. Цзян Юлай взяла свёрток, и на мгновение её пальцы сжали его чуть крепче, чем нужно. — Спасибо… — голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Берегите себя, ладно? — Ты уж сама не болтайся по ночам, а то опять не спишь, — старушка прищурилась, словно видела её насквозь. Юлай лишь рассмеялась в ответ и, попрощавшись, вышла на улицу. Дверь закрылась за ней с тихим скрипом, но тепло этого дома ещё долго согревало её изнутри. Цзян Юлай решила зайти к другу перед возвращением домой — Лань Цижэнь и Сичэнь должны были прибыть вскоре, но у неё ещё оставалось немного времени. Дорога к его дому пролегала через шумную площадь и несколько оживлённых улиц, и на каждом шагу её окликали жители Юньмэна. Юлай отвечала кивками и лёгкими улыбками, но мысли её были далеко. Тем сильнее оказалось её удивление, когда она увидела Ли Циюэ, своего давнего друга, в спокойной беседе с Янь Жуем. Янь Жуй всегда презирал Цзян Юлай, а когда Лихуа, Циюэ и другие отказались разделить его ненависть, он оборвал с ними все связи. Циюэ и Янь Жуй ненавидели друг друга — их ссоры давно стали притчей во языках местных. Видеть их мирно разговаривающими было… странно. Юлай замедлила шаг, затем осторожно обошла их и, скрывшись за углом дома, замерла. Обрывки фраз долетели до неё — и словно лёд сковал её сердце. — Эта Юлай просто бесит! — Циюэ говорил с неприкрытой злобой. — Её снисходительность — как ножом по стеклу! Тьфу! Если бы не её деньги, помогающие моей семье, я бы уже давно послал её к чёрту! — Понимаю, — кивнул Янь Жуй, и в его голосе звучало фальшивое сочувствие. — Жаль, что тебе приходится терпеть её. Надоедливая, высокомерная… и абсолютно бесполезная. Ха! Кому вообще она нужна? Разве что её происхождение и богатство ещё хоть что-то значат. — Согласен. Юлай сжала кулаки. Глубокий вдох. Выдох. Они били точно в больное, зная все её слабости. Она доверяла ему. Рассказывала то, о чём молчала даже перед самыми близкими. Хорошо, что не всё. Ещё один вдох. Холод. Безразличие. Она выпрямилась, лёгкая усмешка тронула её губы, и она вышла из-за угла. — Значит, именно потому, что я никчёмная, ты так усердно вилял хвостом передо мной все эти годы? Циюэ вздрогнул и резко обернулся. — Юлай… — Его голос дрогнул. — Для тебя я — Вторая Молодая Госпожа Цзян, — отрезала она, играя свою роль до конца. Прохожие замедлили шаг — многие знали их как неразлучную пару друзей. Двое парней перешёптывались, но Юлай говорила громко, чётко, с ледяной ясностью, чтобы слышали все. — Юлай, я… — Циюэ запнулся. — Вторая. Молодая. Госпожа. Цзян, — повторила она, словно ставя точку. — Ты всё та же высокомерная тварь! — Янь Жуй не выдержал, выкрикнув это в лицо. — Да, высокомерная тварь, — согласилась Юлай, бросив на него взгляд, полный презрения. — И именно поэтому я не стану тратить время на таких, как вы. Она резко развернулась и пошла прочь, высоко подняв подбородок. Шаг — быстрый, осанка — безупречная, выражение лица — каменное. В сторону Пристани Лотоса. Дома она не осталась. Прошла в самую дальнюю часть, к полуразрушенному пирсу, где редко кто-то бывал. Села у воды. Смотрела на отражение. Одна-единственная слеза скатилась по щеке и упала в тёмную воду, исчезнув без следа. --- В ушах звенели слова Циюэ — те самые, что он говорил, когда поддерживал её. Каждое слово оказалось ложью. А она верила... доверяла... Слёзы жгли глаза, но Юлай крепко сомкнула веки, делая глубокие, размеренные вдохи. «Не плакать. Не плакать. Не плакать! Если заплачешь — они победят.» Мысли метались в голове, как испуганные птицы, не давая сосредоточиться. «Но они правы. Я действительно никчёмная.» «Как это — ничего не чувствовать?» «Почему я не могу просто исчезнуть?» «Кому я нужна? Так было бы проще...» Резким движением Юлай закатала рукав, выхватила меч из ножен и провела остриём по внутренней стороне локтя. Кровь выступила медленными каплями. На миг стало легче. Она сжала кулак, с трудом удерживаясь от повторного движения. «Не сейчас. Потом.» Вытерев лезвие и остановив кровь, Юлай приняла позу для медитации. Полчаса пустоты. Тишину нарушил осторожный голос служанки: — Госпожа Цзян, прошу прощения за беспокойство. Наставник и Наследник Лань прибыли в Юньмэн и скоро будут на Пристани. — Спасибо. Можешь идти. Дождавшись, пока служанка скроется из виду, Юлай закрыла глаза. «Лицо — как пластилин. Маска. Выбери эмоцию и играй до конца.» Привычная формула. Она расправила плечи, натянула на лицо улыбку и направилась к воротам встречать гостей. --- Лань Сичэнь в приподнятом настроении летел в Юньмэн вместе с дядей. Спустившись с меча у городских ворот, он с любопытством оглядел оживлённые улицы, шумные торговые ряды и суетливую толпу — так непохожую на строгий покой Гусу. Даже в Цайи было гораздо менее шумно. Но больше всего его мысли занимала предстоящая встреча с Цзян Юлай. Конечно, ещё придётся присутствовать на официальной встрече дяди с Главой Цзян, но и это могло быть интересно. Когда они приблизились к воротам резиденции Ордена Цзян, его взгляд сразу же выхватил знакомую фигуру. Радость, нахлынувшая при виде Юлай, слегка поутихла, когда он разглядел её поближе. Она улыбалась, держалась приветливо, но её взгляд был рассеянным, будто мысли витали где-то далеко. — Наставник Лань, Сичэнь, добро пожаловать в Пристань Лотоса. — Почтительно поклонилась она в знак приветствия. — Дева Цзян, — вежливо кивнул Лань Цижэнь. — Юлай, — ответил поклоном Лань Сичэнь. — Прошу, следуйте за мной. Я провожу вас в отведённые покои, а затем — в приёмный зал, — мягко сказала она, жестом подозвав служанку. — Благодарим за радушие, — кивнул Лань Цижэнь, отметив про себя её не ни сколько изменившиеся безупречные манеры. Цзян Юлай улыбнулась в ответ. — Надеюсь, ваше путешествие прошло без происшествий? — Всё было благополучно, — ответил Сичэнь. — Это хорошо. И снова — та же странная улыбка, в которой не чувствовалось искренности. Вместе с Лань Цижэнем и Лань Сичэнем прибыли ещё двое учеников. Их разместили в покоях неподалёку от Сичэня, тогда как апартаменты Лань Цижэня находились чуть дальше, в более уединённой части резиденции. Как только учеников передали под присмотр одного из адептов Цзян, Юлай повела гостей в приёмный зал, где их уже ожидали Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань. Чем дольше они шли, тем сильнее Лань Сичэня охватывало беспокойство. Цзян Юлай сохраняла безупречно вежливое выражение лица, улыбалась встречающимся по пути слугам и адептам, но в её глазах не было ни тепла, ни жизни. Даже Лань Цижэнь, казалось, заметил неладное — он слегка нахмурился, когда Юлай на мгновение прикрыла глаза, словно борясь с усталостью. Наконец они достигли приёмного зала. Цзян Юлай распахнула двери и почтительно склонила голову: — Отец, матушка. — Цзян Юймэй, — сухо отозвалась Юй Цзыюань. — Матушка… — Тихо вздохнула Юлай. Юй Цзыюань не стала продолжать разговор, вместо этого обратившись к гостям: — Наставник Лань, Наследник Лань, добро пожаловать. Цзян Фэнмянь, обменявшись с Лань Цижэнем любезностями, предложил: — Вы, должно быть, устали с дороги. Отдохните немного, а после, если желаете, я могу провести вас по Пристани Лотоса — вам наверняка будет интересно взглянуть. Затем он повернулся к Цзян Юлай: — А-Лай, раз уж Наследник Лань впервые у нас, покажи ему Пристань. Но прежде чем та успела ответить, Юй Цзыюань перебила: — Цзян Юймэй сейчас должна быть на занятиях по фехтованию. — Она уже тренировалась утром, — спокойно возразил Цзян Фэнмянь, и вновь обратился к дочери. — Иди. — Благодарю вас, отец. Матушка, Наставник Лань. — Поклонилась она. Вместе с Лань Сичэнем они вышли из зала, оставив за спиной церемонные поклоны и натянутую вежливость. — Как ты поживаешь? — Спросила Юлай, наконец позволяя себе расслабиться. — Неплохо, — ответил он, — но, как я писал, без тебя в Облачных Глубинах стало слишком пусто. — Он покачал головой, затем пристально посмотрел на неё. — Юлай, у тебя что-то случилось? — Почему ты так решил? — Сделала она удивлённые глаза, но Сичэнь лишь усмехнулся. — Из тебя прекрасная актриса. Я бы даже поверил, если бы не успел тебя узнать. Она засмеялась, и в её глазах мелькнуло что-то живое, настоящее. — Хорошо, ты прав. — Она махнула рукой. — Пойдём, я покажу тебе одно место. — Пошли. Цзян Юлай привела его к тихой заводи, где вода, прозрачная, как горный хрусталь, отражала плакучие ивы, склонившиеся над берегом. — Тут очень красиво, — огляделся Лань Сичэнь, вдыхая свежий воздух. — И умиротворённо. — Да, я люблю это место, — ответила Юлай, и на этот раз её улыбка была искренней. Он колебался, но всё же спросил: — Ты не расскажешь, что произошло? Она задумалась, потом покачала головой. — Не хочу говорить об этом. Да и не так уж это важно. Просто… это выбило меня из колеи. — Но ты же знаешь, что всегда можешь со мной поговорить? — Знаю, — кивнула она, а затем, будто решив переменить тему, лукаво прищурилась. — Почему бы нам не поплавать? — Что? — он не сразу понял. — Любишь плавать? — Переспросила она, уже сбрасывая верхние слои одежды. — Люблю… — Сичэнь на мгновение растерялся. — Но тебе не кажется, что то, что мы здесь без сопровождения, и так уже довольно… рискованно? Она рассмеялась. — Какая разница? В Облачных Глубинах мы с тобой почти целый год гуляли без присмотра. А если кто спросит — любой ученик подтвердит, что сопровождал нас. — Но мы же не раздевались, гуляя, — смущённо пробормотал он. — Цзэу-цзюнь, я и не знала, что ты такой бесстыжий! — Она залилась смехом. — Кто ж предлагал нам раздеваться? Плавать можно и в одежде. Просто… не во всей. Он покраснел, но тоже рассмеялся. — Хорошо. — Вот и замечательно! — Юлай уже стянула верхние одежды, оставшись в облегающем чёрном исподнем, плотно обтягивавшем её стройную фигуру. — Видишь? Всё прилично. Я ко всему готова. — Вижу, — ответил он, оставаясь в нижних мантиях, но глаза его блеснули. — Однако ко всему ли? Он резко шагнул вперёд, будто собираясь толкнуть её в воду. Но Юлай ловко увернулась, перехватила его руку — и в следующий миг они уже оба летели в воду, потому что Лань Сичэнь не отпустил её и утянул за собой. — Оказывается, ты не только бесстыж, но и коварен! — Фыркнула Юлай, выныривая и отбрасывая мокрые волосы. — В тихом омуте черти водятся, — парировал он, отплывая подальше, чтобы она не могла тут же отомстить. --- Вода была прохладной, но приятной после палящего солнца. Они плавали, смеялись, брызгались, словно дети, забыв на время о правилах приличия и тяготах своих родов. Лань Сичэнь не мог отвести глаз от Цзян Юлай. Вода струилась по её коже, делая её ещё более сияющей, а мокрая ткань облегала каждый изгиб тела. Он отметил про себя, что она, возможно, слишком худа — но от этого ничуть не менее прекрасна. Напротив, в её стройности была какая-то изящная хрупкость, словно у тростника, гнущегося под ветром, но не ломающегося. Когда они наконец выбрались на берег, Юлай, заметив его взгляд, рассмеялась: — Цзэу-цзюнь, если будешь смотреть так пристально, скоро дырку в мне прожжёшь. Он смутился, но тут же нашёлся: — Тогда, может, стоит отойти подальше? А то вдруг и правда прожгу. — Ох уж эти Лань — сначала заманивают в воду, а потом ещё и угрожают! — Она шутливо покачала головой, распутывая и отжимая волосы. Они сидели на берегу и Лань Сичэнь почувствовал, как сердце его сжимается — от счастья или от предчувствия, что такие мгновения слишком быстротечны. Но пока что он просто смотрел на неё и улыбался.