Что скрывает Адель Ван Дер Хольт?

*** ЗАПИСЬ В БЛОКНОТЕ 16.04.2025 <...> Жертва 1: найдена в Неве 11.04.2025  Жертва 2: найдена в Неве 12.04.2025 Улики 1: Жертва 1 — побои на теле, многочисленные раны, перерезанное горло Улики 2: Жертва 2 — побои на теле, многочисленные ссадины, перерезанное горло. Татуировкана внутренней стороне запястья — «Тяжелее стакана и хуя в руки не беру» — Возможно эскорт-услуги Улики 3: Опознана первая жертва 12.04.2025 — сестра жертвы рассказала, что та работала в эскорт услугах.  Вердикт: возможно, обе жертвы работали в эскорт услугах — Первая жертва добровольно пошла на это.  Вербовка? Ключевые слова рассказа сестры: большие долги, кредиты. Жертва пошла на это, чтобы помочь семье вылезти из долговой ямы.  Вербовка.  Кто мог вербовать?  Подруги, знакомые.  Клуб.  Познакомились в клубе?  Парень.  Девушка?  Если познакомились в клубе, и девушка была пьяная, она могла рассказать про ситуацию в семье незнакомцу или незнакомке.  Психологический портрет жертвы 1 по рассказам семьи жертвы: Леснякова И.О., 23 года, в прошлом работала официанткой (Визитка «Модельного» агентства?), вела спокойный и тихий образ жизни.  Неконфликтная. Решала проблемы действиями. Довольно общительна с близкими людьми. Раскованная, добрая; из диалога с сестрой — доверчивость. Склонность к самокритичности. Одинокая. Практически нет друзей. Есть одна хорошая знакомая с курсов по художественному искусству.  Отношения в семье:  .Заботилась о сестре. Натянутые отношения с матерью, частые конфликты и ссоры. Реакция в конфликтах: могла вспылить, накричать, но не переходила черту и старалась вести конструктивный диалог, проявляла уступчивость в конфликтах, всегда отступала и извинялась первой, даже если была права, чтобы не приносить неудобств. Мать не была втянута в личнуюжизнь жертвы, по словам сестры, не знала о подработке жертвы до самого конца.  Сестра знала.  Близкие отношения с сестрой.  Анализ виктимности согласно рассказам родственников:  Крупные долги матери и желание вытащить семью из финансовых проблем моглиспровоцировать чувство беспомощности и отчаянное желание заработать как можно большую сумму за короткий/относительно небольшой промежуток времениВозможная конформность как способ стиля общения в повседневной жизни, проявление гибкости в диалогах, склонность человека изменять своё мнение под давлениембольшинства (?); более уверенного человека. Низкая самооценка (.) Слабая воля (?)Доверчивость или слабая осведомлённость, вкупе с безвыходной ситуацией делаютпредположение с возможной вербовкой реальным.  Предположение о вербовке: Клуб (?), адрес — (прочерк). Пропала три недели назад до момента нахождения трупа. когда начала работать в этой сфере? * Бросила учёбу, чтобы работать.  Клуб — может ли быть посредником?  Мог ли убить влиятельный человек?  Две жертвы с похожими побоями на теле и перерезанным горлом — могли ли попасть к одномуи тому же заказчику? (сомнительно)  19.04.2025, 10:23 УТРА Задачи:  Найти родственников второй жертвы Перезвонить Адель. <...> Сегодня двадцатое апреля, воскресенье, около полудня.  На улице расцветает с каждым днём, и Дине нравится наблюдать с панорамного окна гостиной Адель зеленеющие верхушки деревьев вдалеке.  Под пасмурным небом они выглядят почти что изумрудными, потемневшими на полтона, и постоянно двигаются то влево, то вправо на ветру.  Дина переводит взгляд на сидящую рядом Адель.  На ней красивый белый халат с тёмными полосами, какие бывают у тигра. Он очень красиво сочетается с её каштановыми локонами, спадающими на плечи. В её руке лежит бокал с виски на дне, её взгляд сосредоточен и направлен на шахматную доску.  Пальцы другой её руки замерли над чёрным конём, и она, в конце концов, выбирает и переставляет его, закрывая короля.  Дина закусывает губу, размышляет над ходом Адель.  Вокруг довольно тихо, умиротворённо, и это один из тех дней, когда Дина может не думать о завтра, а сосредоточиться на сегодня.  За окном слышится шорох листьев на ветках деревьев, а в голове сплошной порядок.  Сосредоточение.  Медитация.  Дина закидывает локоть на спинку дивана, сгибает его и кладёт на предплечье голову, огибая взглядом доску.  Дина знает, что Адель сопровождает всю её мимику, все движения тела и глаз пристальным взглядом.  И это... нисколько не напрягает.  Дина замечает, что Адель оставила обезоруженной ладью, что странно. Может, ловушка?  Да, если она сейчас съест ладью слоном, это даст возможность Адель поставить шах ферзём.  Поэтому Дина просто двигает пешку напротив ладьи вперёд на одну клетку.  На случай, если Адель решит съесть эту пешку, Дина съест её ладью пешкой по диагонали.  Но Адель, наверняка, не будет делать такой опрометчивый шаг.  Да и Дина не гений шахмат.  Адель выиграла у Дины в прошлом раунде, и это только распалило аппетиты и заставило шестерёнки в голове крутится активнее.  Особенно после ленивого утра, которое они провели, валяясь в кровати и щурясь под солнцем, как какие-то котики.  Морские.  Дина ухмыляется этой мысли, а потом снова поднимает глаза на Адель.  Адель смотрит на неё, тянет уголки губ в ответ.  Весь её силуэт выглядит таким... расслабленным.  Взгляд Адель ласковый, безмятежный, и Дине хочется поцеловать её в который раз за день. Дина удобнее укладывается на своём предплечье, перебирая пальцами свои волосы на макушке.  Они смотрят друг на друга некоторое время, до тех пор, пока Адель снова не погружается в шахматы.  Игра идёт неспеша.  Дина уводит глаза на кофейный столик, на котором лежат два телефона.  Это телефоны Адель.  Она объясняла, что один личный, а другой для работы.  Другой телефон звонил пару раз за это утро, и Адель что-то быстро щебетала по нему то на голландском, то на французском...  Французский из уст Адель звучит невероятно красиво.  Как это удивительно, что с каждым новым языком, который она произносит, меняется и её тон.  На голландском её голос твёрдый и уверенный, на французском становится выше, кокетливей, и Адель произносит гласные и согласные так, будто мурчит.  На русском, на котором она говорит только с Диной в этом доме, её тон занижается, и даже несмотря на «грубость» русских букв, Адель всё равно звучит сокровенно.  Намного тише и, признаться честно, эротичнее.  Да ладно, а этот её акцент...  Дина прячет расширившуюся улыбку в сгибе локтя, когда поворачивает голову на другую часть комнаты.  В гостиной довольно просторно, что также подчёркивает и окно, расположенное по всей стене и лишь наполовину прикрытое полупрозрачной белой тюлью.  Адель делает ход, Дина снова анализирует доску и тоже делает ход, посматривая на часы.  У неё осталось пять минут.  Они играют в десятиминутную партию, и у Адель наверняка осталось больше времени.  На самом деле, Дина не особо пытается выиграть.  Её запал держится на том, чтобы смотреть, как Адель одерживает победу.  После того, как она одерживает победу, на её лице снова появляется этот оттенок самодовольного выражения, а потом она, спустя пару секунд, внимательно начинает анализировать эмоции соперника. В сегодняшнем случае, эмоции Дины.  Как будто пытается определить реакцию и понять, как реагировать уже ей. Дина заметила это ещё после их первой партии.  Они прошли две быстрые партии, и эта третья, а закономерность всё сохраняется.  Просто Дине нужно знать кое-что, и для этого ей совсем необязательно выигрывать.  Это заставляет понервничать, но, в целом, Дина действует по наитию.  Сначала изучить, а потом что-то предпринять.  В следующем ходе Дина ставит шах Адель, съедая коня своим ферзём.  ...Кроме этого.. Юля всё ещё не выходит на связь... Адель передвигает короля в сторону, но Дина продолжает преследовать фигуру.  А потом съедает её ферзя своим, снова ставя шах.  Тогда на лице Адель появляется незначительная эмоция озадаченности.  Она выражается в немного приподнятых бровях и полуприкрытых веках.  Адель приближает к своим губам бокал с виски, делает маленький глоток.  Дина видит, как кончик языка Адель скользит по её верхней губе.  — Есть ли успехи в деле?  Дина слегка вздрагивает от того, как внезапно прозвучала эта реплика с уст Хольт.  Блять.  Адель прозвучала так, будто раскрыла ей свой самый страшный секрет, а не задала простой вопрос.  Дина поднимает голову со своей руки и чувствует, как она немного затекла.  — Пока нет. Да и, в общем-то, тебе не нужно этого знать. — Задумчиво произносит Дина.  Она и так не должна была говорить, что вообще появились какие-то трупы, и довольно опростоволосилась, заведя тот разговор в машине с Адель в день, когда нашли первую жертву... И когда, тем же вечером, Адель привязала Дину к кровати галстуком и...  Так.  Ничего страшного не будет от того, что она раскрыла факт гибели двух девушек постороннему человеку, но нужно было перестраховаться.  Довольно глупо... было вообще рассказывать о чём либо.  Особенно Адель.  То, что сделала Дина, это по сути статья. Адель поднимает подбородок, смотрит на Дину. Взгляд Хольт подёрнут дымкой рассеянности, будто она одновременно с Диной и в своих мыслях.  — Нельзя? — Спрашивает Адель.  Дина кивает.  — Почему? — Наклоняет голову Адель.  Дина подозрительно сощуривает глаза.  Адель уже сделала свой ход, и Дина замечает это, когда одна из её фигур сдвинулась в сторону белого слона.  Дина смотрит на часы. Давно ли Адель походила?  Впрочем, неважно.  Дина ест ферзём одну из пешек Адель.  В конце концов, у них обеих осталось мало фигур.  — Потому что заканчивается «у». — Бурчит Дина.  Со стороны Адель она слышит резкий смешок: — Это не ответ. Дина протяжно вздыхает.  Она поднимает глаза вверх, копаясь в своей памяти и вспоминая, под какой цифрой значилась эта статья в кодексе.  Да, точно.  — Статья 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации «Недопустимость разглашения данных предварительного расследования».  Дина устало смотрит на мрачную Адель.  На её лице даже появилась какая-то тень..  Дина, тем не менее, продолжает: — Наказание за нарушение, мм, штраф, около восьмидесяти тысяч рублей либо арест до трёх месяцев. Так что, извини, родная, ничего не могу рассказать.  Дина лучезарно улыбается, хотя Адель становится угрюмее с каждым её словом.  Что-то здесь нечисто...  Да и Адель не то чтобы часто интересуется процессом дела.  В голове вдруг всплывает фраза отшельника Прищурова.  Ярко-ярко красным: «Хольт — очень коварная, умная и злая женщина».  И невольно закрадываются подозрения, что даже её житейский интерес может оказаться подставой или частью какого-то изощрённого плана.  У неё и так, насколько Дина знает, бизнес идёт в гору.  Дронами заинтересовались не только в Петербурге, но и в Москве, а также в регионах.  Дина поверить не может, что это начало конца..  А всё из-за того, что...  Впрочем, сейчас речь идёт не об этом.  Дина заканчивает разговор фразой: — Я, так или иначе, законопослушный служащий и гражданин.  И Адель не отвечает ей.  Вместо этого она возвращается к шахматам.  Но Дина всё видит. И чувствует, как изменилось настроение Адель.  Возможно даже в резко негативную сторону.  Умная и коварная женщина.... Ну-ну. <...> 23.04.2025, Среда  С момента их последней весьма продуктивной встречи с Адель, ко всему прочему, они не списывались и не созванивались. Дина была вечно занята какими-то делами с утра до ночи, а потом приходила и вырубалась на кровати даже не поевши. Дина думала написать первой, но это всё эти мысли...  Вся голова была забита расследованием и прочими проблемами на работе, так что Дина особо не страдала. Просто не было возможности.  Иногда, конечно, накатывало подобие скуки и тоски, которое медленно сжирало её внутренности, но, всё же, она занятой человек, и у неё есть дела и обязанности, которые она должна исполнять каждый день.  К тому же, она ещё не успела до конца просмотреть все данные, что должно было быть исполнено в первую очередь. Уже сразу по двум жертвам есть важные дополнения к следствию.  Действительно получилось провести экспертизу грунта и ила, чтобы понять, где произошло истинное место происшествия.  После консультации с судмедэкспертом, в понедельник, четырнадцатого апреля, Дина также уточнила запрос в экспертизе, и попросила добавить туда ещё и анализ на диатомовые водоросли.  Если обе жертвы были сброшены в, допустим, идентичных районах Невы, например, в одном из морских портов или за городом, где тихо и река намного чище, чем в дельте, то определённая разновидность диатомей могла бы показать не просто абстрактную, а область реки с точностью до местности, где сбросили трупы.  Дина ждала экспертизу с лёгким дребезжащим волнением в груди.  Если честно, это условие бы немного, но облегчило задачу.  Вчера первым, что она прочитала, было заключение эксперта по диатомовому анализу Ирины Лесняковой.  Заключение звучало так: «В легких обнаружено значительное количество диатомовых водорослей.  В костном мозге и почках выявлены единичные створки (количественный анализ показывает меньшую концентрацию, чем обычно при утоплении). Обнаруженный комплекс диатомей (Diatoma mesodon, Pseudostaurosira trainorii) характерен для вод Невской губы.  Учитывая наличие колото-резаной раны шеи с повреждением магистральных сосудов, можно предположить, что пострадавшая была сброшена в воду полуживой, успела сделать агональный вдох, однако быстро наступившая смерть от острого малокровия (кровопотери) остановила сердечную деятельность до того, как диатомеи в полном объёме распространились по органам.» Условие, что Ирина сделала агональный вдох в воде, было единственным отличием от второй, неопознанной жертвы. Их будто... сбросили в один и тот же день, привезли на место вместе.  Если Ирина была жива, когда её сбрасывали в воду, значит её удерживали на берегу, прежде чем закончить её жизнь.  Возможно, точно также на берегу удерживали и безымянную девушку.  Что они, вдвоём, такого сделали этим людям?  Дина пролистывает распечатанное заключение эксперта, сидя в зоне отдыха во время своего обеденного перерыва.  Когда случаются подобные дела, аппетит пропадает на довольно продолжительное время, поэтому Дина может подолгу не есть и даже не чувствовать голода.  Это даже не стресс, а скорее... Просто нет времени на мысли о еде.  Дина поднимает голову, оглядывает несколько коллег, сидящих за обеденным столом за чашками чая, бросает взгляд на огромные, тёмно-зеленые листья фикуса, и снова возвращается к тому, на чём остановилась.  Так вот...  Помимо водорослей, об определённой местности также свидетельствовала определённая разновидность ила.  И у первой, и у второй жертвы.  Кроме того, вторая жертва погибла до погружения в воду — скоплений диатомей обнаружилось только в районе носоглотки и трахеи.  ... Как же им, наверное, было страшно....  — Динка!  Бодрый бас Фила разрушает кирпичную стену абстрагирования Дины, и Дина возвращается в реальность.  Вместе с ней в её уши бьют громкие звуки разговора, булькающего кулера и... Фила.  Дина нахмуривает брови и дёргает головой, мол, чего такое?  Фил начинает с явно-читаемой тревогой в голосе..  — Там это... Походу, объявилась на опознание... Подруга неопознанной жертвы, в общем, ну ты поняла.  Внутри Дины всё дёргается, и она удивлённо поднимает брови.  Тянет свою руку вверх, рукав служебного пиджака сползает и обнажает часы.  Без десяти час дня.  Ну вот как так, больше недели ничего не происходит, а тут раз... и всё вместе!  Небось ещё и Адель сегодня объявится, в самый что ни на есть, как говорится, «подходящий» момент. Дина хватает под руку папки, подгребает в неё бумаги и защёлкивает резинку за заклёпку.  — Я щас подойду, предложи ей что-нибудь, чай или кофе, не знаю, просто дай мне пару минут!  В голосе Дины проскакивает нотка тревоги. На Дину и Фила оборачиваются несколько голов коллег, это Дина замечает боковым зрением.  Фил серьёзно кивает, поправляет тёмно-синие лацканы пиджака полицейской формы и исчезает за дверным проёмом.  Пока Дина укладывает бумаги по местам в папки, она продумывает структуру мероприятия. Сначала нужно опросить, потом везти на опознание и....  <...> Девушку проводят в допросную камеру. Там довольно просторно, и, по сути, это обычный среднестатистический кабинет со всеми удобствами: хорошее освещение, кулер, комфортные стулья и стол посреди комнаты. Допросную выдаёт только окно с решёткой.  Кроме этого, девушке также сделали кофе, так что Дина предприняла всё, чтобы свидетель чувствовала себя комфортно.  Дина осторожно отодвигает стул, чтобы сесть напротив девушки.  Та выглядит немного запуганно. Слишком внимательный, острый взгляд.  Дина может её понять. Не каждый может спокойно усидеть в полицейском участке, так ещё и в таком помещении.  Такой уж у них менталитет.  Дина кладёт перед собой планшетник и готовит чёрную ручку для заполнения данных.  Её взгляд поднимается на девушку.  У неё светлые, зачёсанные назад и блестящие от лака волосы. Густо подведённые коричневым карандашом веки постоянно щурятся. Глаза бегают от тревоги.  На девушке облегающая чёрная кофта, и сверху неё накинута серая кофта на молнии.  На груди висит золотой кулон с недостающим кусочком сердца.  — Представьтесь, пожалуйста. Фамилия, имя, отчество, сколько лет.  Девушка опускает подбородок ниже, тихо прокашливается.  Приоткрывает рот и тут же его закрывает. Кончик языка проходится по бледным губам.  — Сереняк Мария Владимировна, двадцать четыре года.  Дина тихо угукает, записывает данные.  Голос у Марии звонкий и гласный, это она слышала, когда они здоровались.  Сейчас её тон намного тише, даже вкрадчивей...  По ней видно, что она не просто побаивается или нервничает, а ей страшно.  Пока что Дина не берёт это во внимание.  Она спрашивает у Марии, кем она приходится жертве, тогда Мария, чуть поколебавшись, отвечает: — Близкая подруга.  Так совсем чуточку сложнее, но ладно. Раз близкая...  — Сколько лет поддерживали контакт с жертвой? Можете назвать её ФИО?  — Три года. Познакомились, ээ... в кафе. Её зовут Алёна Микеева Багратовна.  Дина кивает. Ладно, надо будет проверить данные. Дина записывает это как «предварительное сообщение».  Она продолжает спрашивать и внимательно наблюдать за поведением девушки.  Так выясняется, что познакомились они, потому что Мария увидела в кафе, как Алёна плачет, и подошла помочь, и так они и сдружились.  У Алёны Микеевой нет семьи, она сирота, и, возможно, из-за этого у них всё ещё не получилось быстро установить личность, как было с Ириной Лесняковой.  При жизни Алёна была, видимо, законопослушным гражданином, раз на неё не было раньше заведено никакого административного или уголовного дела. Все налоги оплачены, штрафов нет.  Но на вопрос об образе жизни Мария выразилась тем, что в последний год Алёна начала принимать наркотики и вести разгульный режим, выглядела весьма плохо и чувствовала себя тоже, была подавленной в последнюю их встречу, которая состоялась полгода назад.  Все налоги оплачены, штрафов нет... Мария поделилась, что волновалась за состояние подруги. На вопрос Дины, почему Мария не обратилась в соответствующие органы, по типу рехаба, чтобы попытаться вытащить Алёну Микееву из этого состояния, Мария ответила кратко: «Не смогла.» Это-то понятно. Не каждый осмелиться или не у каждого получится убедить наркомана, что он наркоман, или алкоголика, что он алкоголик. Помимо этого, Дина задала вопрос: знает ли Мария, что такого случилось в жизни её подруги, что она начала принимать наркотики?  На сгибе локтя и вправду были видны многочисленные потемневшие следы от игл...Но и у Ирины Лесняковой были почти такие же. Только в малом количестве на сгибе локтя, и в большем в ямках между пальцев ног.  Мария на этот вопрос только отрицательно покачала головой.  Что странно, даже рассказывала Мария весьма сжато и как-то слишком скомкано, неловко. На вопрос о наличии татуировок или других опознавательных признаках, она даже отрицательно помотала головой.  Пока что Дина решила не брать и этот факт во внимание, так как обычный человеческий фактор в подобных опросах — основная проблема, которая мешает получить полную и достоверную информацию. Тем не менее, Дина скептически глянула на Марию Сереняк и всё равно занесла это в протокол, мысленно ставя заметку на будущее.  Как говорится, отсутствие показаний — это тоже показания, особенно когда их нужно будет сверять с фактами при опознании. Вскоре, Дина заканчивает заполнять протокол и сообщает ровным тоном, будучи увлечённой дополнением данных: — Собирайтесь, сейчас поедем в морг на опознание. Предупреждаю сразу, вам может поплохеть от вида. Скажите сразу, если будете неважно себя чувствовать во время опознания.  Мария поддакивает, суетится, Дина заканчивает заполнять протокол, отдаёт паспорт девушки ей обратно, щёлкает ручкой, встаёт и приглашает её пройти на выход из допросной.  <...> Фил согласился их отвезти, что было совсем кстати.  В последнее время Дина редко берёт служебную машину, а сейчас как-будто немного не в состоянии нормально везти — может чересчур задуматься в процессе и пропустить поворот.  На заднем сидении, обняв себя руками, сидит Мария Сереняк и смотрит в окно.  Дина замечает это в зеркало бокового вида, а также в зеркало заднего вида.  Она даже слегка поправляет его, чтобы лучше видеть Марию.  Дину всё не отпускает странное чувство, и ей приходится прислушиваться и присматриваться к каждому жесту со стороны Марии.  Всё же рациональность и объективность — это то, на что Дина опирается в первую очередь, поэтому она пока не делает выводы.  Просто подсознание ковыряет, как заусенец, мысль, что что-то не то, и эта мысль ноет каждый раз при взгляде на Марию.  Что-то не то.  <...> Что-то не то.    Они стоят прямо в помещении, где тело накрыто и находится за ширмой.  Дина инструктирует свидетеля до тех пор, пока не приходит время задавать вопросы о приметах жертвы.  — Мария, — Обращается Дина к отстранённой девушке. — Прежде чем я покажу Вам тело, я прошу Вас описать приметы вашей подруги Алёны Микеевой. Рост, телосложение, цвет волос, какие-либо особые приметы: шрамы, родимые пятна, татуировки. Это стандартная процедура, так что, пожалуйста, постарайтесь вспомнить.  Дина перелистывает страницу с протоколом опознания, закрывая собственные заметки на листе А4. Мария не смотрит на Дину, всё прячет глаза, пока Дина сверлит её взглядом на наличие каких-либо невербальных признаков.  Мария явно нервничает, когда начинает говорить.  — Ну... роста она была примерно среднего.. Светленькая, ну, то есть, волосы светлые. Блондинка, эм... Так, что ещё... Татуировок вроде не было, как я и сказала рань.. А, ой, стойте!! Татуировка была. На плече. Да, на плече, кажется. Извините просто... Ну, в общем, давно была, мы ещё когда познакомились, она уже была у неё. Вот... всё вроде. — Мария прикрывает губы, её гортань дёргается, когда она сглатывает скопившуюся от стресса слюну.  Ручка, которую Дина крепко держит в пальцах, пока записывает данные в протокол, вдруг замирает над листом, так и не закончив предложение. Глаза устремляются куда-то в пол. Конечно, спустя пару секунд, Дубина приходит в себя, всё-таки дописывая всё, что сказала гражданка Сереняк.  После этого, в интонации Дины слышится отклик металлической прохлады.  Она кивает, приглашает пройти за ширму, просит откинуть простыню с трупа.  Мария оглядывает тело некоторое время, замечает ту самую татуировку на предплечье.  Дина видит, как Мария едва моргает ресницами, как выступила мелкая капля пота на её висках, как постоянно дёргается уголок её губы.  Как подрагивают пальцы на её руках, которые она позже засовывает в карманы серой кофты.  — Э-это она. Да, это она. Это Алёна. Давняя татуировка на плече у жертвы.  Давняя. На плече.  Дина прокашливается, и её голос резко испещряет тишину, повисшую в помещении.  — Мария, вы точно уверены, что татуировка вашей подруги была на плече и вы видели её три года назад и на протяжении всех этих лет?  Дина поднимает брови, пытаясь поймать взгляд гражданки Сереняк.  Глаза у той бегают, но не то чтобы заискивающе. Как у человека, который не знает, за что ухватиться.  Девушка молчит, но Дина замечает, как та иногда поглядывает на неё боковым зрением.  — Посмотрите внимательно на предплечье. — Дина выуживает руку из-за спины и очерчивает ладонью в воздухе рядом с предплечьем жертвы, на которой отлично видно татуировку. — У трупа татуировка расположена здесь, и по данным экспертизы ей не более полугода. Как вы это объясните?  И это сущая правда. Даже на вид, трёхлетняя татуировка выглядела бы плотно въевшейся в верхние слои дермы и была бы слегка блеклой, что также доказывает гистологическое исследование.  Мария молчит, не в силах что-то объяснить или придумать.  — Извините. — Вскоре начинает та. — Могу я выйти на воздух? Мне что-то плохо.  — Да, конечно! — Дина кивает и снова спохватывается за протокол. — Давайте мы выйдем, вы придёте в себя и потом подпишите факт опознания, хорошо?  Девушка вдруг резко вздымает голову вверх. В её широко раскрытых глазах явно читается ужас.  Нет, может, это освещение такое..  Может, у девушки какая-то травма, связанная с полицией или моргом.  Может...  — Я не буду ничего подписывать! — Высекает Мария сквозь крепко стиснутые зубы. Её шипение заставляет тишину снова опуститься на помещение.  Дина едва заметно хмурится.  Указывает взглядом на дверь Филу и ассистентам патологоанатома, а потом просит и Марию выйти.  Они оказываются на перипетии длинного коридора с вытянутыми флуоресцентными лампами на потолке.  Дина упирается спиной о стену. Рядом стоит Фил и два понятых ассистента, молодые парень и девушка.  Совсем неподалёку постоянно оглядывается вокруг Мария.  Нервно переступает с ноги на ногу.  А потом первая начинает, но уже тише, будто собственным эхом и не смотря в глаза: — Я не буду ничего подписывать. Дина хмурится сильнее.  — Есть ли у Вас причина такого решения?  Девушка молчит некоторое время. Потом поднимает руку, приглаживает и без того гладкие волосы и смотрит куда-то сквозь пространство.  — Нет, нету. Просто... не хочу подписывать... так можно? Я слышала, что да.  Дина вздыхает.  Кивает, делая свой голос довольно флегматичным.  — Понятые, прошу засвидетельствовать: опознающая Сереняк Мария Владимировна от подписи протокола опознания отказалась без объяснения причин. — Ручка, которой Дина заполняет в протоколе данные, является единственным звуком, кроме покашливания одного из ассистентов. Даже Дине становится не по себе от того, как часто здесь повисает мёртвая тишина. Буквально. Тем не менее, Дина продолжает, обращаясь уже к Марии. Она смотрит ей в глаза, хотя у той опущен взгляд. — Мария, я обязана Вас предупредить. Отказ от подписи не делает протокол недействительным, далее он будет подписан понятыми. Более того, — Дина щурит глаза, когда Мария наконец поднимает голову. Её не спрятанные под волосами уши кажутся покрасневшими, как и большая доля её лица — слегка румяной. — Учитывая ваши противоречивые показания о главной примете жертвы.. Ваш отказ закрепить их подписью будет расценён следствием как попытка уйти от ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Вы это осознаёте?  Дина видит, как у Марии широко раскрываются веки с каждым словом. В конце концов, на её лице повисает такая гримаса ужаса и осознания того, что её раскололи, что даже на Дине, которая обычно чутко реагирует на чужие переживания, отразилась волна тревоги.  Она бросает быстрый взгляд на удивлённого Фила, который, похоже, тоже понял, что к чему.  — Оперуполномоченный Морозов. Отведите девушку на свежий воздух, как она и просила, а потом в служебную машину. — Дина поворачивается обратно к Марии. — Я должна опросить Вас дополнительно, поэтому Вы отправитесь с нами в участок. Не переживайте, надолго мы Вас не задержим.  Дина кивает Филу, Фил послушно кивает в ответ.  Девушка, кажется ещё не успевшая смириться с участью разоблачения, панически начинает оглядываться по сторонам, вероятно, в поисках путей отхода.  Дина представляет, как Марии могут мерещиться сдавливающие запястья наручники и жёсткая ткань тюремной робы.  Дубина провожает взглядом Фила и девушку рядом с ним, мотает головой, а потом поворачивается к понятым, протягивая им протокол на подпись и ручку.  Остаётся главный вопрос.  Кто Мария Сереняк такая и на кого работает? *** Обещание «не задерживать надолго» растянулось на три часа после того, как они вернулись обратно в участок. При этом, конечно, Марии предлагали и давали всё, что ей нужно (еду, воду, даже плед и так далее), они же не звери, в конце концов.  За это время Дина успела обсудить с Филом факт лжесвидетельствования, неспеша попить кофе, поискать, правдивую ли информацию дала гражданка Сереняк про ФИО и некоторые факты биографии второй жертвы, потом ещё раз попить кофе, потом пофлиртовать с Адель по переписке, на что та грозилась приехать несмотря на объем работы...  В итоге, приняв решение, что Дина уже достаточно промариновала Марию, она вызвала её на допрос.  Порядком нервная, измученная и уставшая девушка села напротив как раз в тот момент, когда Дина включила запись допроса.  — Итак, Мария, — Увлечённо произносит Дина, раскладывая перед собой протокол опознания, свои заметки в блокноте и на обычном листе и ручку. — Поговорим о том, будете ли Вы подписывать факт опознания и надолго сядете за ложные показания или расскажете мне всё, как есть, и мы посадим этих ублюдков вместе.  Дина сцепляет руки в замок, обращая всё своё внимание на замершую Марию.  — Что вы такое гово.. Это не.. Не... — Мария пытается выдать из себя что-то, что может хоть как-то спасти её положения, но вместо этого, только отчаянно пыхтит и произносит нечленораздельные звуки.  Дина терпеливо ждёт.  Она пару раз за срок своей работы сталкивалась с ложными показаниями, но чтобы так явно..  Чтобы кто-то пришёл опознавать жертву, кто-то со стороны...  Тут любой догадается, что девушку подослали, возможно под угрозами.  И на этом, к сожалению, можно сыграть.  То, как Мария никнет, то, как снова прижимает подбородок к шее и сдвигает брови к переносице...  Мария накрывает руками лицо, и её плечи начинают дёргаться.  До Дины доносятся тихие всхлипы.  Дина тихо выдыхает. Да, ожидание в течение трёх часов в коридоре без связи, без телефона, а то есть без возможности позвонить кому бы то ни было, постоянное паническое прокручивание мыслей в голове...  Дине жаль признавать, что именно этого она и пыталась добиться от девушки.  Раскаяния.  Или слёз от страха. Или и того и другого одновременно.  У Дины щиплет в переносице, когда Мария поднимает на Дину заплаканные красные глаза.  Слёзы всё собираются по нижним векам и текут вниз, вниз, падают на одежду, на стол.  — Вы ничего не понимаете! Что вы наделали! Они убьют меня! Убьюююют!!!  Вой Марии отскакивает от звуконепроницаемых стен, и Дина едва заметно хмурится.  — Мария. Мария. — Тихо пытается дозваться Дина сквозь громкие истерические рыдания Сереняк. Дина тянется сквозь весь стол, касаясь ладонью запястья Марии. Руками она всё еще закрывает своё лицо. — Мария, посмотрите и послушайте меня.  Уверенный и спокойный тон Дины действует на Марию удивительно точно. Она затихает спустя несколько мгновений и смотрит на Дину.  Дина нежно, аккуратно тянет руки Марии вниз, на стол. Накрывает своими ладонями влажные ладони девушки.  — Посмотрите и послушайте меня. — Повторяет таким же вкрадчивым тоном Дина. — Сейчас я принесу Вам воды и салфетки, и вы вытрете Ваше прекрасное лицо, подправите Ваш красивый макияж, а он и вправду очень удачный, а потом выпьете воды и постараетесь прийти в себя. Сейчас Вы в безопасности, и Вам ничего не грозит, Вы со мной, в этой комнате.  — Но.. Н-но... Но.. Я же отсюда выйду... Рано или поздно... И... — Дина слышит, как с каждым словом Марии, к её горлу подбирается новый залп паники.  — Но Вы выйдете, и у Вас будет возможность жить без страха, жить свободно, ходить по улицам не оглядываясь  и не всматриваясь в лица каждого прохожего. Вы сможете жить, если поможете следствию. Возможно, жить как раньше.  Это предположение попадает в самую цель. Мария опускает расширенные глаза на руки Дины.  И кивает.  Дина спешно встаёт, набирает воды, забирает пачки сухих и влажных салфеток с полок шкафа, а потом садится обратно, протягивая всё это Марии.  Дина и сама чувствует, как быстро бьётся сердце у неё в груди.  Она не может опрашивать девушку с ходу.  Если она спросит «Кто эти люди?», Мария может сначала подумать и захотеть ответить, но страх...  Страх всегда всё решает за нас. В итоге, Мария замолчит, помотает головой и скажет «Я не могу».  Значит, нужно зайти издалека...  Мария выпивает всю воду из пластикового стаканчика, шмыгает носом, и Дина видит, как девушка потихоньку приходит в себя.  Дина откидывается на спинке стула.  — Скажите, Мария, а кем Вы мечтали стать в детстве?  Сереняк удивлённо плывёт воспалёнными глазами по следователю напротив себя. Что это за вопрос такой?  — Ну... — Тем не менее, она отвечает. — Вроде ветеринаром сначала.. Потом.. — Мария едва заметно улыбается, будто что-то вспоминая. — Потом я насмотрелась показов Виктории Сикрет и захотела стать моделью. Даже ходила в модельную школу в подростковом возрасте. Мама говорила, что у меня здорово получалось....  Дина улыбается. Девушка и вправду могла бы стать моделью. Если бы это означало реальный моделинг, а не продажу своего тела по незнанию.  ...Адель тоже мечтала стать моделью... — Вам бы подошло. Вы очень красивая. И как, Вы продолжили развиваться в этой отрасли? Говорят, там жестокая конкуренция.  — Спасибо, мне приятно. Это правда. И я продолжила заниматься этим. Мне действительно нравилось. Правда, пришлось закончить всего 9 классов... Я... в общем, учёба была не в моих приоритетах.  — А потом, когда Вы стали старше, некое модельное агенство предложило Вам испытательный срок и контракт на подпись? — Предположила Дина. — Да. — Тихо высекает Сереняк. — Они обещали мне золотые горы, а я была наивной. Некому было меня остановить, моя мама умерла, и у меня даже друзей не было. А тут такая отличная возможность.. В итоге, я купилась и на испытательный срок, который не показался мне чем-то особенным, и потом на контракт... Я... Я такая дура..  Мария придвигается вперёд, ставит локти на стол и устало, озлобленно трёт опухающие веки.  — На самом деле, — Поддерживает разговор Дина, — Это распространённая проблема. Именно так они и действуют. Находят разбитых, одиноких девушек, весьма красивых, предлагают им выгодное предложение... А как вы узнали об этом... агенстве?  — Через моего парня. — Сипит Мария. — Я с ним познакомилась в клубе, и у нас тогда были довольно недолговременные отношения. И недолгосрочные, как выяснилось потом. В общем, это он направил меня туда. Гнида, ненавижу этого урода.  Дина мычит, записывая в блокноте уже не гипотезу, но теорию о вербовке.  — Согласна, в наше время никому нельзя доверять. Даже когда тебе кажется, что этот человек тебе близок. Какая ирония.  — Ещё как! Особенно этим мудакам парням! Никогда, слышите, никогда не знакомьтесь с парнями в клубах, если хотите здоровые, долгие отношения!  Дина улыбается, поддерживая пыл Марии какими-то фразами от себя.  В итоге, их разговор про парней, который, кажется, помогает Марии развеяться и немного освободить голову, даже расслабиться после того, как она выпила чай с ромашкой, который Дина ей заварила, выходит на очевидное, ожидаемое русло.  — В общем, это агенство... — Продолжает Мария. — Я не знаю, мне страшно, они... просто они имеют надо мной гораздо большую власть, вы и представить себе не можете. Они... да они вообще... вы не сможете их поймать, или это будет невероятно сложно.  Дина кивает на показания Марии.  Это ещё хорошо, что она не потребовала государственного адвоката. Не хочет светиться.  — Понимаете, — Добродушно начинает Дубина. — Они внушают Вам, будто имеют всеобъемлющую власть. На самом деле, есть люди гораздо сильнее их. Поверьте мне, уж я-то знаю. Поэтому их удел – играть на оголённых нервах своих жертв, на их слабостях и эмоциях. Такова их схема. Наша задача, то есть задача полиции, задача этого следствия, раскрыть их подлинное лицо. На деле, они все просто люди. Которые тоже чувствуют боль.  — Это точно, — В голосе Марии слышится какая-то нотка ехидства.  Дина вдруг становится предельно серьёзной.  Она выключает запись, пока Мария этого не видит.  — Маша, Вы понимаете, что сейчас это – Ваш единственный шанс выбраться? Вы бы сюда сами смогли прийти? Наверняка нет, потому что они бы Вам угрожали. И, вероятнее всего, уже угрожали. Они сами подослали Вас сюда, и это идеальная возможность спастись. Мы Вас спасём. Я спасу. Я Вам это обещаю. Да, нельзя верить людям, но поверьте мне. Вы слышали о программе защиты свидетелей?  Мария поджимает губы. Думает некоторое время. Потом делает глоток чая, крепко сжимая кружку в обеих руках.  Пытается унять дрожь в пальцах.  Или дрожь вообще.  — Что-то такое слышала.  — Тогда давайте я расскажу Вам подробнее, и тогда Вы подумаете и примите окончательное решение, где будет лучше, безопаснее и комфортнее: рядом с полицией или рядом с ними.  <...> Дина выходит с работы, а вслед за ней и плетётся приятная усталость, которая делает ноги ватными, а в голову впускает свежесть и паузу от мыслей.  Над головой жужжит дрон, спеша куда-то вперёд, из-за чего Дина вздрагивает от страха, а усталость уходит, будто её и не бывало.  Боже.  Никогда не привыкнет к этим штукам.  Она покрепче подхватывает сумку, думает сделать шаг в сторону ступенек, ведущих вниз, как вдруг в кармане куртки раздаётся трель звонка.  Дина засовывает руку в карман, вытаскивает оттуда телефон.  На экране высвечивается контакт «Она.», и Дина тут же смахивает пальцем вправо, принимая звонок.  Дубина подносит трубку к уху и здоровается с Адель, начиная спускаться по ступенькам.  — Привет-привет. — Начинает Хольт своим безмерно бодрым и весёлым голосом. — Уже закончила работать?  Дина едва заметно нахмуривается. Останавливается на предпоследней ступеньке, чтобы оглянуться вокруг.  Может, за ней следят. Может, она этого не видит.  В любом случае, она с подозрением протягивает что-то вроде: — Ага, типа того... Как ты.. э.. узнала?  Адель тихо хихикает в трубку.  — Догадалась, ничего криминального, правда, — Дина успевает пробормотать на её реплику «Надеюсь на это», как Адель юрко переключает тему. — Послушай, amour, у меня для тебя есть весьма интересное предложение. Приглашаю тебя посетить вместе со мной невероятно красивую, закрытую выставку в Эрмитаже в пятницу вечером.  Если бы Адель была рядом и если бы рядом с Адель была барная стойка или какие-нибудь перила, Дина бы во всей красе увидела, как губы Адель растянулись бы в завораживающей ухмылке, как она бы закинула локоть на эту стойку или перила, как зазывающе склонила бы голову и сощурила веки, произнося это предложение. Прям в своём репертуаре. — Хмм.. — Дина изо всех сил пытается скрыть улыбку, но получается, если честно, весьма плохо. — Дай-ка подумать.... А во сколько выставка? А то ты ж знаешь, я могу задержаться после работы.  — Выставка начинается в восемь вечера. Ну так что? Ты согласна?  Дина останавливается прямо посреди дороги, кажется, заставляя на мгновение прохожего сзади себя остановиться и обойти её. Впрочем, она и этого не замечает.  Она молчит в трубку только ради вида, да и раздумывает тоже, чтобы не показаться для себя... легко на всё соглашающейся.  — Лаадно, уговорила. Я согласна.  — Excellent! Отлично! — Дина слышит, как радость Адель сменяется её приглушённым голосом, которым она спрашивает Дину... — Так как дела на работе? Сегодня всё было хорошо? Кстати, я ведь и вправду хотела сегодня приехать к тебе и посмотреть как ты осуществишь всё то, о чём мне говорила... Скажем, например, в каком-нибудь укромном месте в твоём полицейском участке...