Broken compass

      Когда утром Хёнджин проснулся и вышел из комнаты, он сразу обнаружил отсутствие Джисона. Тот обычно сидел перед телевизором и листал журналы Минхо, находясь в полнейшей гармонии с миром теперь, когда ему не нужно было нести службу. Их дни, перетекающие в очередной месяц у Ли, были похожи один на другой, но похожи в хорошем смысле — удовлетворительном. Они вставали не в шесть утра (хотя Хван чаще всего по привычке всё равно подскакивал с самой комфортабельной в мире постели), ели не по расписанию, болтали. И хотя Хёнджину такая жизнь, новая и размеренная, нравилась, он всё равно чувствовал себя подавленно. Без Чанбина, видимо, иначе и быть не могло. В общем и целом, его самочувствие улучшилось, он уже смеялся и улыбался, нашёл общий язык с Минхо, хоть и не сразу. Но стоило ему остаться наедине с собой, его грызли мысли о Со. Где он? Найдёт ли его? Вернётся ли вообще за ним?       Он написал Чанбину письмо, когда они только уехали из части. Без подробностей и максимально завуалированно объяснил, как их искать, хотя был уверен, что письма, отправленные с адреса «молодого господина» вряд ли будут подвергаться проверке. Но ответа от Чанбина за многие недели так и не получил. Это его гложило, и с каждым днём сомнения овладевали Хваном всё больше. Они прошли уже такой путь! Не могло всё закончиться просто так! Сколько ещё ему придётся ждать здесь Со?              А если могло?..              А если Чанбина разоблачили? Если он в опасности?              И где, чёрт его побери, Джисон и сам хозяин дома?        — Суми-щи? Суми? — попытался позвать Хван.       К счастью, девушка быстро появилась из-за угла, держа в руке небольшой тазик с бельём. — Да, Хван-щи? — кивнула она с улыбкой. — С чем-то помочь? — Где Хан-и и Минхо-щи?       Суми на секунду замолчала, и этой задержки Хёнджину хватило, чтобы напрячься. Хоть она и не выглядела расстроенной или обеспокоенной, но говорить об уходе этих двоих явно не хотела. — С ними что-то случилось? — тут же обеспокоился Хван. — Почему ты молчишь? — Нет-нет, — она помахала одной рукой. — Они просто уехали, чтобы...       Она снова отвела, глаза, но фразу так и не закончила. Потому что входная дверь громко хлопнула, и Хёнджин тут же услышал звонкий голос Джисона. Суми с облегчением выдохнула, снова улыбаясь. Хан над чем-то прерывисто смеялся, Минхо отвечал ему тихо и неразборчиво, так что Хёнджин поспешил подойти ближе и выяснить всё лично.       Быстрыми шагами он пересёк коридор и завернул ко входу. Чужая речь стала отчётливее, и Хёнджин, прежде чем наконец встретиться с другом, явно услышал его слова: — Вы не стесняйтесь, у нас тут всё по высшему классу, — и снова глупо загоготал.       С кем он говорил? Последний шаг Хёнджин сделал с трудом, будто что-то в его жизни вот-вот могло поменяться.        И правда.       В коридоре, неловко опершись на стенку и развязывая бесконечную шнуровку на берцах, стоял Со Чанбин. Хёнджин моргнул раз, потом другой, прежде чем Чанбин, наконец, отвлёкся от ботинок и поднял на него взгляд. Это был он. Это правда был он. Стоял и улыбался тупящему посреди коридора Хёнджину. Хан был явно доволен произведённым эффектом — он тыкал Минхо локтем в бок и подмигивал. Но Хван на них не смотрел. Он смотрел на Чанбина, гулко сглатывая ком одновременно тревоги и облегчения. — Привет, Хёнджин-и, — заговорил Чанбин. Точно не слуховая галлюцинация? Это точно он? Тут? Прямо тут? — Чанбин-хён? — будто не веря, уточнил Хван.       Чанбин сделал наигранно удивлённое лицо, тут же осматривая себя в зеркало прихожей. — Неужели я настолько похудел, что меня не узнаёт собственный солдат?       Хёнджин не выдержал — кинулся на Со, обнимая так, что мог бы переломать шею. Ли с Джисоном медленно отступили, проходя в дом, чтобы не мешать моменту, а Чанбин крепко-крепко обнял в ответ. Он был всё таким же тёплым, крепким, от него всё так же пахло смесью табака с древесными нотками. Хотя Со действительно выглядел потерявшим в весе. Что же там с ним было, пока Хёнджин прохлаждался в уютной квартире Минхо и вкусно кушал? — Я так скучал, — вместо всех вопросов отчаянно выдохнул Хёнджин, ещё сильнее зарываясь носом в чужую шею и вдыхая любимый запах. — Скучал, Чанбин-а. Так боялся, что с тобой что-то случилось, когда ты не ответил на письмо! — Прости, Джин-и, — его ладони аккуратно провели по спине, вызывая мурашки. — Я боялся писать, чтобы не вызывать лишних подозрений. Мой перевод... Был проблематичным. Но я здесь. Хотя, не надолго. — Почему? — буквально всё в интонации Хвана говорило о том, как он недоволен. — Я всё ещё должен нести службу, Хёнджин, — выдохнул он. — Не смогу здесь прохлаждаться. Мне нужно будет приступить к обязанностям послезавтра, я и так вырвался так заранее, как мог, мне жаль.       Хёнджин ощутимо приуныл. Он-то думал, что Чанбин приехал, чтобы забрать его. Сколько ещё ступеней нужно в его плане, чтобы они смогли наконец вырваться на свободу? — Осталось ещё немного, Джин-и, — он пальцем приподнял подбородок Хвана и заглянул прямо в глаза. Так нежно и сожалеюще, что аж сердце сжалось. — Обещаю, — палец аккуратно прошёлся по губе, и уже через мгновение вместо подушечки Хёнджин почувствовал первое робкое прикосновение поцелуя. Рот тут же сам приоткрылся, приглашая зайти дальше, умоляя об этом. А Чанбин ему никогда не отказывал — скользнул языком, позволяя насладиться собой. Хёнджин блаженно прикрыл глаза, заслезившиеся от счастья. От встречи после разлуки почти в полгода. От облегчения. — Но ты ведь останешься на ночь? Тут? — горячо шепнул Хван, когда поцелуй прервался. — Останусь, если Минхо-щи позволит, — улыбнулись в ответ.       Ох, Хёнджин сделает что угодно, чтобы позволил.

***

      Хёнджин был ужасно рад и возбуждён из-за возвращения Чанбина. Из-за того, как всё складывалось. Хоть Минхо не выглядел так, будто был рад принимать у себя очередного «человека в форме», он ничего Со не говорил. Разве что пялился иногда чересчур скептично, но вскоре перестал — Чанбин сразил его какой-то шуткой, которую Хёнджин совершенно не понял. Они разговаривали ещё какое-то время. Поначалу было неловко: Джисон всё пытался не назвать Чанбина по привычке командиром, Минхо отвечал нехотя, а Хван и вовсе молчал под давлением общей неловкости. Однако после Хан умудрился зацепиться за какую-то тему, которая помогла всем вклиниться в беседу, и уже спустя полчаса Минхо оживлённо рассказывал что-то о кошатничестве, а Со вставлял в разговор глупые комментарии.              Хёнджин мог в этот момент сказать, что был впервые за долгое время действительно счастлив. Они в тёплом, уютном доме, рядом его лучший друг и мужчина, которого Хван любит больше всего на свете. Они смеются. Они выглядят так, будто там, за окнами богатой квартиры Ли, ничего не происходит. Теперь Хван правда понимал, почему Минхо ничего менять не хотел. Ему это было незачем. Он и так был под надёжной защитой своего бетонного дворца, под покровительством отца.              После вкусного обеда Ли встал из-за стола и предложил показать гостям Синыйчжу. Хёнджин, конечно, уже успел увидеть город, но большую часть времени просто сидел дома и постоянно убивался по Чанбину. Он не хотел в этом признаваться, потому что чувствовал себя слабым и слишком зависимым от Со, но теперь, когда он был здесь, Хван был готов сигануть хоть на край света. Если Чанбин захочет, он будет гулять до самой ночи — энергии у него хоть отбавляй.        — Пожалуй, сегодня я откажусь, Минхо-щи, — вежливо отклонил предложение тот. — Я довольно устал с дороги, так что лучше бы отдохнул здесь. Но, если вы все хотите прогуляться, я совершенно не против остаться и...        — Я тоже не очень хочу, — тут же закивал Хёнджин. Он просто не был готов терпеть хотя бы ещё одну минуту разлуки с Со. Даже когда Чанбин просто пропадал из поля его зрения, чтобы отойти в туалет, Хёнджин тут же начинал нервно возиться на месте.              Хан недовольно вскинул руки:        — Что? Хёнджин, ты и так сутками напролёт тут торчишь!              Хёнджин моментально оскалился на это замечание, не желая, чтобы друг выдавал Чанбину его состояние.        — Завтра вместе прогуляемся, — сквозь зубы выдавил он. — Все вместе.              Джисон только закатил глаза. Их немую перепалку убийственными взглядами прервал Минхо.        — Что ж, тогда ладно, — кивнул он. — Джисон-а, ты?              Секунду помолчав, Хан выдал как-то слишком энергично, будто вспомнив нечто важное:        — А я с тобой, — он резко вскочил с дивана и начал собираться так, будто это был зачёт на время. — Давай, Минхо, пошли! И Суми возьмём! Суми-я, бегом.              Джисон явно что-то задумал, но Хёнджин пока слабо понимал, что. Он убежал куда-то, потом вернулся, потом снова убежал, не забывая поторапливать Суми и Минхо. Так или иначе, под руководством Хана те были одеты уже всего через пару минут и стояли в парадной. Хван и Чанбин, неловко переминаясь в коридоре, провожали их на прогулку. Стоило только Минхо выйти за порог, Джисон быстренько подскочил к Хёнджину и тихо прошептал:        — Я положил в прикроватную тумбочку твоей комнаты кое-что интересное!              И убежал, захлопнув за собой дверь.              Они остались одни.        — Кхм, ну... — Чанбин почесал затылок. — Нам тут, вроде как, рады и даже доверяют, раз оставили одних.        — Угу, — растерянно ответил Хван.              Ему было интересно, что же такое имел в виду Джисон. Так что пока Чанбин ушёл в гостиную, располагаясь на диване и включая телевизор, он проследовал в гостевую комнату. В узорном ящике, упомянутом другом, оказались...        — Чёрт.              Хёнджин тут же залился краской. В руках он держал два фольгированных пакетика.        — Хан Джисон, я тебя убью, — проворчал он под нос, собираясь спрятать находку обратно.        — За что это? — за спиной материализовался Чанбин, и Хван дёрнулся от неожиданности. Он попытался спрятать руки, но Со уже присвистнул. — Это что, презервативы?        — Н-не говори такое вслух!        — Почему это? Это же просто контрацепция.        — Чанбин!              Хёнджин медленно покрылся краской, каждой клеточкой своего тела ощущая стыд. Ему было неловко думать о том, что... О том...        — Представляешь, как я надеваю его на себя?              Шёпот обжёг ушную раковину, а сильные руки легли на талию, медленно проезжаясь вверх. Хёнджин снова чуть вздрогнул, чувствуя, как немного задирается из-за движения свободная футболка.        — Или, может, ты бы хотел надеть? — ладонь Чанбина медленно скользнула по животу, на самой грани допустимого огладила над резинкой штанов.              Спиной Хёнджин ощущал, как вздымается чужая широкая грудь — Со прижался ещё ближе. Внизу, там, где гладили пальцы, скапливался жар и затягивался первый клубок возбуждения. Хёнджин, испытывая ужасный стыд за свои мысли, действительно представлял не самые допустимые картинки. Чанбин же, сквозь его руки потянувшись ко всё ещё открытому ящику, снова радостно присвистнул.        — Посмотри-ка, эти плуты даже пакетики смазки оставили. Кажется, кто-то очень печётся о нашем благополучии.              Хёнджин смущённо запищал. Его одновременно до ужаса возбуждала и пугала перспектива заняться сексом в чужом доме. Да что в чужом — заняться им вообще.        — Почему дрожишь? — тут же заметив на его лице смятение, Со серьёзно заглянул прямо в глаза. — Джин-и, мы не будем делать что-либо, если ты не захочешь. Ты ведь знаешь?        — Я.. Я, — Хёнджин отвёл взгляд. Мозг активно подкидывал картинки того, как мог бы брать его Чанбин: медленно и долго, обхаживая и лаская со всех сторон, или резко и страстно вбиваться в его тело. Член заметно дёрнулся, но Хван всё метался. — Это просто... Я никогда раньше таким не занимался...        — Если ты не готов, это нормально.        — Но я хочу... И... Господи, когда я думаю о том, как бы ты... Ох, — он закрыл лицо ладонями, смущённо и громко выдыхая.              Не имея больше ни малейшего желания говорить, Хёнджин развернулся к Со и впился в его губы. Поцелуй тут же углубился, стоило Хвану нетерпеливо приоткрыть рот и простонать. Чанбин моментально подхватил темп и будто чувствовал все его желания — снова обвил тонкую талию руками, скользя дальше и укладывая ладони на ягодицы.        — Чёрт, я так сильно по тебе скучал, Хван, — между поцелуями шептал Со. — Все руки стёр, пока думал о тебе.              Хёнджин всхлипнул от неожиданного признания и почувствовал, как собственный член упирается в эрекцию Чанбина. С каждым вздохом становилось только горячее. Так, что было уже просто невозможно терпеть.        — Ч-Чанбин, — тихо проскулил Хван, пока каждый миллиметр его шеи начали покрывать поцелуями.               С каждым таким поцелуем футболка задиралась всё выше, пока руки Чанбина в итоге не перешли на соски. Хёнджин буквально задохнулся стоном от первого лёгкого прикосновения, которое прошибло всё тело насквозь. Он даже не знал, насколько он чувствительный, пока Со не начал открывать возможности его тела. Не знал, насколько быстро возбуждается, стоит Чанбину только прошептать что-то ужасно грязное и смущающее на ухо. Не знал, что когда пальцы медленно кругами обводят розовые горошины — это до такой степени приятно. До сиплого вздоха с мольбой, до болезненно твёрдой эрекции, ничуть не скрываемой штанами. Чанбин не щадил его ни секунды: оба соска терзали пальцы то лишь слегка надавливая, то сжимая и оттягивая. Колени Хвана подкосились от непрекращающихся движений губ и рук. Ему хотелось упасть в ноги своему командиру и молить о пощаде, а ведь Чанбин только начал.        — Я так люблю твои стоны, — наконец, оторвавшись от его шеи, хрипло шепнул Со. — Я обожал их всегда, но теперь, когда тебе не нужно сдерживаться, я буквально чувствую, как сильно это на меня влияет. Хёнджин, я, блять, никогда не слышал такого красивого голоса.              В ответ он смог разве что жалобно пискнуть, потому что слова из-за постоянной стимуляции так и застряли в горле. Чанбин вернулся к поцелуям, только вот на этот раз не на шее — он заменил свои пальцы языком, обдавая соски влагой и жаром своего рта. В голос, совсем не сдерживаясь, Хван простонал протяжное «хё-он» и затрясся. Стоять на ногах с каждой секундой становилось всё более тяжёлой задачей.              Заметив, как страдает его бедный солдат, Со переместил их на кровать, и Хёнджин разлёгся спиной, пристально смотря на Чанбина.        — Чёрт, видел бы ты себя сейчас! Такой.. Блять, ты такой красивый, Хван.              Хёнджин лишь прикрыл глаза в смущении, и уже в следующую секунду над ним нависало крепкое, коренастое тело. Чанбин вернулся к тому, на чём остановился — вылизыванию его груди. Зубы слегка прикусили один из сосков, заставляя сорваться на очередной хриплый вскрик. Член ныл всё сильнее, и Хёнджин чувствовал, как в белье скопилось столько влаги, что она наверняка начала пропитывать уже и верхний слой одежды. Если бы его штаны не были чёрными, то наверняка в области паха уже поблёскивало бы тёмное пятнышко, выдавая его похоть с головой.              Чанбин вбирал в рот то один, то другой сосок, пока в итоге не отстранился, наблюдая за тем, как они, влажные и набухшие, отражают блики ламп. Хёнджину было страшно даже представить, насколько развратная картинка представала перед Со. И только для него одного. В непонятном порыве он сам дотронулся до них пальцами, слегка массируя и тут же постанывая от ноющих ощущений. Чанбин постарался на славу. Собственные руки казались чужими — Хёнджин издал ещё один молебенный всхлип, прежде чем опустить свой взгляд и увидеть недвусмысленную выпуклость, упирающуюся прямо в ширинку Чанбина.              Ему нравится. Ему, чёрт возьми, нравится.              От этого осознания Хёнджин возбудился только больше. Ему казалось, что стоит Чанбину только коснуться его там, и он сразу кончит — настолько на грани было его состояние.        — Чанбин, прошу-у, — тихо заскулил он. — Бин-а, ты, м-м... Пожалуйста, ты можешь?              И поднял на него взгляд, полный благоговения и мольбы.        — Что могу, Джин-и? — ласково, но с издёвкой переспросил он.              Хёнджин отвернул голову и зажмурил глаза. Ну неужели он должен сказать вслух?!        — М-м, штаны... Сними и... Боже, я х-хочу, чтобы ты использовал... Пожалуйста, подарок от Хан-и... Ты...              Со снова навис над ним, трепетно целуя в губы и ласково шепча:        — Ты точно уверен, Хёнджин-а? Я мог бы просто отсосать тебе, — Хван высоко пискнул. — и был бы не менее счастлив.              Хёнджин постарался прислушаться к своим ощущениям. Чего он на самом деле хотел? Ему было боязно, но совсем не от мысли, что Чанбин мог бы сделать что-то не так. Хван доверял тому больше, чем себе. Однако это был очень серьёзный шаг. Родители всегда говорили о важности брака, связи своей жизни с одним партнёром навсегда, и он не мог отвертеться от этих слов, даже если уже знал, что у мамы его всё было совсем не так. Да и сам Чанбин, как раз-таки состоящий в браке с женой (ужас, Хёнджин, хватит думать о том, что у него есть жена, пока пытаешься переспать с ним!), верен ей на всю жизнь не был.        — Я хочу, но... Б-брак и... — залепетал он смущённо.              Чанбин глухо хмыкнул.        — Хочешь за меня замуж, Хёнджин-и? — он нежно огладил его рёбра кончиками пальцев. — Чёрт, мысль о том, что я мог бы быть с тобой обручён, заставляет хотеть тебя только больше. Моя жена... Ты моя жёнушка...              От этих слов Хёнджин неожиданно даже для самого себя простонал. Кажется, не одного Чанбина заводила эта мысль. Что Хван мог бы быть примерным женихом. Что мог бы выполнять свой супружеский долг.        — Бля-ять, — он откинул голову, и его чуть отросшие волосы смешно взъерошились о простынь. — Чанбин-а, п-пожалуйста... Возьми меня как свою... Как свою жену...              Со рыкнул что-то неразборчиво и впился в его губы, жадно вылизывая его рот. Хёнджину стало горячо, и член снова дёрнулся, всё больше тяжелея, напоминая о себе и требуя уже хоть немного внимания. И кем был Чанбин, чтобы его не дать? Он тут же взял всю длину в руку, любовно проводя вверх-вниз, пока Хван не начал хныкать от подступающей разрядки.        — М-мх, Чанбин-а, я сейчас... Я...              Рука мгновенно пропала, оглаживая внутреннюю сторону бёдер и заставляя Хёнджина трястись от недостигнутого оргазма и перевозбуждения. Он так сильно хотел Чанбина. Чёрт, он хотел его во всём: в своей жизни, в себе, на своём теле — да везде! Чанбин был единственным, от кого Хван зависел так сильно, что жить без него совсем не хотелось. Был его свободой.              Чуть приоткрыв глаза, Хёнджин наблюдал за тем, как Со открывает оставленный Ханом презерватив и раскатывает по члену. Это было... Хёнджин даже не знал, какой уровень экстаза испытал, наблюдая за таким зрелищем. Ему казалось, что он действительно мог бы кончить, смотря на то, как латекс обволакивал твёрдый, толстый член. Следующим в руки попал небольшой пакетик со смазкой, который Чанбин вылил на руки и начал растирать, чуть разогревая.        — Джин-и, — ласково шепнул он. — Скорее всего, поначалу будет очень непривычно и возможно немного неприятно. Но если тебе станет больно или некомфортно, ты же скажешь своему муженьку об этом? У супругов не должно быть секретов.              Хёнджин заполошно втянул воздух, пытаясь угомонить собственное сердце, бьющееся настолько сильно, что вот-вот выскочит из груди. Он усидчиво закивал, чуть поторапливая Со. Чужие пальцы медленно коснулись сжатого колечка мышц, и Хван рефлекторно напрягся только сильнее.        — Тебе нужно расслабиться, Хёнджин-и, — заботливо пролепетали прямо в губы. — иначе может быть больно. Тш-ш, давай, хороший, сделай вздох вместе со мной, ладно? Глубокий, — Хёнджин снова глупо покачал головой, соглашаясь. — Отлично. Сейчас, вдыхай.       Он правда попытался расслабиться быстрее, как следует набирая воздух в лёгкие. В этот же момент Чанбин аккуратно вошёл в него. Это всего лишь один палец, и то не полностью, но Хёнджин никогда раньше не испытывал подобного, и он неосознанно дёрнулся, будто хотел отстраниться. Но Со нежно придерживал его за бедро, чтобы избежать резких движений. Он тихо и заботливо шептал слова похвалы, мурча их на каждое микродвижение. — Вот так, Джин-и, — он чуть сдвинул палец, проталкивая его дальше и снова замирая в ожидании, когда Хёнджин привыкнет. — Молодец, такой хороший Джин-и, такой спокойный. Так доверяет мне. Добрый, очень добрый. Такой терпеливый для меня.       Хёнджин захныкал от этих слов, совсем отвлекаясь от новых ощущений внизу и полностью переключаясь на одно: желание поцеловать Со. Он вытянул губки бантиком, напрашиваясь, и Чанбин тут же ответил на этот жест. Хван и не заметил за вылизыванием чужого рта, как внутри уже свободно двигался целиком один палец. Второй рукой Чанбин снова принялся ласкать его сосок. Хёнджин плавился под умелыми, неспешными движениями и в какой-то момент в отчаянном изнеможении сам начал подмахивать бёдрами. И тогда Со добавил второй. Чёрт, Хёнджин застонал прямо в поцелуй, тут же откидывая голову и бездумно выдыхая любимое имя снова и снова. На глаза навернулись первые слёзы — Хван и так уже был на пределе.              До точки невозврата Со дошёл тогда, когда впервые согнул пальцы под нужным углом. Тело выгнулось от неожиданно стрельнувшего импульса удовольствия. И это Чанбин называл неприятным? Это могло показаться ему странным? Странно было только от того, насколько быстро после этого единственного прикосновения внутри кончил Хёнджин. Член в последний раз дёрнулся перед тем, как развязался узел его возбуждения, перепачкав худощавый торс.        — Чанбин-а, — не своим голосом выстонал Хван, пока сперма стекала по его животу. — Ах, чёрт, прости, я... — Даже не думай извиняться, — почти грозно рыкнули в ответ. — Блять, Хёнджин, это было... Мне кажется, у меня теперь никогда не упадёт, ты слишком... Это слишком.       Хёнджин смущённо спрятал лицо в изгибе локтя, всё ещё тяжело дыша после оргазма. Ему было стыдно, что он так быстро кончил и так и не почувствовал Чанбина внутри. Он ведь хотел, действительно хотел этого. Грязные фантазии о том, как Со мог бы входить в него, заставили отложить накатившую сонливость на второй план и снова пристать к тому с поцелуем. — Я хочу ещё, — низко шепнул он. — Чанбин-а, мы не выйдем из этой комнаты, пока мы не используем презерватив по назначению.       Чанбин от неожиданности даже округлил глаза. Красные пятна поползли от его лица к шее, окрашивая всё больше участков кожи. — Джин-и...       Хван не мог больше терпеть ни секунды, набрасываясь на Чанбина с новой силой. Теперь тот сам лежал на спине, пока Хёнджин, нависая сверху, выцеловывал его шею и грудь. Это было не о Чанбине или Хёнджине по отдельности. Это было о них двоих и общем, сакральном чувстве удовольствия — об их первом разе. Глаза Со широко распахнулись, когда длинные, узловатые пальцы обхватили его член. Хёнджин, до чёртиков сильно краснея, пялился то на чужие губы, то на ствол, видимо не зная, чему первому уделить внимание. — Тебе нужен презерватив, чтобы... — хрипло, еле слышно начал Хван. — чтобы не было малыша...       Чанбину показалось, что он вот-вот кончит от этих слов. С его губ сорвался низкий стон и суматошное «блять». Хёнджин думал... Он думал о ребёнке! Тут же смутившись от собственных извращённых мыслей, Хван зарылся лицом в его шею и издал неразборчивый писк. В итоге Со перевернул их, заставляя Хёнджина снова оказаться под собой. Его брови так мило выгибались, и Хёнджин выглядел так, будто вот-вот заплачет, если бы Чанбин не знал, что на самом деле это выражение его чистейшего удовольствия. И Чанбин жил ради этого лица. Давать ему всегда нравилось больше, чем брать. И сейчас он хотел подарить Хвану незабываемые — только в самом хорошем смысле — ощущения. Сделать его своим окончательно. Пальцы вернулись туда, где всего пару минут назад заставляли Хёнджина терять голову от удовольствия, и тот выдохнул, в очередной раз задыхаясь от переизбытка эмоций. — Б-бин-и, Бин... — Хван прикрыл глаза, и его губы сжались по привычке, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. — Не надо прятать от меня свои милые звуки, жёнушка, — Со прильнул к нему, целуя.       Хёнджин хныкал, насаживаясь самостоятельно на два пальца. Лубрикант почти высох на его коже, и Чанбину пришлось выдавить из пакетика последние капли, тут же растирая их по входу и приставляя третий. Это всё ощущалось... Так правильно. Как то, в чём Хван нуждался всю жизнь. — М-м, нужно- Нужно ещё... — он подмахивал бёдрами, совсем не облегчая Со задачу сделать всё аккуратно. Внутри будто резко стало пусто, и ему хотелось больше, чем просто пальцы. Хёнджин самозабвенно насаживался на него и после каждого движения звал Чанбина по имени. — Ещё, Б-бин-и, ещё, м... Пожалуйста, Бин-и!       В какой-то момент это перестало походить на просьбу — скорее мольба, отчаянная и громкая. Хван слышал, как чвакала смазка и чувствовал, как скользили по стеночкам пальцы, явно испытывая неудовлетворённость от теперь казавшихся недостаточными ощущений.        — Я готов, Бин-а-а, прошу-у, — скулил он, доводя и самого Со до отчаяния. — М-м, пожалуйста, я.. Я- — Тише, тише, — шикнули нежно в ответ. — потерпи, Джин-и, сейчас, маленький...       Чанбин потянулся ко второму пакетику смазки и с трудом открыл его трясущимися руками. Хёнджин пристально смотрел на его одетый в презерватив член: латекс отражал блики света, но даже так было видно, как течёт его головка и как болезненно он дёргается от желания, стоит Чанбину глянуть в его сторону. Собственное возбуждение будто и не уходило — у Хёнджина болезненно стоял, и он в нетерпении несколько раз коснулся себя, пытаясь хоть на секундочку облегчить ощущения. По всему телу будто пустили импульсы тока, он был накалён до предела, изнывая от каждого прикосновения.       И он хотел больше.       Наконец, Со размазал новую порцию лубриканта по стволу, остатки выдавливая на сжавшийся от неожиданных ощущений холодной смазки вход Хвана. Хёнджин откинул голову, тихо выдохнул и заскулил. Пальцы снова быстро прошлись внутри, проверяя готовность. Забота Чанбина была невероятно трогательной, но сейчас Хёнджин был на грани, и ему ничего так не хотелось, как ощутить внутри чужой член. — Хорошо, Джин-и, тш-ш, — уговаривал тихо Со. — Сейчас, я войду, хорошо? Ты готов? — М-м, да- Пожалуйста. Пожалуйста, прошу, прошу...       Поначалу Хёнджин даже не понял, как у разработанного входа оказалась головка, медленно проникая внутрь. Он был так хорошо смазан, и Чанбин растягивал его, казалось, вечность, но он всё равно почувствовал первое натяжение. Глаза закатились от нового, странного ощущения. Лёгкая, совсем не серьёзная боль показалась почти наградой, заставляя Хвана стать ещё более нуждающимся и голодным. Губы сами приоткрылись, выпуская глухой стон, и к ним тут же припал Со, жадно слизывая каждый тихий хрип, который мог бы издать Хёнджин. — Бин-и, — хныкнул он, когда Чанбин остановился, чтобы проверить его состояние. Его дыхание сбилось точно так же, как и у Хвана, и его грудь вздымалась, а по торсу стекали редкие капельки пота. Хёнджину так бы хотелось их слизать, не лежи он прижатый к матрасу и с восхитительным членом в заднице. — Бин-и, прошу...       Он раздвинул ноги чуть шире, призывая командира двигаться дальше. — Пожалуйста, больше, Чанбин, я... Мне совсем не больно, правда, я-       Со рыкнул, гулко и действительно как-то по-животному, и снова начал двигаться, то чуть выходя, то загоняя себя чуть дальше с каждым разом. С каждым толчком его движения становились менее скованными, стоило ему заметить удовлетворение на лице Хёнджина и выгнутые, молящие о большем брови. Хван сжимался вокруг него, заставляя снова и снова сбиваться на стоны и хрипы, и в какой-то момент Чанбин вбивался в него уже почти бессознательно, короткими и быстрыми толчкам — попадая прямо по нужной точке, чтобы доставить своему партнёру максимум удовольствия, на которое он только способен. Хёнджин раз за разом на каждом толчке выдыхал его имя. Он и не заметил, когда обвил Со ногами поперёк талии, пытаясь прижать его ещё ближе, слиться с ним воедино. — М-м, хорошо-о... Мне очень хорошо, м-м, Бини-и...       Руки сами потянулись к Чанбину, пытаясь огладить и достать во всех возможных местах. Ему так хотелось больше, хотелось Чанбина всего и без остатка. В мыслях не осталось буквально ничего, кроме того, как хорошо вбивается в него Со, приближая к разрядке. На пике удовольствия стоны становились всё громче, и его внутренности буквально пульсировали, предвещая скорый конец. — Ах, Бин, я сейчас... — Пожалуйста, кончи для меня, Джин-и, — низко и сбивчиво подначил он. — Ты можешь... Ты можешь... прямо внутри? Пожалуйста? А-ах, пожалуйста, Бин-а, я... Мне так надо, чтобы ты...       Чанбин ускорился, тяжело дыша ему прямо в шею и прикусывая нежную кожу у кадыка. Не имея больше ни малейших сил сдерживаться, Хёнджин в последний раз сильно сжался вокруг чужого члена и кончил. Сперма перепачкала их животы, но Чанбин продолжал прерывисто двигаться, из-за чего размазывал её всё сильнее. Спустя несколько сильных, резких толчков, Со тоже кончил, и Хван почувствовал, как в и так горячем нутре разливается в презерватив ещё более горячая сперма.       Мгновение спустя Чанбин почти без сил упал рядом, и его руки обвились вокруг талии Хвана. — Ты такой... чёрт, Джин-и, ты восхитительный, — любовно и будто в неверии прошептал Со. — Я никогда не думал, что кто-то может быть настолько горячим, как ты.       Хван лишь промычал в ответ и прикрыл глаза. Он впервые за столько времени ощутил... Облегчение. Чанбин рядом, он не сбежал в одиночку, он любит его, он его всё ещё любит! Он так нежен с Хёнджином, такой добрый. И он здесь всего на два дня.       От неприятной мысли сразу запульсировало в висках. — Не бросай меня снова, — предпринял жалкую попытку он. — Пожалуйста... — Джин-и, — почти обречённо выдохнул Со. — Я не хочу этого ровно так же, как и ты. Но мне нужно это сделать, чтобы потом мы были вместе всегда.       Очередное обещание о далёком светлом будущем снова отложило его волнения, хоть с каждым таким обещанием вера в то, что всё кончится хорошо, становилась всё слабее. Не желая ни секунды больше думать о том, когда Чанбин уйдёт, Хван крепко обнял его, будто бы это могло заставить командира остаться рядом. Они лежали так какое-то время, и Хёнджин даже задремал, пока его не начал расталкивать Со, нежно шепча, что им нужно принять душ. Вставать совсем не хотелось, но Чанбин настаивал снова и снова, пока дремота действительно не ушла.       И естественно мыться в одном помещении с Чанбином всё ещё было полнейшей пыткой. Так что Хёнджин даже осуждать себя не стал, когда во второй раз набросился на Со, целуя его прямо под напористыми струями душа, запрашивая ещё один раунд. Ему очень понравилось быть прижатым к прохладной стенке, пока сзади к нему прижимается горячий Чанбин, выбивая очередные стоны. А ещё очень понравилось чувствовать от командира тот же запах шампуня, что был и на нём самом. Что-то собственническое внутри Хвана буквально мурлыкало от того факта, что теперь они пахнут одинаково.       Прямо к моменту, когда у Хёнджина почти высохли волосы, домой вернулись Минхо, Джисон и Суми. — Приветик, голубки, скучали? — он весело загоготал, влетая в гостинную и видя расслабленные лица друга и начальника.       Чанбин тут же грозно зыркнул на солдата, недовольный фамильярностью, но Хёнджин быстро ткнул его локтем в бок, намекая не вредничать. Джисон разрядил обстановку, и Минхо пригласил их к столу, когда Суми разогрела ужин. Со много болтал о части, из которой уже перевёлся, и Хёнджин к своему удивлению узнал, что они с хозяином дома заочно знакомы — когда-то отец Ли служил там, куда он и отправил Джисона. — Ну, поэтому, легче всего мне было отправить Хан-и именно туда, — закончил нехотя объяснять он.       Хёнджин удивлённо пялился на обоих, пока разговор не утёк в новое русло.       Так как гостевых у Минхо больше не было (а даже если бы и были, ничего бы не поменялось), Чанбина положили с Хёнджином. Хван впервые засыпал бок о бок с мужчиной, которого любит, и новое, слишком трепещущее ощущение чужого тёплого дыхания на своей макушке сильнее любых слов и обещаний заставило его молиться о лучшем будущем для них. Хёнджин закрыл глаза.       Всё будет хорошо.