Broken compass

      Утро начиналось не с пробежки и даже не с невкусной каши. Утро начиналось с того, что перед самым строем — важным, на котором проходила отчётность об их достижениях, — у Хёнджина пропал значок. Проснувшись, он как всегда быстро влез в форму, собственноручно еле как наконец подшитую под свой размер, и уже было двинулся к выходу из казармы, когда обнаружил пропажу.              Хёнджин был готов терпеть многое. Он, собственно, и терпел: придирки, издёвки, подставы. Он не хотел давать отпор, надеялся, что со временем его сожители от него отстанут, но те только распалялись, заметив, что Хван стоически переносит покушения и на собственную форму, и на собственный статус. Чонсок, вечный зачинщик большинства этих авантюр, смотрел на него исподлобья и нагло ухмылялся. — Чонсок, это не смешно! — вспылил Хван, но его угрозы для того были скорее тявканьем злого пёсика. — Ты что наделал?! Верни!       Паника резко завладела телом Хёнджина. Это были уже не детские шалости. Отсутствие значка каралось не просто выговором — это бы пошло первой страницей в его личном деле и сильнее всего бы повлияло на его будущую карьеру и поступление в университет. Для Хёнджина, который жил мечтой об образовании, это равнялось косвенному убийству, прекращению его собственной жизни здесь и сейчас. — Чонсок, куда ты его дел?!        Хёнджин бросился к солдату и схватил его за грудки. Однако тот сразу же отлепил от себя хилые ручонки Хвана — понятное дело, сам Чонсок был похож скорее на груду мускулов, чем на человека, и в раскаченности мог посоревноваться даже с Чанбином. Несмотря на преимущество в росте, Хёнджин оказался (неудивительно) значительно слабее, и Чонсок отбросил его на добрых несколько шагов. — Я добросовестно всё доложил командиру Со, — гадко хмыкнул он. — Что наш Хёнджин-и, помимо того, что вечно опаздывает и теряет вещи, теперь не уважает волю Вождя. — Это не шутки! Ты хоть понимаешь, что делаешь!?       Он оглянулся по сторонам, пытаясь поймать хоть один сочувствующий взгляд. Хоть кого-то, кто мог бы подтвердить его невинность. Все смотрели как из-под палки, не желая становиться свидетелями в пользу Хвана. Сердце ухнуло и упало прямо в пятки. Неужели никто ему не поможет? Не скажет, что это ошибка? До смотра оставалось всего пару часов. Даже если Чонсок просто спрятал или выкинул значок, Хёнджину физически не хватит времени всё осмотреть. — Я понимаю, что у тебя проблемы, Хван. Сержант вот сказал, чтобы ты явился к нему с повинной.       Хёнджин глубоко вдохнул. Ладно. Хорошо. Как скажет. Хван знал, что Чанбин будет на его стороне, но всё-таки испытывать терпение Со не хотел. Он не желал, чтобы Чанбин с ним возился и уж точно не был настроен создавать проблемы. Однако сколько бы раз он ни склонял перед ним голову в его кабинете, исписывая очередной листок с объяснительными, которые тщательно прикреплялись к делу каждого солдата в лагере, всё это кончалось разве что лёгким журением и… Ну, кое-чем очень сладким. Таким сладким, что чесались губы и горела шея.       Возможно, не будь проступок Чонсока столь серьёзным, он бы даже обрадовался, что придётся провести утро не за завтраком, а за столом у Чанбина. — Иди-иди, маменькин сынок, — огрызнулся Чонсок. Он-то думал, что Чанбин его там с потрохами съест. — Последний раз предупреждаю, верни значок. — Да что такой гадёныш, как ты…       На этот раз Хёнджин ударил первым. Он налетел на Чонсока с полуприсяда, тут же роняя его на пол и стараясь как можно сильнее зажать чужое тело бёдрами. Уж что-что, а ноги у него были сильные. Хёнджин не любил драться, но злость и отчаяние плеснули через край, как только издевательства перестали касаться просто Хёнджина и коснулись его непосредственного будущего. Хван даже не думал, прежде чем нанести второй удар. Не попал. Чонсок тут же закрыл лицо предплечьями, но сделать больше ничего не смог. На удивление Хёнджина, никто вокруг разнять их не пытался, все просто смотрели на то, как Хёнджин бессмысленно колотит по чужим рукам. Наконец, ему удалось пробить защиту, но тот в долгу не остался — врезал со всей силы прямо по носу Хёнджина. Перед глазами всё сразу поплыло, и он ослабил хватку.       В следующую секунду уже он валялся на полу, избиваемый солдатом. В ушах легонько звенело, но Хёнджин вдруг почувствовал, что удары прекратились. Послышался до боли знакомый голос. — Вы что тут развели, скоты?! — Чанбин, как всегда, гремел, а не говорил, рычал каждую букву. — Я тебе сказал Хвана позвать, а не избивать его, блять! Совсем страх потерял?!       Со мощным рывком за воротник оттащил Чонсока от лежащего на полу тела и взглянул на Хёнджина. — Быстро на дисциплинарку, — прорычал Чанбин. — в мой кабинет. А ты, — Хёнджин еле уловил взгляд Со. В нём должна была быть злоба, ведь Чанбин скалился, но при взгляде на него Хван увидел лишь отблеск беспокойства. — В медпункт, а потом сразу на личный разговор. Буду решать, что делать с такими бездарями, как вы. Пиздец, вроде в армии, а ведёте себя, как дети.       Хёнджин уловил нытьё Чонсока о том, что зачинщиком драки был не он, однако в ответ получил только звонкую оплеуху и ещё более грозный рык. Чанбин был зол не на шутку, и это… Заводило. Слава богам, красное лицо можно было спокойно списать на прилившую от удара кровь. Та, кстати, мерной струйкой лилась из опухшего носа. Хван закинул голову и зажал ноздри ладонью. Так он и направился в лазарет — благо, тот находился не сильно далеко.              Рюджин его встретила сочувствующим взглядом и хлопотами вокруг его носа. Она долго носилась по кабинету из угла в угол, ругаясь с воздухом и возмущаясь.        — Да как это животное посмело! Да как он!? Да как… — Рюджин-щи, я первый его ударил…       Девушка на секунду остановилась, о чём-то подумала, бросив на него удивлённый взгляд, но после продолжила причитать: — Ну и что! Очевидно же, что неспроста ты ударил! В жизни не поверю, что такому… — она снова замолчала на секундочку, подбирая слово. — Одуванчику! Такому одуванчику, как ты, приспичило просто взять и подраться! Посмотри на себя! И на него! А потом на себя! И!..       Хёнджин тихонько засмеялся, держа пакетик со льдом у носа. Рюджин за прошедшие месяцы уже стала ему близкой подругой, и её забота отдавалась теплом где-то в груди. Она ещё какое-то время расхаживала от стены к стене, понося Чонсока так отчаянно и рьяно, что Хёнджин начал подозревать, не сделал ли тот ей чего-то лично. Время в лазарете пролетело незаметно, строй приближался неминуемо, а значка на его груди так и не было, ещё и надо было успеть к Чанбину — получить по шапке. Хёнджин знал, что рано или поздно благосклонность командира должна была кончиться, но не хотел думать, что сделает последний шаг к этой пропасти сам.       Стоять наедине с Чанбином вызывало тревожный трепет до сих пор, даже спустя полгода. Несмотря на то, что Хёнджин был глубоко и по уши, чужой взгляд — тёмный, всезнающий — всё так же прожигал насквозь. Хёнджин не любил, когда его вызывали на ковёр просто из-за мысли о том, что это означало его непослушание. Он не любил доставлять неприятности! От волнения, от переполняющих эмоций руки дрожали и покалывало в пальцах. Хёнджину казалось, что в любой момент Со мог бы встать и прижать его к стене. Тем не менее, он сидел за своим столом и просто смотрел на него. Выглядел он раздражённо и как-то слишком серьёзно. — Это правда? Ты первый полез в драку? — Чанбин сощурился и тут же выдохнул. Он потёр пальцами переносицу, откидываясь на стуле. — Прости, я знаю, что Чонсок наговорил хуйни, но… — Правда, — прервал Хван и виновато опустил голову. Нос побаливал, но, сказать честно, серьёзного ущерба его сожитель не нанёс. — Да ну? Ты его ударил? — Ударил. Он украл мой значок. Через полчаса уже будут проводить строй, а я без значка… — губы невольно сжались, а брови сложились домиком. Хёнджин не хотел выглядеть жалко, однако именно так он и выглядел. — Вечно у тебя с носом проблемы. Больно? — Нет, Рюджин-щи обо мне хорошо позаботилась. И, возможно, в следующий раз, когда Чонсок придёт в лазарет, вместо таблетки он получит слабительное, — он легонько улыбнулся.       Чанбин хмыкнул в ответ и покачал головой. Кажется, убедившись, что Хёнджин не в раздрае и чувствует себя вполне сносно для того, чтобы шутить, Со расслабился. — Знаешь, это хорошо, что всё так сложилось, хотя жаль, что твоему прекрасному носу пришлось пострадать, — Хван чуть покраснел, слыша необычный комплимент. — У меня наконец-то появился весомый повод вышвырнуть его в другую казарму. Будет жить с дембелями, уму-разуму поучится.       Губы сами расплылись в глупой улыбке. Чанбин выполнил казалось бы такое неважное, давнишнее обещание. Защитил его, в конце концов. Естественно, Чанбин был прекрасно осведомлён о его положении среди солдат. Хёнджин был слаб духом, его легко было шпынять и подставлять. Возможно, остальные рядовые пользовались тем, что Хёнджин был на плохом счету у командира Со. Не знали, правда, что это всё было не более, чем фарсом, трагичным розыгрышем для зрителей, которым не стоило знать подробностей того, что происходит за дверью в кабинет сержанта. «Мой герой-Бини, хихи» — смущённо пронеслось в голове. Однако, когда вопрос «дисциплины» был решён, взгляд Чанбина потемнел, предвещая кое-что другое. — Отсутствие значка — это серьёзное нарушение, рядовой Хван, — скучающе начал он. Чанбин не звучал так, будто ему хоть сколько-то эта проблема казалась стоящей.       Ох, блять, он узнавал этот тон. Хёнджин на него реагировал, словно собака Павлова — ноги сами слабели. Хван опустил взгляд в пол и зарделся, думая о том, как на прошлой неделе, например, командир вызывал его к себе за очередную выставленную за проделки Хёнджина оплошность. Только вместо выговора он получил кучу горячих поцелуев в шею и ещё больше в губы. Он стыдливо подумал, что, наверное, хотел бы чуть больше, чем этого. Чанбин был слишком горячим, чтобы это не признать. — Отвечай, когда я говорю с тобой, солдат.       Голос его был строгим, и по спине Хёнджина вниз побежали мурашки. — Сержант Со, я стал жертвой обстоятельств. Я же сказал: мой значок украли и выбросили, — Хёнджин нарочито жалостливо выпятил нижнюю губу. Ему это показалось вульгарным, но почему-то заводило. Он тут же вспомнил резкий рык Чанбина и зарделся только больше. — К чему мне твои оправдания? — без интереса потянул Чанбин. Он чуть отодвинулся от стола, толкнувшись в пол ногами.       Это был первый сигнал к наступлению. Хёнджин подошёл чуть ближе. Он хотел... Он не знал точно, чего он хотел, но хотел этого до чёртиков. Шаг, потом ещё один. Он стоял непозволительно близко к столу своего прямого начальника. За такую дерзость можно было минимум попасть в немилость, а иногда даже — получить выговор. Однако Чанбин лишь криво улыбнулся. Он смотрел на Хвана, задрав голову, ощущая при этом полное главенство своего положения. — Никчёмный солдат из тебя, Хван, — Чанбин провёл рукой по его личному делу. — Придётся писать очередную объяснительную.       К личному делу, вообще-то, должно было прибавиться уже минимум ещё с десяток листов со всеми его провинностями. Хёнджин же по толщине папки ясно видел, что ни написанных им объяснительных, ни записей о выговорах не было. Лишь один, самый первый, об опоздании в первый день. Чанбин отпер закрытый на ключ ящик стола и достал оттуда белый лист. В следующую секунду Хвану уже протягивали его и ручку с символикой национальной армии.        — Знаете, сержант-ним, — собрав волю в кулак, начал Хёнджин. Его план был постыден и ужасен, но он думал об этом каждую бессонную ночь, и терпеть уже не было сил. — Я... Мог бы предложить Вам другой способ решения проблемы. Может, я мог бы сделать для Вас что-то... Особенное?       Он подошёл впритык к стулу, где сидел Чанбин. Невиданная дерзость. Прямое нарушение субординации. Хёнджин опустился на колени, укладывая вспотевшие от нервов ладони на чужие бёдра. Смотреть на Чанбина снизу-вверх в таком ключе было чем-то новым, а потому до одури привлекательным. В глазах Со же скользнуло неверие, в следующую секунду сменившееся обычным безразличием. Он продолжал свою игру. Командир зажал его подбородок между большим и указательным пальцами и начал вертеть лицо то в одну, то в другую сторону, будто оценивал. — Да? И что же такой бесполезный солдат может мне предложить? Только драться и способен. Совсем непослушный стал.       Уничижительные слова отдались в паху. Хёнджин прикусил губу. Он молча, не отрывая взгляда от чужих глаз, повёл руками выше. Когда подрагивающие от волнения пальцы добрались до пряжки армейского ремня, у Чанбина уже стоял. Хёнджин посчитал это хорошим знаком. Значит, он делал всё правильно? Господи, он же никогда не делал ничего подобного, даже не видел! Только слышал ненароком от пацанской шпаны после школы. Но ему так отчаянно хотелось попробовать. С Чанбином не было того, чего бы он не хотел пробовать.       Самого Хёнджина его положение пугало и возбуждало одновременно. — Скажите, что мне сделать, сержант Со, — он поднял на Со свои большие, миндальные глаза и тут же услышал тяжёлый выдох, будто Чанбин борется с собой. — Расстегни ремень, Хёнджин.       Голос его казался почти чужим. Стал глубже, а взгляд наполнился невероятной тяжестью. Хван был буквально прибит к месту лишь фактом чужого вожделения. Тихо звякнула пряжка. Чанбин привстал, поднимая бёдра, и Хёнджин понял намёк. Он стянул его штаны до щиколоток — Со остался лишь в трусах, которые совсем не скрывали его желания. Хёнджин положил ладонь поверх члена, поглаживая его. За это он был вознаграждён глухим, но таким приятным стоном. — Сержант-ним, я был ужасно неосмотрителен. Столько неприятностей доставил, — тихо, жалобно проскулил Хёнджин. Он приблизился к паху Со и прижался к члену щекой. Тот тут же дёрнулся. — Позвольте загладить мою вину? — Блять, — с чужих уст сорвался мат. Чанбин сжал кулаки, видимо, в порыве желания схватить Хёнджина за затылок.       Потеревшись ещё несколько раз щекой сквозь ткань белья, Хёнджин поднял на Чанбина затуманенный взгляд и лизнул тёмное пятнышко. От жара его языка, опаляющего головку, Со тут же рвано выдохнул. Ему явно требовались последние силы на то, чтобы держать себя в руках. Хёнджин подержал язык во рту, ожидая неприятного вкуса или запаха, но ничего подобного не обнаружил, поэтому решил повторить. Смочил губы слюной и снова лизнул. А потом ещё и ещё, ощущая невероятный прилив адреналина.       Их могли застукать в любой момент, хотя вряд ли кто-то бы осмелился заходить к командиру роты просто так, да ещё и после сразу двух (ну, формально двух! Чисто теоретически, Хёнджина сейчас воспитывают) дисциплинарных разговоров. Неправильность, постыдность своих действий не вызывала в Хване ничего, кроме жгучего желания. Он ощущал, как с каждым движением языка по члену тот твердеет, всё чётче виднеясь сквозь тонкую ткань. Это приводило в восторг. Хёнджин тихо, под нос постанывал, наслаждался тем, что делает, хотя и ощущал за это стыд. Однако реакция Чанбина заставляла забыть о нём, сосредоточившись на чужом удовольствии.       Когда бельё было уже полностью мокрым там, где касался языком Хёнджин, он всё-таки решился потянуть трусы за кромку. Из-под неё тут же выскочил полностью вставший член, недлинный, но толстый. Хёнджин тяжело сглотнул. Он мечтал о нём ещё с того дня, когда увидел командира в бане, ночами мучаясь от «кошмаров» с его участием. Хван не знал, какие бы ему могли нравиться размеры, но думал, что Чанбин был идеален во всём. Рот наполнился слюной — Хёнджин чувствовал, что ему буквально необходимо ощутить Со на своём языке. Поэтому он и не стал себя останавливать.       Первые движения были неуверенными, робкими и неловкими. Хёнджин, совсем уж жалобно изогнув брови от усидчивости, вобрал лишь самую головку, проверяя на вкус и ощущения. Его греховный взгляд исподлобья, с членом во рту, вызвал у Чанбина низкий, рокочущий стон. Кажется, Со не ожидал, что Хёнджин так быстро позволит себе что-то такое. Да Хёнджин и сам от себя, если честно, такого не ожидал. Просто командир сам виноват — мучил его ночами и в бодрствовании, пойди попробуй не думать о нём хотя бы пару минут. Ещё и утром довёл до ручки, что аж с разбитым носом Хёнджин не чувствовал никакой боли. — Дыши носом, Хёнджин, — сипло выдохнул Чанбин, когда заметил, как страдает Хван, не понимая, что делать дальше. — Тебе же… Не больно? — Со на мгновение вышел из роли, внимательно всматриваясь в его лицо. Хёнджин только помотал головой в ответ и жадно уставился на Чанбина.       Он ощутил, как чужие пальцы бережно касаются макушки, ероша выбритый недавно заново ёжик, но совершенно при этом не давят. Со аккуратно массировал его скальп, доставляя немалое удовольствие. Мурашки бежали вниз по спине Хвана. Наконец, он решился взять чуть глубже, приоткрывая рот и насаживаясь сильнее. Жар и влажность тут же вызвали однозначную реакцию — Чанбин запрокинул голову, откинувшись на стуле, и жалобно выдохнул. Хван не знал, получал ли он подобные ласки, хотя, с его-то жизненным опытом, Хёнджину не стоило надеяться, что он у Со один такой.       Глупая ревность захлестнула с головой, Хёнджину вдруг захотелось сделать так, чтобы Чанбин и думать забыл обо всех, кроме него. Чтобы Со сходил с ума так же, как сходит по нему с ума Хёнджин. Он резким движением опустился на член до конца, и Хван уткнулся носом в чужой лобок, совсем слегка ударившись. Этого хватило, чтобы поморщиться от тупой боли. Он остановился и попытался выровнять дыхание. Хоть Чанбин и не был большим, ему всё равно было тяжело взять Со полностью. — Дыши, Хёнджин-а, — повторил Со. — Вот так, умница.       Это были первые слова похвалы от Чанбина, которые он услышал сегодня. Оказывается, их так чертовски не хватало. Эмоции нахлынули с новой силой. Хёнджин и не думал, что это так приятно — получать одобрение от своего командира. Он нетерпеливо заскулил, тут же чувствуя, как всё сильнее нарастает возбуждение, хотя он так себя и не коснулся. Так сильно у Хвана стоял, кажется, впервые за всю его пубертатную жизнь. От скулежа вибрация прошлась по члену Чанбина, отчего тот в бесконтрольном движении сжал пальцы на затылке. Хёнджин тут же издал второй полустон, сводя вместе дрожащие колени и чувствуя, как сильно растекается по всему телу необузданная волна возбуждения. — Ты можешь, ха... — с придыханием начал Со. — Можешь начать двигаться?       Хёнджин моргнул в знак согласия и медленно начал поднимать голову, плотно сжимая губы вокруг чужой плоти. Слюна стекала вдоль по всему стволу, делая движения более плавными. Хван терялся в ощущениях, Чанбин, кажется, тоже. Хёнджин отстранился от члена и лизнул головку, после чего снова вобрал её в рот и медленными, слегка неловкими движениями начал качать головой. Его необычайно пухлые губы делали своё дело — Со начал сходить с ума уже через пару движений. Его тихие, жалобные стоны отдавались в голове и уходили сильно ниже, заставляя член дёргаться. — Х-Хёнджин-а... М- Я...       Чанбин попытался отстранить Хвана от себя. Хёнджину такой расклад показался обидным, словно у него отбирают игрушку. Он выгнул жалобно брови и, смотря Чанбину прямо в глаза, лишь сильнее насадился на член, после чего прошёлся по нему языком. — Хёнджин, я скоро кончу, — и снова потянул Хёнджина от себя.       Хван нехотя отстранился, любуясь результатом своих деяний. Ствол приятно блестел от обильного количества слюны, он чуть набух, сильно возбуждённый, и Хёнджин мог отлично видеть покрасневшую, такую же набухшую головку. Её хотелось облизнуть ещё хотя бы раз, и Хёнджин не смог себе в этом отказать, вызывая у Со очередной глухой стон. — П-подожди, Хёнджин-а, — закусив губу, Со начал остервенело шарить рукой по столу и ящикам, ища салфетки.       Хёнджин, не теряя времени, тут же начал водить по стволу кулаком, доводя Чанбина до хриплого «Хван» во время того, как он кончил. Несмотря на старания Со, несколько капель всё равно попали Хёнджину на форму и лицо. Зрелище, как Хёнджин понял, было завораживающее, потому что Чанбин, весь раскрасневшийся и тяжело дышащий, замер на месте, рассматривая его. — Блять, ты невозможно красивый. Будто совсем не отсюда, — так Чанбин, конечно, завуалировал красоту южан. Даже в послеоргазменной неге он чётко держал свои слова под контролем. Это частично возбуждало. Хёнджин вспомнил и о своей проблеме. — Иди сюда, — Со поднял его с пола и пересадил на свои колени, тут же второпях расстёгивая его ремень и подшитые штаны. — Я чуть не прикончил его на месте, — низко прорычал Чанбин в его губы. — Клянусь, когда увидел тебя там, лежащего на полу, я сдерживал себя из последних сил, чтобы не врезать Чонсоку. Блять, да я всё ещё хочу ему врезать!       Озверевший, рокочущий голос проникал под самую кожу, заставлял сжиматься и трястись буквально всем своим естеством. Хёнджин глухо, еле слышно постанывал и ёрзал на бёдрах Чанбина, потеряв счёт времени. Рука Со была горячей и ощущалась на собственном члене так хорошо, что Хёнджин готов был кончить уже через секунду. — Это было горячо. Мне казалось, я мог бы возбудиться прямо там, — стыдливо отозвался он. — Если он тебя хоть пальцем ещё раз тронет, я снесу ему башку, — Со сипел в самые губы, пока сцеловывал с них дрожащие стоны. — Я никому тебя, блять, не отдам, всех порешу... Всех, кто смеет даже просто косо смотреть. — Чан… бин, я.. М-, — чувствуя приближение разрядки, жалко проскулил Хван. Чанбин заработал рукой лишь быстрее.        В несколько резких, размашистых движений Со довёл его до пика, жадно целуя и шею, и губы. Хёнджин тихо хныкал, словно ребёнок, и метался на его коленях, переживая сильный оргазм. Чанбин вытер руки и самого Хёнджина от спермы, поспешно комкая грязные салфетки в чистые в целях конспирации и выкидывая их в мусорное ведро поблизости.       Губы тут же ощутили на себе новый сладкий, мокрый поцелуй. — Это настолько ты не хотел писать объяснительную? — хмыкнул Чанбин. Видеть его не строгим, расслабленным ощущалось, как маленькая победа. — Разве тебе не понравилось? — аккуратно уточнил Хван. — Конечно, понравилось! Видел бы ты себя... Блять, не удивлюсь, если через пару минут у меня встанет заново. Твои губы... Хёнджин, по тебе отлично видно, что ты тут не отчёты писал.       Хёнджин смущённо улыбнулся. Ему нравилась мысль, что по нему видно, кому он принадлежит. Хотя, точно так же его эта мысль и пугала. Один малейший намёк на связь с сержантом лишила бы его возможности поступления навсегда, а самого Чанбина бы заставили уйти в самоволку, отрезая ему путь в высокие чины. Но хотелось хоть как-то обозначить и своё присутствие на Чанбине. — Можно я... — медленно расстёгивая гимнастёрку Чанбина, начал он. — Можно... Хотя бы вот тут?       Его брови сложились жалобным домиком. Пальцы обвели место чуть ниже ключицы, и Хёнджин склонился, чтобы поцеловать смуглое, крепкое тело. Однако зубами не впивался, ждал разрешения. Чанбин выдохнул и кивнул, самостоятельно за затылок придвигая голову Хёнджина чуть ближе к этому месту. Хван радостно присосался к коже, покусывая и тут же облизывая получившуюся отметину. — Мне нравится, — улыбнулся Чанбин. И спохватился. — Погоди, ещё кое-что.       Он снова залез в ящик стола. Неужели там лежало всё на свете? Оттуда Чанбин выудил значок. Такой же, какой был у Хёнджина. Солнце Нации Ким Ир Сен красовался на фоне красного развивающегося знамени. Хёнджин удивлённо похлопал глазами. — Возьми пока этот. Вам вскоре выдадут военные, но до тех пор носи мой. Я ведь тоже когда-то был школяром. — Ты что! Это опасно! Вдруг узнают, что ты отдал значок другому?! — зашептал испуганно Хёнджин и сжал чужую руку со значком, намереваясь заставить его передумать. — Не отвечай на вопросы о том, откуда значок. Если что, скажешь, что нашёл свой. — Чанбин, нельзя... — Нельзя — это расхаживать в военной форме своей страны без значка на груди.       Чанбин под протест Хвана прицепил светлый лик на грудь. Прямо у сердца. — Всё, пошли. И так уже кучу времени тут провели, почти опаздываем. Выходи первый, я через время за тобой, ладно? — Хёнджин кивнул. Часы на запястье Со показывали, что у них от силы минут семь.       Вышел из кабинета Хёнджин в раздраенных чувствах. Он был невероятно счастлив по поводу всего, что произошло между ними, и значок Чанбина грел сердце гораздо сильнее, чем образ почившего Вождя. Однако опасность, которой Со подверг в первую очередь себя... Хёнджин не одобрял это, но ценил.              Утро только начиналось, а по ощущениям прошла вечность, и измотанный Хван поспешил на плац.