Целуй громче || [Э+Н]

***

      Целоваться с Эндрю оказывается настолько приятно, что порой они проводят за этим занятием часы. Нил наивно полагал, что первым делом, когда их проклятье исчезнет, они будут без умолку говорить, обсуждая всё-всё на свете. Но кто же знал, что это произойдёт после того, как они откроют кое-что куда более стоящее, на что можно потратить время?       Потому вовсе не удивительно, что всё, что срывается с губ Нила за последние пару дней, — это имя Эндрю, в перерывах между остервенелыми поцелуями. Нил вовсе не жалуется, нет. Просто, кажется, есть еще много чего, что им стоило бы обсудить. Но все мысли сбиваются, вопросы забываются, когда Эндрю в очередной раз атакует его губы.       Только когда они окончательно выбиваются из сил, наступает время поговорить обо всём. Так Нил тихо рассказывает Эндрю о том, как ненавидит жить с отцом, как не может запомнить названия растений, как дрожат его руки, когда он сжимает ружьё. Эндрю же, в свою очередь, кратко рассказывает, как тяжело было, когда его выгнали из стаи за попытку убить одного из волков. Как он учился жить в новой стае.       Они говорят, не перебивая, а после вновь долго целуются, пока не начинают просто лениво скользить губами по лицу друг друга.       — Глупо, — тихо фыркает Эндрю, когда Нил пропускает его внутрь своего дома. — Как будто вставил голову в капкан.       — Он ушёл в город, — шикает Нил и закрывает дверь за Эндрю, который всё равно начинает разглядывать его жилище. Кажется, всё ещё пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Примерно полчаса назад. Дорога до нужных ему магазинов занимает час. Обратно добираться столько же. Так что он вернётся не скоро.       Эндрю косится на него, пока Нил улавливает недоверие в тёмных глазах. На что может только мягко улыбнуться и, указывая в сторону своей комнаты, подмигнуть ему.       — Не бойся. Если что спрячу тебя под кровать.       — Давай просто быстро найдём эту книгу и уйдём. Тут смертью несёт, — фыркает Эндрю и, зажимая пальцами нос, зыркает на него через плечо и направляет в нужную комнату.       Нил виновато поджимает губы и чуть подпихивает Эндрю в плечи, чтобы тот не успел посмотреть в ту сторону, где во всю красуются чучела волков. Пускай тот и знает, чем занимается отец, но нет никакого желания, чтобы Эндрю лично сталкивался со всеми этими ужасами.       Комнату Нила Эндрю, кажется, начинает рассматривать куда более внимательно, пока он сам распахивает шкаф и ищет нужную книгу. О которой они говорили, сидя под деревом: это всего лишь сказка про русалочку, которую лишили голоса за возможность быть с принцем. Эндрю на предположение Нила, что что-то такое могло быть и у них, только закатил глаза. И тем не менее дал добро на то, чтобы вместе прочитать эту сказку.       Нил спешно расталкивает залежи старых книг, морщится от пыли и пытается вспомнить, куда мог спрятать ту историю. Помнится, он читал её, когда впервые встретился с Эндрю в детстве. А значит, она может быть где угодно.        Завидев нужный корешок, Нил довольно усмехается и едва выдёргивает книгу из-под груды других. Быстро вытирая пыль рукой, плюхается на свою кровать и в приглашающем жесте стучит по пустому месту около себя. Эндрю оказывается рядом, не задавая лишних вопросов.       Прижимаясь коленом к ноге Эндрю, Нил открывает книгу, пока тот впечатывает своё плечо в его. Чуть наваливаясь на тёплое тело, Нил расплывается в улыбке и поднимает взгляд на Эндрю, замечая, что тот внимательно рассматривает его лицо.       — Смотри в книгу, — чуть игриво шепчет Нил и, вопреки своим словам, захлопывает книгу. — Хотя к чёрту её.       Эндрю согласно мычит, освобождает руки Нила, выкидывая всё мешающее в сторону, и, толкая его в плечи, заставляет повалиться на кровать. Обычно за спиной Нила в такие моменты либо земля, либо ствол дерева, потому ощущение мягкой кровати вдруг отзывается мурашками по всему телу. Нил чуть разводит ноги, чтобы Эндрю мог удобнее уместиться на нём, и запускает пальцы в его волосы.       Руки Эндрю надавливают на его плечи, пока он, взбираясь на бёдра Нила, склоняется и требовательно целует. Нил тут же усмехается, прекрасно улавливая всю ту нетерпеливость в движениях Эндрю, и не смеет медлить. Он подстраивается под темп парня, путаясь руками в его волосах. Вовсе не стыдно, что они так сильно нуждаются в этом — в касаниях, поцелуях, в ощущении тел друг друга. Плевать, если они пришли сюда найти книгу. К чёрту её, потому что иного момента, когда Эндрю вновь сможет прижать его к кровати, может не выпасть. Нил хочет испытать это новое чувство.       Приоткрывая рот, Нил позволяет углубить поцелуй, пока второй рукой во всю изучает крепкий, карикатурный рельеф на спине Эндрю. Его всё ещё восхищает то, насколько сильный Эндрю. Всё ещё поражается, как же сильно тело оборотня, на самом деле, отличается от человеческого. Вроде бы те же мышцы, кости, кожа, но ощущается совершенно иначе. Крепче, шире, устрашающе.       Эндрю тихо рычит ему в губы, пока Нил в ответ лишь скулит и, чуть сводя ноги, сосредотачивается на тянущем ощущении внизу живота. Это стало появляться всё чаще и чаще, когда они целуются. Нил знает, что это за чувство. Вычитал где-то в книжке, которую после сжёг отец. Да и оставаясь наедине с самим собой, уже справлялся с ним. И тем не менее возбуждение, что неумолимо овладевает телом Нила, вынуждает его изнывать под весом Эндрю и чуточку пугаться. Ведь непонятно, испытывает ли Эндрю то же самое, да и в той книге герои были разного пола.       Нил крупно вздрагивает и издаёт писк, когда Эндрю врывается в его рот языком, а крепкие бёдра вдруг впечатываются прямо туда, где распаляется огонь. Нил пытается свести ноги, поменять положение, но Эндрю вдруг сжимает его талию крепче, впечатывая в кровать, и заставляет замереть. Поцелуй становится глубже, слюнявее, пока звуки эхом отражаются от деревянных стен, и это только сильнее распаляет Нила.       Скулёж срывается с губ, когда в очередной попытке сменить положение Нила вдруг прошибает. Мелкая дрожь проходится по телу, когда Эндрю давит на твердеющий пах своим, словно не понимая, что творит, проезжается бёдрами туда-сюда. Нил вновь издаёт жалобный звук, чувствуя, что задыхается и теряет голову от ощущений, пока рука Эндрю пробирается под его рубашку.       Нил хнычет, несдержанно, стыдливо. Чуть прогибается от того, как много становится Эндрю: его крепкое тело, прижимающее к кровати; твёрдые, продолжающие двигаться прямо на его члене, бёдра; требовательные губы, горячий язык, что лишает Нила остатка самообладания.       Он крепче сжимает волосы Эндрю на затылке, на что получает рычание, которое, честно, не похоже на что-то из «остановись» или «не трогай». Больше это звучит так, будто бы Эндрю умоляет.       И он даёт. Опуская вторую руку между их телами, Нил обхватывает член Эндрю, с упоением замечая, что тот такой же твёрдый и заведённый, как и он. Укус за нижнюю губу чуточку сбивает, но затем трепетно порхающий по ссадине язык словно даёт Нилу позволение. Потому он крепче сжимает Эндрю через его шорты и, проходясь пару раз по всей длине, тянется пальцами под одежду.       Поцелуй сбивается, превращаясь в простое тихое рычание напротив саднящих губ. Нил сглатывает и, чувствуя, как покалывают пальцы от предвкушения, почти ныряет под шорты Эндрю, когда резко хлопает входная дверь.       Замирая, Нил тяжело дышит под телом сбитого с толку Эндрю, пока в груди на смену возбуждению приходит паника. Отец вернулся.       Глаза Эндрю сужаются, пальцы предупреждающе сжимаются на талии, после чего он ловко соскакивает с его тела и под крик отца злобно зыркает на Нила:       — Чёртов кошелёк! Почти дошёл до города, а деньги не взял!       Нил быстро приходит в себя и, указывая под кровать, жестом приказывает Эндрю прятаться. Тяжёлые шаги отца раздаются за дверью, стуча в груди Нила.       Эндрю едва успевает занырнуть под кровать, а Нил, свешивая одеяло на пол, чуть укрывается им и закрывает глаза. Он прячет лицо за краешком ткани и задерживает дыхание, чтобы не выдать, что он не спит.       Дверь распахивается с резким грохотом. И Нилу нет нужды смотреть на отца, чтобы знать, что он рассержен. Тот всегда злится, когда что-то идёт не по его.       — А, спишь, — фыркает Натан, пока Нил сосредотачивается на стучащей в голове мысли, умоляющей отца не опускать глаза. Только не в сторону, где прячется Эндрю. — Ну спи.       Нил медленно выдыхает и молится, лишь бы тот скорее ушёл. Но Натан вдруг хмыкает и подходит к нему. Сердце заходится в ещё более остервенелом темпе, когда он чувствует, как отец подхватывает одеяло. Сжимаясь, Нил приоткрывает глаз, чтобы посмотреть, взял ли отец оружие с собой, но осекается. Натан аккуратно накидывает одеяло на его плечи, поправляя ту часть, которую Нил специально свесил на пол.       Отец какое-то время стоит рядом, пока Нил, замерев, боится даже двинуться. Кажется, что ещё немного, и он рявкнет, что знает, что ему врут. Но когда твёрдая рука аккуратно касается его головы, Нил с силой прикусывает язык, чтобы не издавать удивлённых писков. Это поглаживание ощущается больнее удара, отчего Нил почти подпрыгивает на кровати.       И ещё долго молча лежит, боясь сдвинуться с места, даже когда входная дверь снова хлопает, оставляя их одних дома. Только когда Эндрю высовывает голову из-под кровати, Нил оживает. Судорожный выдох резко срывается с губ, и он не находит ничего, что мог бы сказать. Но, кажется, Эндрю без слов понимает, потому что вдруг ерошит его волосы точно в том же месте, где недавно была рука отца.       — Я говорил, — шипит Эндрю, пока Нил всеми силами старается сдержать дрожь. — Не рискуем. Не приду больше. Как капкан здесь.       Нил вновь судорожно выдыхает, на мгновение прикрывая глаза, а после кивает. Он хватает Эндрю за руку, прижимает к своей щеке и снова двигает головой. В голове стучит одно сплошное «зачем», и Нил понимает, что недавние действия отца нисколько не трогают его. Лишь распаляют несколько забытый страх.       Позабыв про книгу, они спешно покидают дом, когда Нил находит в себе силы двигаться. Эндрю больше ничего не говорит. Ни об отце, ни о вышедшем за рамки поцелуе. Они просто молчат и вновь рисуют на любимом дубе, пока тихое «не верю» не срывается с губ Нила.

***

      Нил шарахается отца больше, чем когда-либо. Не понятно, что именно меняется, но отчего-то его рук Нил теперь боится ещё сильнее. Он уворачивается от прикосновений, от случайных столкновений. И плевать, если отец это замечает.       Натан смиряет Нила странным взглядом и вновь уходит в город через неделю после того, как едва не раскрыл секрет Нила. Когда чуть не наткнулся на оборотня под кроватью сына.       Дом пустеет, а значит, что тут больше не место для Нила. Эндрю сегодня до вечера занят делами стаи, и Нил, не желая этого признавать, чертовски скучает. Не только по Эндрю, а и просто так. Неожиданно весь его распорядок дня начал подстраиваться под встречи с Эндрю, поцелуи с Эндрю, под Эндрю. И потому сейчас ему совсем нечем заняться.       Нил бесцельно бродит, не уходя слишком далеко от жилища, когда цепляется за небольшой вытоптанный пустырь прямо за домом. Он быстро прикидывает, оценивает, а после осматривает почву, прежде чем решает, что всё идеально подходит. Для того, чтобы пересадить парочку кустиков физалиса прямо рядом с домом. Ведь Нил часто собирает ягоды, научившись делать из них примочки, что легко снимают боль.       Вооружившись лопатой и мешком, Нил быстро доходит до места, где растёт физалис, куда он в последнее время бегает чересчур часто. На пару мгновений сбиваясь, когда вновь находит схожесть ягод с глазами Эндрю, когда тот проявляет свою звериную натуру, Нил выкапывает два небольших кустика. И, чтобы не повредить корни, аккуратно, вместе с землёй убирает в мешок.       Он бережно несёт растение до дома, пытаясь в лишний раз не задевать лепестки и не срывать ягоды, пока не посадит их. И ещё раз заприметив место, принимается копать. Нил улыбается, представляя, как каждое утро будет выглядывать в окно и смотреть на яркие плоды, мысленно ругая себя за то, что не додумался до этого раньше.       Резво откидывая землю, Нил понимает, что в какой-то момент увлекается и раскапывает слишком глубокую яму. Морщась, он чуть усмехается и думает, что можно вырыть побольше и сделать здесь небольшой искусственный пруд. Было бы, вероятно, неплохо.       Нил чуть сдвигает ногой и ещё немного откидывает землю в сторону, когда слышит небольшой хруст. Веселье быстро спадает с лица, стоит ему понять, что он стоит на чьих-то костях. Почти выпрыгивая из ямы, Нил берётся быстро отряхиваться, с ужасом глядя на чуть торчащие из земли кости. Он мнётся пару мгновений, но любопытство берёт верх, всё же интересно, что может прятаться за его домом, и чуть раскапывает землю руками.       «Кости волка?» — наивно проносится в голове Нила, но быстро глохнет, когда он различает череп. Человеческий череп.       Сжимая зубы, чувствуя, как злость смешивается с интересом, Нил спешно высвобождает чьи-то кости из-под завалов земли, обдумывая, может ли это здесь находиться из-за отца. Вероятно.       Кости старые, если судить по внешнему виду. Клочки одежды, почти полностью сгнившей, где-то смутно напоминают женское платье. Тревожное чувство опаляет грудь Нила, пока его руки с каждым движением начинают дрожать всё больше и больше. А когда он натыкается на серебряный кулон, что так отчётливо отложился в голове Нила, он замирает. Выхватывая найденное из могилы, оседает.       Глядя на потасканный медальон, который всегда был на уровне глаз Нила, когда мать прижимала его к своей груди, он не находит слов. В голове пусто, лишь осознание, что ненамеренно раскопал труп матери, стучит с такой силой, что давит на виски. Тошнота подступает к горлу, серебро украшения мамы обжигает пальцы, а злость берёт над ним верх. Отец говорил, что от неё не осталось ни косточки, что он нигде не хоронил её. Натан закопал маму на заднем дворе, как животное, и даже не позволил Нилу знать, где покоится любимый человек.       Нил стискивает в пальцах кулон и, поджимая губы, быстро закапывает кости обратно. Он механически, не думая ни о чём. Сомнения, что он мог ошибиться, закрадываются в голову, но Нил быстро отгоняет их. Потому что помнит, как любил играть с украшением на шее матери, когда та обнимала его. Как теребил его между пальцев, когда мама засыпала рядом раньше него. Он не может его не узнать.       Глядя в окно на то, как вдруг взыгравшийся дождь во всю льёт на свежепосаженные кусты физалиса, Нил быстро отмечает, что они отлично вписались во внешний вид заднего двора. Но никакого удовлетворения не чувствует, потому что злость глушит всё, что успевает зародиться. Он не может радоваться, глядя на красивые кустики, зная, что буквально в двадцати метрах закопана его мёртвая мать.       Хлопок дверью вырывает Нила из воспоминаний, в которых отец нагло врёт, что не знает, где останки мамы, что сам желал бы сделать для неё могилку, чтобы ходить и навещать. Нил только поджимает губы, ощущая, как отец заносит в дом вместе с собой холод, и крепче сжимает кулон. Проезжаясь большим пальцем по небольшой резьбе, он отчего-то усмехается, а после смотрит в сторону отца.       — Ты что стоишь у окна? Дождя не видел, что ли? — грубо выплёвывает Натан, пока Нила начинает тошнить от его лица. От этих глаз, что нагло врали ему всю жизнь. Страшные, кровожадные, лживые. — Иди разбирай мешок. Я тебе такую симпатичную рубашку прихватил.       Но Нил не сдвигается с места, даже когда Натан раздражённо шепчет, что он опять ведёт себя странно. Пока отец выкладывает покупки на стол, Нил всё сильнее и сильнее сжимает зубы, отчего челюсти начинают неприятно ныть. Он крепче перехватывает украшение матери, а затем грубо спрашивает, впиваясь взглядом в спину отца:       — А где мама?       Натан осекается и странно смотрит на него, после чего громко фыркает и отмахивается от него:       — Точно головой тронулся. Сдохла твоя мать, Нил. Лет так двенадцать назад.       — Где её труп? — с нажимом спрашивает Нил, замечая, как напрягаются плечи отца, а затем ледяной взгляд пронзает его.       — Раскидан по лесу где-то. Сожран оборотнями. Не знаю я, Нил. Говорил же, что когда я понял, что на неё напали, волки уже обгладывали косточки. По разорванной одежде только понял, что это она.       — На ней был кулон, — сухо сообщает Нил, почти усмехаясь, когда видит, как отец вздрагивает. — Ты не отобрал его? Или оборотни и его сожрали?       — К чему этот разговор? — запоздало, напряжённо выдыхает Натан и оборачивается к Нилу, окидывая нечитаемым взглядом. — Не помню никакого кулона.       Нил холодно усмехается, чувствуя, как щёки сводит от улыбки, словно он улыбается уже на протяжении часа, не прекращая. Он резко вытаскивает украшение из кармана и, выставляя руку вперёд, показывает отцу. Нил даёт Натану мгновение на то, чтобы понять, что он нашёл, пока лицо того заметно бледнеет.       — Что это? — смиренная улыбка расползается на губах Натана, но Нил резко рявкает, прерывая весь этот спектакль:       — Это её! Хватит! Я нашёл кости! Почему ты не сказал мне, что похоронил её? Почему ты лишил меня возможности навещать её? Почему?!       — Зачем ты рылся в земле?! — в ответ срывается отец, в мгновение оказываясь перед Нилом.       Он замахивается, и Нил почти сжимается в ожидании удара, но Натан просто выхватывает у него кулон, злобно зыркая в глаза и поджимая дрожащие от злости губы.       — Хотел посадить кусты. Кто же знал, что раскопаю такой клад?       Натан окидывает его странным взглядом и, раздражённо дёргая щекой, разворачивается, чтобы вернуться к столу. Отец не отвечает, просто в течение нескольких минут продолжает разбирать покупки, сжимая челюсти. Нил видит, как играют его желваки, видит, как нервно двигается отец. И ждёт. Ждёт, когда тот найдёт, как ещё соврать ему.       Натан, спустя пару минут, усмехается и, присаживаясь на стул, переводит взгляд на Нила. Тратит время ещё больше, пока Нил уже готовится рявкнуть на него, что всё ещё ждёт ответ. А затем качает головой и спокойно начинает:       — Да, закопал я её во дворе? И что теперь? Какая разница? Что, легче жилось бы тебе, если бы знал, что кости мамки твоей рядом валяются?       Нил открывает рот, чтобы зарычать на него в ответ за то, что тот вновь говорит о маме в нелестном тоне. Но Натан злобно зыркает на него из-под бровей и сухо продолжает:       — Спасибо скажи, что закопал её. Хотел кинуть там где-нибудь, чтобы зверьё растаскало, — цокает он и взмахивает руками, после чего расплывается в улыбке. — Что, ходил бы на её могилку, если бы знал, что она здесь лежит? Это не вернуло бы её к жизни, Нил! Ходил бы, если бы знал, что она сдохла по твоей вине? Потому что она забеременела тобой и сбежала в город! Ведь сыночке там все условия!       Нил помнит эти слова. Отец уже говорил их не так давно, потому лишь скалится на него, как бы давая понять, что не намерен слушать весь этот бред. Но Натан отмахивается от него, поднимается, чтобы достать из ящика припрятанный алкоголь. Коньяк, который он время от времени любит пить по вечерам, плескается в руках Натана, пока дождь начинает сильнее колотить по крыше, заглушая голос отца:       — Оставила меня, убежала с сыном в город. Забыла все планы, наше желание построить дом побольше для нас всех. Иногда вспоминала, что у неё есть муж, а затем и вовсе пришла, чтобы заявить, что встретила в городе другого мужчину. Которого, блять, полюбила! — Натан разражается смехом, пока Нил хмурится, наблюдая, как тот делает два крупных глотка из бутылки. — Нежности ей не хватало. А там приласкали, полюбили. И она, как честная дура, пришла признаться, чтобы, видите ли, меня не терзать! Жаль, что тут и осталась. Красивая женщина была. Дурная, сумасшедшая, но безумно красивая. Таких не отпускают, Нил.       Губы Натана криво изгибаются, а Нил отодвигается от окна, чтобы подойти ближе, потому что ему начинает казаться, что он перестаёт различать лицо отца. Тот снова делает несколько глотков и на выдохе, со смехом произносит:       — И я не отпустил. И ох, как красиво погибала её красота. Как она с простреленными коленями пыталась добраться до выхода, всё приговаривая, что ты там один остался. А потом с каким ужасом просила вспомнить о нашем сыне, что он совсем маленький, скоро проснётся и испугается, — Натан сплёвывает в сторону и в отвращении кривится. — Даже когда я её душил, она не умоляла пощадить или отпустить. Она умоляла подумать о тебе. Хотел всего лишь оторвать ей ноги, чтобы уйти не смогла. Но как же взбесило, что даже в момент смерти она думала о тебе, что я просто не сдержался.       Нил замирает, когда слова долетают до него. Натан убил его мать. Даже в самых страшных фантазиях, представлениях об отце, Нил не позволял себе думать о подобном. А теперь осознание волной накатывает, отчего коленки слабнут и Нилу приходится схватиться за край стола, пока отец, словно насмехаясь, продолжает:       — Думал, оставлю тебя там. Сдохнешь от голода. По глупости зарежешься. А потом так жалко стало. Дважды тебя видел. Тупорылый такой, несмышлёный. Точно сдох бы, если бы я за тобой не пришёл.       — Лучше бы не приходил, — Нил почти проклинает себя за дрожь в голосе. Делая глубокий вдох, старается унять головокружение, пока в груди расползается огонь, что распаляется при виде улыбочки отца всё сильнее и сильнее.       Натан вновь отпивает из горла, не сводя от Нила своих жутких глаз, в которые теперь смотреть в разы противнее. В нём нет места нежности и любви. Этот человек давно прогнил жестокостью и жадностью. Нил боялся когда-то получить подтверждение, что Натан способен убить человека, а теперь вот оно, грузом опадает на плечи.       И он убьёт и Нила.       Нил не может ему этого позволить. Он резко отскакивает, хватает со стены своё ружьё, слыша, как за спиной отец также оживает. Нил разворачивается, замечая, как Натан с улыбкой на губах перезаряжает своё оружие, устрашающе глядя на него. Нил быстро проверяет пули и, направляя ствол на отца, рычит:       — Ублюдок.       Он видит, как отец поднимает своё ружьё. Натан выстрелит. Убьёт меня. Убей его быстрее, — панически пульсирует в голове Нила, пока он словно цепенеет, чувствуя прохладный курок под пальцем. Руки предательски дрожат, пока Нил пытается убедить себя, что Натан этого заслужил. Он заслуживает быть застреленным.       — Не утруждайся, сынок, — вдруг мягко говорит отец, подставляя дуло ружья прямо под свой подбородок. — Ты ненавидишь стрелять. Ненавижу тебя.       Нил не перекрикивает звук от выстрела. Ружьё выпадает из рук, пока Нил зажимает свой рот, бегая глазами по брызгам крови на стене позади отца, который, накреняясь, с грохотом падает на пол.       Нилу кажется, что кровь ручьём течёт к его ногам, отчего начинает быстро пятиться, продолжая издавать странные, не совсем понятные даже ему выкрики. Руки дрожат, пытаясь зажимать рот, пока в висках начинает наперебой стучать «помоги ему» и «он мёртв». Нил не может оторвать глаз от застывшего лица отца, на котором больше нет его противной улыбки, а глаза не кажутся такими страшными, всё ещё эхом слыша последние слова отца — «ненавижу тебя».       Нил обнаруживает себя прижатым к двери, когда горло разрывает от застрявших криков, вздохов и всхлипов. Стены сужаются, а тишина отзывается паникой куда сильнее, чем обычно. Нил, словно не до конца осознавая, что произошло, распахивает дверь и выбегает из дома. Лишь бы подальше отсюда, лишь бы не быть дома, лишь бы не видеть отца.       Он бежит, не разбирая тропинок через дождь, скользит на мокрой траве, ударяется плечами о деревья, пока дыхание всё ещё корябает горло. Нил начинает тереть свои руки о штаны, будто бы пытаясь избавиться от крови, и не может до конца осознать — Натан мёртв.       Это казалось невозможным — чтобы его самолюбивый отец сам убил себя. Казалось, что он ничью жизнь не ценит так сильно, как свою. Потому Нил встряхивает головой, всё ещё думая, что вот-вот проснётся от кошмара.       Он тяжело дышит, задушенно хрипит, когда впивается ладонями в дуб, у которого не пойми как оказался. Глядя под ноги, Нил застаёт себя абсолютно пустым. В голове пропадают мысли, и даже страх, вперемешку с едва различимым облегчением, куда-то деваются. Будто он и впрямь прямо сейчас находится во сне.       — Нил? — раздаётся за его спиной, отчего Нил тут же всхлипывает, когда различает голос, который всегда сопровождается спокойствием. Возможно, Эндрю, появившись сейчас, рассеет весь этот ужас, и Нил очнётся в своей кровати. А ещё лучше — в его объятиях.       Нил встречается с обеспокоенными глазами Эндрю, но не находит в себе сил даже на то, чтобы протянуть ему руку. Он только пытается улыбнуться, но, видимо, выходит плохо, потому что Эндрю, выглядя ещё более напуганно, громко спрашивает:       — Что случилось? Ты ранен?       Нил запоздало качает головой и, замечая, как дрожат его губы, окидывает насквозь промокшего Эндрю взглядом. Он хочет сказать ему идти скорее домой, чтобы согреться, но вместо этого слабо проговаривает:       — Отец. Там…       Слово «умер» неприятно царапает язык, отчего Нилу начинает казаться, что рот наполняется кровью. Закашливаясь, он хватается за грудь, а затем вдруг разражается смехом, чувствуя, как по щекам начинают течь слишком горячие для дождя капли.       Эндрю только кривит губы, хватает его за руку и, заглядывая в глаза, молча смотрит на него, пока Нил то хмурится, то снова смеётся. Непонятно сколько проходит время, когда Нил всё же шепчет, едва шевеля замёрзшими губами:       — Застрелился. Там всё в крови. Я не знаю, как буду это убирать.       Обеспокоенные глаза Эндрю темнеют, когда он, проезжаясь большим пальцем по ладони Нила, спускается к запястью и обхватывает. Эндрю молча разворачивается и, бросая быстрый взгляд на Нила через плечо, начинает медленно тянуть его за собой. И Нил, не думая, следует за ним. Ему плевать, куда Эндрю отведёт его. Домой ли, выведет ли из леса или скинет в овраг — неважно. Он готов идти за ним куда угодно, тем более ноги сейчас настолько дрожат, что Нил не осмелится идти самостоятельно.       Нил тормозит только, когда Эндрю приводит его к дому. Где лежит мёртвый отец.       — Я помогу, — тихо говорит Эндрю, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки Нила, отчего он выдыхает и, слегка замявшись, всё-таки кивает.       И позволяет Эндрю затянуть себя в дом. Нил зажмуривается, когда запах крови ударяет в нос, а осознание, что она принадлежит Натану, заставляет Нила крупно задрожать. Он гулко сглатывает и почти умоляет Эндрю выйти отсюда, но тот лишь жестом показывает ему сесть.       Нил отворачивается от трупа отца, мысленно ругая себя, что так сбежал. Он размышляет, мог бы ему помочь, но быстро отбрасывает эту мысль. Аккуратно присаживаясь на подоконник, Нил упирается лбом в окно, фокусируя взгляд на свежепосаженных кустиках физалиса. Он старается не дышать носом, потому что в доме всё ещё ужасно несёт железом. Нил судорожно вздыхает, краем уха слушая, как Эндрю что-то делает с трупом его отца, пока он трусливо отсиживается на подоконнике.       Какой же трус, — словами отца звучат мысли в голове Нила.       — Что он? — тихо раздаётся голос Эндрю, который тут же оговаривается. — Можешь не говорить.       — Убил мою маму. Закопал здесь, а я нашёл. Когда пытался узнать, он распсиховался и…       Нил не договаривает. Но продолжения и не требуется, ведь Эндрю явно и без того видит, исходит. Поджимая губы, Нил тихо выдыхает:       — Это плохо, что мне грустно совсем немного? Что дом теперь пустой.       — Нет.       Нил кивает, всё ещё не сводя глаз с физалиса, и начинает грызть свою губу. Эндрю всё ещё что-то делает, слишком шумит, что помогает заглушить тревожно пульсирующие мысли Нила.       — Хочешь, — Эндрю сбивается, когда вдруг прерывает тишину спустя какое-то время. Час, десять минут, или всего через секунду. — похоронить его, как следует? Или просто кинуть его где-нибудь.       Чтобы зверьё растаскало, — тут же всплывает в голове Нила, заставляя его скривиться.       Он переводит взгляд на Эндрю, замечая, что тот закутал труп отца во что-то, что очень похоже на его простынь. Прикусывая кончик языка, Нил выдыхает и молчит, вероятно, слишком долго. Потому что Эндрю просто кивает и, подхватывая за концы ткани, поднимает отца.       — Похороним, — сообщает Эндрю, на что Нил облегчённо выдыхает, от того, что ему не приходится говорить всё это.       Он просто сползает с подоконника и направляется за Эндрю, который бормочет, что дождь закончился. Нил глупо кивает и, поднимая глаза к небу, отчего-то усмехается, когда понимает, что так оно и есть. Эндрю зыркает на него, отчего Нил чуть спотыкается об свою ногу и зачем-то снова кивает.       Нил следует за молчаливым Эндрю невесть сколько. Тот ведёт его через заросли, не останавливаясь ни на мгновение. И Нил лишь расслабленно выдыхает, только один раз прерывая тишину слабым «спасибо».       Как они возвращаются домой, где в итоге захоронен его отец, Нил не помнит. Он обнаруживает себя в кровати в объятиях Эндрю, только когда пугается собственного смешка. Эндрю ничего не говорит ему, просто медленно гладит спутанные волосы, пока Нил, утыкаясь носом в его грудь, расслабляется под размеренный стук сердца.       В тот день умер его отец. А в голове появилось больше «почему». Только теперь на них никто не ответит. Хотя, честно, не то чтобы отец когда-либо отвечал на них.       Дом опустел. И Нил, словно снова маленький мальчик, за которым вот-вот придёт страшный отец и заберёт его.       Но входная дверь не открывается и не закрывается, кажется, несколько дней, в течение которых Эндрю всё ласкает его волосы и молчит. Словно они вновь разучились говорить друг с другом.       Но Нил, как никогда, благодарен за это молчание. Ему нечего сказать.