Я нашел тебя, Тото

Чтобы попасть к горячим источникам, нужно было выйти из гостиницы и пройти немного вниз по каменной лестнице, спускающейся с небольшого холма. Внизу располагалось отдельное здание, специально отведённое для купален, где за дверью начинался уютный холл с приглушённым освещением и тёплой атмосферой. Из холла тянулся коридор с гладким полом из тёмного дерева, ведущий в игровую комнату. Это была комната для пинг-понга, которой отдыхающие обычно пользовались после купания. Только пройдя через неё, можно было попасть к горячим источникам. Если войти в игровую комнату и пройти прямо, не сворачивая, то путь выводил в небольшой проход, в конце которого находились две раздвижные двери в традиционном японском стиле — с бумажными вставками и деревянными рамами. На них висели таблички с каллиграфически выведенными надписями: «Женская купальня» и «Мужская купальня». Элмер шёл на горячие источники вместе с Харуми-сан. Они болтали, о еде и местных развлечениях. Харуми-сан что-то весело рассказывала про необычные ванны с травами, и Элмер даже пару раз заинтересованно ответил ей. Но вскоре им пришлось разойтись и блондин отправился в мужскую зону источников один. Прежде чем ступить в горячие источники, он неторопливо собрал свои светлые волосы — распущенные, они мягко спадали чуть ниже плеч, лёгкими волнами обвивая его шею, ключицы, спину, будто не желая его отпускать. Прядь за прядью он аккуратно убрал их в небрежный пучок, но так, чтобы пара локонов всё же ускользнула и осталась играть на его шее. Ткань с лёгким шелестом скользнула по коже, и на короткое мгновение воздух коснулся его тела, как будто ласково поприветствовав его. Он медленно снял остальную одежду, аккуратно сложил её и убрал в деревянный шкафчик. Он шагнул к источнику, растворяясь в клубах горячего пара. Тёплый воздух приятно обволакивал, а влажный камень под ногами был гладким и немного скользким. Он прошёл чуть дальше, и, не торопясь, опустился в воду. Горячая вода с легким шумом обволакивала тело, медленно растекаясь по коже и смывая накопившуюся усталость. Элмер опустился в источник по пояс, глубоко выдохнул, прикрыв глаза. Пар обнимал лицо и мягко касался его ресниц, успокаивая. Мышцы сразу начали расслабляться, будто до этого они были натянуты, как струны. Мужчина опустил руки в воду, чувствуя, как пальцы чуть ноют от резкого контраста температуры, прежде чем расслабиться. Он наконец позволил себе откинуться на край и погрузиться почти с головой. Тепло пронизывало каждую клетку, вытягивая накопившуюся усталость. Монотонное бульканье, шорох пара и журчание воды наполняли уши. Мозг начинал медленно тонуть в этом покое. Элмер смотрел в рассеянный горизонт, где сквозь пар ничего нельзя было разобрать. Он не мог перестать думать о Хитоши. Может ли он действительно быть Тотомару? Или это всё же кто-то из семьи Мориарти, кто-то, кого подослали, чтобы сломать Рона окончательно? Мысль об этом раз за разом вертелась в голове. Ему было страшно представить, как больно всё это может ударить по Камонохаши —особенно сейчас, когда тому, наконец, казалось, стало немного лучше. Он вспоминал, каким было первое время после происшествия на острове. Это было настоящее дно. Рон тогда словно умер. Он не говорил, игнорировал всех вокруг, особенно своего отца — который, к слову, неожиданно оказался жив. Казалось, Рон просто существовал. Врачи с трудом заставляли его есть, принимать лекарства. Но к счастью рядом были его друзья: Шпиц, Мофу, Чикори, Амамия, Кавасэми — все они по очереди приходили, поддерживали его и не давали ему совсем погаснуть. Элмер был безмерно благодарен им за это. А потом случилось то, чего он боялся больше всего. Рон попытался покончить с собой. Блондин до сих пор помнит, как у него под ногами ушла земля, когда он услышал дрожащий, сорванный голос Шпица по телефону: «— Он принял снотворное… много… его еле откачали… Элмер… он…» К счастью, его успели спасти. Элмер едва мог поверить, что всё это происходит по-настоящему. Именно после этого случая он переехал жить к Камонохаши — не только по просьбе его матери, но и потому, что не мог оставить его одного. Это было ужасное время. И хотя блондин многое видел за свою жизнь, это был первый раз, когда он наблюдал настолько глубокое и разрушительное отчаяние. Со временем стало немного легче. Рон начал понемногу говорить с ним и с остальными. И он даже начал есть. Он помнит, каким облегчением это стало для всех. Казалось, надежда всё-таки есть. Но затем он заметил, как Рон начал разговаривать с пустотой, с сам собой. С галлюцинацией. С тем, кого он называл Тотомару. Это стало следующим тревожным сигналом. И всё же, несмотря на страх, он не мог не признать: именно после этих разговоров Рон начал… жить. Совсем понемногу, но жить. И хотя ему было горько видеть, что единственное, что вернуло Рона к жизни это иллюзия умершего Тотомару, он всё равно был благодарен за любой проблеск. Иногда, он даже завидовал Ишшики. Потому что Рон любил его так глубоко и безоговорочно, что не смог смириться с его смертью. Он продолжал видеть галлюцинации с его участием, словно Тотомару всё ещё был рядом… Но одновременно это вызывало сильную боль. Прошло ещё немного времени, и Рон начал брать небольшие детективные дела. Это случилось совсем недавно -два месяца назад. Он брал немного, по самым простым делам, и ни одно из них не касалось новых убийств. Но всё равно это был огромный прогресс. Он искренне радовался за Камонохаши. Хоть Рон и продолжал иногда говорить сам с собой, казалось, ему действительно становилось лучше. Особенно обнадеживало то, что последние две недели Рон не упоминал галлюцинации. Ни разу. Элмер почти начал верить, что худшее позади. Что его друг, наконец, начинает по настоящему жить. Он очень хотел, чтобы это оказалось правдой. Хотел, чтобы Рон жил. Чтобы он смеялся, злился, грустил, но жил, а не просто доживал. Но теперь появился Хитоши. Человек, который был так похож на Ишшики… слишком похож. И именно это пугало его до дрожи. Потому что если вдруг выяснится, что он не Тотомару — всё, что они с таким трудом выстроили, может рухнуть в один момент. Весь путь, пройденный с таким трудом, с кровью, болью и усилиями, может стереться в одночасье. Рон точно этого не переживёт. А Элмер этого не хотел. О, как он этого не хотел… Он опустился глубже под воду. Даже несмотря на то, что мужская и женская купальни были разделены толстой, высокой стеной, звук воды всё равно доносился до него. Словно кто-то игрался с водой. Этот живой, беззаботный звук неожиданно помог ему отвлечься. На мгновение он позволил телу по-настоящему расслабиться, даже если разум всё ещё ныл от тяжёлых мыслей. Он не хотел сейчас об этом думать. Когда Элмер вышел из источников, его внимание привлёк стук мяча и весёлые восклицания, доносившиеся из игровой комнаты. Он приоткрыл её, побеждённый любопытством. Внутри он увидел Харуми-сан, сосредоточенно играющую в пинг-понг вместе с другой женщиной, постоялицей гостиницы. Блондин уже пару раз замечал её в столовой, но лично не знал. — О, вы уже покупались, Харуми-сан? — с лёгкой улыбкой поинтересовался он. — А, нет, я ещё не успела, — она поправила резинку на запястье. — Там был резерв, пришлось подождать. — Понимаю… — кивнул Элмер, задержав взгляд на её лице. — Вы носите очки? — Да, — она усмехнулась. — Ранее я забыла снять контактные линзы и только недавно это сделала. Разговор на этом прервался, женщины вернулись к игре, и спустя пару минут они пригласили Элмера поучаствовать. Он не стал отказываться. Эта лишняя возможность отвлечься была для него как спасение. Они играли втроём, пока постоялица, с которой играла Харуми, не взглянула на часы: — Уже полдвенадцатого… — пробормотала она. — Резерв, кажется, был до одиннадцати? — Верно, — кивнула Харуми-сан. — Нам пора идти. Спасибо вам за игру, Элмер-сан. — Что вы, — с искренним теплом улыбнулся он. — Мне тоже было очень приятно поиграть с вами. Они вышли из комнаты и направились в сторону коридора, ведущего к источникам. Как только девушки подошли к женскому отделению, они вдруг замерли, озадаченно остановившись перед дверью. — О, они ещё не вышли? — удивлённо произнесла та самая постоялица, новая знакомая Харуми-сан, глядя на закрытую дверь. Звали её Аканэ — спокойная, сдержанная женщина с чуть глуховатым голосом и прямыми коричневыми волосами, убранными в низкий пучок. — И правда… — подтвердила Харуми-сан, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Дверь не открывается. Элмер, находившийся чуть позади, опустил взгляд и заметил что-то странное. Прямо у ног Харуми-сан на полу лежал непонятный предмет. Его детективное чутьё сразу подало сигнал тревоги. Что-то здесь было не так. Он медленно подошёл ближе. — А это что такое?.. — спросил он, нагибаясь, чтобы рассмотреть находку повнимательнее. На полу лежала странная бумажная кукла. Это была не обычная омамори или фигурка, какую можно встретить в святилище. Кукла выглядела гораздо больше, объемнее, и даже… зловещее. — Ой… её раньше тут не было, — заметила Харуми-сан, отступив на шаг назад. Элмер опустился на колени. Он достал чистый платок и, не касаясь куклы голыми руками, осторожно поднял её. Кукла была фиолетового цвета и на ощупь непривычно холодной. — Какая холодная… — пробормотал он, держа куклу в платке. — Неприятное ощущение. Он осторожно повертел её в руках. С лица куклы соскользнула бумажная маска, изображавшая Они — демона. Элмер поправил маску и показал находку девушкам. — Это… случайно не Фурисоде-сама? — спросил он, взглянув на Харуми-сан в надежде, что та узнает куклу. Но, судя по выражению её лица, она была не менее шокирована, чем он сам. Она лишь молча качнула головой, побледнев. Между тем в голове Элмера начали складываться обрывки воспоминаний. Он вспоминал слова Эри-сан, упоминавшей городские легенды. Чувство тревоги усилилось. Неужели… кто-то решился на месть? Он выпрямился, резко вздохнул и твёрдо сказал: — Нужно открыть дверь. Прошу, отойдите в сторону. Девушки послушно отошли. Элмер подошёл к двери, приложил усилия и, с трудом сняв её с петель, аккуратно положил на пол. Он тут же бросился внутрь. Из помещения хлынул густой тёплый пар, застилая всё вокруг. Видимость была почти нулевая. Элмер остановился на мгновение, ожидая, пока глаза привыкнут к туману. — Элмер-сан, там кто-нибудь есть?! — раздался встревоженный голос Харуми-сан, она так и не решилась войти следом. Он шагнул в воду до колен и стал вглядываться в пар, стараясь рассмотреть хоть что-то. Возможно, кого-то ещё можно было спасти… Но, увы… — Есть… — отозвался он глухо, с болью в голосе. — Но уже слишком поздно… Перед ним, в воде, словно на алтаре, лежала женщина. Её тело было обмотано длинными шёлковыми оби, которое плавно расплывались по воде, придавая всей сцене ужасающую иллюзию щупалец. Глаза её были закрыты, а на лице застыл ужас. Невыносимо печальная картина. Он осторожно приблизился. По следам на теле и расположению раны стало ясно, что её закололи прямо в грудь. Быстро, точно… и жестоко. Это была Аска-сан. — Аска-сан! — вскрикнула Харуми-сан, не выдержав и бросившись внутрь. Она застыла, увидев тело, лицо её побелело. Элмер резко повернулся и твёрдо сказал: — Пожалуйста, срочно вызовите полицию! — К-конечно! — обе девушки кивнули и тут же кинулись выполнять поручения. «Фурисоде-хана…» — мелькнула в сознании Элмера тревожная мысль. Какая-то часть пазла начинала складываться. И тут его осенило. Он побледнел и, резко развернувшись, выбежал из источника. Он должен был срочно проверить одну вещь. Возможно, у них не просто дело об одном убийстве. — Элмер-сан, вы куда?! — испуганно крикнула Аканэ, но блондин уже скрылся из виду, не остановившись ни на секунду. «В легенде говорилось, что были убиты обе сестры…» — напряжённо размышлял Элмер, почти на бегу возвращаясь к зданию гостиницы. Его сердце стучало от тревоги и осознания. Всё происходящее слишком точно укладывалось в шаблон древнего предания. Он не мог позволить повториться трагедии. — М? — Ёрико Ясуда, сидевшая в холле гостиницы, удивлённо подняла голову, услышав торопливые шаги. — Элмер-сан? Что-то случилось? — с беспокойством спросила она, заметив, как бледное лицо блондина исказилось тревогой. Элмер бросил быстрый взгляд на присутствующих в холле. Как он и подозревал, одной из девушек не хватало. — Элмер-сан! — задохнувшись от бега, вбежала Аканэ. Харуми-сан тоже прибежала следом, тяжело дыша. Им потребовалось больше времени, чтобы догнать блондина. — Что происходит? — недоумённо спросил полноватый мужчина, убирая в папку какие-то бумаги. Это был Бандо Кеичи. — Аска-сан…! — Харуми указала рукой в сторону источников. — Аска-сан… В купальне… Её убили! — с трудом выговорила она, задыхаясь и едва сдерживая слёзы. Тишина повисла в воздухе. — Что? — потрясённо выдохнул Кеичи-сан, замерев. Он, Ясуда-сан и Эри-сан уставились на девушек с недоверием и ужасом. — Как… Как это произошло? — прошептала Ясуда, побледнев. — Это правда?.. — с трудом проговорила Эри, словно не веря своим ушам. Элмер поднял глаза, сжав кулаки. — Где Эма-сан? — серьёзно спросил он, обводя взглядом присутствующих. — Не знаю… Но примерно час назад она говорила, что пойдёт туда, — с тревогой сказала Ясуда и указала рукой на коридор, ведущий к заднему выходу из гостиницы. Элмер не стал терять времени. Он развернулся и бросился в указанном направлении, в глубине души молясь, чтобы не опоздать. Он надеялся, что Эма жива… А ещё больше что его догадки окажутся ложными. Но интуиция подсказывала обратное. Он добежал до бокового выхода. Его сразу насторожило то, что на снегу виднелись только одни отпечатки — следы женских ботинок. Они принадлежали Эме-сан. Ни следа назад. Никто больше туда не шёл и не возвращался. Достав телефон, Элмер включил фонарик и, обходя следы, направился к соседнему зданию, к небольшой молельне. Открывая дверь, он уже знал, что увидит внутри. Сердце сжалось. Посреди святилища, прямо на роскошных фурисодэ, лежала заколотая в сердце Эма-сан. Её глаза были приоткрыты, а на груди лежала точно такая же бумажная кукла, как та, что они нашли ранее. Только теперь она была розового цвета. — Значит… и здесь… Фурисодэ-хами, — прошептал Элмер, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он медленно выпрямился и оглядел помещение. Снаружи не было ни единого следа, кроме тех, что оставила Эма. Выходит, кто бы это ни сделал… он уже находился внутри или же… — Комната заперта снегом… — задумчиво пробормотал Элмер. — Вторая жертва… всё как в легенде… Он сжал кулаки. Всё указывало на чью-то тщательно спланированную месть. «Я должен рассказать об этом Рону.» — твёрдо сказал он себе. И без промедления развернулся, чтобы вернуться в гостиницу и поделиться страшной находкой с Камонохаши. Он вышел из молельни почти бегом, стараясь не задеть следы, оставленные Эмой-сан. Каждый отпечаток в свежем снегу мог быть уликой, и Элмер знал это слишком хорошо. Воздух снаружи был ледяным, мороз обжигал щёки, а пар, вырывающийся изо рта с каждым быстрым вдохом, казался плотным и тяжёлым, словно можно было коснуться его рукой. Под ногами приятно хрустел снег. Элмер бежал, почти не чувствуя пальцев от холода. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Он знал, что Рон, скорее всего, откажется расследовать это преступление. За последние полгода Камонохаши ни разу не взялся за убийство. Он заперся в себе, отстранился от дел. Но несмотря на всё, Элмер всё равно надеялся. Потому что если и был кто-то, способный разобраться в этой странной, мрачной истории -то это был Рон. Элмер уже почти добежал до номера Камонохаши, как вдруг резко остановился. На ковре в коридоре, около его номера что-то лежало. Он наклонился и почувствовал, как холод сжался вокруг сердца. Очки. Прямоугольные, в тёмной оправе. Он узнал их сразу. Это были очки Хитоши-сана. Тревога ударила в живот. Он подбежал к двери номера Рона и, не раздумывая, распахнул её. Номер был пуст. Ни Рона, ни каких-либо признаков присутствия. Страх всплыл со дна сознания, обволакивая его с головой. А вдруг Хитоши всё это время и правда был связан с семьёй М.? А вдруг он навредил Рону? Здесь не было ни следов борьбы, ни беспорядка, но… разве это что-то доказывало? Наоборот. Если Хитоши причастен, он мог убрать всё до последней капли. Сжимая очки в руке, Элмер выскочил из комнаты и бросился вниз, где находился номер Хитоши. Не сбавляя хода, он постучал в дверь с такой силой, будто от этого зависела чья-то жизнь. Он уже собирался выбить дверь, как вдруг она открылась сама. На пороге стоял Рон. — Элмер, — хрипло сказал он, глядя прямо на него. Глаза Рона были красными и влажными, его ресницы слиплись от слёз. Он будто только что плакал… Подожди. Рон? Плакал? Рон?! — Будь потише, пожалуйста, — устало добавил он, отводя взгляд. Элмер застыл. Грудь сдавило. Он никогда не видел Рона в таком состоянии. — Рон?.. — Он сделал шаг вперёд, быстро оглядывая друга. Ни царапины, ни синяка. Слава богу, он выглядел нормально. — Что случилось? Я нашёл очки Хитоши-сана у твоего номера… — он поднял их, показывая. — Почему ты здесь?.. Это ведь номер Хитоши-сана, не так ли? Камонохаши молчал. Словно выбирал слова, или взвешивал, что именно можно сказать. — Это долгая история, — наконец произнёс он и окончательно вышел из номера, прикрыв за собой дверь. — Потом объясню. Рон протёр глаза ладонью, тяжело выдохнул и вдруг спросил, почти равнодушно: — Ты чего так всполошился? Но Элмер не мог ответить сразу. Всё в нём кричало, что что-то не так. Камонохаши был раздражён, будто его выдернули из чего-то личного. Его глаза были опухшими, а уши красные. Он не знал, что сказать. Он чувствовал, что стал свидетелем чего-то… слишком личного. Кажется, он чему-то помешал. И, возможно, рано или поздно он пожалеет, что это увидел. Элмер делает глубокий вдох и заставляет себя выровнять дыхание. Сердце ещё стучит слишком быстро, но он старается отодвинуть в сторону тревогу и растерянность. Сейчас важнее понять, что происходит с Роном. — Ты в порядке? — мягко, но с настоящей заботой спросил блондин. — Всё хорошо? Камонохаши на мгновение отвёл взгляд в сторону. Его плечи чуть вздрогнули. Он медленно выдохнул, и этот выдох прозвучал как облегчение, как прощание с чем-то тяжёлым. — Да… — ответил он наконец, едва слышно, но уверенно. — Я в порядке. Лучше, чем когда-либо. Рон повернулся к нему и улыбнулся. На этот раз — по-настоящему. Не усталой полуулыбкой, не ироничной гримасой, не той натянутой маской, к которой Элмер уже привык за долгие месяцы. Это была светлая, живая, тёплая улыбка. Она появилась медленно, будто Рон и сам не сразу понял, что способен на такое выражение — искреннее, человеческое, простое. В его глазах мелькнуло нечто новое: тепло, мягкость и какая-то внутренняя ясность, которой раньше не было. Он посмотрел на Элмера, и тот на миг потерял дар речи. От удивления он едва не делает шаг назад. Такой улыбки он не видел уже очень давно. Возможно, с тех самых пор, когда ещё был жив Тотомару. Тогда Рон по настоящему жил. В отличие от нынешнего времени. Элмер моргнул, будто пытался убедиться, что это не иллюзия. — Ты… улыбаешься, — сказал он в полголоса, будто сам себе. — Вот так просто. Ого… — он невольно усмехнулся, но в его голосе чувствовалась растерянность. — Это неожиданно. И в этот момент в его голове что-то будто щёлкнуло. Мысленные обрывки, догадки, подозрения, которые раньше не складывались в цельную картину, вдруг начали соединяться. Он вспомнил слёзы Рона и эту улыбку, родившуюся после. Он посмотрел на Камонохаши, затем перевёл взгляд на дверь, за которой должен быть Хитоши-сан. И всё стало на свои места. — Подожди… — медленно произнёс Элмер, уже почти зная ответ. — Неужели… Хитоши-сан? Он не мог точно сформулировать свои мысли. Казалось, любые слова будут или слишком грубыми, или недостаточными. Слишком много всего произошло. Они ведь оба подозревали, что Хитоши-сан может оказаться самозванцем. Человеком, использующим чужую личность, чтобы пробраться ближе к Рону. И теперь… теперь Элмер больше не был в этом уверен. Он с трепетом посмотрел на Камонохаши. — Это… действительно он? — спросил он тише, чем раньше. — Ты уверен? Рон не отвёл взгляда. Он смотрел спокойно, без напряжения, как человек, который наконец нашёл ответ, которого искал слишком долго. В его лице не было ни драмы, ни сомнений, только уверенность и лёгкость, которую так просто не подделаешь. Он едва заметно кивнул. — Да. Это он, — просто отвечает он. Элмер не сразу нашел слова. В груди всё ещё отдается эхом удивление, а внутри будто поднимается тёплая, но щемящая волна. Он чувствует, что только что стал свидетелем чего-то по-настоящему важного. Того, что стоило бы увидеть своими глазами. Может, ему действительно не стоило уходить в источники. Может, если бы он остался рядом с Роном, он бы увидел всё и сам узнал бы правду. Но даже сейчас, не зная подробностей, он не станет сомневаться. Если Рон говорит: «Это он», значит, это правда. Элмер не станет срочно требовать объяснений, не будет спорить, не станет проверять, насколько всё это логично. Он не предаст Рона недоверием. Ни сейчас, ни позже. Честно говоря, ему бы очень хотелось услышать больше. Узнать, что произошло. Как это случилось. Что произошло за те пару часов, пока они были врозь. Но сейчас времени не было. Снизу всё отчётливее доносились звуки полицейской сирены. Похоже, полиция уже подъехала к гостинице. Напряжение, на мгновение ослабшее, снова стало нарастать, словно надвигающаяся гроза. Элмер бросил быстрый взгляд на лестницу, затем повернулся к Рону и вздохнул. — Что ж… Подробности ты расскажешь потом, — проговорил он с лёгкой, но грустной улыбкой. Его голос был мягким, но в нём уже звучала деловитость. — Сейчас у нас есть проблема. Две девушки, Эма-сан и Аска-сан недавно были найдены мёртвыми. Он на мгновение замолчал, вглядываясь в лицо Рона, словно пытаясь понять, как тот воспримет эту новость. — Ты… ты справишься с этим? Возьмёшься за дело?.. — спросил он осторожно. Ему было трудно произнести это вслух, зная, как Рон в последнее время отказывался возвращаться к расследованиям. Но Камонохаши даже не моргнул. Он выглядел спокойно, почти отрешённо и всё же по-другому. Спокойствие было осознанным, не вызванным равнодушием, а скорее внутренним решением. — Возьмусь, — ответил он просто, но с уверенностью, которой Элмер давно не слышал от него. — Только если Тото будет рядом. Блондин облегчённо выдохнул, его губы тронула лёгкая, искренняя улыбка. — Я тебя понял. Тогда… — Спустись вниз и поговори с полицией, — неожиданно перебил его Рон, уже поворачиваясь к двери. Его голос снова стал резким и деловым, как в старые времена. — Мне нужно поговорить с Тото. После этого мы оба спустимся к тебе. — Понял. Рон тихо вошёл в номер и, плотно прикрыв за собой дверь, задержался на секунду, прислонившись к ней спиной. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь выдохнуть всю тяжесть последних часов. И несколько раз быстро провёл рукой по глазам -то ли стирал слёзы, то ли пытался стереть с себя всю эту невыносимую слабость. Сделав несколько медленных шагов, он прошёл к кровати, где лежал Хитоши-сан… нет, Тото, его Тото. На секунду замер, всматриваясь в его лицо, а затем он бережно положил очки на тумбочку и присел на край кровати, не спуская глаз с лица Ишшики. Всё вокруг будто исчезло. Остались только он и Тотомару. Его сердце разрывалось от переполнявших чувств. Радость, облегчение, бесконечная благодарность судьбе -всё это слилось в один тёплый ком. Он сидел, не в силах поверить, что Тотошка действительно здесь, живой, дышащий, всего в нескольких сантиметрах от него. Рон медленно протянул руку и едва заметным, невесомым движением откинул с его лба непослушную, отросшую чёлку. Волосы стали темнее, они уже не такие светлые, как раньше. Но разве это имеет значение? Для Рона Тото был красив в любом облике, с тенью усталости, с шрамами, с забывчивым взглядом. Он был самым прекрасным, что когда-либо существовало. Для него Тото всегда был прекрасен в любом облике. Его взгляд невольно остановился на шраме. След от ожога на лбу резанул по сердцу сильнее любого ножа. Сердце болезненно сжалось. Рон медленно протянул руку и, почти не касаясь, провёл кончиком пальца по шраму. Настолько мягко, насколько вообще можно прикоснуться. Тотомару поморщился, и Рон тут же отдёрнул руку. — Прости… — прошептал он еле слышно, почти не открывая рта. Он снова наклонился ближе, зарываясь пальцами в его волосы и ласково поглаживая его затылок. Слёзы подступали к глазам, дыхание дрожало. Внезапно радость, которая наполняла его сердце всего минуту назад, начала медленно угасать, сменяясь болезненной, разъедающей грустью. Грустью от осознания того, как долго Тотомару был один… Как долго он всё это переживал в одиночестве, без поддержки, без тепла, которое Рон так отчаянно хотел бы ему дать. Он посмотрел на лицо Ишшики и затаил дыхание, как будто боялся потревожить его покой даже своим взглядом. Было мучительно больно осознавать, что всё это время Тото страдал один. В полном одиночестве. Сколько всего он пережил без него? Сколько ночей провёл с этой болью в голове? Неужели она не уходит никогда?.. Рон с тревогой всматривался в его лицо. Мысль о том, что Тото получил этот ожог из-за него, так ещё и в одиночестве, без него рядом, пронзала до самого нутра. Рон тяжело вздохнул, грудь вздымалась в неровном ритме, а глаза наполнялись влагой. Он наклонился чуть ближе, прислушиваясь к дыханию Тото. Он не мог насытиться его лицом. Он мог бы смотреть на него бесконечно, пока не сядет солнце, пока не наступит утро, пока время не остановится. Каждый миллиметр черт был ему до боли знаком. Рон запоминал их снова. Он жадно вглядывался в изгиб бровей, линию носа, губы. Рон мог бы смотреть на него всю свою жизнь. Камонохаши провёл пальцами по прядке у уха и убрал её за край. Его губы дрожали. Он едва сдерживал слёзы. Он просто хотел прикоснуться к Тото. Быть рядом с ним и чувствовать, что он жив. И словно всей этой боли было судьбе недостаточно. Будто она наслаждалась его страданиями, подбрасывая всё новые испытания, издеваясь над его надеждой. Потому что одно только возвращение Тото оказалось не концом кошмара, а началом нового. Тото его не помнил. Не помнил его, ни их разговоров, ни тех мгновений, что были только у них. Не помнит всего, через что они прошли вместе. Всё, что когда-то связывало их, исчезло для Ишшики, как будто их никогда и не было. Для Рона это было, словно новый удар ножом. Он медленно выпрямился, ссутулившись, прикрыл лицо рукой и на мгновение замер, боясь, что вот-вот задохнётся от боли. Рон прикусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Но даже эта боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Рон хотел закричать от обиды и отчаяния. Хотел схватить Тото за плечи, встряхнуть и спросить, почему, почему он его не помнит? Почему он забыл его?! Но он не имел права. Он знал это. Он знал, что Тото ни в чём не виноват. И всё же было обидно. До слёз обидно. Он осторожно взял руку Тото в свою, прижав её к своей щеке. Его пальцы дрожали. Он не осмеливался сжать её сильнее. Он гладил костяшки его пальцев большим пальцем, будто это могло хоть как-то передать ту любовь и тоску, что переполняли его. — Это несправедливо… — выдохнул он, едва слышно, срываясь. — Я так хотел, чтобы ты вернулся живым… Мое желание исполнилось, но взамен ты меня забыл… Ты забыл все. Он опустил голову, лбом касаясь их сцепленных рук. Горячие слёзы начали капать на простыню. Он хотел обнять Тото, крепко и никогда не отпускать. Назвать его Тото, по-настоящему, как раньше. Услышать в ответ: «Рон…» и знать, что он с ним. Но теперь… теперь он для него никто. Чужой. Просто мужчина, которого он когда-то, возможно, видел. Рон вздрогнул от еле сдерживаемого рыдания, но поднял голову и провёл пальцами по волосам Ишшики, мягко, будто это было что-то священное. Слишком многое он хотел сказать, слишком многое хотелось сделать… и ничего из этого он не имел права. И как будто в насмешку над его болью, именно в этот момент в памяти всплыли слова Элмера о том, что внизу произошло двойное убийство. Рон сжал челюсть, а его лицо исказилось от нарастающей глухой ярости. Конечно. Конечно, преступление. Что же ещё могло случиться в такой день? Какое ещё «счастье» может быть у него в этой жизни? О каком «простом дне» он вообще мог мечтать, если даже возвращение самого дорогого для него человека обернулось для него новой болью? Он сжал челюсти, почти с ненавистью глядя в сторону двери. — Даже сейчас… — прошептал он. — Даже сейчас не могут дать нам покоя… Он ещё раз провёл пальцами по щеке Тото. — Но всё равно… спасибо, — сказал он уже тише, почти одними губами. — Спасибо за то, что ты жив… И только тогда Рон медленно поднялся с кровати и вытер слёзы, он попробовал разбудить Тотомару. — Тото… — начал Рон, но тут же осёкся, внезапно вспомнив, что сейчас ему нельзя называть его так. Пока что нельзя. Сейчас он для Хитоши-сана никто. Просто незнакомец. Более того — человек, которого он опасается после того разговора в горячих источниках. Камонохаши выдохнул. — Хитоши-сан, прошу… просыпайтесь, — мягко, почти шепотом сказал он и бережно потряс мужчину за плечо, стараясь не причинить дискомфорта. Упомянутый мужчина нахмурился, сонно поморщился и даже отстранился, отвернувшись к стене, что заставило Рона на мгновение усмехнуться с лёгкой, грустной улыбкой. — Пожалуйста… Мне нужна ваша помощь, — чуть тише добавил он, склоняясь ближе и осторожно касаясь его запястья кончиками пальцев. С губ Тотомару сорвался недовольный стон. Его ресницы дрогнули, и спустя несколько секунд он приоткрыл глаза, медленно приходя в себя. Он выглядел сонным, растерянным, совершенно не понимающим, где находится и кто перед ним. Рон мягко улыбнулся. — Добрый вечер, Хитоши-сан. Спустя мгновение брюнет осознал, что происходит, и резко сел, широко раскрыв глаза от шока. — Что вы…?! — его язык заплетался. — Что вы здесь делаете?! Почему вы в моём номере? — Хм? Вы не помните? — спокойно отозвался Камонохаши, будто ничего необычного не происходило. — Вам стало плохо. Я подхватил вас, отнёс сюда, дал лекарство, и вы уснули. — Я… — Тотомару хотел что-то возразить, но вдруг замолчал. Обрывки воспоминаний всплыли в памяти… Да, всё было именно так. И ему стало невероятно стыдно. Он вспомнил, что… он даже плакал при нём. Его щеки и уши вспыхнули от смущения, и он опустил голову, пряча взгляд. — Прошу прощения, что доставил вам столько хлопот… И… спасибо большое за вашу помощь, — тихо сказал он, склонив голову в знак благодарности. — Не стоит извинений. Вы ведь не виноваты в том, что вам вдруг стало плохо, — мягко ответил Рон, глядя на него с нежной теплотой. Этот добрый тон и мягкая улыбка Камонохаши шокировали Тотомару. Он не мог понять — почему тот так добр? Ведь ещё недавно он буквально кричал на него из-за книги. Всё это было странным. И немного пугающим. — Как долго я спал? — наконец спросил он, дотронувшись до пересохшего горла. Камонохаши, заметив это движение, молча поднялся, взяв пустую чашку с тумбочки. — Недолго. Примерно полчаса, — ответил он, уходя в ванную, чтобы набрать воды. Когда он вернулся, в его руках была наполненная чашка. Он молча опустился на край кровати и подал её Тотомару. — Благодарю, — неловко поблагодарил Хитоши, принимая чашку обеими руками и отпивая воду. Рон немного помедлил, прежде чем заговорить снова. — Хитоши-сан… Вы помните о нашем договоре? — Договоре?.. — Тотомару нахмурился, недоумённо посмотрев на него, всё ещё держа чашку. — Мы договорились расследовать одно дело вместе, — напомнил Камонохаши. Брюнет неловко вздохнул, вспомнив об этом. Рон уловил это выражение и едва заметно улыбнулся. — Припоминаю… А вы… вы что, передумали? — с надеждой спросил он. Рон отрицательно покачал головой. — За то время, пока мы с вами разговаривали, и пока вы были без сознания… — он на мгновение замялся, — произошло убийство. Даже два. Элмер только что заходил, он сообщил, что внизу обнаружили два тела. И теперь мне нужна ваша помощь. — Убийство?! — переспросил Тотомару, ошарашенно выпрямляясь. — Но… Я не понимаю, чем могу быть вам полезен… Я… Я ведь не такой умный. И не настолько талантлив, чтобы помочь вам… Он опустил взгляд, сжав чашку в руках, словно прячась за ней. Его голос дрожал. — К тому же… Вы ведь лучший детектив. Уверен, вы справитесь и без меня… — Это неправда, — внезапно твёрдо сказал Рон. Его голос прозвучал неожиданно резко, и Тотомару вздрогнул. — Мне действительно нужна ваша помощь. Я… Я давно не брался за дела об убийствах. И я не справлюсь, если вас не будет рядом. — Но… почему именно я? — слабо, с болью в голосе спросил Тотомару. — Разве Элмер-сан не ваш напарник? Рон покачал головой, и его голос стал прохладным: — Элмер не мой помощник. И уж точно не мой партнёр. Он просто мой надзиратель. Рон на секунду отвёл взгляд. — Я не мог расследовать убийства, потому что… — он осёкся. В груди что-то болезненно сжалось. Он не мог озвучить вслух настоящую причину. «Потому что в каждом теле я видел тебя, Тото. Потому что каждый раз мне казалось, что на полу лежишь ты. Но теперь ты жив. Ты здесь. И если ты будешь рядом, я смогу снова смотреть на преступления не через призму боли. Я смогу справиться… если ты рядом.» Он тяжело вздохнул, снова взглянув на него. — Это неважно. Просто… если вы будете рядом, я уверен, что смогу раскрыть это преступление. Прошу… Хитоши-сан. Помогите мне. Тотомару застыл. Его первой мыслью было отказаться. Инстинкт подсказывал держаться подальше. Но в голосе Камонохаши звучала такая искренняя просьба… такая усталость, скрытая за мягкой интонацией… что она прошла прямо сквозь его защиту и проникла в его сердце. — Хорошо… Я согласен, — сказал он, сам не совсем понимая, как дал согласие. Камонохаши с облегчением улыбнулся. И в эту секунду их взгляды впервые за долгое время встретились. И только сейчас Тотомару заметил, какими красными были глаза Рона. Какими воспалёнными и уставшими. — Вы… Вы в порядке? — почти бессознательно он потянулся рукой к его лицу, чтобы поправить сбившуюся чёлку и погладить подглазья. Но, осознав, что делает, поспешно убрал руку, смутившись до кончиков ушей. — Да. Сейчас я чувствую себя лучше, чем когда-либо, — тихо сказал Рон и слегка склонил голову, позволяя чёлке съехать набок. Теперь Тотомару видел всё. А именно его глаза, полные боли и покрасневшие от слёз. Он… плакал? Тото не решился спросить. Но в груди заныло так, будто часть его боли передалась ему самому.