Когда расцвёл лотос

В тишине сада Цзян Юлай закрыла глаза, сосредоточенно регулируя дыхание. Чистый воздух наполнял легкие, помогая упорядочить хаотичный поток ци. - Цзян Юлай, - голос Лань Цижэня прозвучал неожиданно мягко, - что стало причиной ваших слез? Она отвела взгляд, пальцы непроизвольно сжали складки одежды. Минуту длилось молчание, прежде чем она нашла в себе силы ответить: - Я... прошу прощения за свою слабость. Дело в помолвке. Этот брак... он противен мне. Но мои чувства ничего не изменят. - Голос её дрогнул, но оставался тихим, будто боялся быть услышанным. - За что вы извиняетесь? - Спросил Лань Цижэнь, и в его голосе появилась строгость. - За... за то, что поддалась эмоциям. За то, что отнимаю ваше время. - Глупое дитя... - Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отеческую заботу. - Эмоции - не слабость. А мое время я отдаю по собственному выбору. Цзян Юлай прикусила губу, чувствуя, как неожиданное тепло разливается в груди от этих слов. - Я поговорю с твоим отцом, - неожиданно предложил он. - Хотя должен предупредить - шансы невелики. И даже в случае успеха, скорее всего, тебя ждет лишь замена одного брачного союза на другой. Глаза Юлай расширились, в них вспыхнула искра надежды. Она тут же склонилась в почтительном поклоне. - Благодарю вас, Сяньшэн! - Не благодари раньше времени. Но скажи честно - жизнь в Облачных Глубинах... с Сичэнем... это действительно твой выбор? - Да! - Ответила она без тени сомнения. - Любые тяготы в Гусу будут для меня благом по сравнению с перспективой стать женой Вэнь Сюя. Лань Цижэнь кивнул, но предупредил: - Помни - даже если твои родители согласятся, договориться с кланом Вэнь будет крайне сложно. - Я понимаю, - твёрдо сказала Юлай. Их разговор прервал слуга, почтительно поклонившийся: - Учитель Лань, Вторая Молодая Госпожа, вас приглашают к трапезе. - Благодарю, - кивнула Юлай и повернулась к Лань Цижэню. - Пойдёмте? Он ответил молчаливым кивком, и они направились к обеденному залу. --- Трапеза протекала в спокойной атмосфере, если не считать привычные перепалки Вэй Усяня и Цзян Чэна. К концу обеда даже Юй Цзыюань перестала бросать на них неодобрительные взгляды. Когда трапеза подошла к концу, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь поднялись со своих мест. - Орден Гусу Лань выражает благодарность Ордену Юньмэн Цзян за гостеприимство и плодотворное сотрудничество, - с безупречным поклоном произнёс Наследник Лань. - Орден Юньмэн Цзян в равной степени благодарен Ордену Гусу Лань и был рад принять вас в наших стенах, - ответил Цзян Фэнмянь. - Однако нам пора возвращаться, - добавил Лань Цижэнь. Обменявшись церемонными поклонами, все направились к выходу. Лань Сичэнь и Цзян Юлай шли рядом, и в мгновение, когда никто не видел, его пальцы ненадолго сжали её руку - жалкая замена объятию, которое нельзя было показывать на публике. - Прежде чем отправиться в путь, я хотел бы наедине поговорить с Главой Цзян, - неожиданно заявил Лань Цижэнь. - Конечно, - кивнул Цзян Фэнмянь, и они отошли в сторону. Юй Цзыюань приподняла бровь, но промолчала. Однако даже её невозмутимость пошатнулась, когда на обычно спокойном лице мужа отразилось неподдельное изумление. Цзян Фэнмянь стоял, слегка нахмурив брови. — Учитель Лань, вы понимаете, какие последствия могут быть, если мы откажемся от союза с Вэнь? — Спросил он тихо, но в его голосе слышалось не столько сопротивление, сколько тревога. Лань Цижэнь сохранял невозмутимость, но в его глазах читалась твердая решимость. — Последствия будут в любом случае, Цзян Фэнмянь. Но разве вы готовы отдать дочь в руки того, кто не вызывает у нее ничего, кроме отвращения? Цзян Фэнмянь вздохнул, его взгляд на мгновение скользнул в сторону Юлай, стоявшей в отдалении. Он колебался. В этот момент раздался резкий голос: — О чем идет речь? Юй Цзыюань подошла к ним, ее глаза сверкали холодным любопытством. — Моя Госпожа, — начал Цзян Фэнмянь, но Лань Цижэнь, не видя смысла скрывать, ответил прямо: — Я предложил рассмотреть возможность расторжения помолвки с Вэнь Сюем и заключения брачного союза между Цзян Юлай и Лань Сичэнем. Тишина. Юй Цзыюань замерла, ее лицо стало каменным. Затем она резко рассмеялась — коротко, без тени веселья. — Нет. Одно слово, сказанное с ледяной четкостью. — Моя Госпожа… — Снова попытался заговорить Цзян Фэнмянь, но она перебила его: — Вы что, совсем забыли, кто такие Вэнь? Они не простят нам такого оскорбления. А если Лань не смогут защитить нас? Юлай сделала шаг вперед, но Юй Цзыюань резко подняла руку, останавливая ее. — Ты думаешь, твои чувства что-то значат? — Ее голос звучал как удар хлыста. — Ты — дочь Цзян. Твоя обязанность — принести пользу клану. — Но если этот брак сделает ее несчастной… — Начал Цзян Фэнмянь. — Счастье? — Юй Цзыюань презрительно скривила губы. — Разве мы когда-то выбирали, что для нас счастье? Лань Цижэнь наблюдал за этим молча, но его спокойствие уже казалось обманчивым. — Госпожа Юй, — наконец произнес он, — если вы боитесь гнева Вэнь, значит, вы уже признаете их власть над собой. Разве Юньмэн Цзян настолько слаб? Тишина повисла в воздухе, тяжелая и напряженная. Даже Вэй Усянь и Цзян Чэн, обычно неугомонные, замерли, почувствовав напряжение. Юй Цзыюань медленно повернулась к Лань Цижэню, ее глаза сверкали холодным гневом. — Вы осмеливаетесь называть нас слабыми? — Её голос был тихим, но каждый слог резал, как лезвие. — Нет, — ответил Лань Цижэнь спокойно. — Я лишь указываю на то, что страх перед Вэнь уже диктует ваши решения. Цзян Фэнмянь поднял руку, словно пытаясь смягчить нарастающий конфликт. — Учитель Лань, моя супруга… она не без оснований беспокоится. Вэнь действительно не потерпят отказа. — Тогда пусть они попробуют что-то сделать, — неожиданно сказал Лань Сичэнь, выступая вперед. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Гусу Лань не оставит своих союзников без защиты. Юй Цзыюань смерила его взглядом, но не ответила. Вместо этого она резко повернулась к Цзян Фэнмяню. — Решай. Но помни — последствия падут на весь клан. Цзян Фэнмянь закрыл глаза, будто взвешивая каждый возможный исход. Наконец, он вздохнул и посмотрел на Лань Цижэня. — Я не могу дать вам ответ сейчас. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Лань Цижэнь кивнул. — Я понимаю. Но помните — время не бесконечно. Юй Цзыюань фыркнула и, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла. Цзян Фэнмянь проводил гостей до ворот, обменявшись с ними церемонными поклонами. Лань Сичэнь в последний раз обернулся, встретив взгляд Цзян Юлай. Его губы дрогнули в легкой улыбке — жалкой замене объятия, которое он не мог ей дать. — До скорой встречи, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только она. — До скорой, — прошептала она в ответ, сжимая кулаки, чтобы не протянуть руки. И вот они ушли. --- Лань Сичэнь летел следом за Лань Цижэнем, его мысли были далеко — в садах Пристани Лотоса, где осталась девушка с глазами, полными надежды. И вдруг он почувствовал в рукаве легкий вес. Осторожно достав небольшой мешочек Цянькунь, он на мгновение замер. Это был подарок от Юлай. «Открою дома», — решил он, бережно убирая его обратно. Но в его сердце уже теплилась надежда. --- Цзян Юлай стояла одна, глядя в небо, где белые фигуры уже скрылись из виду. Она закрыла глаза, снова регулируя дыхание. «Всё будет хорошо. Держи свои эмоции под контролем.», - сказала она себе. Но в глубине души боялась, что, возможно, этот разговор нечего не изменит. --- Вздохнув, Цзян Юлай направилась в библиотеку. Ей нужно было успеть прочитать один трактат до начала занятий с детьми. Обычно тренировки вели Вэй Усянь или Цзян Чэн, но иногда эту обязанность поручали и ей. Хоть она и была младше, её знания и терпение делали её хорошим учителем. Особеннл для самых юных учеников — тех, кто только начинал готовить тело к формированию золотого ядра или делал первые шаги на этом нелёгком пути. Зайдя в библиотеку, она вежливо поклонилась библиотекарю и, найдя нужный трактат, погрузилась в чтение. Сначала строки ложились в сознании чётко, но уже к середине текста мысли начали предательски ускользать. Перед глазами вновь вставали сегодняшние мгновения в лесу — горячее дыхание Сичэня, его голос, крепкие руки, прижимающие её к стволу дерева, пока они целовались, сидя на ветке… Юлай резко тряхнула головой, отгоняя навязчивые воспоминания. Пора было возвращаться к реальности. Запомнив страницу, на которой остановилась, она закрыла книгу и отправилась готовиться к уроку. Дети — шумные, непоседливые, но любознательные — уже ждали её на тренировочной площадке. Им было от шести до десяти лет, и в их глазах горел тот самый огонёк, который когда-то зажёгся и в ней самой. Сначала они размялись, выполняя упражнения для укрепления тела: оттачивали стойки, отрабатывали плавные движения, учились чувствовать каждый мускул. Потом Юлай показала им основы дыхательной техники, объясняя, как важно сохранять спокойствие и сосредоточенность во время медитации. — Представьте, что ваше дыхание — это река, — говорила она, наблюдая, как дети старательно повторяют за ней. — Оно должно течь ровно, без преград. Кто-то морщил нос от усердия, кто-то зевал, но постепенно даже самые непоседливые начинали улавливать ритм. И в этот момент Цзян Юлай чувствовала, что её усилия не напрасны. --- Занятие подходило к концу, и дети, раскрасневшиеся от усердия, уже начинали ёрзать, поглядывая в сторону двора — туда, где их ждали игры и отдых. Цзян Юлай улыбнулась про себя, видя их нетерпение, но прежде чем отпустить, напомнила: — Не забывайте практиковать дыхание перед сном. Даже несколько минут помогут вашему телу стать сильнее. Они хором закивали, но она знала: половина к утру уже забудет об этом, а другая половина честно попробует — и тут же заснёт. И тут, как всегда, случилось то, чего она, казалось бы, должна была ожидать, но каждый раз это заставало её врасплох. — Спасибо, шицзе! — Раздались радостные голоса, и прежде чем она успела сделать шаг, её уже окружила шумная детская толпа. Маленькие ручонки обхватили её со всех сторон — кто-то вцепился в рукава, кто-то прижался к боку, а самые смелые и вовсе обняли за талию, будто боялись, что она вот-вот исчезнет. Цзян Юлай замерла на мгновение. Она привыкла держать лицо, сохранять лёгкую отстранённость — ведь так полагалось старшей, так требовали этикет и её статус. Но эти сорванцы давно разгадали её секрет: за маской строгости скрывалась добрая душа. Она нежно провела ладонью по голове ближайшего малыша, потом осторожно освободилась из объятий, слегка подтолкнув их в сторону. — Идите, идите, — притворно-строго сказала она, но уголки её губ дрогнули. — А то А-Сянь уже, наверное, заждался — обещал вам новые игры, разве нет? Дети завеселились ещё громче и, наперебой крича «До свидания, шицзе!», бросились прочь, оставив её одну. Цзян Юлай смотрела им вслед, и в груди тепло растекалось странное, сладкое чувство. Она не позволяла себе показывать это слишком явно — но они и так знали. Они всегда знали. --- Время текло неторопливо, как полноводная река. Погружённая в повседневные хлопоты, изнурительные тренировки и тёплые письма от Сичэня, Цзян Юлай почти забыла о предстоящем состязании лучников в Цишане. Но однажды, когда ей доставили долгожданное послание из Облачных Глубин, слуга почтительно протянул ещё один конверт — с оттиском алой печати Цишань Вэнь. Лёгкая тень удивления скользнула по лицу Цзян Юлай. Не теряя времени, она спрятала письмо от Сичэня в широкий рукав и, окинув взглядом дверь — не идёт ли Мастер Ли, — поспешно вскрыла второй конверт. «Юлай, Ты, наверное, уже соскучилась по этому почерку. Не притворяйся, что нет — я знаю, ты перечитываешь мои письма, когда никто не видит. Как иначе объяснить, что до сих пор не ответила на предыдущее? Но я снисходителен к твоим капризам, ведь даже твое упрямство меня забавляет. Скучаю. Да, осознай величие этого момента — Вэнь Сюй признаёт, что его дни стали тусклыми без твоего яда на губах и огня в глазах. Без тебя даже мои победы кажутся пресными. Хотя… кто я такой, чтобы жаловаться? Ты и так украла мой покой — то ли своими дерзкими речами, то ли тем, как твоя одежда облегает бедра, когда ты выходишь на тренировки. Признайся, ты это специально? Я уже подобрал для тебя подарки — вещи, которые заставят тебя вспомнить, кому ты принадлежишь. Нет, не спорь, мы оба знаем правду. Ты можешь бегать по своим тренировочным полям, стрелять из лука и притворяться, что не ждёшь нашей встречи, но всё это лишь игра. И когда ты приедешь в Цишань, я потребую твоё время. Весь бал — мой. Все танцы — мои. Если подумаешь отказаться — я просто возьму то, что мне причитается. Ты ведь знаешь, как я это делаю. Если проигнорируешь и это письмо — я приду сам. И тогда уже не отделаешься ни словами, ни танцами. Только я решаю, когда наше свидание закончится. Жду. Не заставляй себя ждать дольше. Твой Вэнь Сюй» Цзян Юлай едва успела спрятать письмо в широком рукаве, когда в зал тяжёлой поступью вошла Мастер Ли. Глаз ученицы дёрнулся от раздражения, но она мгновенно овладела собой, приняв бесстрастное выражение лица — словно отполированную нефритовую маску. — Шифу, — склонила голову Юлай, заставляя голос звучать почтительно, несмотря на то, что зубы были стиснуты. — Цзян Юлай, — губы Мастера Ли растянулись ухмылке. — Сегодня мы разберём три танца. Начнём с традиционного "Летящего журавля" — посмотрим, научилась ли ты хоть чему-то за эти годы. Затем "Вихрь алых лепестков" — если, конечно, у тебя хватит на него дыхания. И завершим... "Поясом девяти змей". --- Первый удар цимбал — и Юлай двинулась в ритме, стараясь держать спину идеально прямой, руки — плавными, а шаги — бесшумными. — О-о, смотрите все! Цзян Юлай наконец-то вспомнила, что у неё есть шея! — Мастер Ли язвительно захлопала в ладоши. — Жаль только, что держишь ты её так, будто проглотила древко знамени. И что это за руки? Точно журавль, а не дохлая ворона? Юлай продолжила танец, но Мастер Ли не унималась: — Поворот! Да не так! Разве журавль разворачивается, как телега на узкой улице? — А теперь — замирание... Нет-нет, это не замирание, это просто ты забыла, что делать дальше! Когда музыка стихла, Мастер Ли склонила голову набок и с преувеличенным сочувствием произнесла: — Ну... для первой попытки... если бы это была действительно первая попытка... может, и неплохо. Но увы. --- Ритм ускорился, и Юлай бросилась в вихревое движение, стараясь не пропустить ни одного поворота. — Быстрее! — Мастер Ли выстукивала такт веером по ладони. — Что это за темп? У меня бабушка в гробу крутится живее! Юлай чувствовала, как волосы выбиваются из причёски, но продолжала. — А теперь прыжок! Ой, извини, я забыла, что ты прыгаешь, как мешок с рисом! — И где грация? Где страсть? Или вся твоя страсть ушла на переглядки с Цзэу-цзюнем? Когда танец закончился, Юлай едва переводила дыхание. Мастер Ли же лишь фыркнула: — Ну... хотя бы не упала. Уже прогресс. — А теперь... самое интересное, "Пояс девяти змей". Ты знаешь правила — пояс должен разворачиваться в такт каждому движению. Музыка заиграла — резкая, отрывистая, словно удары меча по щиту. Юлай рванула за конец пояса, закрутив его вокруг себя. — Раз! — Мастер Ли выкрикивала счёт. — И... ой, ты уже ошиблась! Неужели так сложно? Или пояс тоже ждёт, когда за Цзэу-цзюнь страстно возьмётся на него? Юлай продолжила, игнорируя колкость. — Поворот! Да не так! Ты что, никогда не видела, как разворачивается змея? — Быстрее! Да что же это такое... у меня сердце кровью обливается, глядя на это! Пояс то и дело путался, а Мастер Ли лишь усмехалась: — Ну что, Цзян Юлай? Видимо, без крепких мужских рук, помогающих тебе справляться с... поясами, ты и правда беспомощна? Последний аккорд — и Юлай замерла, едва сдерживая дрожь в руках. — Ну... если бы это был экзамен... — Мастер Ли сделала театральную паузу. — Ты бы провалилась. Но, к счастью для тебя, сегодня просто очередной день позора. Завтра попробуем ещё раз. Если, конечно, к тому времени Цзэ-цзюнь не приедет и не станцует вместо тебя. Юлай опустила голову, но в глазах её горел огонь. — Благодарю... за науку, Шифу, — прошептала она. Та лишь усмехнулась в ответ и вышла, оставив Юлай одну. --- Цзян Юлай легким движением заправила непокорные пряди, выбившиеся из причёски, за уши и, слегка ускорив шаг, направилась в свои покои, чтобы переодеться. Переступив порог комнаты, она привела себя в порядок. И лишь удовлетворившись безупречностью своего вида, она позволила себе то, чего ждала все эти долгие часы, — наконец взять в руки запечатанный свиток. Она развернула конверт, и на её губах тут же расцвела мягкая, ничем не сдерживаемая улыбка — тот самый почерк, знакомый до боли, каждый иероглиф, выведенный твёрдой и уверенной рукой, заставлял сердце биться чаще. С лёгким трепетом она погрузилась в чтение. «Дорогая Юлай, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и с лёгким сердцем. Как твои дела? Расскажи, что нового и интересного произошло в твоей жизни? Сегодня ко мне пришла твоя посылка. Я уже был поражён, обнаружив у себя в рукаве мешочек Цянькунь когда улетал из Юньмэна. Как я уже писал твоя вышивка лучше любой, что видел. Но то, что было внутри этой посылки, повергло меня в ни с чем не сравнимое изумление. Эта курильница – подлинное произведение искусства. Она невероятно прекрасна. Это миниатюрные горы, у подножия которых распускаются тончайшие лотосы, точь-в-точь как те, что цветут на озёрах Юньмэня. Очертания же самих скал до боли знакомы и напоминают наши родные склоны. Зрелище, когда дым благовоний стелется у подножия, окутывая вершины и цветы, завораживает и умиротворяет. Но, прочтя твою записку, я сперва не поверил своим глазам и перечитал её несколько раз. Оказалось, что всё правда. Моё изумление не знало границ! Едва я влил ци в указанное место, как воздух наполнился мелодией, и я услышал твой голос. Не существует такого слова, что могло бы описать то, что я почувствовал в тот миг. Мелодия невероятно красива, а твой голос – истинная услада для моих ушей. Единственное, чего не хватило, – чтобы ты была здесь, и я мог видеть твою улыбку. Это едва ли не самый лучший подарок, о котором я только мог мечтать. Почему «едва ли не»? Всё просто, как дважды два. Ничто в этом мире не может сравниться с тобой самой и сладостью твоего поцелуя. Я безумно по тебе скучаю и живу надеждой, что мы скоро увидимся. Если не во время какого-то визита, то хотя бы на состязании лучников в Цишане. Люблю тебя всем сердцем, Твой Сичэнь» С каждым прочитанным словом в её груди распускалось тихое, согревающее душу тепло. Она на мгновение задержала кончики пальцев на поверхности бумаги, будто желая через прикосновение ощутить то настроение, с которым он выводил каждый иероглиф. Не в силах отложить это чувство, она взяла чистый лист бумаги, тушь и кисть. С лёгкой улыбкой, полной нежных воспоминаний, она обмакнула кисть и начала выводить свой ответ, позволяя сердцу направлять её руку. «Дорогой Сичэнь, Твоё письмо стало для меня настоящим бальзамом для души. Я пребываю в добром здравии, если не считать той тоски, что разливается по сердцу в дали от тебя. Ничего сколь-либо необычного или достойного твоего внимания здесь не происходит. Дни мои по-прежнему поглощены рутиной и занятиями, в которых я буквально тону. Сегодня на танцах я отрабатывала три танца: «Летящий журавль», «Вихрь алых лепестков» и «Пояс девяти змей». Мастер Ли гоняла меня несколько часов подряд. Признаюсь, без твоей поддержки давалось это куда труднее. Уверена, ты непременно спросишь, так что отвечу сразу: да, она не изменяет себе и всё так же изощрённо придирается. Однако теперь ты тоже стал для неё излюбленной мишенью для оттачивания своего острого языка. Вот лишь малая толика того, что я выслушала сегодня, дословно: «Где страсть? Или вся твоя страсть ушла на переглядки с Цзэу-цзюнем?» «Неужели так сложно? Или пояс тоже ждёт, когда за него страстно возьмётся Цзэу-цзюнь?» «Ну что, Цзян Юлай? Видимо, без крепких мужских рук, помогающих тебе справляться с... поясами, ты и правда беспомощна?» «Завтра попробуем ещё раз. Если, конечно, к тому времени Цзэу-цзюнь не приедет и не станцует вместо тебя.» Не знаю, как у меня хватило сил не рухнуть на месте и не провалиться сквозь землю от стыда, но она не оставила эту тему до самого конца. Я безмерно рада, что курильница пришлась тебе по душе. Обещаю, что свой поцелуй ты тоже непременно получишь. Что же до песни... Я уверена, что ты и сам способен сочинить нечто куда более возвышенное. Мелодия эта не сказать чтобы мне безмерно нравилась, но я выбрала её, подумав, что она может прийтись по вкусу именно тебе. К слову о том, что ты можешь написать куда лучше... Как тебе идея обменяться песнями, посвящёнными друг другу? Поскольку я почти не сомневаюсь в твоём согласии, начну придумывать свою уже сегодня вечером. Я тоже ужасно по тебе скучаю, но, боюсь, увидимся мы не раньше Состязания Лучников. Сегодня мне пришло письмо от Вэнь Сюя. Сказать, что меня чуть не вырвало – значит не сказать ничего. Он писал и раньше, но я либо игнорировала его послания, либо отделывалась сухими, вежливыми шаблонами. Зная, что ты непременно спросишь о содержании, я просто вложу его мерзкое письмо в этот конверт. Пожалуйста, верни его мне потом. Отвечать я не собираюсь, но пусть лучше оно хранится у меня. Люблю тебя больше всего на свете, Твоя Юлай»