Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

Адель целует её на прощанье, и этот поцелуй сопровождается проникновенным молчанием. Дина молчит вместе с ней, ей нечего говорит, точно как и Адель.  Тем не менее, молчание это не разочарованное или апатичное... Между ними скорее возникает предвкушающая пауза.  Как будто после того, что между ними произошло, их ожидает нечто гораздо более опасное.  Что-то, что способно съесть их обеих и проглотить с потрохами.  Дина думает, что это любовь, но как она может быть уверена в чувствах Адель, когда та порой смотрит на неё так, будто Дина — пустое место?  Может, Дине кажется, или Дина всё надумывает, но пока она не готова разговаривать с Адель на такие темы из соображений собственной безопасности. А ещё, пока она не убедится, что ей не кажется.  Эти чувства наваливаются на неё плотным ощущениям тумана в разуме. Точно как на улице пасмурно, так и в ней собирается дождливое настроение.  У Дины болит голова.  Она добирается до дома своим ходом, хотя Адель и настаивала на том, что бы вызвать для неё машину.  Дина отказывается, потому что не хочет, чтобы в вооружении у Адель был её адрес, где находятся все её личные вещи.  Где, обычно, находится сама Дина.  Дубина пока не готова к такому откровению.  Адель и не уточняет, только отрешённо кивает на отказ и отпускает её в вольное плавание.  Вольно плавать на получается, ведь в мыслях Дины всё ещё находится Адель.  Та пустила в голове Дубиной свои собственные корневища, и Дина всё никак не может срезать их оттуда.  Это тоже её напрягает. В итоге, она заезжает домой, а в попытке бороться с апатичностью, пытается выполнять свои рутинные дела.  Это всегда её успокаивает и даёт иллюзию контроля над своей жизнью или хотя бы над этим днём.  Перед выходом, она надевает свою зипку, достаёт телефон и не забывает написать Юле место и время встречи.  Дина специально подстраивается под свой обеденный перерыв, чтобы спокойно оставить телефон в ящике стола, на случай, если на нём все-таки стоит трекер или прослушка.  Юля отвечает почти мгновенно и соглашается. Видимо, не легла дальше спать.  ...Дорога до участка заняла у неё как обычно больше получаса. Дина заходит в здание с синяками под глазами и полной уверенностью в том, что вечером она придёт и сразу завалится спать.   Она показывает охраннику Палычу удостоверение, проходит через очередь длинных триплетных турникетов и идёт в сторону своего отдела.  У входа стоит Зайцева. Как только она замечает Дину, то сразу оживляется и машет ей рукой.  Дина хмурится. Что уже случилось?  — Привет, Динусь! А там курьер опять к тебе!  Дина закатывает глаза, не переставая хмурится. Опять букет?!  Это что, Хольт секс с ней так оплатила?! Что это значит? Ну что за манера отправлять цветы прямо в участок?!  С другой стороны, а куда еще...? Дина же не сказала ей свой адрес.  С третьей, она могла бы вручить цветы лично, раз уж так хочет сделать ей приятно!  Дина смягчается, сосредоточенно кивает и благодарит Зайцеву за бдительность, а сама заходит за полупрозрачные двери с придыханием.  Курьер есть. Стоит прямо у её стола.  Дина снова закатывает глаза. Твою мать, опять этот балаган.  Она подходит к знакомому лицу уже не с удивлением, а с усталостью.  — От мисс Хольт. — Курьер достаёт из-за пазухи чёрную коробку, перевязанную ярко-синей лентой. Дине такое сочетание цветов чем-то напоминает позвоночник Адель. — Распишитесь.  Дина делает привычные ей вещи, курьер благодарит её, прощается и уходит.  Дина с сожалением думает, что увидит его ещё не один раз.  Она смотрит на продолговатую увесистую коробку, бросает сумку на стол и идёт в туалет.  Дина не будет открывать подарок при посторонних.  Она не переживёт, если все будут на неё глазеть.  Дине приходится закрыться в кабинке, опустить крышку унитаза и сесть на неё, чтобы ей было более менее удобно. Лента коробки красиво переливается, и оттенком похожа на её полицейскую форму. Дина надеется, что это совпадение.   Хотя, зная Адель...  Тонкие пальцы Дины касаются коротко обрезанных краёв ленты, тянут за правый конец, развязывая бант.  Лента повисает с колен Дины и касается пола.  Дина сглатывает, прежде чем коснуться крышки, приподнять её, потянуть вверх и открыть коробку.  Низ коробки забросан шелухой в виде бумажных закрученных обрезков, Дина смахивает парочку из них, чтобы увидеть... Упаковку Aroma Vintage. Она разрезает ногтём тонкую плёнку, в которую обмотана пачка, разрывает её и прячет в коробку.  Сначала Дина не узнаёт название. В глаза бросаются только её увесистость и очень много белых японских символов внизу пачки. Дина вглядывается в них, не надеясь что-то разобрать, а потом ведёт кончиком пальца выше, разглядывая оформление: объёмная золотая сойка с листиком в клюве, выбитые в картоне букве «Peace AromaVintage», ярко-алая упаковка.  Дина убьёт Адель.  Эти сигареты ужасно дорогие! Дина умеет принимать подарки, но когда ей дарят что-то настолько серьёзное и ценное, что-то лимитированное, Дина начинает сходить с ума. Вся в мать. Тем не менее, она поддевает пальцами крышку, открывает её и аккуратно вытаскивает... портсигар.  Так он получается идёт в комплекте, а не отдельно!  Такой же, как и у Адель. Дина скрещивает лодыжки от странного ощущения в груди.  Дина вообще не будет курить эти сигареты, они будут стоять на полке среди её наград, как мамин фиг-знает-какой-летний коньяк в серванте «на праздник» а-ля «никогда».  Дина прикрывает рот, разглядывая подарок.  Пиздец.  Она в заднице.  Дина кладёт портсигар обратно в пачку подрагивающими пальцами. Из скрученных бумажек выглядывает белый уголок. Записка?  Дина вытаскивает продолговатый лист.  На нём каллиграфическим почерком, чёрными чернилами написано:  “You're my porcelain, Dina. It's an honor for me.„ Дина достаёт телефон, открывает переводчик и забивает в него слово «porcelain».  Переводчик выдаёт ей результат.  «Фарфор».  Дубина смотрит в телефон пустым взглядом, пытаясь осознать, что она только что прочитала.  По её спине пробегает холодок, сердцебиение ускоряется.  Это явно как-то относится к её последним словам, и это мало того, что пугает, так ещё и...  Дина чувствует себя грязью. И из-за этой записки и из-за появившегося ощущения цепких пальцев Адель на своём подбородке.  И из-за того, что ожоги начали жечься.  Во всём виновата записка.  Витиеватые буквы врезаются в её разум, и Дина не осознаёт, сколько она так сидит: задумчиво, согнувшись, разглядывая белый-белый лист.  Она упирается головой в стенку кабинки, устало прикрывая веки.  В туалет кто-то заходит, но Дине всё равно, она не двигается, словно застывшая статуя.  Слишком много эмоций, слишком много ощущений, слишком много мурашек на её коже.  Слишком много Адель.  <...> Дина не помнит, как она вылазит из кабинки и из туалета, но она помнит, как она работает.  Её дико мажет целый день, вплоть до обеденного перерыва, а бумажная волокита помогает ей собирать себя по кусочкам, будто она большой и сложный пазл.  Она не пишет Адель спасибо, и хотя и видела её сообщение у себя в уведомлениях, всё равно оставила его непрочитанным.  Дина пока просто... не готова.  И она также решает выкурить эти сигареты.  И с Юлей тоже поделится. Если это подарок, зачем оставлять его нетронутым?  После этой записки Дина хочет показать Адель, что она чего-то стоит. И это стойкое желание не даёт ей покоя.  Весь сегодняшний день не даёт Дине расслабиться.  Она оставляет телефон в тумбочке, как и планировала, и выходит из участка, чтобы пойти в кофейню через несколько кварталов.  На улице пахнет мокрым асфальтом, и шумят деревья от ветра.  Ветер прохладный, оставляющий свои потоки прямо под одеждой и заставляющий помёрзло ёжится.  Юля должна уже ждать её уже на месте.  И Дина не обманывается.  Она замечает ярко-красную макушку ещё в окне кофейни. Дождь начинает только покрапывать, когда Дина успевает забежать под навес «Кекса»  и отворить стеклянную дверь.  Колокольчик над её головой звонко переливается, Дина оглядывает зал, а Юля машет ей рукой и улыбается.  Дина улыбается в ответ, в душе мгновенно теплеет.  Они с Юлей крепко обнимаются, Дина ловит носом сладкий аромат её ванильно-цветочных духов.  Это успокаивает насколько возможно.  Дина отходит взять себе раф на кокосовом и ограничивается пока только этим.  Она не хочет ничего есть, а если смотрит на еду, то тошнота подкатывает к её горлу неумолимо и жестоко.  Видимо, поест она только ближе к вечеру.  — Ну? Что? Не томи!  Юля, как ей и свойственно, допытывается до Дины мгновенно.  Дина, как свойственно ей, рассказывает всё крайне неторопливо, стараясь упускать некоторые... детали в виде поцелуя и дальнейшей ночи, проведённой вместе.  — Ничего критичного. Сначала я вышла на перекур, вижу, а тут она — предложила мне сигарету. Peace, знаешь такие? В общем, дорогой японский табак. Ну, слово за слово, мы поехали пообедать, а потом она пригласила меня прогуляться с ней и показать ей какие-нибудь необычные места. Ну... я и показала. — Дина отводит взгляд, чувствуя, как медленно начинают гореть уши. — А сегодня... — Она рыщет в своей сумке, доставая оттуда чёрную коробку. Дина придвигает её ближе к заинтересованной Юле, чтобы та сама открыла её и посмотрела. — Это те сигареты, которыми она меня вчера угостила. Юля, они...  Динин голос становится вкрадчивее. Она наклоняется к Юле ближе, упираясь ладонями в край стола.  — Да они пиздец дорогие!!!  Юля изумлённо кивает.  — Ладно, это, если честно... — Юля открывает пачку и вытаскивает портсигар. — Дела идут даже быстрее, чем мы планировали. И как это у тебя так получается? Я уверена, что она не каждым своим знакомым дарит такие дорогие подарки.  Дина упирается спиной в стул, отводя глаза в окно. Да, у неё точно есть свои способы завоевать доверие Хольт...  Причём так быстро, что уже на следующий день они чуть ли не выясняют отношения. Вообще, выясняет отношения Дина.  Даже для неё все размыто настолько, что она совершенно не может проложить красную нить событий так, чтобы они более менее логически совпадали. Вместо этого в груди только смутные чувства и эмоции, которые сжирают здравый рассудок заживо и ведут её по запутанным тропам. — Ну, да... Наверное, я ей нравлюсь... — Задумчиво произносит Дина, оглядываясь на бариста. Что там с её кофе?  — Чегось? — Юля поднимает голову, будто не услышала, что сказала Дина.  А Дина не повторяет.  Положение спасает только звонкий голос девушки с кассы. Дина подрывается, как ошпаренная, забирает кофе, благодарит барменшу, а потом неохотно возвращается назад. Она падает обратно в стул, больно ударясь бедром.  — Бля...  — Так вот, знаешь, что я думаю, Дин? Наверное, мы правильно идём. Я уже продумываю ту часть плана, где и как мы узнаём её грязные секреты.  Дина морщится от слов Юли. Как же мерзко. И какая же Юля порой безрассудная. Серьёзно, у неё как будто крышу порой срывает, почему она вдруг так взбудоражилась?  Всё спокойствие напрочь исчезает, и на его место приходит надоедливый зуд  раздражения и отвращения.  — Ты не думаешь, что это слишком опрометчиво? — Дина делает глоток горячего кофе, густая сливочная пенка разбавляет его терпкость, и тревожность мгновенно притупляется. — Ты буквально кинула меня на произвол судьбы. Одну. Добиваться, — Дина угрожающе хмурится и прищуривает веки. — «Доверия». И ради чего? Ты знаешь, что Хольт сделает со мной, если узнает, что я действую против неё? А знаешь, что Хольт сделает с тобой? Она кокнет нас и глазом не моргнёт.  — Дин, я... — Дина видит на лице Юли стыд и сожаление.  — Ты думаешь мне не страшно гулять вечером с ней, одной, пока сзади плетётся её телохранитель? Я вообще без понятия, причастна ли она как-то к военным конфликтам или нет, но, по моему, лезть к ней не то чтобы опасно, это смертельно нахуй, и ты это понимаешь!  — Дина даже не перестаёт злиться на Юлю. Она ещё и пытается донести ей то очевидное, что понятно всем. — Юля, она убьёт нас, если узнает. Мы не сможем идти на неё в открытую.  Дина внимательно задумывается, разглядывая портсигар, лежащий на столе. Резко захотелось закурить.  — Окей, я открою следствие, и что с того? Она даже не гражданка РФ, она вообще родилась в Нидерландах или где-то там, мы даже не сможем подать в Интерпол на международный розыск, нужны не просто железные доказательства, а железобетонные. — Дина задумывается. Такие дела нужно открывать не иначе как с согласия прокурора. Дина втягивает воздух через нос, и её громкий полушёпот едва ли слышен на всю кофейню. — Нет, алмазные! Ладно, если такие найдутся, но как мы их найдём и как заполучим? Ты думала о том, как я справлюсь со всем... одна?  Дина закусывает щеку. Юля поднимает на Дину полный сожаления взгляд.  Наверное, они сейчас обе понимают, что Хольт её не оставит.  Но также Дина понимает, что и она не сможет оставить Хольт. Если бы она смогла объяснить это Юле, всё бы... ничего бы не прояснилось. Юле это наоборот было бы на руку. Дина даже не знает, какая у Юли будет реакция на признание Дины в том, что они с Хольт по сути... Вместе? Как это вообще назвать?  Отношения?  Мутки? Интрижка?  Дина ненавидит это слово.  — Ну, — Неуверенно говорит Юля. — Я думаю, что если у нас найдутся алмазные доказательства причастности Хольт ко взрывам и прочим конфликтам по всему миру, достаточно будет только изгнать её из России, а там люди всё сами сделают. Тут даже скорее не про уголовную ответственность, а про разрушение её светлой и пушистой репутации.  Дина расслабляет брови, открывает крышку с кофейного стаканчика и допивает со дна остатки пенки, слизывая молочные усы с верхней губы.  Кто-то, кто сотрудничал с Хольт, сто процентов был причастен к этим взрывам. Кто-то, кто связывался с Игорем, это с Юлей они давно выяснили. Но Игорь молчит, хотя и является для них чуть ли не тем, кто прояснит большинство вещей.  Хольт не могла так удачно прилететь в Россию и так удачно продать выводок своих дронов благодаря беспорядкам в городе. Она действовала через посредника, но кто он? Если бы они знали это, выяснять причастность или непричастность Хольт ко всему было бы намного легче.  Тем не менее, ярое рвение Юли разрушить репутацию Адель пугает Дину.  — Я в любом случае продолжу контактировать с Хольт, — Решает для себя Дина и почти слышит, как облегчённо вздыхает Юля. — Но мы не будем действовать так резко. Если мы и хотим разоблачить её настоящую деятельность, нам стоит начать не с неё, а с человека, который устраивал теракты. Этот человек связывался только с Игорем. Игорь ничего не хочет рассказывать. Вот и делай выводы.  Юля кивает, размешивая трубочкой молочный коктейль.  Дина знает, что Игорю трудно вспоминать те дни и, в целом... тот период. Тот период был тяжёлым для всех.  Но он закончился.  Юля сможет разговорить Игоря, хотя бы для того, чтобы он рассказал примерные приметы человека, который связывался с ним. Или любую другую информацию.  — Я постараюсь, Динчик. Честно, я постараюсь разговорить его. Спустя год, мне кажется, он будет готов рассказать, что тогда происходило на самом деле.  Дине становится намного, намного легче. Будто камень с плеч.  Дина кивает на портсигар с заискивающей ухмылкой.  — Пойдём покурим, может?