Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

<...> Ночь прекрасна и прохладна. Дине приходится обойти машину спереди, чтобы поскорее примкнуть к Адель в объятиях.  Дубина подлезает руками под тёплое чёрное пальто девушки и обвивает её талию, утыкаясь носом в шею. Кайф...  Сегодня у Адель новые духи... и как Дина не  заметила сразу?.. Такие вкусные...  Она пахнет кардамоном и гвоздикой, и чем-то очень сладким и пряным.. Похоже на маракуйю.. Аромат оседает на корне языка молочным, сладковатым привкусом, а в пазухах носа и вовсе становится маслянистым и мускусным.  Безумство.  Адель кладёт ладони на лопатки Дины и опирается щекой об её макушку — это Дина чувствует по остроте её скулы и мягкости щеки.  Они стоят так некоторое время, крепко прижимаясь друг к другу и помалкивая.  Дине вообще не хочется уходить.  Адель такая тёплая под пальто, хочется ещё немного погреться или и вовсе лечь спать вместе, в обнимку.  На уголке её сознания возникает нетрезвая мысль пригласить Адель домой, но Дина сразу же отгоняет эту идею.  Она же обещала себе. Адель не должна узнать, в какой квартире живёт Дина.  Если, конечно, уже не знает....  Но это неважно, сейчас это вообще неважно...  Дина прикрывает глаза и тихо вздыхает, снова погружаясь в эту тишину в собственных мыслях. Холодный ветерок забирается под ворот куртки, и Дина теснится к Адель плотнее, приподняв плечи.  Адель скользит ладонями до Дининой спины. И как Адель не холодно? Может, она закаляется? А может, в Амстердаме такая же погода, как в Питере?  Ну, Дина немного сомневается в этом.  Цепочка мыслей от Амстердама и климата подводит её к главному вопросу: День Рождения Адель.  Он же четырнадцатого апреля?  Вроде да..  — Слушай, — Дина не поднимает голову и вообще как либо не двигается, но голос подаёт. Адель мычит в ответ. — Когда у тебя День рождения?  Адель натянуто молчит. Дина чувствует, как Адель резко напрягается в спине и рёбрах.  Не любит праздновать Дни рождения?  — Why are you asking? (Зачем спрашиваешь?) — Недоверчиво бурчит Хольт.  Понятно, думает Дина, значит точно не любит праздновать.  Дубина невесомо ведёт пальцами по очертаниям механического позвоночника Адель, сокрытого тканью свитера.  — Хочу поздравить.  Адель недолго молчит.  — Ммм.. Then.. 14th of April. Так... Четырнадцатое апреля, Дина была права...  .. А сегодня какое число...  Она вспоминает, что смотрела в баре в экран телефона, но не помнит, какая дата там была написана...  Так... Вчера было.. Вчера была пятница. Сегодня вечер субботы. А в пятницу... Нашли труп. И сегодня нашли труп. И Дина составляла протокол на двенадцатое апреля.  А вчера было.. Одиннадцатое апреля.  Сегодня двенадцатое.  А завтра тринадцатое, воскресенье.  А четырнадцатое..  В понедельник?!  Дина удивлённо отодвигается от Адель, заставляя и её убрать голову.  Адель смотрит на неё расслабленным взглядом из-под полуприкрытых век.  Дина поддерживает с ней ненавязчивый зрительный контакт, но всё же... сердце начинает биться быстрее, когда она тихо выпаливает: — Так это послезавтра!  Адель отводит глаза в сторону, недолго думая. Потом кивает. Потом бросает взгляд обратно на Дину.  Дина слегка наклоняет голову к своему плечу.  — Будешь праздновать?  По Адель не так уж заметно, но она как будто бы меньше контролирует свои эмоции в этот момент, поэтому в миг становится какой-то поникшей и даже... мрачной.  Тон её голоса меняется, становится роботизированным и ровным: — Не думаю.  — Аа.. — Тянет Дина. Так дело не пойдёт. День рождения – это же день, когда ты родился. Ну, логично. Но это день, когда ты начал существовать и познавать этот мир. И жизнь ценная штука, и всё такое... В общем, не совсем трезвому уму Дины вдруг, с помощью рта, понадобилось выпалить что-то такое.. — А хочш со мной отпраздновать? Типа вдвоём?  И эта идея пришла к ней без сомнений. Детали празднования она будет продумывать потом, но главное.. Дина знает, где они могут романтично посидеть в тихом месте.  Да и у Адель сразу преображается выражение лица.  Она вдруг становится удивлённой, это понятно, а ещё, вроде как, смущается.  Очень мило смущается.  Дина выуживает руку, поднимает её к лицу напротив, легко касается костяшками щеки Адель.  Может, Дине сначала кажется, но щёки у Адель горячие.  Дубина кладёт тыльную сторону ладони смелее, ведя вниз, до подбородка Хольт.  Да, щёки и вправду горячие. Немного. Вроде не температура.. Теперь Дина точно убедилась в том, что сумела смутить Адель.  Океей..  Дине приходится убрать вторую ладонь с талии Адель, опереться ею о крышу автомобиля, и двинуть своими бёдрами вперёд, прижимая Хольт спиной к двери.  Адель даже немного сползает вниз по машине, спуская руки к поясу. Дина ухмыляется, кладёт на подбородок Адель свой большой палец и немного наклоняет её голову ниже. Адель повинуется, как зачарованная.  Дина ловит взглядом быстрое порхание её ресниц, широко раскрытые глаза.   — Не волнуйся, — Мурчит Дина нежным полушёпотом. — Я всё устрою и напишу, во сколько и куда подъезжать.  Дина скользит пальцем до нижней губы Адель, и Адель тут же немного приоткрывает рот. Подушечка скользит по мягкой, влажной от гигиенической помады или масла, губе, к её уголку.  Дина немного смазывает помаду Адель, а потом снова заглядывает ей в глаза.  — Так ты согласна? — С придыханием заканчивает девушка. Она сдерживается изо всех сил, чтобы не улыбнуться так широко, как ей хочется на самом деле.  Адель уже совершенно заколдована... По крайней мере, так она выглядит. Растерянной, ошеломлённой, изумлённой, поддающейся на провокации. Брови у Адель опускаются вниз и немного поджимаются. Она вдруг становится такой... готовой просить, если понадобится ... Уф.. — Yeeeah... — Приглушённо, почти беззвучно тянет Адель, медленно кивая головой вниз и вверх. Хольт вдруг опускает голову ещё ниже, потому что хочет поцеловаться.  Дина отодвигается от неё, будучи совершенно приободрённой. Этого она и добивалась. — Отлично! Тогда до понедельника!  Дубина приподнимается, чтобы звонко чмокнуть застывшую Адель в другую щёку, а потом похлопывает её по плечу и быстренько разворачивается к парадной, спеша домой.  Напоследок, стоя перед тяжёлой металлической дверью с ключами, Дина оборачивается, машет Адель на прощание и уходит.  *** Во рту ужасный привкус, будто Дина всю ночь (или утро) жевала помои, волосы прилипли к щеке, полной засохшей слюны, и лезут в рот, веки опухли, рука отнялась из-за того, что вместо кровати Дина предпочла лечь и вырубиться на диване. Никакого самоконтроля.  Дина щупает своё лицо и с нажимом проводит пальцами по ресницам. Потом смотрит — ну хоть макияж смыла, додумалась, молодец.  А доползти до кровати не смогла.  Господи...  Дина причмокивает, вытаскивает локоть из-под головы и переворачивается на живот, утыкаясь в колючую ткань подушки.  Какой ужас.  В голове медленно прокручиваются события вчерашнего вечера и дня, на которые Дина реагирует избирательно: то недовольно мычит, то сжимает челюсть, то выругивается вслух.  Странно, что она выпила всего одну бутылку соджу по 0,5 литра.  Это же мало.  В бутылках.  А что говорить про проценты... Двадцать пять процентов крепости — это тоже ничего.  В любом случае, если судить объективно... Дине было и хреновее наутро после алкоголя, поэтому грех жаловаться на сегодняшнее начало дня.  У неё даже голова не гудит, а всё остальное тело можно с лёгкостью привести в порядок. ... Дина скрипит в подушку, прежде чем упереться о кулаки, вытянуть руки и поднять свой корпус с этой проклятой лежанки.  Даже собаку сюда не положит. Или кошку.  В общем, когда тебе в бедро упирается пружина — это не самый приятный опыт.  Дина давно хотела сменить диван, но всё накопить не получается. Хотя, казалось бы, чего тут копить?  Хорошие диваны же стоят по десять тысяч? Правда же?... Правда?... <...> Вскоре, Дина проходит все стадии похмелья: от согнувшейся пополам креветки, еле волочащей бренное тело по кухне в поисках воды и еды, до стакана холодной воды с растворённым в нём порошком Полисорба.  И вот тут начинается новая жизнь.  Дина даже умывается, чистит зубы и расчесывает запутанные волосы, а потом готовит себе омлет на завтрак: чудеса, да и только.  После омлета силы продолжают возвращаться. Медленно, Динины мышцы наполняются энергией.  Радует ещё и солнце за окном — иногда оно хотя прячется за молочными облаками, но всё же выглядывает время от времени и бросает солнечные лучи в квартиру.  Это не может не нравиться.  Дина всегда любила солнечные дни. А уж в культурной столице России... ой как любила.  Дина прикрывает глаза, подставляет лицо солнцу и спускает босые ноги со стула на холодный паркет.  На кухне прохладно.  В раковине стоит замоченная водой тарелка, на столе горячий, свежезаваренный кофе.  Дина вдыхает сливочный, нежный аромат кофейных зёрен, витающий в воздухе. Это напоминает ей ещё кое-что.  Парфюм Адель.  Когда Дина обнимала её вчера, в нотках её духов был проблеск этого запаха...  От воспоминания по предплечьям пробегают мурашки.  Дина не глядя берёт чашку в руки, грея ладони о горячую керамическую поверхность.  Она открывает глаза, наблюдая за светлыми разводами молока в патоковой глубине кофе.  Его янтарные переходы напоминают Дине радужки Адель.  Улыбка сама напрашивается на губы, и Дина улыбается.  Это помогает ей немного отрешиться от рутины... Но ненадолго.  Всё равно, рано или поздно, приходится перебираться к себе в комнату, садиться за стол и работать, работать, работать...  ...  <...> Дина лежит головой на столе. Край стола больновато упирается прямо в лоб, но это, конечно, меньшее из зол.  Да, останется красный след, который не будет сходить ещё пол часа, просто сейчас мысли Дины заняты совершенно другим..  Мотивом преступления, своей гипотезой...  Вчера выловили ещё один труп, и обстоятельства смерти почти идентичны с первой жертвой.  Удержание, побои, перерезанное горло, сброс в реку...  Только вот у второй жертвы была татуировка, когда как первая жертва была чистой, как бы это не звучало.  Именно татуировка сподвигла Дину к зарождению догадки про профессию обеих жертв. И это только при условии, если они связаны, а мозг Дины синхронно с подсознанием решил связать этих двух девушек причинно-следственной цепочкой.  И после того, как Дина вчера провела опознание и дальнейший допрос родственников первой жертвы.. Ну, что ж, можно сказать только одно: Возможно догадка превратилась в подобие факта.  ...Родственниками первой жертвы выступили мать и сестра. Они же и опознали труп — девушку звали Ирина Леснякова, возраст двадцать три года.  Как оказалось, ещё три недели назад было подано заявление в полицию Кировского района о пропаже девушки.  По словам сестры, Ирина оповестила семью, что уезжает по работе в командировку на пару дней, но уже через три дня перестала отвечать на звонки и СМС.  Спустя неделю молчания, её сестра спохватилась, и они с матерью пошли в полицию. Странно, что Дина не видела ни одной листовки, развешанной по собственному же району.  Она постоянно обращает внимания на заявления о пропаже, висящие на столбах, и точно бы запомнила эту девушку.  Как потом Дина рассудила, это всё потому, что родственники думали, якобы Ирина уехала в командировку в другой город.  А вот место работы Лесняковой.. Здесь, пожалуй, начинается самое интересное.  Только сестра знала, в какой именно сфере работала жертва.  По словам сестры Ирины, девушка не хотела волновать свою мать. Их семья и раньше испытывала финансовые трудности, и до того, как Ирина начала зарабатывать, едва сводила концы с концами. Поэтому, когда Леснякова стала приносить в семью значительные суммы и даже выплатила один из маминых долгов, это, конечно, вызвало беспокойство, но все были рады. Сначала она врала, что открыла бизнес с подругой, а чуть позже призналась своей сестре... От стыда или страха.  Ирина Леснякова работала в эскорте.  В этом может быть всё дело.  Ведь сколько девушек на этой работе заканчивают так же, как Ирина? Горькая правда или случайность — подумала бы Дина, пройдя опознание с допросом раньше, чем осмотр места преступления.  Итак, вторая жертва.  Аналогичный вид трупа. Почти идентичный характер убийства.  Если бы не одно «но»...  Более красноречивого обозначения Дина бы и не нашла: Татуировка на внутренней стороне предплечья тяжёлой каллиграфической росписью, распластавшаяся по потемневшей коже: «Тяжелее стакана и хуя в руки не беру». Да, не факт, что вторая жертва тоже работала в сфере эскорта или торговли своим телом. Конечно, только по одной татуировке нельзя сделать вывод.  Поэтому, чтобы окончательно возвести в данность то, что обе жертвы могут быть связаны между собой, Дине необходимо найти родственников девушки с татуировкой. Ведь это не случайность.  И не горькая правда.  В работе Дины совпадения бывают крайне редкими. В большинстве случаев это оказывается закономерностью.  Простыми словами — либо это дело рук группировок, либо наркопритона.  Либо Дина больше никогда не будет прислушиваться к интуиции.  Но это.  Совершенно точно. Не. Ошибка.  Что-то сильно зудит внутри грудной клетки при этой мысли, что-то, что не даёт Дине выбросить это из головы.  Что-то так убеждает её в этом...  Как запечатывают сургуч на конверте.  Дина поднимает голову с края стола, с нажимом трёт вытянутый след на лбу и закрывает папку с делом, отодвигая её в сторону.  Когда она докажет свою гипотезу, она сможет соединить эти два дела в одно.  Дубина отстранённо глядит на стол. На замерший у самого края стола карандаш.  Дина всё ждёт, когда он упадёт. Её руки безвольно лежат на бёдрах ладонями вверх, её лопатки вжимаются в  твёрдые перекладины спинки деревянного стула, и она снова думает погрузиться в поток мыслей, но взгляд падает на окно напротив.  Солнце разогнало почти все облака, открыв вид на лазурное небо.  Дина хмыкает.  Желание прогуляться крепнет с каждой секундой.  Поэтому она срывается, выходит из анабиоза, хватает папку, открывает первый ящик и хочет было сунуть её туда...  Но натыкается на ещё одну, внутри ящика.  Чёрную, с твёрдой обложкой.  Дина бы поклялась, что специально выбирала именно такую.  Это...  Рука Дубиной медленно тянется до этой папки.  Вытаскивает её на стол.  Хорошо, расследование подождёт.  Дина пихает дело вглубь ящика, задвигая его по скрипящим колёсикам обратно.  Теперь всё внимание заняло только это. В конце концов, из-за этого Дина потеряла и одновременно обрела столько драгоценного времени... Из-за этого Юля оставалась у Дины на ночь, и они вместе работали над поиском и редактированием информации...  Если вкратце, это досье на Адель Ван Дер Хольт.  И Дина точно не станет перечитывать его здесь, в этой квартире.  Иначе станет слишком душно, тоскливо, неприятно...  В общем, Дина принимает целесообразное решение выйти на улицу, дойти до парка и уже там...  <...> Шорох веток над головой, свежий, весенний запах прорастающей травы, прохлада, помогающая держать ум в тонусе...  Дина всегда признавалась себе, что из всей весны больше всего ей нравится май, но и апрель тоже ничего... Рядом иногда прогуливаются голуби, а в радиусе двух скамеек от Дины никого нет, так что она спокойно сможет посидеть в полном одиночестве и тишине, и разве не это блаженство?...  Сегодня утром она с горем пополам пыталась вспомнить, как жить, а сейчас жизнь бьёт в ней родниковым ключом.  И это прекрасно.  Дина закидывает ногу на ногу, натягивает ворот водолазки ближе к подбородку, чтобы было не так холодно, и улыбается.  Кра-со-та.  Рядом с ней безмолвно лежит чёрная папка с твёрдой обложкой, как тактичный собеседник, не смеющий вмешиваться без спроса.  Дина поворачивает голову в её сторону.  Недолго думая, берёт в руки, кладёт на колени...  И открывает, задержав дыхание.  С первой страницы на неё глядит распечатанная фотография портрета Адель на сером фоне.  Дина глубоко выдыхает. Уверенный, прищуренный взгляд, мягкий перекат губ в ухмылке. Если долго всматриваться, то, как с Мона Лизой, может показаться, что улыбка у Адель на фотографии становится шире и зловеще, а взгляд холоднее... Ну или это паранойя Дины.  ...Чуть ниже самые базовые данные, которые можно нарыть в интернете в два счёта. Где родилась, когда родилась, сколько лет, родители, сестра, дядя, когда вступила в наследство бизнеса, где училась, как училась. Травмы. В основном, в этой графе только информация про позвоночник. Про остальные травмы Дубина выделила отдельную страницу.  Дине повезло, что Адель — публичная личность.  Даже чересчур публичная. Дина перелистывает файл.  На следующей странице от руки написаны Динины заметки. Подозрения, всё такое.  Дальше...  Более подробная информация, касающаяся прошлого Адель.  Начиная с момента, как ей заменили позвоночник на протез.  Во многих случаях, это были вырезки, ничем не подкреплённые, во многих — правдивые.  В некоторых, со слов Адель. Она часто давала интервью.  Дине ничего не стоило сидеть через автопереводчик и смотреть их.  Так, первостепенными шагами, с помощью Юли и своей дедукции, она выяснила, что Адель, в юном возрасте, в свои пятнадцать или около того, лечилась в клинике. Её лечение закончилось тем, что её похитили с целью получить выкуп, но дело, относительно, раскрыли... По данным следствия, похитители погибли от оголённого провода, упавшего на мокрый пол, а Адель чудом спаслась.  Дина тогда посчитала, что это может быть из-за резистентности к току, но даже с таким протезом, как у неё, это странно.. Разряд 220 вольт, а Адель спаслась.  ...Проектная деятельность Адель началась с её совершеннолетия. Долю она делила со спонсором по прозвищу «Василиск». Тот ещё фрик. На фотографии у него перемотана щека, а зелёные запутанные волосы свисают на лицо, обнажая звериный взгляд исподлобья. Василиск в тюремной робе и с наручниками на руках слушает свой приговор в зале суда.  Фото от неизвестного журналиста.  Василиск обманул Хольт, по данным СМИ, между ними произошла стычка, в ходе которой возник пожар, а в Адель стреляли.  Она попала в больницу с пулевым ранением, и Василиск сразу же отправился в тюрьму.  ”...Во время инцидента, мефрау Адель Ван Дер Хольт получила черепно-мозговую травму, проходила длительное лечение и реабилитацию. К счастью, её выдающиеся интеллектуальные и управленческие способности не пострадали...” — Вырезка из статьи.  После лечения, спустя некоторое время, Адель наконец вступила в наследство владения компании Holt International. Успешного владения, ко всему прочему.  Дина перелистывает файлы и натыкается на ещё одну распечатанную статью.  ”АНГЕЛ СМЕРТИ.  КАК БАРОНЕССА ОРУЖЕЙНОЙ ТОРГОВЛИ АДЕЛЬ ВАН ДЕР ХОЛЬТ СВЯЗАНА С ЛОКАЛЬНЫМИ ВОЕННЫМИ КОНФЛИКТАМИ ПО ВСЕМУ МИРУ?  Журналистское расследование Петера Вольффа“ Эту статью вообще было бы положено поместить на титульный лист, потому что именно она сподвигла Дину и Юлю двигаться дальше.  Да и потом... Аргументы Петера Вольффа были такими правдоподобными и, что самое главное, правдивыми, что семечко желания противостоять несправедливости всё росло и росло. С каждой прочитанной фразой.  И всякий раз, когда Дина возвращается к этой статье, перечитывает её...  Это служит ей напоминанием: ага, Адель же, вроде, действительно плохой человек.  С каждым разом, Дина замечает небольшие изменения в себе и своих мыслях. Будто кто-то вносит в её личность корректировки.  Чем больше она отдаляется от исходника Петера Вольффа, чем больше поддаётся влиянию Адель, тем громче становится мерзкий голосок в её голове...  ”А может она не такая уж и плохая?” Может, корректировки вносит сама Дина? И это очень тяжело — осознавать свою влюблённость к преступному человеку.  ... Ещё тяжелее — не иметь возможность связаться с самим Петером.  Петер Вольфф пропал без вести в Ирландии вскоре после того, как выпустил расследование в свет. Он поехал делать...  Впрочем, неважно.    Дина бегает глазами по файлу, замечая в углу маленький жёлтый стикер с надписью.  ”Алексей Прищуров“.  Отшельник-журналист!  Дина поднимает голову, оглядывается по сторонам.  И как она раньше про него не вспомнила?  Может.. он знает больше о династии Хольт или о самой Адель?  Дубина поднимает запястье с часами, смотрит на время, думает пару секунд... А потом поправляет очки: решено.  Она идёт навестить Алексея Прищурова...  Если он будет рад её визиту.  *** На половине пути Дина решает завернуть за угол, где нет камер, и обойти по более длинному пути.  Её всё не отпускало ощущение слежки за собой или хвоста.  Или камер на улицах города с опознанием лиц. Тоже, кстати, разработка компании Адель.  В переулке Дине приходится накинуть капюшон на голову, посильнее натянуть кепку на глаза.  Она даже думает выкинуть телефон, потому что паранойя, что Хольт успела поставить трекер или прослушку, побеждает...  Но до этого не доходит, Дина просто наглухо выключает телефон и прячет глубоко в сумку. В конце концов, сунув руки в карманы и ссутулившись, она благополучно путает след и доходит до старого, обветшалого здания.  На сетчатом заборе висит ржавая табличка «Запретная зона Проход (проезд) Запрещен (закрыт)».  А чуть поодаль ещё одна, но поменьше, про "злую собаку".  Никаких собак Дина не наблюдает, а потому спокойно перелазит через забор и устремляется ко входу в здание.  Внутри её встречает пыльный запах старой мебели и строительные леса.  Вокруг реально только строительные леса.  Стоит поднять голову — и можно понаблюдать разветвления лестницы где-то сверху.  Тут, конечно же, есть ещё этажи.  Дина высовывает руки из карманов, проводя пальцами по шероховатой ткани сумки.  Она огибает несколько деревянных конструкций и оказывается на перипетии развилок из ступеней справа и слева от себя.  Это невольно напоминает ей дом Адель.  Там были такие же лестницы с двух сторон, ведущие наверх, к этажам.  Из мыслей Дину выводит красная точка лазера, направленная прямо в район живота.  Сердце ухает куда-то вниз.  Снайпер?  Дина оглядывается и оглядывает верх, и мельком замечает чью-то голову далеко за перилами.  Мельком, потому что сразу после этого следует выстрел рядом с головой — в одну из деревянных балок.  — Вы кто такой?! Я вас не звал, идите прочь! — Слышится сверху мужской голос.  Дина ищет укрытие, пока рядом прилетают ещё выстрелы, поднимая всполохи пыли.  Она прячется за первым же сплетением деревянных перемычек, приставленных к стене.  Это даёт ей возможность разглядеть незнакомца.  В его руках...  Рогатка?  Под ногами повисает ещё один выстрел, и к носку обуви Дины подлетает каштан.  Чёрт.  Дина прокашливается. Ей приходится сглотнуть от страха, каштаны всё продолжают летать вокруг. — Я.. Я к вам за советом! Я хочу узнать больше о Хольт! Голос эхом разрезает шум выстрелов. Замолкает Дина — замолкает и всё вокруг.  Дина немного выжидает, прежде чем выйти из-за укрытия.  Она осторожно стягивает капюшон и снимает кепку с головы. — Вы же Алексей Прищуров, журналист? — Продолжает выкрикивать Дубина. — Мы можем помочь друг другу!  Всё окончательно стихает.  Алексей (предположительно) выпрямляется и огибает перила, спускаясь по лестнице.  Дина идёт ему навстречу, переступая завалы грязных книг под ногами.  Её встречает постаревший, заросший седой бородой мужчина в перекошенных на переносице круглых очках, и Дина сразу понимает, что это тот человек, которого она искала.  Она долго размышляла над тем, чтобы посетить его...  По рассказам Игоря, он...  Поток мыслей Дины прерывает голос Алексея Прищурова.  — Вы... — Он поднимает ещё одни очки и вглядывается. — Вы Дубина, да? Бывшая напарница Игоря Грома.  Дина кивает.  — Ну наконец-то. — Прищуров опускает очки, и те безвольно повисают с шеи на ниточках.  Он жестом зовёт её идти за ним.  Так они проходят пару этажей вверх, и там, огибая ещё одно бесчисленное количество светлого дерева строительных лесов, оказываются в просторном зале.  Здесь по прежнему пахнет пылью и затхлостью, но теперь к этому запаху добавляется ещё и аромат бумаги.  Да такой, старинной. Дина оглядывается, замечая горку заваленных бумаг в середине комнаты, много залепленных листами досок,  книги, столы, на которых стопками лежат сборища документов...  Всё это — его расследования?  — Вы пришли по адресу, — Дина поворачивается на голос Прищурова. — Настоящая журналистика сейчас стала никому не нужна. А времена, знаете ли, интересные настали... Вы, кстати, не первая, кто ко мне заходил сегодня.  Дина удивлённо поднимает брови.  Разве к этому человеку в самом деле так часто заходят в гости? Дина ни за что не поверит.  — Правда? И кто это был?  — Юлия Пчёлкина. Моя коллега. И ваша подруга, верно?  Дина правильно расслышала? Неужели... Почему Юля ей не сообщила? И зачем она вообще заходила?  — Мм.. — Тихо тянет Дина. — И.. для чего? Она что-то спрашивала?  Прищуров копается в каких-то бумагах на столе.  — Она часто ко мне заходит. Вы же и сами знаете, насчёт чего. Вернее, насчёт кого...  Динин взгляд плывёт вслед за журналистом, когда его задумчивый голос продолжает тонуть в документах, но уже тех, что посередине комнаты. Вскоре, Алексей возвращается с талмудом. Огромной, увесистой сшитой папкой.  — Так значит, вы, как и ваша подруга, хотели узнать правду о Хольт?  Дина хмурится.  — А можно вопрос? — Начинает она. Прищуров кивает и было открывает рот, чтобы что-то сказать, но Дина перебивает его. — А что конкретно Юля спрашивала сегодня?  Дина наблюдает за невозмутимым лицом Алексея, поставившего руки в боки.  На губах Дины расцветает вежливая, милая улыбка.  — Понимаете, — Продолжает Дина. — Мы ещё с Юлей не успели созвониться, и она ничего мне не рассказала, вот, удивлю е...  —... Она спрашивала об Отряде мертвецов. Вы же всё равно пришли сюда узнавать правду. Мы бы дошли до этого позже, но раз вы настаиваете...  Дина кивает более активнее.  Тогда Прищуров начинает говорить. Об Отряде мертвецов.  О том, что это элитное воинское подразделение, наёмники которого причастны к самым жестоким боевым операциям. О том, что они называются так, потому что их смерть инсценируют перед вступлением в отряд.  О том, что они работают на тех, кто больше заплатит: шейхи, неонацисты из ”Чёрной Луны”, местные царьки из ЮАР, бизнесмены, по типу Хольт (!) или Накамото. О том, что за всё время только одному человеку удалось выйти из отряда. О том, что отличить их можно по клейму на запястье.  ... — И что это за клеймо? — Спрашивает Дина, принимая на руки документы с фотографиями. На одной из фотографий и вправду изображено это клеймо. На окровавленном запястье выжжены цифры ”15:26”. Дина крепко сдвигает брови к переносице. Это время? Прищуров выпрямляется, выдавая Дине ещё пару жёлтых листов.  — Это их девиз, — Алексей пальцем указывает сначала на фото, а потом на бумажную вырезку. — Первое послание к Коринфянам, глава пятнадцатая, стих двадцать шестой: «Последний враг, который будет уничтожен, — это смерть». Дина вглядывается в цифры под новым углом. Вчитывается в буквы из библии.  — Получается... Хольт связана с Отрядом мертвецов?  Прищуров отходит от Дины, направляясь к одному из стендов. Там, на пробковом дереве прикреплены ещё одно множество бумаг и газетных статей.  Дина, как хвостик, следует за Прищуровым по пятам.  — Хольт провоцирует военные конфликты по всему миру, после чего продаёт оружие обеим сторонам.  Одна статья из вырезок — это расследование Петера Вольффа. То самое.  Значит... Это всё, возможно, правда.  Дина разглядывает фотографии танков производства компании HOLT International.  Прищуров глухо закашливается, и Дине приходится перевести взгляд на него.  Сквозь кашель слышится свистящий смех журналиста.  — ... Создаёт.. спрос на свой товар, так сказать.  Дина стоит рядом с Прищуровым, всего в паре метров от него. И от погружения в тяжёлые раздумья её держит только его присутствие.  — А почему вы всё это не обнародовали? — Спрашивает Дубина. С каждым ответом на свой вопрос, лоб всё сильнее напрягается, а брови все сильнее хмурятся и рисуют морщинку между ними.  — А почему вы пришли только сейчас? И почему не спасали город от Хольт раньше, как обещали? Не разоблачили её в открытую? — Задаёт встречный вопрос Прищуров, и, чёрт, это бьёт прямо в точку. Даже немного прямо в сердце. Но у Дины и дня не проходит без обвинения самой себя и груза ответственности, так что разница не особо велика. — Точно по той же причине, что и я. Хольт имеет положительное влияние на вышестоящие чины в нашем городе, а вскоре и в нашей стране только благодаря своим технологиям. Их... эффективности, так сказать. Кроме того, она умело заметает следы. Все свидетели её тёмных дел либо пропали без вести, либо погибли при невыясненных обстоятельствах.  Дина отводит взгляд и смотрит на ту статью... Алексей Прищуров прав.  Кроме того, Петер Вольфф пропал без вести  именно после выпущенного расследования против Адель.  У Дины и Юли были такие соображения... И, теперь, к их соображениям присоединилось ещё и третье.  А с каких пор Юля вообще сотрудничает с Прищуровым? Вернее, как давно?..  Нужно будет расспросить её об этом..  Дина молчит некоторое время, разглядывая и читая всё, что написано на стендах.  Вскоре, она делает вдох, начиная говорить: — Ведь Разумовский сбежал из страны не сам, а благодаря подельнику. У нас есть одна гипотеза... Могла ли Хольт быть напрямую связана с Разумовским? — Дина оборачивается на Прищурова, тоже замершего с очередной папкой в руках. — То есть, она, благодаря Отряду мертвецов, устроила теракт к городе, чтобы создать спрос на дроны...  Дина приставляет скрюченный указательный палец к губам, подпирая локоть рукой. Прищуров терпеливо молчит, дожидаясь, пока до Дины дойдёт суть вещей.  Механизм действительно запустился!  — И... Мария Архипова не с первого раза согласилась на подписание договора с Хольт на поставку партии дронов... Сначала она приняла решение протестировать только один образец, установить на него российское ПО и всё такое... И сразу после этого случился теракт. А потом уход Игоря, то есть, Грома, в отставку. А потом побег Разумовского. И тогда Мария сразу же всё подписала... Вот чё-ё-ёрт... — Дина потерянно ведёт рукой по волосам, зачёсывая их назад.  Со стороны Прищурова слышится хитрое, гнусавое «Та-а-ак»... Будто он ждёт продолжения.  То есть, да, конечно Дина предполагала такой сценарий изначально. Мало того, они ориентировались на эту версию... Но всё равно, до последнего, особенно с учётом их.. особенных с Адель отношений..  В общем, Дина думала, что Адель могла оказаться удачливым узником обстоятельств.  Но какой к чёрту узник...  Теперь, с Отрядом мертвецов...  Значит, и Юля каким-то образом первая прознала о нём?  Но как она могла прознать, если...  Если только не Игорь бы всё рассказал.  Или Юля просто нашла и поставила новую гипотезу. Но она бы сделала это и раньше, если бы была причина?  А причина.. это Игорь.  Это он дрался с террористом.  Стоп.  Если он дрался с террористом...  — Слушайте.. а что если... Если Игорь Гром тогда напрямую контактировал с террористом, в плане, ну, физического контакта, и террорист связывался с ним... И если этот террорист — это наёмник из Отряда мертвецов, которого наняла Хольт.. — и этот террорист... Манипулировал Игорем, побуждая его уволиться... Тут были личные мотивы... — Дина поворачивает голову, активно кусая губы и засохшую корочку на них. Она даже не замечает, как продолжает тихо размышлять вслух. Так, так, так... — Личные мотивы... У Игоря много врагов, это я вам говорю наверняка, но вот самый главный враг... Это Чумной доктор, ну, Разумовский... Хольт ведь не могла знать Игоря...  Внезапно, Дину пронзает тысячами иголок осознания.  Истина вдруг приходит к ней так чётко и явственно, что Дина оборачивается к Прищурову с безумным блеском в глазах и выпаливает: — Если Хольт спровоцировала теракт и тем самым создала спрос на дроны с помощью Отряда мертвецов, а Разумовский сбежал с помощью подельника, то подельник вполне мог оказаться тем самым террористом, заставившим Игоря уволиться и опозориться на всю общественность... Террорист мог быть связан с Разумовским! И Хольт могла косвенно участвовать в побеге Разумовского!!! Даже, что то типа, «услуга за услугу»!! И они смогли убить одним выстрелом сразу двух зайцев!.. Террорист, наёмник Отряда мертвецов, мог быть из близкого круга Разумовского!! Боже, это же гениально!!  Дина хватает мозолистую ладонь Прищурова и крепчайше пожимает её своими двумя руками.  — Господи, спасибо вам огромное!!!  Сквозь заросли густой бороды журналиста видна его улыбка.  Дина даже замечает что-то вроде гордости в глазах, когда отпускает руку.  — Теперь вы всё поняли. — Прищуров снова принимается быть совершенно довольным. — Мне кажется, вы заслужили мой фирменный чай.  — О, нет-нет, что вы, не стоит! — Отнекивается Дина.  ...Приподнятое настроение от почти разгаданной загадки заставляет её в итоге согласиться на чай.  Она, конечно, не будет долго засиживаться тут.  Алексей ставит перед ней на вид хорошо выглядящую фарфоровую чашку на блюдечке с синей каймой и сам садится неподалёку, делая глоток из своей обычной кружки.  Видимо, он пожертвовал Дине чашку «для гостей».  В таком случае, она будет аккуратнее.  — Вы знаете, — Гнусавит Прищуров. — Хольт – очень коварная, умная и злая женщина. А вы, Дина, связаны с ней... не только поверхностно?  Услышав это, Дина едва не поперхнулась. Она вовремя сдержалась только благодаря выдержке и эффекту неожиданности.  Получилось только высоко поднять брови. И покраснеть. Немного.  Алексей же не знает... больше положенного? Верно? Он же не сфоткал их из кустов, пока они целовались в первый раз там, в парке? Ну, по нему так и не скажешь.  — А это заметно?  — Ваше общение? Юлия рассказала мне, что вы приняли водиться с Хольт ради благого дела. Просто хочу предупредить... Будьте осторожнее. Именно из-за коварства и ума, Хольт и имеет аккуратную, обелённую репутацию на бумагах. Но она такой человек, вы же знаете, да... Владелица оружейной корпорации не может быть самым безобидным существом на земле. — Прищуров прячет рот за кружкой. — Я это к тому, Дина, веду... Не хотелось бы увидеть вас в новостях.. погибшей при исполнении или пропавшей без вести. Будьте осторожны.  Дина сжимает фигурную ручку чашечки, задумчиво поглядывая в сторону журналиста. Кивает.  Раз Юля не оповестила её о своих встречах с Прищуровым... А как многим больше Дины знает Юля?  Может ли Юля что-то скрывать от Дины, в целях... безопасности?  Дина же является своего рода серым кардиналом.  Посыльным, и прочее, прочее...  Но этого недостаточно.  Она недолго думает, прежде чем сделать вдох, наклониться вперёд на стуле и заговорщически сузить глаза: — А вы знаете, мы бы могли сотрудничать с вами. И действительно помогать друг другу. Я бы могла приносить вам, ну, к примеру... продукты. Или всё, что вам понадобится. А вы бы могли делиться со мной информацией. Или мы бы могли обсуждать некоторые... вопросы по поводу дела... Как вам такая идея?  Прищуров пожимает плечами.  — Я совершенно не против. Знания – это всегда хорошо. А продукты мне всегда нужны. К тому же, я недалёк от того, чтобы сойти с ума, если буду сидеть тут в одиночестве. Приходите, на здоровье.  Дина дёргает уголком губы вверх, кивает и откидывается на спинке стула. Это просто отлично.  *** В Петербурге вечереет.  Солнце держалось почти целый день, и сейчас небо волочит за собой оранжевые и розовые разводы облаков.  Сегодня они похожи на волокна сладкой ваты. Много-много этих волокон, соединённых в одно сплошное пористое пятно.  На губах Дины повисла еле заметная улыбка.  Она прогуливается по улицам, любуясь неторопливым закатом, немного замёрзшая, но счастливая.  Сердце быстро бьётся в груди, а в голове поразительная чистота.  Теперь всё становится на свои места.  Ничего бы не сдвинулось, если бы Игорь не рассказал подробности того дня..  Значит, логично, он рассказал.  Дина поправляет козырёк кепки, опускает подбородок ниже, бродит глазами по лицам прохожих.  Они все сливаются в месиво как только Дина снова погружается в ненавязчивые рассуждения.  Все мысли неминуемо ведут к одному человеку...  Адель.  И, как бы это не звучало, даже после «разоблачения», Дина не чувствует, чтобы отношение к Адель поменялось в резко негативную сторону.  Дина будто просто... знала.  Знала, что Адель та злая, коварная, умная и хитрая женщина, какой и является.  Наверное, в этом суть влюбленности?  Любви?...  Даже все самые плохие и страшные внутренние черты человека ты принимаешь с лёгкостью.  С такой лёгкостью, что голова кружится от переизбытка кислорода.  Дина хмыкает.  Она вчера позвала Адель отпраздновать её день рождения...  Значит, надо что-то купить...  А когда рядом появляется ювелирка, Дина решает свернуть в ту сторону. Дубина представляла подарок для Адель вчера, перед сном...  Такому человеку, как она, хотелось бы подарить что-то памятное. Что-то, что будет напоминать только об их странной связи.  Странной и, Боже упаси, неправильной и правильной одновременно.  Дина тянет за железную ручку стеклянной двери и входит внутрь ювелирного магазина.  За витринами лежит огромное множество ожерелий, колье, цепочек...  Работа и личные отношения...  Дина всегда придерживалась одного правила: никогда не смешивать эти два ингредиента.  Это получалось у неё с завидной лёгкостью, как по расписанию.  Может быть, если только совсем чуть-чуть, Дина также побаивалась отходить от расписания.  Раньше у неё была гармония в жизни. Раньше, когда она соблюдала правила.  Сейчас — Адель стала и её работой, и личной жизнью.  Раньше, когда она соблюдала правила... между профессиональным интересом и её личной влюбленностью висела огромная пропасть, через которую был проложен шаткий веревочный мостик.  Дине каждый раз приходилось карабкаться оттуда туда и наоборот, и с каждым разом это становилось делать всё труднее и труднее. В конце концов, стало настолько трудно, что Дина начала выбирать на какой стороне ей стоит остаться: на той или на этой? А может и вовсе рухнуть в пучину пропасти?  Даже сейчас Дина не может выбрать.  С каждым взаимодействием, с каждым поцелуем, с каждым противостоянием, верёвочный мостик становится ещё ненадёжнее, болтается из стороны в сторону, пытаясь сбросить Дину..  И это так...  Это напрягает.  Дина живёт Адель.  Дышит ею, встаёт по утрам ради неё.  Ради её разоблачения, ради её присутствия в собственной жизни.  И это кажется той же правильной вещью, что и сама Адель.  Дина воспринимает их борьбу друг с другом как игру. Извращённую в самом понятии игры, но приносящую азарт и влечение, доставляющую удовольствие и боль одновременно как раз таки потому, что Дина видит чёткое противопоставление сил.  Чёрное и белое — оно смешивается в серое и получается идеальная композиция, идеальный цвет.  Уроборос.  Двойственность света и тьмы, жизни и смерти и других противоположностей, всё это сливается в единой фигуре уробороса и олицетворяет их союз.  Буквально.  Дина должна ненавидеть Адель за то, какой она человек, и Дина действительно бесится.  Бесится с её поступков, бесится с того, сколько проблем та приносит, бесится с того, что Адель является целым олицетворением несправедливости.  А ненавидеть этой чёрной, острой, жестокой ненавистью... не получается.  Вместо этого получается только принять.  Может не понять, но принять.  Дина идёт по рядам, вглядывается в стеклянные витрины, ищет что-то конкретное, потому что уже знает, что именно она хочет подарить Адель.  Она находит золотое ожерелье с тонкой, изящной цепочкой, просит достать его и показать, чтобы разглядеть его.  Оно.  Нашла.  Издали это похоже на обычное кольцо на цепочке, но если приглядеться, то вместо кольца можно увидеть мордочку змеи и темные чешуйки у основания её головы, которые светлеют к хвосту, замыкающемся в её пасти.  Дина покупает это украшение с предвкушением, застывшим в груди.