Круги на воде

Арран не была настолько наивной, чтобы не понимать: иногда окружающие пытаются казаться не теми, кто они есть. Нельзя рассчитывать, что внешнее дружелюбие – гарантия поддержки и понимания. Вендуаг была своей. Привычной, надёжной соплеменницей. Как оказалось, никакого доверия она не заслуживала. Значит ли это, что стоит рассчитывать на каждого незнакомца? Разумеется – нет. И всё же хотелось верить. Хотелось довериться. Арсиноя, отмеченная небесами, оказалась приветливой и дружелюбной женщиной, поэтому Арран решилась задержаться, когда очередная проповедь закончилась. Теперь она заменяла сгоревшие свечи и помогала жрице поддерживать порядок. Сладковато-медовый запах свечей, к счастью, совсем не напоминал табачный дым. В стенах храма было легче всего увериться: должно быть, Абадар действительно благословил Дрезен и до сих пор не позволял силам Бездны проникнуть за стены. Наэрил продолжал навещать её, когда не был занят бумажной работой. Он – не просто привлекательный мужчина. За ним стоял целый мир, и Арран сомневалась, что в нём найдётся место для неё. Он охотно рассказывал о дальних землях, которые ему довелось посетить; о родном городе. Незнакомые страны, чуждые обычаи. Названия даже выговорить сложно, не то что написать. Зеленозлат. Когда Арран тайком произносила чудное название – перед мысленным взором ярко представлялись жёлтые крыши, сияющие на солнце; шум портового города; звучание многих языков. Может ли бабочка-подёнка надеяться однажды всё это увидеть? Границы мира постепенно расширялись. Своды пещеры наконец перестали давить, превратившись в звёздное небо; темнота перестала пугать, ведь она была не одна. Арран впервые задумывалась: был ли у родителей выбор? Скорее всего – нет. Они просто жили, как могли. Как и все в племени. Амулет всё ещё в кармане – прожигал его изнутри. Глупость, ребячество. Он не поймёт. Очередной приступ бессонницы обернулся вихрем сомнений. Никак она не могла приспособиться к суточным ритмам. Небесное светило мешало спать: являлось на горизонте в самый неподходящий момент, и пряталось, едва Арран чувствовала бодрость. Туманное и хмурое утро не принесло облегчения. Пусть она умрёт и успеет рассыпаться в прах прежде, чем у эльфа появится хотя бы один седой волос. Он немногим старше Мировой Язвы и старше всего Натхолма – пусть. Арран хотела провести остаток жизни с ним – и скажет ему об этом. Сегодня. Впрочем, когда Арран выглянула в окно – решила, что покинуть дом сегодня не сможет. Небо заволокло тяжёлыми тучами. Арран раньше видела дождь, но это было нечто иное. Всё неизвестное, непонятное, и оттого пугающее – проще всего свалить на влияние Язвы. Соплеменники оказались более безрассудными и выходили на улицу, подставляя руки хлопьям, падающим с неба. Арран не решалась присоединиться к ним – она, конечно, была любопытной, но не настолько. Хмурый день клонился к вечеру, но странное явление не желало заканчиваться. Улицы покрывались белыми хлопьями, как пеплом от пожара, когда Арран увидела в окно знакомую фигуру. Наэрил появился на пороге – белые крупицы, резко выделяющиеся на его чёрных волосах и плаще, медленно растворялись. – Здравствуй, – он улыбался слегка застенчиво. – Я не видел тебя сегодня в храме. Надеюсь, ты не сочтёшь меня навязчивым. Арран, спохватившись, закрыла дверь. – Я хотела, но... Этот, – она вспомнила одно из недавно выученных наземных слов, – катаклизм решила переждать. – Катаклизм? – Наэрил на секунду растерялся, а затем улыбнулся шире. – Не бойся. Это сезонное явление. Одно из немногих в землях Язвы. – Значит, оно не опасно? – Если есть тёплая одежда, пища и очаг – оно может быть даже приятным. Хочешь, посмотрим вместе? – Конечно! Опрометчиво выскочив на улицу, Арран поёжилась. Наэрил молча снял плащ и накинул ей на плечи. – Спасибо. Наверное, я нелепо выгляжу, – призналась она. – Не видела самых простых вещей... – Не беспокойся. Я буду рад показать. Наэрил был прав: снегопад – красивое зрелище. Помимо холода, он принёс особую красоту и преобразил улицы, а звуки немого приглушились. Присмотревшись, Арран заметила, что белые хлопья состоят из мелких ледяных кристаллов, будто созданных дотошным и терпеливым резчиком.

– Ты скучаешь по дому? – спросил Наэрил. – Не знаю. С одной стороны – безопасной и мирной ту жизнь не назовёшь. С другой – здесь, на поверхности, всё странно и непривычно. Часто задаюсь вопросом: кому я здесь нужна? – Не говори так. Может, тот, кому ты нужна, ближе, чем ты думаешь? Она удивлённо посмотрела на эльфа. Кончики его ушей покраснели от мороза. К тому же, под плащом оказалась лёгкая рубашка, не рассчитанная на долгие прогулки. Арран предложила вернуться в дом – к очагу и травяным отварам. Соплеменники, очарованные незнакомым погодным явлением, пока не собирались возвращаться, поэтому большая гостиная на первом этаже была пустой. В уютном свете камина – Арран снова осмелилась спрашивать. Её занимали многие вопросы: об устройстве небесной сферы; о погодных явлениях; о войнах за клочки земли; о богах и их невмешательстве. Эльф казался терпеливым и охотно делился своими суждениями, хотя наивность девушки не могла не удивлять его. Если вопросы ставили его в тупик – он не боялся признавать своё незнание – и это постепенно мирило Арран с её собственным вынужденным невежеством. Впервые за время их недолгого знакомства Наэрил попросил рассказать о традициях Натхолма, и тогда Арран решилась воспользоваться моментом. Из всех обычаев – выбрала амулет, который до сих пор носила с собой. Она понимала, что поступает глупо; была уверена, что растрачивать свою короткую жизнь на глупости – это лучшее, что она могла сделать.