Broken compass

      Утром Хёнджин проснулся от тёплого, ровного дыхания в загривок. Чанбин лежал, обняв его, словно большую подушку, и закинув на него ноги, и мерно сопел. Спиной Хван даже чувствовал, как вздымается и опускается чужая грудь, и от всех этих ощущений его моментально захлестнуло любовью. Он бы хотел на всю жизнь запомнить этот момент, чтобы в будущем, даже в самые отчаянные времена, он мог ухватиться за что-то такое — необъяснимо нежное и дарящее надежду.              Разбудить Чанбина сейчас казалось настоящим кощунством: тот наверняка устал с дороги и вымотался, но стоило Хёнджину аккуратно поворочаться, чтобы устроиться поудобнее и снова провалиться в сон, он почувствовал, что Со глубоко вздохнул.        — Доброе утро, — низко и лениво пробормотал он и ещё крепче прижал Хёнджина к себе. Всё в груди Хвана сжалось и затрепетало от этого голоса, хриплого, но нежного.        — Доброе, — откликнулся он. — Я разбудил? Прости.              Чанбин усмехнулся, и по шее Хёнджина от потока тёплого воздуха побежали мурашки.        — Я уже лет семь подскакиваю даже от пролетающих за окном птиц, такое не перестанет быть привычкой за один хороший сон.        — Мы можем не торопиться и поспать ещё, — под глазами от счастья сами собой собрались лучезарные морщинки, когда он наконец повернулся к Чанбину лицом. Тот немного опух, его глаза ещё были чуть прикрыты, волосы разлохматились, и после душа даже короткая стрижка Со начала кудрявиться. Казалось, нельзя влюбиться ещё больше, но Хван каждый раз бил собственные рекорды.              Чанбин вместо ответа легко прильнул к его губам, оставляя поверхностный поцелуй, и Хёнджин даже в этот момент не мог перестать улыбаться. Он легко забрался на Со для ещё одного, более глубокого поцелуя. Чужие руки тут же обхватили его талию, легко удерживая от падения.        — Я чувствую запах еды. Наверняка остальные уже проснулись, — Чанбин чмокнул его в щёку напоследок и привстал, намекая, что залёживаться больше не планирует.              Хёнджин драматично выдохнул. Выходить из комнаты и жить жизнь дальше значило, что они всё ближе к тому, что Со снова уедет. А этого совсем не хотелось. Он нехотя слез с Чанбина и дал тому взять полотенце, чтобы пойти умыться. Сам же Хван выскочил из домашней одежды, переодеваясь во что-то поприличнее — ему до сих пор было неловко ходить перед Ли Минхо в пижаме.              Когда он дошёл до кухни, там уже сидели все, включая Со, который лениво пил чёрный кофе, поглядывая на часы на запястье, и читал газету. Выглядел он так, будто живёт здесь так же долго, как и сам Хёнджин.        — Доброе утро голубкам, — пролепетал насмешливо Хан, тут же пододвигая к севшему Хёнджину тарелку с рисом и тофу в остром соусе. Живот приветственно проурчал за него.        — Отставить издевательства, рядовой, — то ли в шутку, то ли по привычке прилетело от Чанбина. Он даже не отвлёкся от газеты, говоря это. — Скоро Чусок. Большинству трудяг дадут один выходной, на улице будет праздник, это хороший момент для того, чтобы мы могли пересечь Ялуцзян, лучше всего на юге от Синыйчжу, через острова.        — Не получится у вас так, — помотал головой Минхо.       Брови Со нахмурились, он взглянул на Ли недовольно.        — Почему это?        — Там теперь степь, всю траву выкосили для построек, вы не то что ползком не проберётесь — вас заметят из Даньдуня раньше, чем вы до острова доплывёте, даже если границу сможете пересечь без проблем.              Чанбин озадаченно уставился на газету, явно озадаченный новостями.        — В последний раз, когда я уезжал в Даньдунь, там всё было в зарослях. Я... Я весь план вокруг этого строил, — пробормотал он. — Даты, время, расписание пограничников, пути отхода, я...        — Если Вы до этого уже уезжали в Даньдунь, значит, сможете выехать снова? Зачем пересекать реку вплавь и бежать по ночи, если Вам доверяют?        — Будь я один, могло бы сработать. Но у меня Хёнджин, а ещё семья в родном городе. Если бы я уехал и не вернулся, это бы сказалось на них, а Хёнджина не выпустят заграницу в любом случае — у него нет никаких заслуг, за которые ему могли бы доверять. Мы должны сделать так, чтобы нас не заметили, после чего моя семья и семья Хёнджина могли бы объявить нас мёртвыми.              Хёнджин сглотнул, представляя маму на его фальшивых похоронах. Он, конечно, уже объяснял ей план Чанбина, да и сам Со тоже, но... Даже ненастоящая смерть пугала его при мысли о том, что могли бы испытать родители, устраивая всё это.        — Ты мог бы договориться, чтобы Хёнджина выпустили заграницу, а потом мы могли бы подстроить какой-то инцидент к дате их возвращения, — встрял Джисон.        — Нет, — резко ответил Минхо и замолчал.        — Что? Почему?! Ты же можешь!        — Это нас не касается. Ты сидишь тише воды ниже травы, Хан Джисон, и мы не делаем ничего, что могло бы доказать нашу причастность к чьему-либо побегу.              Хёнджин напрягся. А его друг всё продолжал наступать.        — Нет, это нас касается! Касается меня, а значит и тебя! Хёнджин мой друг! Я хочу ему помочь!        — Мне Хёнджин никто, — возразил Ли снова. И хотя Хван, вроде как, ни на какую дружбу и не рассчитывал, эти резкие слова всё равно ударили по нему. — А вот о том, чтобы ничего не случилось с тобой, я позабочусь, и именно поэтому ни в какие авантюры ты влезать не будешь.        — Не приказывай мне, что мне делать, — рыкнули в ответ. Хёнджин предпринял попытку остановить Джисона.        — Хан-а, Минхо-щи прав, это может быть опасно.        — Нихрена он не прав! Ты отправил меня сидеть у чёрта на куличиках, потому что подумал, что мне так будет лучше? Ну так вот: я там нашёл друзей, и сейчас мне будет лучше, если мы поможем моему другу не утонуть в реке, не сдохнуть от пуль пограничников, а просто, блять, дать им пересечь границу!        — А потом что? Кто отчитываться будет за твою глупость? Я? Мой отец?        — Почему ты даже не рассматриваешь вариант, где всё будет хорошо? — Джисон вскочил со стула, смотря на Минхо сверху вниз.        — Повзрослей, Джисон, — Ли окинул его холодным взглядом.        — Это ты повзрослей!              Хан практически выбежал с кухни, направляясь в их с Минхо комнату. Хёнджин тихо сидел на стуле, уставившись на собственные колени и сжав губы в тонкую полоску. Ему было стыдно, что он косвенно стал причиной конфликта Джисона и Минхо. Он ведь уже видел, как сильно Хан переживал за их прошлую ссору.        — Прошу меня извинить, — в повисшей густым облаком тишине отозвался Ли. — И, надеюсь, мои слова никого из вас не задели. Поймите, я беспокоюсь о собственной безопасности.              Хёнджин даже не знал, что сказать, но за него заговорил Чанбин:        — Мы всё понимаем, Минхо-щи, — он кивнул, — Вы помогли как минимум тем, что предупредили по поводу островов. Думаю, мне придётся потратить ещё какое-то время, чтобы переосмыслить новый план, Хёнджин-а. Возможно, мы не успеем к Чусоку.              У Хвана сердце рухнуло в пятки. Ну нет! Они же должны были вот-вот!.. Ещё бы немного и... Губы сами задрожали от обиды, и Хёнджин опустил лицо, чтобы спрятать отголосок разочарования, который пронёсся по нему. Сколько на этот раз им придётся ждать?        — Мне жаль, Джин-а, — и он, конечно, слышал по голосу Со, что это так. Конечно, Чанбин не мог ничего сделать с этим. Наоборот, это убережёт их от действительной смерти, но...        — Я так устал ждать, — тихо ответил он.        — Я знаю. Я обязательно что-нибудь придумаю. В праздник ослабят контроль за границей не только в одном месте. Если я успею придумать что-то за этот месяц, ждать дольше не придётся. Я... — краем глаза Хван заметил, как тот сжал кулаки. — Я придумаю. Я успею.        — Спешка ни к чему не приведёт, — прокомментировал Ли. — Чанбин-щи, хоть я и отказываюсь принимать участие в вашем с Хёнджином побеге, но, возможно, я смогу помочь с составлением плана, который не затронет нас с Джисоном.        — Хорошо, спасибо, — Чанбин кивнул. — Ешь, Хёнджин-а, не беспокойся. Я всё придумаю.              Нехотя Хван взял в руки палочки. Рис резко перестал казаться аппетитным. Суми под общим напряжением тоже затихла, неловко убирая грязную посуду со стола. Когда Минхо отошёл, Чанбин пододвинулся чуть ближе, тихо его подначивая:        — Кажется, этим двоим нужно поговорить. Пошли-ка пока прогуляемся? Покажешь мне город?              Беспокойство за друга отошло на время на второй план, когда Хёнджин представил их, гуляющих по широким улочкам Синыйчжу. Наверняка Чанбин знал город лучше него, который всё время сидел в четырёх стенах и страдал, но тем не менее...        — Угу, — улыбнулся он мечтательно.       

***

— Мне кажется, я никогда не привыкну к такому большому городу, — тихо поделился Хёнджин, пока они шли вдоль побережья. По ту сторону реки возвышались гораздо более крупные постройки, которые светились день и ночь. Но даже крохотный по сравнению с Даньдунем Синыйчжу казался Хвану роскошным.        — Город совсем новый. Он будет только расти, — кивнул Чанбин. И еле слышно добавил. — Надеюсь, нас здесь тогда уже не будет.              Хёнджин на это только тяжело вздохнул. Может, живи он всю жизнь, как Минхо, тоже не захотел бы никуда уезжать. Он не помнил, когда в последний раз испытывал голод или острое желание заполнить пустой желудок никотином. Не помнил, как чувствуется недосып или издёвки. Он будто провёл недели в теплице, как особый и гордый цветок кимирсении. А ведь Ли жил так, наверное, всю свою жизнь.              На улице стояла ужасная августовская жара, и Чанбин купил ему мороженое.        — Я никогда не ел настоящий пломбир, — поделился Хёнджин. — Только замороженное молоко с сахаром. Это... Совсем другой вкус.        — Попробуй моё, оно с шоколадом.              Хёнджин наклонился над рукой Со, чтобы откусить небольшой кусочек. Он чувствовал себя так странно, находясь с Чанбином вне обстановки их военной части. На улице, среди самых обычных людей, которые точно так же гуляли и наслаждались своей жизнью. На одном из заборов он увидел небрежно нацарапанный мелом силуэт, похожий на японского аниме-персонажа — невиданная дерзость. Скорее всего, рисунок сотрут к вечеру, но сам факт его существования заставлял сердце биться чаще. Значит, даже здесь, среди своей относительной роскоши, люди тянулись к миру, который находился за всей этой колючей проволокой.              Незаметно они оказались возле парка имени Ким Ир Сена. На домах возле красовались фрески и мозаики, отражающие величие армии. Хёнджин инстинктивно отвернулся — не хотелось видеть ни одного упоминания о службе. Да и вообще, смотреть хотелось только на Чанбина, который шёл рядом и улыбаясь доедал свой рожок.        — Ты уезжаешь вечером? — уточнил Хван, будто ему было недостаточно разочарований за день.        — Да, Джин-и. Когда мы вернёмся, я сразу отправлюсь в новую часть. Я должен быть там уже этим вечером.        — И ты... Не сможешь снова приехать к Минхо-щи?        — Я буду тебе звонить. Ты не заметишь даже, что меня нет, обещаю.        — Да как тут не заметить, — пробурчал Хёнджин разочарованно. — В армии я хотя бы видел тебя каждый день, а тут...        — Совсем скоро мы сможем видеться так часто, что ты от меня устанешь, — попытался подбодрить он.              Но «скоро» звучало от Чанбина уже столько раз и никогда при этом не наступало. Чанбин нежно коснулся его пальцев своими в обнадёживающем жесте. Вряд ли кто-то из прохожих вообще обращал на них внимание, но по спине от этого прошёл холодок. Хёнджин бегло оглянулся, но понял, что рядом даже особо не было людей. В этом маленьком контакте будто заключалась вся его, Хвана, жизнь, и он медленно расплылся в улыбке.              — Я вытащу тебя, Хёнджин, — как-то слишком серьёзно заговорил Со. — Чего бы мне это ни стоило. Я тебе помогу. Мы выберемся, и ты будешь есть столько мороженого, сколько захочешь.              Хёнджин прыснул от смеха в кулак, но быстро заговорил в ответ:        — Только если у тебя хватит денег покупать мне столько! — нагло произнёс он.        — Для моего самого лучшего солдата всё что угодно.        — Хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — Хёнджин шепнул тихо, почти без звука.        — Тогда нам стоит вернуться?              Хван не хотел: как только они зайдут в квартиру Минхо, это будет означать, что Чанбин уедет. Но ещё больше ему хотелось оставить кучу тёплых, мокрых следов на его щеках, носу, шее. Столько, сколько это вообще возможно перед тем, как Со снова исчезнет.       

***

      Когда они вернулись, из комнаты Минхо доносились звуки ругани. Джисон явно повышал голос, но Хван не мог разобрать точных слов друга — его тон в любом случае не предвещал ничего хорошего. Ли говорил тише, но не менее настойчиво.               Чанбин быстро затащил их в гостевую, подальше от проблем, и тут же заключил в самые крепкие объятия. Хёнджин растворился в них, погружаясь в безмятежные несколько минут перед их прощанием. Руки Со медленно гладили его спину, разнося тепло и спокойствие по всему телу. Хван чувствовал его умеренное дыхание и старался дышать в унисон, не позволяя себе сбиться.        — Как бы я хотел, чтобы у нас было больше времени.        — Я тоже, Джин-и, — губы Со нежно коснулись его лба под отросшей чёлкой. — Я тоже.              Больше удерживать Чанбина он не мог, как бы ни хотел. Тот быстро скинул несколько своих вещей в сумку, после чего застыл.        — Точно. Я совсем забыл, — Хёнджин озадаченно выгнул бровь. Через несколько секунд из недр багажа Со вытащил знакомую книгу. — Пора вернуть её владельцу.        — Но я же отдал её тебе, — замотал он головой. Сборник поэзии смотрел на него своим золотым теснением, чуть поцарапанным в нескольких местах ещё неаккуратными пальцами своего первого владельца. Хёнджин чуть грустно взглянул на него в ответ, невольно вспоминая тот день, когда получил этот подарок. Ему казалось, что это было в прошлой жизни, настолько много он пережил за это время.        — Для меня это не просто книга, Хван. Это был мой первый шаг в твою сторону, наш первый мост. Я хранил её при себе, потому что боялся, что могу никогда тебя больше не увидеть. Больше не боюсь, я уверен — мы выберемся.        — Я столько раз читал её, думая о тебе, — тепло улыбнулся Хёнджин.        — То же самое, — книга перешла в его руки, ощущаясь всё тем же приличным весом на них. — И ещё кое-что, — Чанбин схватился за запястье, расстёгивая ремешок на своих часах. — Думаю, тебе они будут нужнее, чем мне. Помни, Хёнджин, что каждая минута приближает нас к свободе, ладно?              Не сопротивляясь, Хёнджин взял наручные часы, разглядывая маленькие цифры и стрелки — секундная бежала с неумолимой скоростью, и это показалось Хвану даже немного ироничным.        — Обещаю быть пунктуальным, — хмыкнул он.              Чанбин только кивнул, снова обнимая его. До входной двери оба дошли молча, и Хёнджину каждый шаг казался тяжелее предыдущего.        — Прости, что оставляю тебя снова.        — Пора бы уже привыкнуть, — Хван горько улыбнулся.        — Не привыкай, — серьёзно помотал головой Чанбин. — В следующий раз мы встретимся уже на границе. Я подумаю о другом плане. Если что, попрошу Минхо-щи о помощи, раз он лучше разбирается в городе. Я буду звонить, но говорить придётся аккуратно, хорошо?        — Береги себя, сержант Со Чанбин, — Хёнджин нежно поцеловал его лоб.              Чанбин улыбнулся и покинул роскошную квартиру господина Ли навсегда.