Когда расцвёл лотос

Цзян Фэнмянь кивнул в ответ на предложение Лань Цижэня, его взгляд стал сосредоточенным и серьёзным. Двум старшим действительно было о чём поговорить наедине. Они молча проследовали в покои Главы Цзян. Комната была обставлена с сдержанной элегантностью, здесь царила атмосфера уединения и покоя, идеально подходящая для конфиденциальных бесед. Цзян Фэнмянь жестом пригласил гостя сесть за низкий лакированный столик, на котором уже стоял скромный чайный сервиз. Когда они устроились и тишина комнаты сомкнулась вокруг них, Лань Цижэнь первым нарушил молчание, его голос звучал тихо, но весомо, как гул далёкого грома: — Мы должны быть готовы ко всему, Цзян Фэнмянь. Вэнь Жохань — человек гордый и мстительный. Новость о разрыве помолвки его сына он воспримет как личное оскорбление, как публичную пощёчину всему его Ордену и роду. Цзян Фэнмянь медленно выдохнул, его пальцы сомкнулись вокруг фарфоровой чашки. — Я знаю. Он увидит в этом не просто отказ от брака, а открытый вызов своей власти, демонстрацию того, что Юньмэн Цзян не боится идти против него. Особенно... — он сделал небольшую паузу, — особенно если слух о возможном союзе с Гусу Лань достигнет его ушей раньше, чем официальное уведомление о разрыве. — Именно это меня и беспокоит, — мрачно кивнул Лань Цижэнь. — Его первая реакция может быть яростной и необдуманной. Он может попытаться оказать на тебя давление. Угрожать. Возможно, даже спровоцировать небольшой пограничный конфликт, чтобы продемонстрировать свою силу и «напомнить» о своём влиянии. — Он может наложить экономические санкции, — продолжил Цзян Фэнмянь, его взгляд был устремлён в пространство, будто он уже просчитывал ходы. — Задержать или вовсе прекратить поставки редких ресурсов, которые идут через его территории. Поднять цены для наших торговых караванов. Его сеть влияния обширна. — И он непременно попытается опозорить тебя и твой клан, — добавил Лань Цижэнь, его голос стал ещё тише. — Распустит грязные слухи. Возможно, попытается выставить Вэнь Сюя жертвой, а Юлай — капризной невестой, нарушившей слово. Он будет играть на публичное мнение, чтобы изолировать Юньмэн Цзян. Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. — Но самый опасный сценарий... если его гнев пересилит его расчётливость. Если он решит, что единственный способ сохранить лицо — это заставить тебя подчиниться силой. Прямая конфронтация сейчас была бы гибельна для всех, но Вэнь Жохань... он способен на безрассудство, если его уязвить достаточно сильно. Цзян Фэнмянь мрачно смотрел на заваренный чай, но не прикасался к нему. — Мы должны действовать быстро и скоординированно, — сказал он наконец. — Официальное уведомление о разрыве помолвки должно быть идеально составлено с точки зрения дипломатии — вежливым, твёрдым и не оставляющим возможности для мнимого оскорбления. Его нужно озвучить одновременно Вэнь Жоханю, и Главным другим Кланам, чтобы Глава Вэнь не мог исказить его содержание. — И сразу же вслед за этим, — подхватил Лань Цижэнь, — мы должны сделать неофициальное, но вполне ясное заявление о ваших... укрепляющихся связях с Гусу Лань. Чтобы у него не возникло иллюзий, что Юньмэн Цзян останется в одиночестве. Наша готовность к союзу должна быть его главным сдерживающим фактором. Они замолчали, обдумывая следующий шаг. Воздух в комнате был густым от невысказанных опасений и тяжёлой ответственности, лежавшей на их плечах. Они играли в опасную игру, и ставки были невероятно высоки — будущее их кланов и мир во всём мире заклинателей. --- Четвёрка молодых людей двинулась по просторным, мощёным камнем коридорам Безночного Города. Цзян Юлай, придерживая больное запястье, шла впереди, уверенно выбирая путь. За ней следовали Лань Сичэнь, его взгляд то и дело с беспокойством возвращался к её руке, Лань Ванцзи с привычной невозмутимостью, но как и брат поглядывающий на травмированное запястье подруги, и Цзинь Цзысюань, с интересом оглядывавший владения Вэнь. — Признаться, я не ожидал, что спарринг зайдёт так далеко, — нарушил молчание Цзинь Цзысюань. — Особенно ваш поединок, Юлай. Это было... зрелищно. — Спасибо, Цзысюань, — улыбнулась она через плечо. — Твой стиль тоже стал куда изощрённее. Чувствуется рука мастера из Ланьлинь. — Не идёт ни в какое сравнение с тем, что вы устроили, — с лёгкой усмешкой парировал он. — Я, кажется, впервые видел, чтобы кто-то так сражался с Лань Ванцзи. Лань Ванцзи лишь молча кивнул, что можно было расценить как высшую степень согласия. — Сичэнь тоже сегодня превзошёл сам себя, — добавила Юлай, бросая на него быстрый взгляд. — Я никогда не видела, чтобы твой меч двигался так... свободно. Лань Сичэнь слегка смутился, но глаза его светились. — Это всё благодаря тебе. Ты... вдохновляешь на импровизацию. Цзян Юлай еле удержалась от того чтобы обернуться. Вскоре они подошли к большому, строгому зданию из тёмного дерева — лазарету Вэнь. Цзян Юлай кивнула стоявшему на входе слуге: — Оповестите госпожу Вэнь Цин, что Цзян Юлай хотела бы её видеть. Слуга склонился и удалился, чтобы через пару минут вернуться и молчаливым жестом пригласить их внутрь. Их провели в просторный, до стерильности чистый кабинет. Воздух был густо пропахшим травами. Повсюду стояли полки, уставленные склянками с снадобьями, аккуратно разложенными инструментами. В центре комнаты стояла кушетка, покрытая простым белым полотном. Вэнь Цин ждала их, стоя у стола. Увидев Юлай, её сдержанное выражение смягчилось едва заметной улыбкой. Она кивнула трем молодым людям, но её внимание было всецело приковано к подруге. Неподалёку, за другим столом, тихо сидел Вэнь Нин. Увидев гостей, он тут же вскочил и сделал низкий, почтительный поклон, а Цзян Юлай одарила его короткой, дружеской улыбкой, на которую он ответил робкой, но тёплой полуулыбкой. — Что-то стряслось? — Спросила Вэнь Цин, её голос звучал ровно, но с лёгкой теплотой. — Поймала меч, — просто ответила Юлай, протягивая ей повреждённую руку. — Не совсем удачно. Лань Сичэнь сделал шаг вперёд, желая быть ближе, но Вэнь Цин подняла на него взгляд. — Эй, ты, жених, не загораживай свет. Иди постой у стенки, — сказала она, но уже без прежней язвительности, скорее с лёгкой насмешкой. Сичэнь, слегка опешив, с лёгкой улыбкой отступил к Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаню. Вэнь Цин принялась осматривать запястье, её движения были быстрыми и точными. Она нажала на несколько точек, заставив Юлай вздрогнуть. — Вывих. Нужно вправить. Будет больно, — констатировала она, уже глядя ей в глаза. Не дав никому опомниться, она резко и уверенно дёрнула кисть. Раздался тихий, но отчётливый щелчок. У Цзян Юлай на секунду помутнело в глазах от вспышки боли. Она стиснула зубы, сжав губы, чтобы не издать ни звука. Из её горла вырвался лишь сдавленный вздох. Вэнь Цин отпустила её руку и, подняв бровь, с лёгкой усмешкой спросила: — Перед кем это ты тут так геройствуешь и стоически терпишь? Цзян Юлай, всё ещё стискивая зубы и пытаясь перевести дыхание, прошипела в ответ: — Хотя бы уж... перед Сичэнем и Ванцзи... Потому что я зуб даю, что если им сломать что-нибудь... они даже бровью не поведут. А я... я может и не из Гусу, но тоже могу... потерпеть. Из угла комнаты донёсся тихий, вздох Вэнь Нинa. Лань Сичэнь смотрел на неё с таким восхищением и болью в глазах, что, казалось, готов был принять всю её муку на себя. Лань Ванцзи молча кивнул, и в его взгляде читалось глубочайшее уважение и сожаление из-за нанесённой по его, как он считал вине травме. Цзинь Цзысюань же смотрел на Вэнь Цин с новым, пересмотренным интересом. --- Когда острая боль немного утихла, сменившись тупой, ноющей пульсацией, Цзян Юлай решительно её проигнорировала. Она выдохнула посмотрев прямо на Вэнь Цин, спросила с искренней заинтересованностью в голосе: — Как ты поживаешь? Всё хорошо? Вэнь Цин отвела взгляд. Её глаза скользнули по фигурам Лань Сичэня, Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаня, стоявшим у стены, и её выражение стало замкнутым. Она многозначительно промолчала. Цзян Юлай мгновенно поняла намёк. — Вы трое, — обернулась она к молодым людям. — Подождите меня, пожалуйста, у входа в здание. Я ненадолго. Лань Сичэнь нахмурился, сделав шаг вперёд. — Юлай, мы не можем просто оставить тебя одну. Мы должны сопровождать тебя. — Да, это не правильно, — поддержал его Цзинь Цзысюань. — Нам поручили... Лань Ванцзи не произнёс ни слова, но его молчаливая поза и неподвижный взгляд говорили о том, что он не намерен уходить. Цзян Юлай закатила глаза, но улыбка тронула её губы. — Ой, перестаньте, я же не в опасности. Это Вэнь Цин! Мы просто поболтаем по-девичьи. Пять минут! Я вас умоляю. Сичэнь, ну пожалуйста. Её тон стал лёгким, почти умоляющим, но в нём слышалась и воля. Она посмотрела на Лань Сичэня с такой беззащитностью, что он невольно сдался. — Хорошо, — он с неохотой вздохнул. — Но мы будем ждать прямо у двери. Если что... — Я знаю, знаю, — заверила она его. — Спасибо. Цзинь Цзысюань, видя, что Лань Сичэнь согласился, пожал плечами и последовал за ним. Лань Ванцзи молча развернулся и вышел последним, бросив на Вэнь Цин короткий, оценивающий взгляд. Когда дверь закрылась, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в жаровне. Цзян Юлай снова повернулась к Вэнь Цин. — Ну? Теперь-то скажешь? Вэнь Цин скривила губы в чём-то среднем между улыбкой и гримасой. — Дядя... стал уделять моим занятиям ещё больше «внимания». Сильно контролирует, что я изучаю, с кем общаюсь, — её голос звучал ровно, но в нём слышалась усталость и раздражение. — Но в целом... да, всё хорошо. Жива-здорова. Как видишь. Цзян Юлай кивнула, и на её лице отразилось облегчение. — Рада слышать. Очень. Последовало несколько минут лёгкой, язвительной болтовни — Вэнь Цин поинтересовалась подробностями возможной помолвки, отпустила пару колкостей насчёт «идеального жениха из Гусу», на что Юлай парировала намёками на её собственную незаинтересованность в замужестве. Затем взгляд Цзян Юлай упал на Вэнь Нинa, который старался быть как можно незаметнее в своём углу. — Вэнь Нин, а как ты поживаешь? — Спросила она, и её голос стал мягче. — Как успехи в стрельбе из лука? Готовишься к завтрашним состязаниям? Вэнь Нин вздрогнул, словно его подловили на чём-то, и опустил взгляд, нервно теребя рукав своей одежды. — Н-не очень, — пробормотал он смущённо. — И... нет. Не буду участвовать. Цзян Юлай удивлённо приподняла брови. Её удивление было совершенно искренним. — Серьёзно? Но ты же лучший лучник во всём Цишане! Это по крайне глупо не использовать такой дар. К тому же несправедливо по отношению к тебе. Если ты конечно хочешь участвовать. Вэнь Нин лишь молча покачал головой, его щёки покраснели от смущения и нежелания объяснять причины. Похвала, исходившая от неё, казалось, одновременно обрадовала и смутила его ещё больше. Он просто сидел, уставившись в пол, не в силах вымолвить ни слова в своё оправдание. Вэнь Цин окинула взглядом дверь, убедившись, что она плотно закрыта, затем наклонилась чуть ближе к Цзян Юлай и понизила голос до почти неслышного шёпота: — То, что вы задумали... насчёт помолвки, — её глаза стали серьёзными, — я не слова никому. Клянусь. Мой старший кузен — законченный козёл, и то, как он на тебя лезть пытается... — Она с отвращением сморщила нос, — фу. Он недостоин чихнуть в твою сторону, не то что зваться твоим женихом. Цзян Юлай не смогла сдержать лёгкую улыбку, слыша такие откровенные слова от обычно крайне сдержанной подруги. Она кивнула, и во взгляде обеих девушек на мгновение мелькнуло полное понимание и заговорщицкое согласие. — Спасибо, Цин-цзе, — так же тихо ответила она. — Твоя поддержка... многое для меня значит. — Да ладно, — отмахнулась Вэнь Цин, её суровое выражение вернулось, но уголки губ дёрнулись. — Просто не облажайся. И если что... — Она многозначительно постучала пальцем по столику с инструментами, — знаешь, где меня найти. Она выпрямилась и, сделав вид, что поправляет склянки на полке, громче добавила своим обычным, слегка насмешливым тоном: — А теперь проваливай. Тебя там твоя свита из благородных молодых господ уже, наверное, заждалась. Не задерживай их своими дурацкими травмами. Цзян Юлай с лёгкой усмешкой кивнула. Она послала Вэнь Нину, который всё это время тихо сидел в углу, последнюю ободряющую улыбку, и направилась к выходу. Открыв дверь, она увидела трёх молодых людей, которые действительно ждали её практически под самой дверью, выстроившись в почти боевую линию. При её появлении их напряжённые позы немного расслабились. — Всё в порядке? — Сразу же спросил Лань Сичэнь, его взгляд мгновенно переключился на её перевязанное запястье. — Абсолютно, — уверенно ответила Юлай, ловя его беспокойный взгляд. — Вэнь Цин сказала, что всё заживёт быстро. Не стоит волноваться. Она бросила последний взгляд на закрытую дверь врачебного кабинета, мысленно благодаря подругу, и затем, с лёгкой, облегчённой улыбкой, повернулась к своим спутникам. — Прогуляемся? --- Цзян Юлай, Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань ещё добрых полчаса гуляли в саду, наслаждаясь вечерней прохладой и непринуждённой беседой. Они обсуждали всё подряд — от тонкостей фехтовальных техник, продемонстрированных сегодня, до предстоящего завтра состязания. Казалось, напряжение дня наконец начало растворяться в тихом шелесте листьев и мерцании фонарей. Однако вскоре Лань Ванцзи, верный своему неумолимому распорядку, вежливо склонил голову. — Мне следует удалиться, — произнёс он своим ровным, бесстрастным тоном. — Сюнчжан, Наследник Цзинь, Вторая Моло... - Лань Ванцзи покачал головой вспомнив просьбу Юлай и исправился, - Цзян Юлай. Необходимо провести вечернюю проверку адептов, участвующих в состязании лучников, и приготовиться ко сну. Желаю вам всем спокойной ночи. Едва стройная белая фигура Лань Ванцзи скрылась в сумраке аллеи, как к группе приблизился один из адептов Ордена Ланьлинь Цзинь в сияющих золотом одеждах. Он почтительно склонился в приветствии и обратился к Цзинь Цзысюаню. — Молодой господин Цзинь, Глава Ордена желает видеть вас незамедлительно, — доложил он. — Спасибо, можешь идти. Я сейчас явлюсь к отцу, — кивнул Цзысюань и, повернувшись к спутникам, с лёгкой, немного театральной грустью вздохнул. — Что ж, похоже, и мой час пробил. Думаю, Цзэ-цзюня не нужно упрашивать проводить Юлай, — он бросил понимающий взгляд на Лань Сичэня, — а потому — до завтра. Доброй ночи. Лань Сичэнь ответил ему непринуждённой улыбкой, и они обменялись формальными, но уважительными поклонами. Цзян Юлай и Цзинь Цзысюань просто кивнули друг другу — их дружба давно переросла необходимость в церемониях. И вот Цзысюань тоже скрылся из виду, оставив их вдвоём в опустевшем, погружающемся в ночную тишину саду. Тишина, наступившая после его ухода, была уютной. Цзян Юлай позволила себе расслабиться и с глубоким выдохом буквально уткнулась лбом в плечо Лань Сичэня, будто ища опоры и комфорта. — Это был долгий день. Очень, — прошептала она, её голос прозвучал приглушённо в ткани его одежды. Он обнял её, его рука легла на её спину твёрдым и успокаивающим жестом. — Согласен, — его голос, всегда такой уверенный, теперь звучал тихо и немного устало. — Мы только прибыли, а в первый же день успело столько всего произойти... Но я бесконечно рад, — добавил он, и в его тоне вновь зазвучала теплота, — что наши старшие начали обсуждать... нашу помолвку. — Я тоже, — призналась она, всё ещё не поднимая головы. — Это, наверное, наивно, но я всё же надеюсь, что разрыв контракта с Цишань Вэнь пройдёт... без серьёзных последствий. — И я на это надеюсь, — тихо ответил он, и в его словах сквозь надежду слышалась и тень той же тревоги, что терзала её. Они постояли так ещё несколько мгновений, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга, пока Цзян Юлай наконец не сделала глубокий вдох и с неохотой отстранилась. — Ну что, пойдём? — Сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, и с напускной серьёзностью подняла на него глаза. — Твой железный режим уже, наверное, зовёт тебя спать. К тому же завтра соревнования лучников, и ты просто обязан поразить там свою будущую невесту. Он рассмеялся, лёгкий и счастливый звук, разлившийся в ночном воздухе. — Пойдём, — согласился он. Перед тем как сделать шаг, он наклонился и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй в уголке её губ — обещание, намёк на будущее, мгновение чистой нежности посреди всей этой политической напряжённости. Затем он взял её под руку — осторожно, стараясь не задеть повреждённое запястье, — и повёл по тропинкам в сторону покоев, выделенных для делегации Ордена Юньмэн Цзян. --- Дорога была недолгой. Они шли в комфортном молчании, плечо к плечу, их шаги мерно отбивали такт по каменным плитам. Когда они проходили мимо дверей покоев Главы Цзян, подошвы её туфель вдруг предательски скользнули по отполированному камню пола. Она споткнулась и усталость сыграла свою роль, она потеряла равновесие. Инстинктивно она выбросила вперёд руки, чтобы смягчить падение, и больная, перебинтованная левая кисть с силой ударилась о резный каменный выступ стены. Острая, жгучая боль пронзила руку, заставив её сжаться всем телом. Из её горла вырвалось сдавленное, шипящее ругательство, произнесённое сквозь плотно сжатые зубы. Но падения не последовало. Рука Лань Сичэня молниеносно обвила её талию, крепко и надёжно подхватив её, не дав упасть. Он притянул её к себе, приняв на себя весь её вес. — Юлай! Ты в порядке? — Его голос прозвучал мгновенно, полный тревоги. В этот самый момент массивная дверь покоев Главы Цзян с тихим скрипом открылась. На пороге появился Цзян Фэнмянь. Его взгляд, обычно спокойный и немного отстранённый, скользнул по сцене перед ним: его дочь, скривившаяся от боли и всё ещё сжимающая повреждённую руку, и Лань Сичэнь, крепко держащий её за талию, с выражением искреннего беспокойства. На лице Главы Цзян отразилось лёгкое, но отчётливое удивление.