Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

<...>  К тому моменту, как они поговорили и вышли на улицу закурить, дождь начал лить только сильнее.  Есть в этом какая-то своя романтика, думает Дина, доставая две сигареты из портсигара и протягивая одну Юле.  Дина прикрывает сигареты пергаментом, как это делала Адель, и всё в этом действии напоминает ей Хольт.  И в том, как Дина достаёт зажигалку и прикуривает себе и Юле. И в том, как Дине хочется держать сигарету иначе — между указательным и средним, а не большим и указательным.  Дина противится этому желанию, держит сигарету как раньше.  Что-то сломается в ней, если она начнёт копировать Хольт. Юля делает затяжку и ошарашенно восклицает. Дина улыбается. Да, у неё была точно такая же реакция. Теперь она понимает, как выглядела со стороны.  Во второй раз, как она курит эти сигареты, вкус раскрывается на языке гораздо ярче и глубже, чем в первый.  Дубина прикрывает глаза, наслаждаясь сигаретой и шумом дождя, бьющего по асфальту. Сегодня не тепло и не холодно, не ветрено и не душно, и это идеальный день для хорошего настроения и продуктивной работы.  Но одно из двух.  Работа сегодня, как оценивает Дина, идёт продуктивно.  Она составила пару отчётов, посидела над психологическим портретом преступника, составила фоторобот со слов свидетелей и уже разослала его в отдел управления дронов, чтобы они анализировали лицо и искали подходящего под описание человека.  Кража плазмы — это не то дело повышенной сложности, о котором Дина мечтала, но хорошо, что в Питере всё хорошо, и преступления ограничиваются только этим.  Идеальный день.  Дина открывает глаза, поглядывая на Юлю. Она курит молча. Большего Дине и не надо.  Хотя, по Юле видно, что она тоже наслаждается моментом.  — Ну как, нравится?  Дина обводит Пчёлкину любопытным взглядом и улыбается.  Юля ничего не говорит, выставляет указательный палец в воздух, чтобы Дина немного подождала и закрывает глаза, выдыхая дым Видимо, слишком нравится.  Больше Дина не спрашивает.  Они спокойно докуривают, и Юля сердечно благодарит её за сигарету, а потом, прежде чем обняться на прощание, предлагает: — Может, заглянешь к нам с Игорем как-нибудь на огонёк? Пива попьем, кинчик посмотрим какой-нибудь?  Дина соглашается с мягкой улыбкой на губах, снова чувствуя себя в семье, а не поодиночке. Ей не хватает таких вечеров. Дина хочет было признаться об этом Юле, но момент исчезает также быстро, как развеивается сигаретный дым в воздухе.  Они крепко обнимаются, Дина благодарит Юлю за разговор и за понимание, и они снова расходятся в разные стороны.  Вернее, уходит Дина.  Юля остаётся, чтобы подождать такси.  Добегает Дина до участка с горем пополам, мокрыми волосами и дождевой водой за пазухой. Времени от её обеденного перерыва прошло чуть больше пятнадцати минут, это значит, что она немного задержалась.  Ничего страшного, у неё найдётся отмаза для Прокопенко, если с неё спросят.  Тем не менее, волнует её совсем не это.  Мало ли, что могло произойти за эти пятнадцать минут. Например, Хольт явилась или в участке что-то произошло, или вора плазмы нашли...  Она склоняется больше к третьему, так как когда она заходит в участок, полиция жужжит ещё громче, чем в обычные дни.  Но ведь на вора плазмы не может быть такой бурной реакции?  К стоящей в замешательстве Дине подбегает полицейский. Кажется, его зовут Сергей... — Тебя где носило, мы тебя всем отделом ищем, ты почему на звонки не отвечала?! В Неве труп выловили, походу криминал! Твою мать, осознаёт Дина. Сглазила. Это первое действительно серьёзное дело как минимум за пол года. Ещё одно доказательство, что дроны за всем не уследят. <...> Она приезжает на место преступления, где уже собралась её следственно-оперативная группа. Для удобства — СОГ.  Опер Фил, Филлип Морозов, встречает её чуть ли не с распростёртыми объятиями, а Дина только шутливо отшатывается от него. Ушла, знаете ли, на обеденный перерыв, а тут уже трупы всплывают!  К счастью, такое Дина не сказала.  Вместо этого, нацепила свою угрюмую сосредоточенную маску, натянула синие латексные перчатки и достала планшетник и ручку.  Работать.  — Ну, что там случилось-то? — Она подходит к огороженной лентой территории и останавливается чуть поодаль от неё, оборачиваясь на Фила, а заодно оценивая обстановку вокруг неё. Где-то там бродит её судмедэксперт Алина Злачёва и криминалист Олег Никонов, но к ним она подойдёт позже.  — Кто нашёл? Фил указывает на стоящую неподалёку пару. Мужчина и женщина, оба в истерике.  Ну, ещё бы. Такой подарок на день глядя.  Дина кивает.  — Допросил?  Фил кивает: — Конечно. Говорят, гуляли тут, видят, человек в воде плавает, ну и давай в полицию звонить. Вытащили, а это девушка оказалась. Голая, избитая, горло перерезано. Вот и вызвали тебя.  Дина напрягает брови, задерживая дыхание и записывая информацию в протокол.  — Ладно, Фил, гуляй, скоро позову, — Дина кивает, разворачивается на пятках, и идёт звонить начальству.  Связь здесь не очень, звонок прерывается два раза, после чего, наконец-то, всё начинает работать исправнее некуда.  Глушилки, что ли?  Она сообщает Прокопенко всё кратко и по делу: «Выловили труп женщины в реке с перерезанным горлом. Вижу признаки части 1 статьи 105 УК РФ, прошу разрешения возбудить уголовное дело, начать осмотр и изъять вещдоки!» Прокопенко даёт гордое «Добро!», и Дина прощается, кладёт трубку, а потом начинает свою работу.  Находит клочок чистого листа, составляет рукописное постановление о возбуждении УД, ставит дату и подпись, а потом прячет его в глубь документов, чтобы не потерялся.  Когда с формальностями покончено, она обхватывает планшетник покрепче и перешагивает яркую жёлтую полицейскую ленту-ограждение.  Запах стоит тот ещё... Девушку ещё не накрыли, видимо, Алина только собирает информацию. Когда Дина подходит  ближе, то судмедэксперт поднимает голову. Глядит на неё из-под защитных очков, встаёт с корточек и подходит ближе, сразу начиная с самого главного. — Значит, Дин, записывай: — Дина приготавливает ручку. — Девушка, возраст примерно от 21 до 24 лет. Умерла насильственной смертью, это не записывай, просто как факт. На теле следы от ударов тупым предметом, горло перерезано предположительно ножом, после чего тело было сброшено в реку, где проплавало в общем-то... — Алина бросает взгляд на труп. Её голос немного приглушённый из-за маски. — Пока не могу сказать, но пару дней точно будет. Девушке дней 10 где-то . Это видно по тому, что покровы кожи уже начали разлагаться.— Дина хмурится и задерживает дыхание. Чувствует, как холодеют кончики пальцев. —... Видимо, прежде чем перерезать ей горло, её долгое время удерживали и избивали. Кроме того, если и были какие-то улики, то они смылись с её тела. Как видишь, ни браслетов, ни любых других металлических вещей или одежды, которые смогли бы сохранить их, на ней нет.  Алина пожимает плечами и снова наклоняется, чтобы рассмотреть труп.  Дина заканчивает запись приметами черт лица девушки, поглядывает на Алину из-под планшетника и убирает его подмышку.  Она осторожно садится на корточки, разглядывая мёртвую девушку.  В некоторых местах на её голове проплешины. Таскали за волосы?  Дина наклоняет голову к плечу, разглядывая глубокую рану на шее.  Она достаёт из кармана маску, надевает её одной рукой, зацепляя нитки за уши и наклоняется ближе, чтобы разглядеть характер раны.  — Нож с зазубринами был, так? — Спрашивает Дина, видя рваные, неровные края полусгнившей кожи.  Алина одобрительно хмыкает.  Дина движется дальше, разглядывая характер ударов на теле.  Бедная девушка. Кто бы это ни был, главное, чтобы не серийник, а там... Найдут.  Алина кивает в сторону трупа.  — Бил этот человек её не сам. Скорее всего, бита.  Дина кивает.  – Да, вижу... — Гематомы продолговатые. На рёбрах, боках, животе, ногах.. В месте проплешин волос видна рана. Видимо, кожа рассеклась, тоже при ударе, потому что гематома сохранилась и там. Тёмно фиолетовый пигмент в середине, расползающийся мелкими тёмными точками и подчёркнутый жёлтыми краями. На фоне серой кожи трупа очень сильный контраст. — А, нет, есть менее крупные синяки. Значит, либо бил ещё и руками, либо это удары о подводные камни.  Алина кивает, складывая руки на груди.  — Скорее второе. Дину пропускает этот факт мимо ушей. Её интересует самое главное — ногти.  Она с самого начала заметила у девушки длинный маникюр.  Значит, жертва могла с некоторой вероятностью оцарапать убийцу. При такой длине есть возможность, что ДНК не смылся и остался под ногтями.  Дина придвигается ближе к руке жертвы, отмечая несколько обломанных ногтей и едва заметную линию кровоподтёков под ними.  Нужна будет точная и сложная экспертиза, если под ногтями вообще что-то осталось, но для начала нужно определить, откуда она такая взялась.  Дина вздыхает: — Да, ты права, жаль, что на ней нет ни колец, ни браслетов. Если бы очень-очень повезло, материал убийцы бы не смылся. — Дина поднимается с колен с мрачным лицом. — На судмедэкспертизу и вскрытие её, живо. Также, проверить на наличие сексуального характера преступления. И где, — Дина крутит головой, сощуриваясь, чтобы лучше видеть лица людей. — Где, етить твою налево, криминалист мой?  Алина пожимает плечами, мол, не знает, поэтому Дина стягивает перчатки и маску, и переступает через ленту, идя искать в этой толпе Олега.  Он находится рядом с Филом, по виду, оба напряжены, будто обсуждают что-то из ряда вон выходящее.  Как раз они то ей и нужны.  — Парни, чего без дела?  Дубина поправляет полицейскую фуражку, включая «строгую руководительницу». На деле, она смягчается всего через пару секунд, когда видит тревожные взгляды её друзей.  — Что случилось? — Спрашивает она, надеясь получить хотя бы... Ну, хотя бы, чёткий ответ, а там, дальше, как пойдёт.  Фил качает головой.  — Ты же знаешь, как это всё начинается: находят девушку или парня, или, не дай Бог, ребёнка вот в таком состоянии, а следом второго и третьего. Надеюсь, конечно, что  не случится такого, но вдруг это только начало?... В.. — Фил запинается. Дина видит, как тревожно бегают его зрачки, когда он разглядывает обстановку вокруг. —  Вот на эту тему и базарим с Олегом.  Дина устало вздыхает. Предпосылки предпосылками, а Дина всегда придерживается правила «Никогда не смотреть в будущее», если случаются подобные громкие дела.   Парни могли обсудить это и вне работы, но сконцентрировать своё внимание на самом главном прямо сейчас.  Дина еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.  В данном случае это не драматизм, а всего лишь тревожность её коллег.  И что они сейчас могут сделать, если это вдруг окажется серийный убийца?  Это первый труп, и здесь две развилки: либо на ней всё закончится, и они будут искать конкретно её убийцу, либо её убийца ничем не ограничится, и трупы будут ещё.  Дина щёлкает ручкой, оценивая коллег суровым взглядом.  — Всё, что мы можем сейчас сделать, это проявить оперативность и начать расследовать убийство этой девочки. Если будут ещё трупы, а вероятность 50/50, тогда будем думать уже более обширно. Сейчас нам нужно выяснить, что делать с тем, что у нас есть. Олег, — Дина подзывает его к себе кивком головы, отойти переговорить. На этом выговор окончен. Олег, светлый парень с такими же светлыми глазами и намерениями, но с железной выдержкой и нервами, сейчас смотрит на неё подавленным взглядом.  Дина понимает его. У самой отвратительное состояние. Всегда, когда происходят такие преступления, Дина справляется с зияющей тяжестью на душе.  Эта тяжесть, может, и даёт двигатель её энтузиазму раскрыть дело и наказать преступника, но она никуда не девается даже после закрытия дела.  Какая-то её доля остаётся в ней навсегда грузом на плечах. Если бы Дина могла предостеречь и спасти всех жертв преступлений во этом мире, она бы это сделала.  Дубина собирается с мыслями. Её лицо обрамлено угрюмой тенью. Она глядит на зевак, собравшихся поглядеть на скопление полиции в одном месте, глядит на место преступления, на накрытую белоснежным брезентом девушку.  Речь сама льётся из её рта, но сознанием Дина находится совершенно в другом месте.  — Заключение Алины слышал?  Дубина встречается взглядом с Олегом. Тот кивает.  — Отлично. Фотографии места преступления сделал?  Олег снова кивает.  Дина задумывается на мгновение, собирая в голове просьбу, которую она хотела сказать с самого начала. Это получается довольно быстро. В конце концов, Дина делает паузу, но продолжает: — ...У неё в волосах также могут быть водоросли, ил или песок, можно провести анализ, чтобы выяснить, где именно её сбросили, узнай пожалуйста, возможно ли это и сделай, если это возможно. На вскрытии и осмотре буду присутствовать лично, но ты можешь подъехать позже и сделать сигналетические снимки, нам нужно её опознать.  А так..., так это пока что всё, что мне нужно. И, Олег...  Дина задумывается, смотрит в голубые глаза Олега, но потом всё же поднимает руку, чтобы аккуратно коснуться плеча криминалиста и ободряюще его сжать.  — Выше нос. Всё будет хорошо. Всех причастных найдём и посадим.  Дина выдавливает из себя подобие улыбки, потому что знает — это нужно Олегу. Сейчас ему нужен кто-то, кто сможет вот так поддержать и приободрить.  Дине и самой нужен такой человек, но она не против побыть для своих коллег опорой в тяжёлые времена.  Олег улыбается в ответ. Дина знает, что он хочет обнять её, но не решается, поэтому приобнимает первая — легко, чтобы не смущать, полубоком, держа в одной руке планшет, а другой дотягиваясь до его лопаток и тихо похлопывая.  Олег обнимает в ответ, но быстро и торопливо.  Дина удостоверяется, что Олег в порядке, когда со стороны того звучит тихий, но спокойный вздох.  Дубина отходит на шаг, они по-доброму кивают друг другу и прощаются без слов, расходясь каждый по своим делам.  Дина спешит к Филу: он стоит на том же месте и наблюдает за ними, сложив руки в карманы.  Дина снимает фуражку, приглаживая дрожащими пальцами вспотевшие светлые волосы на висках.  Выдох выходит резким воздухом изо рта.  — Фил... Мне. Мне нужно, чтобы ты поискал её среди объявлений о пропаже. Нам нужно найти родственников или знакомых, кто мог бы её опознать. Сделаешь?  Дина поднимает взгляд на опера, тот обеспокоено поджимает губы и согласно мычит. Дина чувствует, как её мутит с каждой секундой.  Нужно попить.  Это тяжело.  Что она за следак такой, который вид трупа выдержать не может?  Тут даже дело не в трупе, тут дело в истории этой девушки. В её личности.  Убили человека. Человека. Это всегда тяжело проживать.  У Дины это не в первой. Но сейчас... сейчас почему-то особенно плохо.  Под носом у Дины мелькает бутылка с водой.  Фил протягивает её ей.  Дина задумывается всего на секунду, что она не берёт напитки у чужих, но Филу она доверяет, поэтому протягивает руку и благодарно мотает головой.  Она откручивает крышку бутылки, жидкость вливается в горло спасительной прохладой.  Дина делает пару глотков и чувствует, как ей становится гораздо легче.  Тошнота исчезает, ком в горле больше не беспокоит. Мысли чище.  «Водка, что ли?» Дина ухмыляется и хмыкает. Вроде обычная вода, а такой успокаивающий эффект. Ну пару капель корвалола там точно есть.  Дина возвращает бутылку обратно и говорит тихое «Спасибо».  Фил машет рукой, они едва слышно прощаются.  Сейчас надо будет ехать на вскрытие.  <...> Они добираются с Алиной до морга БСМЭ на одной машине. Регистрируются, проходят мелкие бумажные дела, проверки и только потом идут по длинному белоснежному коридору в сторону прозекторской. Гнетущая атмосфера белых люминесцентных ламп давит, но на Дину никакого влияния не оказывает.  Холодная голова побеждает любые всплески эмоций.  Врач-патологоанатом, Дина не читает его имя на бейджике, инструктирует её, и они вместе с Алиной, которая тоже будет присутствовать на вскрытии, проходят в просторное помещение.  На железном длинном столе лежит девушка под белым брезентом.  Дина в маске, удерживает локтём одной руки планшетник с протоколом, а в другой свой блокнот — для записи деталей.  Сам процесс приносит... дискомфорт.  Но Дина концентрируется не на теле, а на действиях врача, проводящего вскрытие.  Она понимает последовательность и смысл действий, так что ей довольно легко ориентироваться.  Сначала осмотр наружных покровов, забор биологического материала с ран, из-под ногтей, потом вскрытие и исследование полостей тела, извлечение органокомплекса, изучение органов и тканей... В основном, их цель — это забор материала для гистологического исследования, чтобы определить точное время смерти, наличие хронических заболеваний и прочих немаловажных факторов...  Дина записывает каждое слово врача, внимательно наблюдает за его руками, за сосредоточенным взглядом, поглощает всё происходящее с живым интересом.  Ей уже не так плохо, как было на набережной, когда она стояла рядом с Филом, но нетерпение поскорее закончить всё ещё зудит под её кожей.  Оно соревнуется с научным интересом, и, судя по тому, что Дина всё ещё стоит тут, научный интерес пока что побеждает.  Врач выпрямляется, поднимает руки и делает заключение: — Предварительная причина смерти – отравление цианистыми соединениями. Гистологическое исследование покажет более детально.  Дина изумлённо поднимает брови и отрывает взгляд от блокнота. Ручка перестаёт двигаться Значит, девушка умерла не из-за перерезанного горла?  Дина отводит взгляд и задумывается.  — А... А когда будут результаты? Примерно? Врач мотает головой. Глаза над его маской выражают сомнение.  — Примерно через 7-10 дней. Может раньше. Зависит от загруженности. Оставьте свой номер, мы позвоним вам, когда результаты будут готовы. Также сообщите нам, когда появятся родственники для опознания, или идентифицируете личность трупа.  Дина сначала хочет возмутиться, мол, почему так долго, но быстро входит в положение дел и тушится. В конце концов, помимо их заявки, к ним в БСМЭ поступает ещё куча таких же, но уже с опознанными телами.  Ничего, Дина подождёт. Главное, что предварительная причина смерти есть, уже хорошо. Она переглядывается с Алиной полными тревожностью глазами.  Труп зашивают, всё под протокол; Дина записывает мелкие пометки ещё и к себе в блокнот, и, в конце концов, остаётся только уладить некоторые вопросы с патологоанатом, а потом обратно в участок... Дина оставляет номер на регистратуре, чиркая быстрыми торопливыми цифрами по жёлтому стикеру, который приклеен там же, где и находится анкета на усопшего, и приписывает свои инициалы.  Они с Алиной прощаются на выходе из морга, потому что ей нужно куда-то по делам, а Дине обратно в участок, и, вскоре, Дина остаётся одна.  Свежий дождевой воздух бьёт в лицо резвым потоком. Над головой пролетает жужжащий дрон. Дина кутается в куртку. К вечеру, обычно, холодает.  Поздняя весна радует теплом или солнцем крайне редко, а сегодня вот всё и сразу: и облачно, и дождливо, и ветрено.  Дина смотрит в сервисе такси цены на поездку. Они, на удивление, низкие, и Дубина решает вызвать эконом, чтобы не идти до метро, а заодно сократить путь.  Уже здесь, стоя на улице у ограждения к моргу, она вспоминает про Адель и осознаёт, что не писала и не звонила ей туеву тучу времени.  Кончики пальцев начинает покалывать от волнения, а сердце забивается в беспокойном ритме.  Дина включает телефон.  Время — 4 часа дня. Почти пол пятого. Её смена заканчивается в 6.  По регламенту. Дина думала остаться, поискать в интернете вместе с Филом объявления о пропаже, так что по сути, она закончит в 7,  может и в 8 вечера.  Но тоска по Адель сжирает её душу.  С другой стороны, сегодня пятница, а завтра выходные.  Она может поработать до семи, и, если Адель свободна, заехать к ней с ночёвкой...  И, если получится, успеет поработать прямо там, у неё в номере.  А может и провести вместе выходные...  Это станет её отдушиной. Мысленно Дина уже находится в том моменте, когда встретится с Адель.  Когда обнимет её, прижмется к ней всем телом, когда ощутит её губы на своих...  Когда в её груди снова появится это ощущение лёгкости и счастья, как сегодня утром.  Дина прикрывает глаза, подставляя лицо порывам ветра.  Вот бы сейчас лечь вместе с Адель, обнять её, почувствовать её тёплое тело и мягкие ладони на своём теле...  Дину пробирает мурашками от этого осознания.  Тогда, может, все невзгоды сегодняшнего дня притупятся хотя бы на мгновение.  И это только если Адель будет свободна.  Несмотря на их расследование с Юлей и недавний разговор, Дина не может воспринимать Адель не как личность, а как «преступника». И Дине всё ещё хочется обниматься и целоваться с ней, значит, её отношение к ней нисколько не поменялось. Ей просто очень-очень хочется поддержки от человека, с кем у неё недавно была такая плотная и эмоциональная близость.    Дина открывает чат с Хольт.  Она всё ещё не ответила на её сообщения.  И их прибавилось ещё как минимум два.  Волновалась ли Адель? Наверное, нет. Они же взрослые люди, у них есть свои дела, да и Дина особо не вспоминала о Хольт всё то время, пока ездила по делам.  Дина смотрит в верхний угол экрана телефона, на значок телефонного звонка. Дыхание спирает и всё в ней сжимается.  Мысли о трупах и моргах отступают на второй план, когда она стоит тут, с холодеющими конечностями, и предвкушает, как услышит голос Адель...  Дина делает медленный вдох и выдох.  Поднимает голову, оглядывает окрестности в поисках машины с нужным номером.  О, вовремя!  Вот и поговорит по дороге.  Дина садится в машину, пристёгивается, и нажать на звонок ей даётся намного легче, чем там, на улице.  Длинные гудки сводят её с ума. Длятся они дольше, чем Дина могла бы ожидать, но в итоге трубку снимают, и Дина слышит в динамике хриплый, зато довольный голос Хольт. — Hi, kitty. Дина не может сдержать широченную улыбку, внезапно расцветшую на её губах. Она смотрит вниз, на свои колени. — Привет, извини, что не отвечала и не звонила. На работе просто кошмар. — Дина трещит, как сойка. Резво и быстро, будто боясь, что Адель скинет трубку по прошествии 10 секунд. — Слушай, м, а ты свободна сегодня вечером? Просто... Я подумала, я могу заехать... И поблагодарить тебя за подарок вживую, а не в мессенджере. В отличии от лепечущей Дины, Адель реагирует на всё совершенно спокойно и размеренно.  Хотя, Дина может поклясться, что слышит в её голосе улыбку, когда та отвечает ей: — Hmmm, let me think.... — Дина прислушивается к обстановке на том конце провода, слышит что-то похожее на шуршание листов, какую-то возню, а потом совершенно бодрый голос Хольт. — Yup! Я свободна. Я пошлю за тобой машину. Во сколько ты заканчиваешь?  Дина облизывает губы, пытаясь спрятать улыбку за воротником зипки, и её взгляд падает в окно, она крепче прижимает телефон к уху. — Я заканчиваю в семь. Можешь забрать меня прямо из участка? — Of course, honey. Maybe лично присутствоват не смогу, но тебя заберёт один из моих сотрудников. Or not. Хараш'о?  Внутри у Дины расцветает сплошное умиление. Ей очень нравится акцент Адель, и у неё не получается воспринимать её серьёзно, когда она так мило произносит «хорошо».  — Хорошо, — Заканчивает Дина.  Их прощание затягивается на пару фраз, и в итоге Хольт отключается первая, а последнее, что слышит Дина, это тихий, мягкий смех в трубку.  Дина выключает телефон и кладёт его в карман.  И ничего страшного не случилось. Она позвонила ей, они мило поболтали и договорились о встрече... Да и настроение улучшилось. Нужно было позвонить ей раньше, но времени не было.  Дина упирается затылком о сиденье, натягивает пониже фуражку и прикрывает глаза, складывая руки на груди.  Она не засыпает, но чувствует телом все повороты и кочки, и движение машины очень успокаивает её.  Дина чувствует, что она на грани медитативного состояния, когда такси останавливается, а до её ушей долетает тихий, глубокий баритон.  — Девушка, приехали.  Дина поднимает голову, поправляет фуражку и прочищает горло.  — А.. Ага, спасибо, хорошего дня!  Она открывает дверь машины, хочет было выйти, но её резко дёргает назад нерастёгнутый ремень.  Дина цыкает, бросает взгляд на неловко улыбающегося таксиста и улыбается ему в ответ, клацая красной защёлкой ремня.  <...> В участке она сдаёт оружие в кобуре в оружейную комнату, расписывается в журнале у дежурного по подразделению, а потом, на выходе из сейфовой встречает Фила, и они вместе договариваются принимаються за работу.  Фил уже успел сделать половину работы и отобрал местные объявления о пропавших без вести.  Среди них такой девушки не было найдено, значит, нужно получить сигналетическую съемку от Олега, и рассылать фотографии по другим ведомствам правоохранительных органов... В общем, Фил сделал всё правильно, так, как инструктировала его Дина.  Однако они всё равно садятся за один стол, чтобы он помог Дине уточнить протокол.  За работой время летит незаметно.  Дина составляет официальный машинный вариант постановления со своего рукописного смятого содержания, хотя по окончанию и не выкидывает его.  Положит в приложение к делу.  Остаётся только сообщить прокурору о возбуждении УД, и дальше дело за малым.  Фил давно ушёл, а к тому моменту, как Дина поднимает голову, в окно бьют лучи оранжевого закатного солнца. Они огибают её стол, сползая на пол и оставляя за собой красивых вытянутых солнечных зайчиков.  Почти все в участке ушли домой, потому что, как выясняет позднее Дина, время уже близится к семи.  Неплохо она выпала из реальности!  Дина закрывает свой ноутбук и тихо вздыхает, накрывая лицо руками.  Ей очень хочется спать. Сегодня она точно не будет заниматься сексом.  Они с Адель, проводя ночь вместе, могут просто поспать в обнимку, если уж на то пошло...  К тому же, усталость, о которой Дина забыла днём, медленно возвращается и тревожит её конечности прямо сейчас.  Дина с нажимом ведёт ладонями до висков и зачёсывает пальцами распущенные волосы.  Так, она не собирается снова ночевать в участке.  Остаётся только взять себя в руки, собрать нужные вещи в сумку и... посидеть ещё немного на этом удобном стуле.  Кроме того, можно не только посидеть, но ещё и опустить отяжелевшую голову на руки и глубоко выдохнуть....  Та вода, которую дал ей Фил, точно была с корвалолом или парой капель водки, иначе бы сейчас у неё не опускались веки со стремительной скоростью.  Дина смотрит расфокусирововашимся взглядом на солнечные лучи на краю её стола, а потом прикрывает глаза.  Чуть-чуть полежит пять минут и пойдёт. Поедет...  <...> Ш!  Дину выдёргивает из сна от того, что кто-то мягко тормошит её за плечо и тихо произносит её имя.  Она хрипит, пытается сказать, что встаёт, но в итоге только прячет голову в руках пуще прежнего.  Хочет было снова отключиться, но этот голос совершенно настойчивый, хотя и мягкий...  — Дина. Дина открывает глаза, наблюдая перед собой темноту стола. Ей не послышалось?  Усталый вздох.  —...Дина.  Твою мать, Адель?!  Она резко поднимает голову, и чуть не ударяется о подбородок Хольт.  Благо, та вовремя успевает увернуться.  Дина убирает прилипшие к щеке волосы и щурится, удивлённо пялясь на Адель. Только потом, когда она надевает очки и осознаёт масштаб проблемы... Она же должна была в семь выйти из участка и поехать к Хольт!  И уснула!  А... сколько время?  Дина поднимает руку и смотрит на наручные часы.  Пол восьмого. Ну, неплохо она так поспала.  За то чувствует себя гораздо бодрее, чем было до этого.  Более менее.  Дина опускает запястье, понимая, что Адель всё ещё смотрит на неё выжидающим пристальным взглядом.  — Ойй... Прости. Ты долго меня ждала?  Дина ожидает увидеть на лице Адель строгость или недовольство, но его нет.  Вместо этого, Хольт добродушно ухмыляется, и эта ухмылка появляется на её лице таким очаровательным жестом, что, если бы это был фильм, Дина бы перематывала этот момент и пересматривала бы сотню раз.  — Нет. Не волнуйся. Ты очень мило спишь.  Дина заправляет растрепавшиеся волосы за ухо, смущённо отводя взгляд.  Блин, ладно, это... это приятно. Очень.  Дина хочет обнять Адель, прижаться к ней губами, но они всё ещё в участке, хоть и пустом, но, полном камер, поэтому она поднимается с кресла, подхватывает свою сумку и заодно захватывает куртку с фуражкой.  Адель понимает без слов, поэтому уже через пару минут они выходят на потемневшую улицу.  Сейчас не столько темно, сколько небо только приобретает тёмно-синие и фиолетовые оттенки. Дина восхищённо любуется предвечерним пейзажем, а потом оборачивается обратно на Адель.  Взгляд у той до невозможности тихий, прищуренный, приватный.  Дина ещё не видела, чтобы Адель смотрела так на кого-то ещё.  Так-то это очень смущает... И Дина отворачивается, покусывая уголки губ, чтобы не улыбнуться.  Холод улицы быстро сменяется теплом салона автомобиля.  Стёкла тонированные, сиденье водителя и пассажирские сиденья отделяет перегородка с таким же затонированным окошком, так что Дина не помнит, кто первый приближается для поцелуя.  Но поцелуй этот определённо жадный и желанный.  Дина обхватывает ладонями острые скулы Адель, ведёт пальцами до её волос и запускает их в шелковистые, нежные пряди.  Как же это охуенно...  Как же это...  У Дины защемляет сердце, она поворачивает голову, наклоняясь, напирая, углубляя поцелуй.  Их языки горячо сталкиваются между собой, Дину прошибает гурьбой мурашек, и в животе снова появляется ломота, будто её желудок только что сделал кульбит и сальто с двойным поворотом.  Адель стонет в поцелуй, а для Дины это самый лучший звук на свете.  Адель хватается за её плечи, дёргая её зипку ниже.  Дина успевает опустить одну руку вниз, и поэтому получается снять только один рукав, а потом упереться ладонью в дверь машины, наклоняясь над Адель.  Они не отрываются друг от друга, даже когда машину чуть шатает из стороны в сторону, пока они едут, и Дина думает, что не плохо было бы сесть на место и пристегнуться, но чёрт... Дина мажет своими губами, размазывая их слюну до щеки Адель, а потом отрывается с тяжёлым дыханием и блестящими глазами.  У Адель искры в глазах ещё более сумасшедшие, чем у Дины.  У Адель то и оскал острый, как лезвие бритвы или ножа.  Адель сжимает её бок, и Дина вздрагивает, потому что ей щекотно.  Так, ладно, теперь она окончательно проснулась.  И насчёт пункта, что она не будет сегодня заниматься сексом, она точно поспешила.  Внизу дико тяжелеет от одного только прикосновения Адель, от одних только её завораживающих карих глаз.  Дина потерялась в них...  Жаркий шёпот Хольт влетает в одно ухо Дины и вылетает из другого. — Shit, you're so hot in this uniform, officer. Дина видит, как Адель опускает взгляд вниз.   Дина чувствует, как Адель касается её плеча, оглаживает большим пальцем синий погон, две золотые звезды на нём, и проводит кончиком пальца по красной полоске.  Дубина тихо сглатывает. Это действие со стороны Адель почему-то немного пугает. Наверное, потому что оно сопровождается пристальными глазами Хольт и её чокнутой ухмылкой.  ...Настолько нервирует, что мурашки пробегают по затылку, и это заставляет её тихо вздрогнуть. Между Диной и Адель возникает тесная пауза.  Они находятся очень близко, но Дине хочется отодвинуться так резко, что она не смеет исполнять своё желание, пока Адель разглядывает её сковывающими тело глазами. Очень пугающе.  Дина быстро моргает, прикрывая влажные губы и придумывая, как уйти от бешеного взгляда Хольт.  Она зыркает на её укрытые брюками острые колени, а потом... придумывает.  Сердце бьётся пуще прежнего, и так происходит всегда, когда она в компании Адель.  Это всё ещё кажется ей нереальным. Эти взгляды, эти поцелуи. Адель сама по себе. Нереальная.  Дина тихо выдыхает, упирается ладонями в кожаную обивку кресел и медленно опускает голову на бёдра Адель.  На них очень приятно лежать, понимает Дина.  Она кладёт пальцы на колено Хольт и прикрывает веки.  Спустя пару минут чувствует прикосновение к своей макушке.  Адель осторожно вплетает пальцы в её волосы. От этого у Дины снова перехватывает дыхание и вязнет в животе.  Это ещё приятнее, когда человек, который гладит твою голову, пока ты лежишь у него на коленях, начинает почёсывать скальп.  Серьёзно, Дина чувствует себя собакой. Ещё немного, и от массажа головы она начнёт вилять хвостом.  Чёрт...  Она думала, что может притвориться спящей или взаправду уснуть, пока они едут, но с осознанием, что голову тебе гладит Адель Ван Дер Хольт... Наверное, Дина никогда с этим не смирится.  Дина не ведает, что говорит, но звук из гортани появляется самостоятельно, а язык в ответ подхватывает гласные и согласные: — Сегодня труп в реке выловили. Криминал. Возбудила уголовное дело... — Дина звучно выдыхает. — Было тяжело.  Со стороны от Адель некоторое время не слышится ни шороха, но её рука ни разу не вздрагивает и продолжает поглаживать волосы Дины, так что... это можно считать за тему, которую можно развить в таких условиях.  — Jesus. — Адель хрипит. — Как ты справилась?  Даа... Дина ожидала этого вопроса, и она действительно благодарна Адель за то, что она задала его.  — С трудом. Девушка неопознанная. В местных объявлениях о пропаже никакого упоминания о ней. Послала в региональный розыск её снимки.  К концу предложения Дина начинает не говорить, а задумчиво бормотать. Даже не знает, как Адель разбирает её речь, но она, на удивление, разбирает.  — Я могу как-то помочь?  Дина открывает глаза. Смотрит на свою руку. Поглаживает большим пальцем колено Адель.  А потом выдаёт сквозь продолжительную паузу: — А ты можешь?  Дина не хочет подниматься, но даже так она ощутимо напрягается. Адель чувствует это своей рукой.  — Конечно. Почему мои штатные сотрудники не вмешались? Я же специально доверила им управление дронами, а учитывая тот факт, что они патрулируют все районы Петербурга...  — Адель мычит, кажется, тоже думая. Дину невольно посещает ухмылка. Адель и вправду.... волнуется. Интересуется. Это очень мило с её стороны? — Well, we can definitely do something.  Это было бы неплохой помощью в поисках. Потому что ответа от региональных ведомств она дождётся не менее чем в течении четырёх дней или даже недели, а может и дольше. К тому же, Дина не думала, что дроны способны не только находить преступника, нейтрализовать бомбы, но ещё и... — И как по дронам можно идентифицировать личность?  Дина чувствует затылком, как едва подрагивает Адель от беззвучного смеха.  — Очень просто. А ещё мы сможем отследить перемещение этой девушки. Вплоть до её дня... Смерти. — Тон Адель звучит так, будто она что-то скрывает. Ну, так слышит Дина. Это ли всё мистическая нотка в её голосе?... — У тебя есть, м... Фотографии... её лица?  Дина также слышит, как Адель испытывает трудность в подборе слов на русском. Иногда. Да Дина вообще в шоке, что Адель знает русский почти в совершенстве! И может свободно говорить без переводчика рядом с ней! Почти свободно, но всё же... иногда Дина практически забывает об акценте Адель, потому что чаще её речь звучит очень чисто.  Она как-нибудь сделает ей комплимент по этому поводу, а пока...  — Это называется сигналетическая съёмка. Ага, есть!  Адель хмыкает где-то сверху.  — Sieгналит... Shit. Signalétique, right? — Дина хмурится, вслушиваясь. Это что, только что был французский? Так вот откуда пошло это слово! А Адель, очевидно, испытывает огромные трудности в произношении его на русском. Дина её очень понимает. «Покрываю покрывало покрывалом, чтобы покрывало покрывало покрывало.» — Ваш русский язык... — Адель измучено вздыхает. — Ik vind het nu al jammer dat ik hier in Rusland zaken ben gaan doen.¹ Дина хочет возразить, мол, на русском базарь! (в мягкой форме, конечно же), но понимает, что и её слова порой непонятны для Адель.  Справедливо.  Только, что это за язык, на котором она иногда говорит?  Адель родилась в Нидерландах и, насколько изучила Дина, прожила там некоторое время, значит, это может быть голландский. Интересно, а как голландцы называют свой язык на своём языке?  Дина оставит эту тему на вечер за вином с Адель. Она бы хотела узнать побольше о менталитете в её стране. Да и в целом... узнать получше Адель. Дина облизывает присохшие губы и открывает рот:  — Я вдруг поняла, что практически тебя не знаю.  Вот теперь рука Адель, ранее размеренно ведущая вдоль и поперёк макушки Дины, останавливается.  Дина прислушивается, настораживаясь.  – Я не люблю рассказывать о себе.  Дина отводит глаза в сторону и размышляет, когда от Адель слышится это тихое, ровное возражение. Вообще-то, перед их сексом, Адель рассказала и показала свои шрамы. Хотя, после того, как Дина начала углубляться в это, она резко оборвала тему. Значит ли это, что Адель рассказывает только то, что нужно рассказать о себе? Она ведь вполне может манипулировать Диной таким образом.  Дина приходит к этой мысли совершенно внезапно. Она бы точно поняла, если бы Адель ей манипулировала.  К тому же, они общаются крайне мало, чтобы Дина могла сделать какие-то выводы на этот счёт.  Единственное их довольно долгое общение ограничилось прогулкой по парку, но даже тогда, осознаёт Дина, Адель не рассказывала ничего о себе, а только слушала.  Дина бы сказала, что это может выглядеть подозрительно, потому что это чёртова Хольт, но Хольт тоже человек.  Куча людей в мире не любят рассказывать о себе из-за... да из-за любых причин, и разве нужно их за это осуждать?  Дина бы очень хотела узнать Адель получше, значит, нужно действовать более деликатно.  И, приняв это решение, она наконец-то расслабляется. Плечи опадают, глаза закрываются.  А Адель расслабляется в ответ, но мгновением позже.  Её пальцы снова начинают почёсывать голову Дины, и всё в Дине наполняется безумным количеством дофамина.  Она уже не сдерживает улыбку, потому что ей очень-очень комфортно с этим человеком.  После трудного рабочего дня это — самое лучшее, что могло придумать человечество.  Любовь. Влюблённость.  Руки Адель.  Адель.  Как же это круто...  <...> Дина в который раз за день находится между гранями медитативного состояния и реальности.  Из первого её выдёргивает ласковое поглаживание по щеке.  Адель ведёт по её коже костяшками пальцев, заходя на шею, где длинные изящные пальцы обводят сонную артерию.  Дина открывает глаза и с трудом поднимается с колен Хольт.  Сонное состояние снова вернулось, но теперь это скорее приятная истома, нежели тяжёлая усталость.  — Мы приехали?  Голос Дины гнусавый и тихий, она смотрит на Адель из-под полуприкрытых век, а Адель...  Она просто смотрит.  Любуется? Дина замечает это по её бегающему вдоль и поперёк взгляду.  Адель кивает и резко вскидывает руку. Дина была на грани того, чтобы вздрогнуть от испуга.  Адель кладёт ладонь на её затылок и придвигается, чтобы оставить приглушённый поцелуй на лбу Дубиной.  Дина ощутимо краснеет.  Смущение распространяется и по щекам, и по шее, и не сходит даже тогда, когда Адель молча выходит из машины.  Так... Зачтено.  Два очка в пользу Хольт. Два, потому что у Дины открылась тахикардия после такого... действия.  Дина выдыхает, тянется было к ручке, чтобы открыть дверь машины, но её опережают.  Дина выглядывает и видит довольное выражение лица Адель.  Адель что... подаёт ей руку?  Плюс ещё одно очко в пользу Хольт.  Как это сейчас у молодёжи называется... гетеронормативность? Да Дине и самой нравится ухаживать за симпатичными и эрудированными женщинами, так что...  От первого лица это ещё приятнее.  Дина мило улыбается, вкладывая свою ладонь в ладонь Адель, и вылезает из автомобиля.  Она оглядывается, надеясь увидеть тот же отель, куда они приезжали вчера, но вместо этого видит окна огромной резиденции, выглядывающей из-под высокого бордового забора. Вокруг пахнет кошеной травой, и газоны здесь и вправду идеально подстриженные.  Это частный сектор, и помимо резиденции, перед которой они стоят, здесь ещё минимум десяток таких домов.  Нихуя себе...  — Здесь есть чудный сад. — Слышится шелковистый голос. Дина поворачивается на Адель. Та склонила голову к плечу в своей манере «Мне так интересна твоя реакция» и, завладев вниманием Дины, предложила ей свой локоть.  Дина подлезает рукой под него, хватаясь пальцами за предплечье Адель, чтобы пройти вместе с ней через эти сумасшедше-высокие ворота.  Брови нахмуриваются сами собой, как бывает всегда, когда Дина анализирует ситуацию. Если это частный сектор, значит они находятся за чертой Питера.  Дубина невольно опускает взгляд на часы на запястье. Они ехали около получаса, может, на десяток минут дольше.  Она за городом.  С Адель.  Дина бы соврала, если бы сказала, что она в безопасности, но Адель гарантировано не сможет ничего выкинуть, и Дина готова поставить всё на кон, чтобы поручиться за это.  А территория и вправду широкая.  Об этом говорят одни только развилки широких, отделанных дорогим и гладким камнем, тропинок. Немного дальше виднеется сам особняк, если его можно так назвать.  Его высота поражает Дину. Сколько же в нём комнат? Очевидно, Хольт живёт в нём не одна, а со слугами. ...Слуги. У неё есть слуги...  Да мало ли чего нет у Адель...?  Дина думает, что такой человек может позволить себе всё, что угодно.  Если бы Дина дарила ей подарок на любой из праздников, что она могла бы подарить ей с учётом того, что Адель в любой момент может купить себе вертолёт? Или он уже есть у неё.  Замкнутый круг. Хотя... Дина знает, что она могла бы подарить Адель, осознавая, насколько та любит потешить своё эго.  Дина бы нарисовала ей картину. На огромном холсте на подрамнике. Картину, всю и насквозь посвящённую Адель.  Дина и до этого задумывалась прикупить холст, но с недавнего времени эта мысль плотно укоренилась в её голове.  Даже метёлкой не выгнать оттуда.  А ещё Дину это безумно вдохновляет.  Теперь она понимает Юлю, которая раньше выпускала видео, посвящённые подвигам Игоря и самому Игорю.  Наверное, вот, что такое на самом деле Муза.  Дина разглядывает сосредоточенный профиль Адель и думает, что да, вот она моя Муза.  И на самом деле это так удивительно, ведь в несколько мгновений её распирает столько противоречивых чувств к этому человеку.  От этого чувствовать получается даже гораздо ярче, чем если бы это был...  Чем если бы это был кто? Дина мысленно одёргивает себя.  Чем если бы это был обычный человек? Эта мысль вводит Дину в сильное заблуждение, пока она разглядывает очередь винтажных фонарей, освещающих территорию резиденции.  Вместе с мыслями и прочим, вся эта мешанина превращается в парадоксальное ощущение.  — Ты всегда такая задумчивая, когда со мной.  Сознание Дины мигом проясняется, когда она слышит этот тон Адель.  Это не недовольство, скорее неторопливый интерес.  И этот интерес, исходящий от Адель, Дина может поклясться, он возникает постоянно.  На самом деле, это нормально, потому что очно и тесно они знакомы всего два дня.  До этого был только дикий, обескураживающий флирт и множество химических соединений если не в мозгах обеих, то в мозгу Дины точно.  — Извини. Это значит, что... — Дина поднимает на Адель многозначительный взгляд. Эта многозначительность, пожалуй, выражается не только в её глазах, но и в их трепещущем блеске. — Что мне комфортно с тобой. Знаешь это чувство, когда...  Дина делает паузу, замечая, что они остановились, и она отпустила руку Адель.  Это так странно и смущающе, когда человек смотрит на тебя в упор, пока ты собираешься сформулировать мысль. Настолько, что нить формулировки теряется примерно тогда, когда понимаешь, насколько пристален твой собеседник.  Если бы было слово, которое утроило бы значение словосочетания «прожигать глазами», то Дина бы посвятила его именно Адель.  —...Когда тебе настолько комфортно с человеком, что если у вас возникают вот такие... паузы, то тебе не нужно искать или нервно формулировать мысли, чтобы заполнить эту пустоту. Проще говоря... ты один из тех людей, с кем мне очень уютно и молчать и разговаривать... Я доверяю тебе. — На этих словах Дина поднимает взгляд на молчаливую Адель. Она не может сказать, что видит в ней какие-либо эмоции, но это до тех пор, пока она не посмотрит ей в глаза. А Дина не смотрит, иначе она запнётся, и ложь вскроется. — Я доверяю тебе, и поэтому позволяю себе так глубоко задумываться.  Дина бы назвала это стратегическим ходом, чтобы завоевать доверие Адель, и на деле, возможно, так оно и есть.  Также, больше половины из этих слов является правдой, и, помимо доверия, если бы Дина была не искренней, она бы выражалась более скомкано.  Искренность видится и слышится не только в самой Дине, но ещё и в её голосе, и когда Дина наконец смотрит в глаза Хольт, то видит, что что-то в ней лопается.  Может, её ледяная броня, защищающая её от эмоций?  В конце концов, Дина пытается внимательно следить за каждым мускулом её лица, и замечает, как быстро дёргаются её брови вниз.  Они расслабляются спустя мгновение, но для Дины это значительно увеличивает успех влияния её слов.  Что Адель сделает? Что скажет?  Дина смотрит на неё таким же пристальным выжидающим взглядом.  Хольт приоткрывает губы, будто хочет что-то сказать, но из неё не вылетает ни звука.  Вместо этого она сощуривает глаза, её губы очерчивает красивая, ровная улыбка, её заострённые клыки блестят под светом фонарей. Лицо Адель приобретает не зловещий оттенок, а изящный и даже элегантный.  Сейчас тени, обрамляющие её лицо, даже становятся мягче и рельефнее, как например, небольшие ямочки на её щеках или всё такие же острые, выраженные скулы.  Адель очаровательна, вздыхает про себя Дина.  И её реакция... Понятно, почему её печатают в Таймс, Вог, и многих-многих журналах, как одну из самых успешных и сексуальных женщин мира до 30 лет.  Дина видит, как та медленно моргает, а потом подходит ближе, внезапно кладя свою ладонь на сердце Дубиной.  Дина предвкушающе вытягивает шею, немного наклоняет голову.  Адель поцелует её?  Прямо здесь?  ...  Дина замирает, когда Адель действительно приближается к ней ближе, ближе, ближе...  С каждым сантиметром её дыхание становится всё горячее и горячее, и зябкие мурашки, и холодный воздух, пробирающийся под куртку, уже не имеют совершенно никакого значения.  Ладонь Адель скользит по изгибам её тела, переходя с сердца на грудь, с груди к рёбрам, с рёбер к боку, а с бока к талии.  Она не придвигает её рывком, как было в порывах страсти, она вообще не придвигает её к себе.  Она играет с Диной, то наклоняясь к её губам, то приоткрывая собственные, то отстраняясь и крадясь дыханием до её ушей или шеи.  Пульс у Дины зашкаливает уже точно за 90, как когда вдаряешь по педали газа, и уже всё равно, какую скорость ты наберёшь, только бы не врезаться...  Этот адреналин кусает её кончики пальцев, леденит душу и заставляет едва заметный пот выступать на висках куда усиленнее, чем до этого.  — Ты хоть понимаешь, что ты сделала своими словами? — Спрашивает Адель, и это так похоже на манеру тех альфа-мужиков, что Дина едва не прыскает от смеха. Вместо этого она закусывает внутри уголки губ, чтобы не улыбнуться, но ухмылка всё же немного прорывается наружу. Если бы рядом с ней был мужчина, который бы сказал ей подобное, она бы незамедлительно ушла, но от Адель... Боже, да, это звучит горячо, и что Дина может с этим поделать, когда ей шепчут такое прямо в ухо? А уши у неё, между прочим, очень чувствительные. И так, остаётся ждать, когда мурашки немного улягутся.  Несмотря на пар между ними, Адель продолжает: — Это лучше любых слов вместе взятых. — Адель немного отодвигается, чтобы поймать глаза Дины своими. Теперь по ней видно, насколько ей трудно даётся произносить драматичные речи. Так ещё и на русском. О, Дина так её понимает! — Я... я рада знат, что мы обе доверйяем друг другу. After all, так и строятся здоровые отношения, верно? На доверии.  Адель постукивает своими пальцами по талии Дины, и Дина довольно громко сглатывает.  Они всё таки в отношениях?  Доверяет ли Адель Дине также, как и сказала про своё доверие Дина?  Дубина понимает, что Адель не из тех людей, кто сможет быстро кому-то довериться или даже поверить.  Адель не доверяет Дине. В глубине души — точно нет.  Также, как и Дина.  В этом они похожи.  В том, что Адель, возможно, тоже вступает с Диной в эту изощрённую игру в «доверие».  И Дина знает, что Адель понимает, что Дина понимает это.  Это очень будоражит, эти кошки-мышки.  Дина не сдерживает ухмылку и первая придвигается для поцелуя.