Целуй громче || [Э+Н]

***

      Сна ни в одном глазу. Даже несмотря на то, что они с отцом всю ночь охотились, пока полная луна не начала покидать небо, Нил так и не смог улечься и уснуть. От силы полтора часа сна позволила ухватить его беспокойная голова.       Когда перед ним явился образ повзрослевшего волка, а после отец начал греметь на кухне, Нил подорвался с кровати и больше не нашёл ни желания, ни возможности хотя бы подремать.       Довольный отец всё утро кровожадно тормошит труп оборотня, на что Нил может только кривить губы и прятаться в своей комнате, делая вид, что всё ещё даже не продрал глаза. Он выходил к Натану только один раз и то, стараясь не показываться ему, только выглянул из-за угла, чтобы заметить, что вся кухня в крови, а ножи безжалостно кромсают волчье тело.       Нил знает, что чуть позже у них в гостиной появится новая морда чучела, но он, как и на все другие, на неё даже не посмеет поднять глаз. Он всегда старается избегать ту часть комнаты, где собралось десяток убитых оборотней, висящих на стене. И отец чертовски гордится этим уголком, пока Нилу тошно даже проходить мимо.       Утыкаясь в книгу, Нил пытается сосредоточиться на картинках и описаниях полезных свойств растений. Но мысли разбегаются, когда отец в очередной раз сильно ударяет по столу, а перед глазами Нила то и дело возникает образ вчерашнего волка. Когда ягоды на нарисованном кусте на разворотной странице превращаются в два ярких глаза, Нил обречённо выдыхает и кладёт книгу себе на лицо.       Он закусывает губу, стараясь не зацикливаться на щекочущем ощущении в груди, что расползается всё больше и больше, спускаясь к животу. Но когда мысль, что это точно был тот волчонок, которого он впервые встретил шесть лет назад, и тот тоже узнал его, ударяет почти в самый висок, Нил больше не может сосредоточиться на чтении.       Он начинает тарабанить по колену, стараясь не слушать, как отец на кухне потрошит труп. Но кислое ощущение в горле заставляет Нила опомниться: он сын охотника. Безжалостного, люто ненавидящего оборотней. И тот, теперь уже взрослый волк, знает, кем приходится Нил. Так что нет ни единого шанса, что он захочет встретиться с Нилом снова.       Отчего-то Нил почти хнычет от разочарования. Он уже не берётся размышлять, что именно зацепило его в том оборотне, что мысли о нём на протяжении шести лет продолжают циркулировать время от времени в голове Нила. Он уже не пытается оправдаться любопытством, хотя оно никуда не девается. Ведь вовсе непонятно, почему же он не может проронить ни слова, когда видит этого оборотня с яркими, наикрасивейшими глазами. И что за чувство заполняет его грудь, стоит Нилу только подумать об этом мальчике, чьё имя он, вероятно, даже не узнает.       Нил не замечает, как погружается в сон. В безмятежный, где нет отца, где он бежит по полю, слыша позади себя торопливые шаги, которых не боится. Напротив, желает, чтобы этот кто-то догнал его. Свобода, в которой тонет Нил, разрушается, как только он распахивает глаза в своей комнате от грубого голоса отца:       — Я ухожу.       Нил выдыхает, понимая, что разочарование неприятно пощипывает его язык, норовясь вырваться проклятьем в сторону отца, что вырвал его из такого чудесного сна. Он начинает искать упавшую книгу, пока отец, стоя в проёме двери, вновь сообщает:       — Я ухожу. Нужно купить в городе лекарства и продать мясо.       Нил с нежеланием переводит взгляд на отца, что, поджимая раненую ногу, смотрит на него почти ненавидящим взглядом. После ночи, когда Нил «случайно» попал в Натана, тот словно окончательно разочаровался в нём. Ведь иначе сложно объяснить, что за нечто, похожее на ненависть, теперь считывается в страшных глазах отца.       Нил кивает, а после тихо проговаривает, надеясь, что в голосе нет ни капли рвущегося наружу яда:       — Хорошо. Возвращайся скорее.       Натан вдруг растягивает губы в улыбке и мягко проговаривает:       — Вернусь до вечера, сынок. Не переживай. Веди себя хорошо и не скучай.       Нил прикусывает кончик языка и ни капли не верит в нежность в голосе отца. Как и обычно. Ведь его глаза выдают всё, что тот пытается скрыть. В этом человеке не может уместиться любовь. Её всю вытесняет жадность и жестокость.       — Принесу тебе чего-нибудь, — последнее, что говорит отец, прежде чем уходит, оставляя дверь в комнату Нила открытой.       Нил вновь пытается вернуться к чтению, цепляясь взглядом за те травы, которые собирал в прошлый раз. Отлично помогают заживлять раны и обладают лёгким обезболивающим эффектом. Вероятно, стоит разобраться с ними, ведь тело всё саднит от ночных ударов отца.       Мысли вновь превращаются в спутанный клубок, где время от времени вылезает что-то похожее на образы знакомого оборотня, рисунки на дереве и злобные глаза отца. Нилу начинает казаться, что весь дом воняет кровью, отчего тошнота подступает к горлу. А тишина становится такой громкой, что Нил больше не может сосредоточиться ни на чём, кроме неё. Слишком давящая, слишком пугающая.       Не проходит и полчаса с момента, как отец ушёл, а стены дома уже начинают душить Нила. Душно, холодно и чертовски неуютно в комнате. А на кухне ещё хуже: всюду разбрызганная кровь, куски мяса и шкура волка лежит на столе. Нилу хватает одного мимолётного взгляда, чтобы его замутило.       Подавляя тошноту, Нил зыркает на ружьё отца, чувствуя, как пальцы покалывает от желания поломать его. А когда он слышит, с каким противным звуком опадает капля крови со стола на пол, Нил выбегает из дома.       Он ничего с собой не берёт, кроме ножа, что всегда припрятан в его кармане. Думается ему лишь о том, что стоило бы прихватить воды, но возвращаться в дом нет никакого желания. Потому, лишь окидывая его ненавидящим взглядом, Нил направляется к дереву, где он будет чувствовать себя куда более защищённо, чем в этом проклятом месте.       Нил легко доходит до излюбленного дерева, понимая, что голова перестаёт гудеть от боли. Он облегчённо выдыхает и почти припадает к стволу, проводя пальцами по углублениям. Губы самопроизвольно растягиваются в улыбке, когда Нил замечает новый рисуночек: круг, что похож на луну или солнце, и человек, выцарапанный слишком примитивно — палочки да кривая голова.       Нил прикрывает глаза и, решая, что подумает, что нарисовать в ответ, прикладывается к дубу. Улыбаясь, он наконец расслабляется и прислушивается к пению птиц и музыке шелестящих на ветру листьев. Куда лучше, чем давящая тишина дома.       Он почти засыпает, когда крупное чёрное пятно образуется перед ним, перекрывая солнце, на котором Нил так чудесно пригрелся. Запуская руку в карман, нащупывая нож, он тут же распахивает глаза, проклиная себя за то, что потерял бдительность. И теперь что-то огромное смогло подкрасться к нему почти беззащитному.       Нил резво выставляет лезвие вперёд и распахивает глаза, молясь, чтобы это был какой-нибудь любопытный лось, что не станет его трогать. Но, натыкаясь на тёмные изучающие глаза и красивое юношеское лицо, что склоняется над ним, Нил чувствует, как удивлённый выдох застревает в горле, а пальцы на ноже вздрагивают.       Небрежно растрёпанные светлые волосы, красиво сверкающие карие глаза, в которых проблёскивает едва различимый оттенок жёлтого, и бледная кожа парня заставляют Нила захлебнуться от восторга. Сердце подскакивает к горлу, пока в груди вновь возникает знакомое щекочущее чувство. И одно сплошное «это он» звучит в голове, а губы самопроизвольно тянутся в улыбке.       Нил опускает нож и собирается поздороваться, выкрикнуть «наконец-то» или просто признаться, что он чертовски переживал за судьбу маленького волка. Но горло стискивает, и слова разбиваются об тихий писк.       «Точно», — кисло отмечает Нил, прикладывая руку к шее и начиная потирать. — «Не страх всё-таки».       Он разочарованно кривит губы и смотрит прямо в тёмные, любопытные глаза оборотня, что нескрываемо изучает его. Тот не сдвигается, всё также нависает над ним, и Нил, пусть и ощущая, как медленно краснеют его щёки, позволяет ему рассматривать. Он сам скользит по линии острых скул парня, замечает под глазом парочку родинок и чертовски длинные ресницы. Его волосы не того же оттенка, что и шерсть, когда тот обращается в волка. И тем не менее руки сами тянутся к макушке оборотня, чтобы погладить его. Чтобы убедиться, что теперь его шерсть не ощущается нездоровой и жёсткой.       Но Нил сдерживает себя, крепко сжимает руку на своём бедре и вздёргивает бровь, когда понимает, что парень так и продолжает бесстыдно глазеть на него. Нил чуть ёрзает на земле, пока жар поднимается от живота к щекам. Что ж, внимание кого-то — это чертовски приятно, но так сильно смущает.       Красивое лицо заметно кривится, когда оборотень наконец начинает двигаться и, плюхаясь рядом с ним, выпускает коготь. Он вновь заглядывает в глаза Нила, и пока тот отвлекается на то, что замечает, что на парне есть одежда, отчего стыдливо опускает глаза, оборотень начинает что-то карябать на коре.       Нил отчего-то считал, что у оборотней нет одежды. И те ходят голыми, когда превращаются в людей. Но на парне красуются вполне себе цивильные шорты, даже лучше, чем штаны Нила, грудь прикрывает пускай и обычная чёрная футболка, но тем не менее смотрит так хорошо, на контрасте с внешностью парня, что Нил позволяет себе поражённо выдохнуть.       Его отрезвляет только лёгкий толчок в бедро и строгие, вновь засверкавшие жёлтым глаза. Те прекрасные, что порой снились Нилу. Волк кривит губы и кивает на дерево, где Нил обнаруживает надпись, выцарапанную уже знакомым почерком:       /Спас/       Нил чувствует, как сердце подскакивает, а затем начинает стучать в ушах вместе с осознанием, в которое он так боялся поверить. Чтобы не разочароваться. Эти надписи и рисуночки оставлял всё тот же его волчонок. Который теперь сидит перед ним и во всю рассматривает лицо Нила, вероятно, полагая, что он этого не замечает.       Нил перехватывает свой ножичек и быстро вычерчивает «это ты» слегка дрожащими руками, отчего его восклицательные знаки извиваются на неровной коре. В ответ он получает лишь хитро прищуренные глазки и пожатие плечами.       Нил открывает рот, чувствуя, как поток из вопросов рвётся наружу. Но чёртово проклятье — иначе назвать его нельзя — даже не даёт восторженно захрипеть. Он прикусывает губу и вздёргивает бровь, надеясь, что оборотень поймёт хотя бы один из вопросов: что это такое? Почему я не могу говорить? Ты тоже? Как ты? Ты не убьёшь меня? Где ты был все эти годы? Ты знал, что я тебя искал? Ты чувствуешь то же самое? Как тебя зовут?       Но парень просто смотрит ему в глаза, выглядя так, будто смеётся с его растерянного вида. Потому Нил указывает на себя, а затем, быстро находя свободное место на стволе, выцарапывает своё имя. Он передаёт ножик оборотню, но тот отмахивается от него и, пользуясь своим когтем, пишет «Эндрю», после чего вновь заглядывает в глаза Нила.       «Эндрю», — с удовольствием повторяет у себя в голове Нил. И снова, и снова.       Растягивая губы в улыбке, Нил склоняет голову в сторону и протягивает ему руку. Эндрю странно косится на его руку, но всё равно обхватывает ладонь, после чего крепко сжимает. Нил ожидал, что оборотень горячее его — обычного человека. Но когда жар окутывает его со всех сторон, Нил почти теряется. Как и от того, как начинает тянуть внизу его живота, пока в груди расползаются приятные волны. Удивительное спокойствие опадает на его плечи, пока Нил просто сидит перед повзрослевшим волком и теряется в его красивых глазах. Словно как в одном из своих снов.       «Как же не хочется просыпаться».       Но когда Эндрю скалится и пытается выдернуть руку из хватки Нила, проезжаясь когтем по тыльной стороне ладони, он с удовольствием замечает, что не просыпается. И облегчение, что тут же окутывает Нила, заставляет его беззвучно засмеяться, и даже странный, смиряющий взгляд Эндрю никак не приводит его в чувства. Он словно парит, теряется в невесомости и вот-вот расплавится под лучами летнего солнца. Точно такого же яркого, как и в первый день их встречи.       Когда Нил возвращается домой тем же вечером, он ещё долго шепчет имя Эндрю, закрывшись у себя в комнате. Пробует его на вкус, прокатывает на своём языке и понимает, что ему чертовски нравится.       После этого Нил больше не сидит в одиночестве возле своего дуба. Теперь Эндрю всегда приходит к нему. Чаще всего они просто сидят в тишине, глядя друг на друга. Иногда Нил умудряется показать жестами Эндрю, что хочет посмотреть на него в облике волка, и после с упоением рассматривает его уши, трогает шерсть и теряется в жёлтых глазах.       Требуется время, чтобы понимать друг друга без слов, не используя при этом их дерево. Потому что, когда Нил притаскивает блокнот и карандаши, Эндрю лишь кривится и выбрасывает его в сторону. После этого они полдня придумывают жесты, которыми могли бы общаться.       И если Нил выглядит как идиот, улыбаясь во всю от осознания, что их встречи не прекратятся, то плевать. Кажется, что солнце с того момента греет намного сильнее, оставляя приятные тёплые ожоги по всему телу. Ровно такие же, какие остаются, когда Эндрю смотрит на него слишком долго.