Целуй громче || [Э+Н]

***

      Нил просыпается с ощущением нехватки воздуха. Горло стискивают невидимые челюсти, которые вот-вот надавят так сильно, что перегрызут ему глотку. И наконец убьют. Но когда Нил распахивает глаза, он обнаруживает перед собой лишь чистое небо, пробивающееся сквозь ветви дуба. И нет ни единого намёка на то, что что-то было. Лишь воспоминания о западне медленно наполняют голову, вспыхивая яркими картинками перед глазами: оборотни, их одичалые, кровожадные глаза и клыки, которые, оказывается, чертовски больно ощущаются на теле. Эндрю кусается по-другому.       Эндрю! — проносится у него в голове, вынуждая подскочить.       Боль в боку чуточку отрезвляет, но паника неприятными лапами ползёт по его коже, оставляя след из мурашек. Хриплый выдох сам срывается с губ Нила, а аккуратный, но достаточно требовательный толчок в плечо почти заставляет лечь обратно. Тёплые чужие пальцы проскальзывают по шее, и только тогда Нил осознаёт, что его укладывают на твёрдые бёдра Эндрю.       Тот пронзает его странным, кажется, обеспокоенным взглядом, пока на дне тёмных глаз считывается однозначное «лежи». Рука Эндрю проходится по волосам Нила, заставляя его расслабиться и прикрыть глаза, давая возможность гладить себя точно так, как обычно он делает с ним.       Нил на пару мгновений теряется от ласкающих его пальцев, почти расплывается в улыбке, но тянущая боль в боку напоминает ему о том, что всё, что было, — не сон. Он вновь распахивает глаза и с вопросом смотрит на Эндрю, перехватывая его руку. Проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони парня, Нил приподнимается вновь и быстро пробегается взглядом вокруг. Они всё также у дерева. Солнце слегка спустилось, а значит, что он проспал не так много.       Глаза Эндрю спокойные, но поджатые губы выдают его напряжение, потому Нил тут же принимается осматривать его на наличие ран. Его нагота нисколько не смущает, а даже радует, ведь значит, что Эндрю не сможет скрывать свои увечья и Нил сразу заметит, если что-то не так.       Множество вопросов крутится на языке, пока голова неприятно пульсирует в висках, а перед глазами всё несколько расплывается. Боль в боку вынуждает его согнуться, на что Эндрю тут же выдёргивает руку из хватки Нила и придерживает его за плечо. Нил почти доходит глазами до бёдер Эндрю, когда тот сдвигается и, приподнимая его лицо за подбородок, заставляет посмотреть на себя.       Нил осекается, чувствуя лёгкое поглаживание тёплых подушечек пальцев, и почти забывает о том, что хотел спросить и сделать. Глаза Эндрю строгие, уверенные, в них, кажется, нет ни капли беспокойства, и это успокаивает и Нила. Он тихо выдыхает и кивает, после чего Эндрю делает то же самое и ведёт пальцами к его шее. Нил поджимает губы и вздёргивает бровь, на что получает лёгкий оскал и невесомый толчок в здоровый бок. Все вопросы потом.       Беспокойство, что лёгкими разрядами отзывается в груди Нила, глохнет, пока он просто смотрит в глаза Эндрю. Это стало таким привычным — смотреть на него и утопать в спокойствии и уверенности. Искать на дне глаз ответы на все неозвученные вопросы и понимать его лишь по тому, как сменяется выражение лица. Они научились обходиться без языка, без возможности говорить друг с другом. И тем не менее теперь Нил наконец чувствует, что ему есть с кем поговорить. Эндрю слышит его. Его касания, взгляды. Взгляды Эндрю куда громче всяких слов, его действия вопят, а едва заметные улыбки словно шепчут невысказанные слова.       Безмолвное «ты в порядке?» образуется на губах Нила, а быстрый кивок Эндрю окончательно расслабляет его. Нил чуть растягивается в улыбке и прикладывает руку к запястью Эндрю, нащупывая пульс. Ощущая размеренные удары под своими пальцами, он вновь косится на его обнажённое тело.       Но тихий рык сбоку заставляет Нила замереть, а затем беспокойное «они вернулись» всплывает в голове. Он почти подскакивает вновь, чтобы не позволить никому приблизиться в этот раз, но Эндрю, перехватывая за руку, останавливает его. Нил непонимающе косится на него, скаля зубы, ровно так же, как обычно это делает недовольный Эндрю. И сбивается ещё больше, когда видит на красивом лице всё то же неизменное спокойствие. Эндрю только покачивает головой, пока шаги приближаются к ним.       Нил зыркает на выходящего из-за дерева волка и скалится, словно пытаясь выглядеть устрашающим. Он выдёргивает руку из хватки Эндрю и, вслепую нащупывая оторванную ветку, направляет её на зверя.       Опять? — проносится в голове, пока Нил, сжимая челюсти, чувствует, как напрягаются его плечи, а желание кинуться первым разгорается в груди. — Не дам даже подойти.       Страх глохнет под навесом злости, под остервенелым желанием защитить Эндрю и себя. В голове абсолютная каша из вопросов, непонимания и пульсирующего «убью». Но Эндрю вновь касается его руки, и незаметные волны спокойствия передаются и Нилу. И даже когда волк приближается к ним, Нил только стискивает зубы и мысленно просчитывает, куда стоит ударить, чтобы не позволить обидчику сделать хоть что-то Эндрю или ему.       Но Эндрю вновь грубо дёргает его, отчего Нил почти роняет ветку и непонимающе косится на него. Только когда волк оказывается достаточно близко, Нил смутно различает знакомый шрам на левом боку и мудрый взгляд, который он уже когда-то видел: при свете рассветного солнца, пока руки дрожали от страха не успеть. Когда он отдал волчонка на спасение тому оборотню, во взгляде которого читалось чёткое обещание помочь.       Нил опускает плечи, выдыхая, когда пазл складывается в голове. Он выбрасывает палку и виновато поджимает губы. Но, кажется, подошедший мудрый оборотень вовсе на него не злится, лишь беспокойно оглядывает его бок, а затем косится на Эндрю. Нил непроизвольно жмётся к тёплому телу рядом, но затем почти заставляет себя выпрямиться.       Ноги чуть дрожат, но он, сжимая бок, не даёт себе слабину. Он не желает показывать Эндрю, что он слаб. И в следующий раз не забудет взять с собой ружьё. Кажется, всё-таки отец был прав. Некоторые оборотни заслуживают быть убитыми.       Волк подходит к Нилу ближе и, давая какой-то знак Эндрю, после которого тот приподнимает разорванную футболку Нила, начинает рассматривать его пострадавший бок. Нил замирает и косится на Эндрю, что угрюмо хмурит брови, глядя куда-то в сторону.       Отец убьёт, если увидит такую рану, — проносится в голове Нила, неприятно, почти больно проезжаясь по горлу. Сердце пропускает удар, а по спине пробегаются мурашки, после чего тело обдаёт холодным потом. — Нужно вернуться до того, как отец придёт домой. Перевяжу рану и он ничего не заметит.       Нил спешно опускает одежду и чуть пятится. Он смотрит на Эндрю, вылавливая в его глазах напряжение, и кивает в сторону своего дома. Поджимая губы, Нил кривит лицо так, как обычно делает, когда речь идёт об отце. И Эндрю понимает его, что видно по тому, как тот кривится в ответ. Его палец проходится по ладони Нила, посылая мурашки от этого нежного жеста, который всегда обозначает согласие.       Нил бросает взгляд на волка, чья морда с интересом вытягивается. Нил скалит зубы, стараясь выглядеть убедительно и устрашающе, и кивает на Эндрю, как бы отдавая приказ позаботиться о нём. Так же, как и три года назад, когда доверился и дал оборотням спасти мальчика. Не зря.       В ответ крупный бурый волк ведёт мордой и, кажется, согласно кивает. После чего Эндрю тихо рычит и начинает превращаться прямо на глазах Нила. Он посылает Эндрю последнюю улыбку, показывает жестом, что они обязательно ещё поговорят о случившемся, и, срываясь на бег, спешит к отцу.       Не зная, сколько он пролежал без сознания, Нил надеется, что успеет вернуться до его прихода. Но боль в боку заставляет его значительно замедлиться, а предательски закружившаяся голова и вовсе вынуждает потратить время, чтобы прийти в себя у ближайшего дерева.       Так что не удивительно, что, когда Нил добирается до дома, первым делом он натыкается на отца, в которого почти влетает на входе. Тот явно только вернулся, держа на плече мешок с тем, что накупил в городе. Нил чувствует, как разочарование кисло отзывается в горле, неприятно проезжаясь по глотке. Не успел незаметно прошмыгнуть.       Нил неосознанно отшатывается, прикладывая руку к боку, чтобы скрыть его. Но, кажется, только всё этим портит, потому что отец зыркает прямо туда, отчего Нил замирает. Он чувствует, как что-то горячее начинает стекать по его боку. Кровь, что чересчур громко капает на пол, пока Нил, глядя в глаза отца, замечает, как в них зарождается злость.       Нил бросает взгляд ему за спину и, отталкиваясь от косяка, быстро прошмыгивает под рукой отца. Но тот успевает схватить его за шкирку и, сильно встряхивая, возвращает к себе.       Нил тут же прикрывает голову руками, ёжится и ожидает, когда первый удар придётся по телу. Но вместо этого отец громко рычит на него, дёргая за воротник:       — Что это? Кто тебя так подрал? Ты — позорище! Позволил кому-то покусать себя? Это же точно следы зубов!       Нил прикусывает язык и зыркает на отца, после чего на выдохе произносит, стараясь звучать ровно:       — Нет. Я упал.       — Не ври мне, — Натан резко отшвыривает Нила в сторону и с отвращением смотрит на его бок, который Нил тут же пытается скрыть. — Я знаю, как выглядят звериные зубы. Ты пристрелил его? Где твое оружие?!       Нил пятится, и когда чувствует лопатками стену, лишь обречённо усмехается. Что же, стоит всего лишь перетерпеть, и отец успокоится. Перестанет кричать и бить его. Жаль только, что ещё ничего не успело зажить, а значит, будет больнее.       — Отвечай! Где твоё оружие? Почему ты, блядское отродье, не слышишь то, что я тебе говорю?!       — Я не хочу стрелять! Я не такой, как ты! Я никогда не хотел быть охотником! — выпаливает Нил, вжимаясь в стену сильнее, и, видя, как лицо отца резко бледнеет, чувствует, как самодовольство смешивается с животным страхом. Но он уже попробовал, каково это — говорить, что думаешь. Потому, не в силах сдержаться, Нил продолжает: — Я не хочу, как ты, жить с тупой целью уничтожать оборотней! Лучше бы ты оставил меня там, в пустой квартире, чтобы я сдох от голода. Я не хочу даже становиться похожим на тебя! Ни на грамм! Убийца невинных! Тебе нравится купаться в чужой крови…       Нил не успевает договорить, когда отец резким ударом по лицу прерывает весь рвущийся наружу поток. Кровь ощущается на губах, вероятно, от того, что Нил прикусывает их во время удара. Но даже когда боль начинает пульсировать на лице, Нил не может подавить в себе улыбку. Правда оказалась неожиданно сладкой на языке.       — Ублюдок, — выплёвывает Натан и, хватая Нила за волосы, задирает его голову. — Неблагодарный подонок. Не нужно было давать твоей мамаше тебя вообще рожать! Тогда бы не родился такой криворукий, ни на что не годный ублюдок. Тогда бы твоя мамаша не кинулась бы жить в город, потому что, видите ли, там ребёнку условия лучше. И тогда бы не сдохла бы. Это всё из-за тебя, мелкий ублюдок! Надо было тебя придушить там, в квартире!       Нил обнаруживает, что во всю улыбается, только когда отец рявкает на него, вновь с силой ударяя по лицу:       — Что лыбишься? Совсем с головой не дружишь, да? Так и знал, что больной!       Нил смеётся. Несдержанно, ощущая, как все чувства разом вылетают из груди, превращаясь в гулкий хохот. Удары отца приходятся по лицу, по губам, иногда колено его врезается в живот. Но Нил не может уняться, ведь это, оказывается, так забавно — слышать, как отец выплёскивает свою злость не просто так, а за то, что Нил наконец не побоялся открыть рот. Это чертовски приятно — не бояться его.       — Невинных убиваю, значит? — не унимается отец, даже когда Нил падает перед ним на колени. Он зыркает на Натана из-под бровей и, вытирая кровь рукой, наконец облегчённо выдыхает. — Да если бы я не охотился, ты бы с голоду подох, щенок. Оборотней жалко? Тогда чего же у тебя в боку дырень? Надеюсь, что сгниёшь. Хоть какая-то польза от тебя будет. Пойдёшь на удобрения кустикам.       Нил шипит, когда Натан снова хватает его за волосы и, присаживаясь на корточки перед ним, злобно, сквозь сжатые зубы почти рычит:       — Да эти твари твою мать загрызли. Невинную, прекрасную женщину, что пришла ко мне сюда проститься. А вернуться не успела. К тебе, сыночке любимому. Напали и разорвали так, что даже косточек от твоей мамаши не осталось. И что же… — губы Натана растягиваются в мерзкой улыбке, и Нил изо всех сил сдерживается, чтобы не плюнуть ему в лицо, лишь бы стереть это выражение с его лица. — стоило мне закрыть глаза на это? Что дьявольские, проклятые отродья убили мою любимую женщину? Да ни за что. Я искореню каждого. Оставлю от них только чучела. И ты, сыночек, скажешь мне потом спасибо, что живёшь без страха, что тебя сожрут или превратят в такое же чудовище.       Натан резко отпускает его волосы, отталкивая голову так сильно, что Нил почти ударяется затылком о стену. Он проводит языком по своим зубам, всё ещё чувствуя кровь во рту, пока наблюдает, как отец спокойно начинает раскладывать покупки на стол. Как ни в чём не бывало, лишь время от времени злобно зыркает в его сторону.       Нил ещё какое-то время сидит там, впирая взглядом в отца, прежде чем уйти зализывать раны в свою комнату. Злость не унимается, только сильнее распаляется в груди Нила. Отчего-то упоминание матери всегда срабатывает на него, как красная тряпка на быка. Отчего-то хочется заткнуть рот отца в такие моменты, лишь бы тот не говорил о ней. Потому что ничего лестного обычно не звучит. В рассказах Натана Мэри всегда была гулящей, ветряной женщиной. Но Нил запомнил её прекрасной, нежной. С тёплыми руками и красивым голосом. И не желает слышать ничего, что вылетает изо рта отца, что может опорочить её образ.

***

      Нил беззвучно смеётся, пока Эндрю бросает на него предупреждающие взгляды, продолжая старательно водить когтем по дереву. Эндрю прикрывает ему вид на свои художества, но Нил всё равно успевает разглядеть множество нелепых рожиц, которые рисует Эндрю. Таким образом Нил узнает о семье Эндрю чуточку больше, узнает, сколько волков в его стае. Ему это чертовски любопытно.       Так что он вновь перегибается через его плечо, замечая аккуратно, мелко выцарапанное «Аарон» над одной рожицей с самым глупым выражением лица. Нил вновь хватается за живот, а после получает от Эндрю ощутимый толчок в плечо и не может сдержать яркой улыбки.       Он заглядывает в красивые глаза напротив, даже ни капли не веря во всю злость, что Эндрю пытается показать. Нил лишь склоняет голову и, слегка проводя большим пальцем по запястью Эндрю, наблюдает, как кожа того покрывается мурашками. И не может сдержать нежной улыбки, рассматривая привлекательное лицо Эндрю, что так старательно пытается подавить своё смущение.       Нил так привык к этому: проводить время с Эндрю, касаться его, веселиться с ним и просто молча сидеть рядом. Даже когда тот злится, Нилу хочется всего лишь прижаться к его боку и обнять, чтобы тот вернулся в хорошее расположение духа. К сожалению, Эндрю в последнее время злится всё чаще. Потому что Нил всё продолжает приходить с разбитым лицом и в синяках. Отец совсем перестаёт сдерживаться.       Но тёплые касания Эндрю, его подушечки пальцев, что чуть грубовато проходятся по ссадинам, кажется, обладают целительным эффектом. Потому что после этого у Нила ничего не болит.       Да и к ударам Нил привык. За годы, что он живёт с отцом, всё это уже не так уж и важно. Куда важнее ему узнать о стае Эндрю, его увлечения, мысли, услышать наконец, как звучит его голос, понять, почему они не могут произнести и слова друг другу. Но остаётся довольствоваться малым: рисунками на дереве, на котором уже нет внизу места, потому приходится вставать, чтобы продолжить рисовать, и мимолётными трепетными касаниями.       Нил хотел бы узнать подробнее, что это были за оборотни, которые напали на них, почему Эндрю выглядел так болезненно оба раза, когда Нил встречал его в раннем возрасте. Но Эндрю отмахивается от него, даже когда Нил указывает на дерево, прося нарисовать хотя бы часть его истории.       Эндрю лишь однажды пишет когтем на земле краткое «не хочу» и подписывает, что теперь это всё неопасно и не имеет значения. И Нил решает, что больше не станет лезть в душу Эндрю, потому что, честно, сам не желал бы портить их встречи мыслями об отце. Хотя, кажется, Эндрю и без того понимает, что происходит, как только дверь в дом Нила захлопывается.       Нил кладёт голову на ствол дерева и, без зазрения совести тихонько улыбаясь, смотрит на профиль Эндрю, что вновь принимается рисовать членов своей стаи. Нил просто наслаждается тем, как красиво ласкают бледную кожу солнечные лучи, и какие причудливые тени скачут на скулах Эндрю от листов, что продолжает время от времени ерошить тёплый ветер.       Нил всё чаще ловит себя на мысли, что смотрит на губы Эндрю и размышляет: такие же они грубые, как и все касания парня, или нет. У него не предоставлялось возможности прикоснуться ко рту Эндрю, но Нил чертовски хотел бы. Пальцами ли, губами ли — неважно. Просто желает.       Нил резко напрягается, когда слышит тяжёлые шаги где-то совсем рядом, а затем гортанный рёв кабана пронзает уши. Он видит, как резко вылезают уши Эндрю, когда тот, оборачиваясь, скалится на неожиданно подобравшегося зверька, и поднимается. Нил смотрит в сторону шума ровно в тот момент, когда кабан оказывается к ним достаточно близко.       Нил собирается жестом показать Эндрю, чтобы тот не нападал, когда кабан вдруг снова ревёт и, выставляя свои бивни, пару раз ударяет копытом об землю, прежде чем с утробным звуком кинуться на них. Нил не успевает сообразить или свесить со спины ружьё, когда чувствует, как пальцы Эндрю хватают его запястье, а после его тянут за собой.       Нил удивлённо выдыхает, но послушно бежит за Эндрю, который в разы быстрее его самого, отчего приходится прикладывать усилия, лишь бы поспевать за ним. Эндрю перехватывает его руку, сплетая их пальцы, и, ловко маневрируя между кустов, продолжает тянуть Нила за собой. Кабан всё ещё рычит за их спиной, грузно бежит, пытаясь догнать, а Нил, вместо того чтобы дрожать от страха, вдруг ловит себя на мысли, что ему весело.       Он оглядывается, замечая, что кабан всё ещё достаточно близко, и ускоряется, крепче сжимая ладонь Эндрю. Нил прикусывает губу и тихо усмехается, наблюдая за тем, как красиво перекатываются мышцы Эндрю под футболкой и как время от времени тот бросает злобные взгляды через плечо. А Нил просто послушно следует за ним, чувствуя, как тепло разливается в груди.       Они почти отрываются, когда Эндрю вдруг тормозит, отчего Нил едва ли не влетает в его крепкую спину. Перегибаясь через плечо Эндрю, он понимает причину заминки — овраг. Эндрю завёл их в ловушку, а рёв кабана снова раздаётся слишком близко. Нил, чувствуя, как колотится его сердце, разворачивается и растерянно смотрит по сторонам, быстро оценивая, в какую сторону лучше бежать. Кабан почти вплотную подходит к ним, когда Нил резко дёргает Эндрю в сторону, но, чувствуя сопротивление, осекается.       А после распахивает глаза, когда Эндрю вдруг подхватывает его на руки и, быстро зыркая на него, бежит в противоположную сторону. Нил удивлённо выдыхает, крепко хватается за плечо Эндрю, вжимаясь в его грудь, и может лишь наблюдать за тем, как быстро они отрываются от кабана, оставляя его далеко позади. Всё-таки скорость Эндрю — это настоящее спасение.       Эндрю спускает его на ноги только, когда они перестают слышать рёв, но зачем-то всё равно вновь хватает за руку и бежит дальше, пока Нил не спотыкается об корягу. Он тяжело дышит, всё-таки влетает в спину Эндрю, что внезапно тормозит, и, хватаясь за его футболку, упирается лбом в крепкое плечо. Нил беззвучно смеётся, слыша стук сердца где-то в голове. Но осекается, когда замечает, что тело Эндрю тоже начинает содрогаться от смеха.       Нил поднимает на него восторженный взгляд и, натыкаясь на сверкающие весельем глаза, замирает. Сердце, не унимаясь ни на мгновение, бешено колотится в его горле, пока внизу живота разливается что-то похожее на горячие волны, от которых по всему телу расплёскивается расслабление. Будто бы от любимого, всегда слегка остывшего чая. Нил замечает, что Эндрю перестаёт смеяться только тогда, когда тёмные глаза фокусируются где-то внизу его лица.       Он непроизвольно облизывает губы, проезжаясь по ещё не зажившей болячке, и почти шипит от боли. Но быстро забывается, стоит ему заметить, как темнеют глаза Эндрю и как подпрыгивает его кадык. В голове в мгновение пустеет, в ушах звучит лишь стук сердца, а пальцы вдруг покалывает от желания прикоснуться к Эндрю. И Нил себе в этом не отказывает, аккуратно касается его шеи и, чувствуя, как подпрыгивает пульс того, понимает, что этого уже мало.       Губы Эндрю манят его, Нил даже не будет оправдываться перед самим собой. Он приоткрывает рот, чтобы спросить, хотя прекрасно понимает, что даже не сможет как следует пискнуть. Но, кажется, Эндрю слышит его, либо же думает о том же, потому что вдруг хватает Нила за заднюю часть шеи и, дёргая на себя, впечатывается губами в его рот.       Нил тут же судорожно выдыхает, почти спотыкаясь об свою же ногу, когда хочет приблизиться к Эндрю. Аккуратно скользя пальцами по шее Эндрю, он чувствует, с какой силой отдаёт пульс в подушечки его пальцев, отчего окончательно расслабляется и отвечает на поцелуй.       Они двигаются нелепо, слишком сбивчиво, совершенно не понимая, что должны делать. Где-то чувствуется укус Эндрю, а затем шершавый язык проходится по ссадине, которая так и не зажила от удара отца, и Нил вновь убеждается: всё, что делает Эндрю, точно способно исцелить его. Он улыбается в губы, слышит тихое рычание, пока Эндрю притягивает его за шею ближе и ближе, пока Нил не вжимается в его грудь своей.       Чувствуя, как сердце Эндрю стучит напротив его собственного, Нил склоняет голову и растворяется в этом поцелуе. Жар, что окутывает его с ног до головы, бурлящие чувства в животе — всё это делает ноги Нила слабыми, почти ватными. Потому он едва ли не виснет на Эндрю, который тут же крепко хватает его за талию, держа Нила в вертикальном положении.       Поцелуй сбивается, когда Эндрю вдруг снова рычит и проходится губами по уголку рта Нила. Его рваное дыхание опаляет кожу, заставляя Нила заскулить. Он слепо тянется за ещё одним поцелуем, выдыхая:       — Вау.       Нил почти достигает губ Эндрю снова, когда тот вдруг отпихивает его, заставляя растерянно распахнуть глаза. Сердце подпрыгивает, пока в висок ударяет мысль, что он сделал что-то не так, но Эндрю вдруг хрипло рычит, заставляя его замереть:       — Нил?       Ветер проносится мимо них, дрожащих друг напротив друга. Нил видит, как удивлённо вытягивается лицо Эндрю, как он прикладывает пальцы к своим губам. Ошарашенность быстро сменяется восхищением, когда Эндрю вновь, пробуя, рычит. И этот слегка хрипловатый голос заставляет Нила покрыться мурашками и на выдохе произнести то, что всегда вертится на языке, когда они рядом:       — Эндрю.       Нил прикусывает краешек губы, замечая, как Эндрю осекается, как стремительно алеют его щеки. Но тот не даёт Нилу ни восхититься, ни прокомментировать, когда резко хватает за грудки и вновь втягивает в поцелуй, время от времени шепча имя Нила в губы.       — Хорош... — горячий шёпот Эндрю проскальзывает по щеке Нила, когда тот, спустя, кажется, тысячу рваных, потерявшихся во ртах друг друга выдохов, отодвигается. — Охотничек. Кабана испугался.       Нил не сразу улавливает упрёк, всё ещё концентрируясь на грубых руках Эндрю на шее, да на абсолютно новом для него ощущении того, как приятно покалывает губы.       — А ты чего рванул? — усмехается Нил и, чуть наклоняя голову, всё ещё желая ещё и ещё. — Ты ж волк.       Эндрю одаривает его ровным взглядом, косится куда-то за спину Нилу, а затем просто пожимает плечами и вновь грубо атакует его губы.       Вероятно, из Нила плохой охотник, но это не имеет значения, пока плохой оборотень будет вот так до беспамятства его целовать.