Свайп вправо - и ты беременный

Переезд Джисона к Минхо случался постепенно — как будто в их жизни всё само собой перестраивалось под эту новую реальность. Сначала — пара рубашек, несколько толстовок и штанов в шкафу. Потом — коробка с книгами, бережно запакованные альбомы и блокноты из студии, подушка, к которой он привык. Всё постепенно. Без резких движений. Джисон сам не сразу понял, когда именно перестал считать это чужим пространством. Тихо появлялись новые вешалки в шкафу, свободная полка в ванной, в холодильнике — его любимые снеки. Как будто всё было уже готово к тому, что Джисон останется. Минхо был рядом: помогал, носил коробки, варил чай, когда тот уставал, и, самое главное — смотрел так, будто переезд Джисона к нему был самым естественным, что могло с ними произойти. Коты, кстати, приняли переезд лучше всех. Они с первого дня облепили Джисона, как будто давно ждали, когда он уже перестанет уходить и останется. Дори даже начал спать у него под боком, возле живота, словно оберегая малыша. После переезда к Минхо, Джисон решил, что это событие надо отпраздновать и решил устроить новоселье. Вечером, в назначенное время, квартира уже пахла едой. Минхо готовил почти весь день. Джисон помогал, чем мог: нарезал фрукты и овощи, смешивал соусы, ставил свечи и расставлял подушки. На столе стояли миски с закусками и пицца, в духовке томилось мясо с овощами, а в холодильнике дожидался домашний лимонад и безалкогольное шампанское — специально для Джисона. На подоконнике мерцали гирлянды, те самые, что Джисон не захотел снимать после Нового года. На стене висел постер с японской гравюрой — подарок Минхо от Хёнджина с Сынмином. А на столике в коридоре стояли цветы от Феликса, которые он передал утром с посылкой: «Счастливой совместной жизни». Первым приехал Чан с небольшим подарочным пакетом и коробкой печенья. Потом — Чанбин и Феликс, шумные, обнимающие Джисона так, будто не виделись сто лет. Хёнджин с Сынмином, как всегда слегка модные, слегка растрёпанные и с кучей пакетов в руках, опоздали на пятнадцать минут. За ними в дверях появился Чонин — немного смущённый, сдержанный, но тепло улыбающийся. — Мы, кажется, немного припозднились, — Хёнджин виновато развёл руками. — Зато мы принесли вино и... вот это, — он вытащил мягкий плед. – Для ваших теплых обнимашек. Ты не поверишь, но на работе он только и говорит о том, какой ты мягкий и тискательный. Хёнджин с отвращением смотрел на Минхо, а Минхо, в свою очередь, с яростью в глазах, отправился за салфетками, чтобы накормить ими своего дражайшего друга. Но Хёнджин успел ускользнуть за спину Сынмина, как за щит. — Хён, не надо, — хмыкнул Сынмин, отнимая у него салфетку. — Ты же теперь будущий отец, веди себя как взрослый. — Я взрослый, — буркнул Минхо. — Просто твой муж ведет себя, как ребенок. — Я чувствую предвзятость, — Хёнджин уже отошёл от Сынмина и устроился на подушке у телевизора, закинув ногу на ногу, будто королева. — И вообще, если бы ты был нормальным, может, у тебя были бы настоящие друзья, которые не ведут себя как дети, - язвительно добавил он. — Мы наблюдаем трагедию отношений в прямом эфире, — пробормотал Чонин с дивана. — Лично я пришёл из-за пиццы, — вставил Чанбин, вытаскивая кусок и кивая Джисону. — Но квартира классная, серьёзно. Вид из окна как будто в дораме. Если тут ещё где-нибудь появится страдающий пианист — я умру счастливым. — Подожди месяц-другой, — хмыкнул Феликс. — Джисон с пузом у рояля — идеальный кадр. — О, спасибо, Феликс. Именно так я мечтал провести свою весну — страдая за инструментом, — фальшиво-вдохновлённым тоном сказал Джисон и сел на край дивана, поправляя свитшот. — Ты ещё скажи, что не хочешь фотосессию "я и крошка", — подмигнул Хёнджин. — В цветах сакуры, с намёком на драму. — Если кто-то поставит меня под сакуру с веночком на голове, я сбегу в горы, — пообещал Джисон и откусил печенье, подаренное Чаном. — И буду жить там. С оленями и козами. — Мы придём за тобой, — сказал Минхо и, на удивление, не спорил. Только подал салфетку. Уже молча. — У тебя новая стратегия? — спросил Чан. — Больше заботы, меньше угроз? — У меня новая роль. Я — разумный взрослый. — Это до следующего комментария Хёнджина, — фыркнул Сынмин. — Потом снова салфетки в лицо. — Я вообще-то молчу, — Хёнджин поднял руки. — На удивление, между прочим. — Подозрительно молчишь, — заметил Минхо, прищурившись. — Обычно ты к этому моменту уже спел бы три куплета и обвинил кого-нибудь в моральной деградации. — А что, если я стал лучше? — театрально вздохнул Хёнджин, прижав ладонь к груди. — Люди меняются, знаешь ли. Особенно под давлением общества и отсутствием нормального сна. — Ты лег в пять утра, потому что смотрел видео про хорьков, — сказал Сынмин, даже не глядя на него. — У тебя было восемьдесят девять видео. — Ничего не знаю, это терапия, — обиделся Хёнджин. — И, между прочим, я их не просто смотрел. Я анализировал поведение. — Ты сам хорек, — буркнул Минхо, уже расставляя тарелки по столу. — Тогда ты кто? — прищурился Чонин. — Овчарка, охраняющая территорию? — Нет, он кот, — подал голос Феликс, удобно устроившись на полу у кофейного столика. — Пушистый снаружи, когтистый внутри. А теперь ещё и домашний. Со своим уютным пледом и беременным омегой. Минхо попытался что-то возразить, но Джисон поднял руку, как учитель в начальной школе: — Ещё один спор, и вы все будете есть на полу вместе с котами. И мне будет совершенно не стыдно за это. Несмотря на то, что большинство из них до сегодняшнего дня даже не были знакомы, в комнате было удивительно спокойно. Не неловко, не напряжённо — просто по-домашнему хорошо. Будто все эти люди всегда знали друг друга, просто слишком долго не встречались. Разные характеры, привычки, смешные манеры речи — всё это как-то неожиданно совпало. Кто-то болтал, кто-то жевал, кто-то лениво лежал на ковре, обложившись подушками. Они рассказывали истории из жизни друг друга и смеялись так много и искренне, что, казалось, будто они друзья не час, а годы. — Окей, — протянул Феликс, лениво покачивая пустым стаканом от лимонада. — Учитывая, что мы все тут такие милые, тёплые и почти не кричали, может, уже пора сыграть во что-то? — В «Монополию»? — спросил Чанбин с опаской. — Только не говорите, что вы носите карточки с собой. — Я один раз играл в «Монополию» с Хёнджином, — мрачно отозвался Сынмин, — и после этого неделю не разговаривал с ним. Ни я, ни он, ни кассир в супермаркете. — Простите, что умный и умею считать налоги, — парировал Хёнджин, поправляя одеяло, как королевскую мантию. — Это был торт, а не налог. Ты купил гостиницу за торт, — напомнил Минхо. — И это был мой торт. — Это была стратегия! — возмутился Хёнджин. — Я вложил чувства. Эмоциональные инвестиции, между прочим! — А можно, чтобы игра не превращалась в экономический кризис? — вмешался Чонин, мягко улыбаясь. — Что-то проще. Может быть «Уно»? - НЕТ! – закричал Феликс. – Никогда в жизни я больше не буду играть в «Уно». Особенно с ним. Он громко воскликнул, встал с пола и тыкнул пальцем в Чана. Чан, в свою очередь, в недоумении поднял брови и тоже воскликнул: - Я? Почему я? Что я сделал? - Ой да брось. Неужели ты не помнишь ту игру? Игру, где ты всухую меня раскатал? – злобно проговорил омега. — Да ладно тебе, — отмахнулся Чан. — Это была просто карта +2. И ещё одна. И… ну, может, ещё две другие. — Я тянул двенадцать карт подряд, — прошипел Феликс. — Двенадцать! В какой-то момент я начал сомневаться в существовании справедливости. — Ладно, всё, — Джисон с трудом подавил смех, — предлагаю временно запретить слова "Уно", "Монополия" и "налоговая ставка". Играем в «Я никогда не». Без слёз и судебных исков. — А можно пить воду? — спросил Хёнджин, заглядывая в пустую кружку. — Или обязательно что-то более… драматичное? У нас тут человечек в положении. — Пей, что хочешь, — пожал плечами Минхо. — Но, если ты скажешь «я никогда не был совершенством» — вылетишь с окна. - Справедливо, — кивнул Чонин. — Хорошо, давайте я начну, — сказал Чан, уже уютно развалившись на полу. — Я никогда не притворялся, что говорю по телефону, чтобы избежать разговора с кем-то знакомым. Минхо, Чанбин и Хёнджин выпили из своих стаканов. — Я никогда не оставлял романтическое сообщение, а потом делал вид, что это не я, - следующим был Хенджин. — Как ты…?, — пробормотал Чан, делая глоток. — А я это сообщение получил, — добавил Феликс и тут же уставился в потолок. — Я, конечно, польщён, но «твоё сияние ярче лапши рамён» — это уже почти преследование. — Я был голодный и чувствительный! — Чан прикрыл лицо руками. – К тому же я уже говорил, что ошибся номером. Я бы никогда в жизни не написал тебе ничего подобного. — Моё сияние реально яркое, — скромно сказал Феликс и пожал плечами. — Твоё сияние — это свет от холодильника ночью, — хмыкнул Джисон. - Эй! — Следующий я, — сказал Чанбин, с видом заговорщика. — Я никогда не засыпал, делая вид, что слушаю голосовое сообщение. Феликс тут же сделал глоток. — В смысле?! — возмутился Джисон. — Это было моё сообщение, да? — Там было семь минут, Сони. Семь. Ты рассказывал о том, как он, - Феликс указал рукой на Минхо, - тебя трахнул. Прости, но это совсем не то, что мне хотелось бы знать. — У меня была течка! И ты сам спросил меня о том, как я себя чувствую! — взвизгнул Джисон. – Как ты можешь рассказывать такое при Минхо? И… и почему ты рассказал об этом Чанбину? — Эй! — Чанбин поднял руки. — Я не просил! Я просто прошёл мимо, и вдруг в моих наушниках голос Джисона с фразой: "а потом он схватил меня за бедро вот так…" — Я описывал контекст! — Джисон густо покраснел. — Там было важно! Э-э… для эмоциональной глубины момента! — Это было как прослушка романтического триллера, — буркнул Феликс. Минхо молча пил сок, уставившись в точку, а потом сказал: — Я не уверен, что переживу этот вечер психически. Мы можем перестать говорить об этом? Пожалуйста? - Да ладно, хён. Не хочется слышать о том, как ты сам же трахнул Джисона? Как же ты тогда проводил с ним течки? – вопросительно проговорил Хёнджин. - Ты решил умереть раньше своей свадьбы? – Минхо со смертью в глазах посмотрел на него. – Не волнуешься о том, что будет с Сынмином, если тебя вдруг не станет? Хёнджин побледнел и немедленно склонился в поклоне. - Я прошу прощения, господин. Пожалуйста, не убивайте меня. - Господи… Что здесь творится? Минхо. Хватит. Давайте продолжим, и, пожалуйста, обойдемся без убийств. — Хорошо, — Чонин шумно вдохнул. — Новый раунд! Я никогда не целовал кого-то, с кем познакомился через приложение. Минхо с Джисоном выпивают. — Ну-ну, — протянул Феликс, прищурившись. — Вы просто поцеловались? Не считая, конечно, семиминутной голосовой порнушки с описанием? — Феликс, ты хочешь, чтобы я передал тебе полную версию? — лениво спросил Джисон, облокачиваясь на подлокотник дивана. — Или может тебе видео снять? Минхо тут же кашлянул и ударил Джисона локтем в бок. — Нет, не хочет. Никто не хочет. Ты же теперь будущий родитель. О чем ты думаешь? - Ни о чем, - буркнул Джисон. — О! — оживился Феликс. — Я знаю! Я никогда не хранил чужие вещи как секретный фетиш. И посмотрел на Джисона. — Это не фетиш! Это было... тактильное напоминание о близости! — выпалил тот, краснея. — И она пахла им! — Ага, — кивнул Чанбин, притворно серьёзно. — У нас, знаешь ли, у всех свои формы ароматерапии. — Да-да, — подхватил Сынмин и закивал. — Кто-то зажигает свечи с лавандой, а кто-то — нюхает футболку потенциального отца своего ребёнка. У каждого свои методы расслабления. — Это романтика, между прочим! — возмутился Джисон, но выглядел он скорее смущённым, чем действительно обиженным. – И я беременный. Мне можно! И сейчас моя очередь. Я никогда не хотел запихнуть своих друзей обратно в утробу, потому что они слишком много говорят. — Выпей, дорогой, — протянул ему стакан Феликс и все рассмеялись. И в этот момент было абсолютно ясно: пусть они все такие разные, шумные, подкалывающие друг друга — но в этой комнате, в этом доме с коробками подарков у стены и запахом домашней еды, царила настоящая близость. Немного странная, временами токсично-смешная, но тёплая, как плед, который Хёнджин вручил ещё в начале вечера.

***

Было пасмурно, как всегда, в январе: серое небо, гололёд и снежная каша под ногами. Минхо крепко держал Джисона за локоть, пока они пробирались через больничный двор. — Я могу сам ходить, — буркнул Джисон, поправляя капюшон. — Да, ты можешь. А я могу не волноваться? — парировал Минхо и сжал локоть сильнее. Приём был назначен на полдень, но они пришли на пятнадцать минут раньше — потому что Минхо настаивал, а Джисон тайно хотел кофе из автомата в холле. В кабинете было тепло и чисто. Джисон лежал на кушетке, пока врач осматривала его. Минхо сидел сбоку, почти не моргая. - Прекрасно. Малыш у нас на семнадцатой неделе. Вы уже начали чувствовать движения? — Иногда кажется, что внутри кто-то барахтается. Или пузырьки… Или мне просто хочется газировки, — пробормотал Джисон. — Это оно и есть, — подтвердил врач. — На этом сроке именно так и ощущается. Пока врач водил датчиком по животу, Минхо вытянул шею, чтобы заглянуть на экран. — Всё в порядке, — уверила она. — Сердцебиение чёткое, активность хорошая. Ребёнок чуть выше средней нормы по размеру — не критично, но аппетит похоже хороший. Минхо выдохнул — не слишком громко, но заметно. Джисон косо на него посмотрел. — Ты что, нервничал? — спросил он, приподнимая бровь. — А ты — нет? — тихо отозвался Минхо, не отрывая взгляда от экрана, где крошечное существо внутри Джисона то толкалось, то будто плавало в собственной вселенной. Джисон лишь хмыкнул и перевел взгляд на экран. — Вот, смотрите. Ручки. А вот — ножки, - затем она прищурилась и подвинула датчик чуть в сторону. – Мм… я могу сделать предположение о первичном поле ребенка, но пока рано что-то говорить. Думаю, на следующем осмотре мы сможем точно определить пол. — То есть… у нас пока кот Шрёдингера, — тихо сказал Минхо. — Ни мальчик, ни девочка? — Пока — просто малыш, — улыбнулась врач. — Малыш выглядит замечательно. Крепкий и здоровый. Следующий осмотр через три недели, и тогда, скорее всего, вы уже узнаете, кто у вас будет — мальчик или девочка. Минхо кивнул, но, по правде говоря, уже знал: кто бы это ни был, это будет их ребёнок. И этого было достаточно. Альфа только успел встать со стула, когда Джисон, не глядя на него, тихо сказал: — Хён, можешь подождать у машины? Я… хочу кое-что уточнить у доктора. Наедине. Минхо приподнял бровь: - Все в порядке? Что-то случилось? - Все хорошо. Это… просто… кое-какой вопрос про омежий организм. — Хорошо. Я подожду внизу, - Минхо все еще звучал подозрительно, но кивнул. Он вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Джисон дождался, пока шаги не стихнут, и повернулся к врачу. — Извините. Это, возможно, глупый вопрос, но… — он понизил голос, — есть ли какие-то ограничения насчёт… гм… интимной близости? Сейчас. На этом сроке. Врач посмотрела на него спокойно, даже с лёгкой улыбкой. — Это совсем не глупый вопрос, Джисон. На вашем сроке, если беременность протекает нормально, как у вас — интимная близость допустима. Конечно, при условии, что вам комфортно, и вы чувствуете себя хорошо физически. — А… гон? — выдохнул он. Врач кивнула. — Если ваш партнёр — постоянный, вы доверяете ему, и у вас нет осложнений, то даже гон можно пройти вместе. Но нужно следить за самочувствием, особенно за температурой, уровнем стресса, болевыми ощущениями. Ваша матка сейчас более чувствительна, и нагрузка может сказаться. Джисон кивнул, глядя куда-то в пол. — То есть… можно. Но осторожно. И если что-то не так — сразу остановиться. — Именно так, — мягко подтвердила врач. — И, пожалуйста, не бойтесь задавать такие вопросы. Вы заботитесь о себе и ребёнке — в этом нет ничего стыдного. Он кивнул, выпрямился и вздохнул чуть легче. — Спасибо, доктор. До свидания, - Джисон поклонился и вышел из кабинета. Джисон шёл по коридору с лёгкой, почти глупой улыбкой на лице. Холодный свет ламп над головой отражался в линолеуме, в дверях кабинетов тихо щёлкали замки, где-то смеялись медсёстры, но всё это звучало фоном — приглушённо и неважно. Он рад, что спросил. Правда рад. Всю последнюю неделю мысли о близости с Минхо не давали ему покоя. Не только из-за физического желания — хотя оно было, сильно зреющее под кожей, тяжелеющее с каждым вечером. Но ещё и потому, что он скучал по теплу. По запаху Минхо, по его голосу, по тому, как тот касался его. Джисону хотелось снова раствориться в этом чувстве. Хотелось прижаться к нему, ощутить, как его тело отзывается на прикосновения. Однако, он не знал, хочет ли того же Минхо. С тех пор как он забеременел, прошло уже почти четыре месяца. Четыре месяца, наполненные вниманием, заботой, тёплыми взглядами и горячим чаем по утрам. Минхо стал почти безупречным: помогал, готовил, подталкивал Джисона к отдыху, следил, чтобы тот не таскал тяжёлое и ел вовремя. Он был рядом — всегда. Но в этом «рядом» не было ничего… больше. Ни случайных прикосновений, от которых замирает дыхание. Ни поцелуев, дольше положенного. Ни взглядов, в которых есть желание, а не только ответственность. Минхо будто бы поставил между ними стеклянную стену. Тонкую, прозрачную, почти незаметную, но всё же — стену. И Джисон начал думать. Возможно, Минхо просто боится. Или устал. Или действительно воспринимает его теперь исключительно как будущего родителя их ребёнка. Беременного омегу, которого надо оберегать, но не касаться. Он не жаловался — нет. Он знал, что Минхо заботится. Он знал, что всё, что тот делает, — из любви. Но эта любовь будто бы изменила форму. Была страсть, а теперь… будто бы фарфоровая фигурка. Хрупкая. Дорогая. Только смотреть. Только вытирать пыль. Не дышать рядом. А Джисон хотел дыхания. Хотел чувствовать тепло не только от грелки, которую Минхо приносил ему в постель, но и от его тела. От его рук. От губ. Хотел ощутить, что он всё ещё может быть желанным, а не просто хрупким. Когда он увидел Минхо, стоящего у машины, закутанного в шарф, с руками в карманах и в привычной угрюмой позе, его улыбка стала шире. — Хён, — позвал он, подбегая. — Ты замёрз? Минхо бросил на него короткий взгляд и тут же шагнул вперёд, чтобы открыть ему дверцу. —Всё в порядке? — Ага. — О чем спрашивал? – Минхо выехал с парковки и направился в сторону их дома. — Ни о чем. Все хорошо, — протянул Джисон, а потом добавил с невинной улыбкой: - Просто спрашивал, как сильно порвется мой зад после родов. Минхо чуть не свернул не туда. — Что?! — он резко обернулся на него, не веря ушам. — Шучу, — фыркнул Джисон, поджав губы, но глаза его смеялись. Минхо шумно выдохнул, вернув взгляд на дорогу. — Господи, ты когда-нибудь скажешь что-нибудь нормальное после приёма у врача? — Только если мне запретят шоколад, — хмыкнул Джисон. — Тогда всё будет очень серьёзно. Я даже поплачу. — Ты и так чуть не свёл меня в могилу, — пробормотал Минхо, покачав головой. — В следующий раз я сам останусь в кабинете, а ты будешь стоять за дверью. — О, ты хочешь поговорить о размере моего таза? — невинно моргнул Джисон. Минхо со стоном стукнулся лбом об руль, когда машина остановилась на светофоре. — Я тебя выкину. Прямо здесь. Сиди и думай над своим поведением на пешеходном переходе. — Ага. Выкинь беременного. Прямо на дороге. Прекрасно, — хмыкнул Джисон. — Тогда я сниму видео и выложу в сеть. — Не дай бог это видео станет вирусным… — Ты станешь мемом, — с довольным видом добавил Джисон. — Альфа с каменным лицом, уезжающий в никуда. А на фоне плачу я. Под дождём. Без куртки. — Под дождём? Сейчас январь, и ты в куртке! — Я в фотошопе всё исправлю. И звук обязательно добавлю. У меня есть на примете парочка грустных дорожек. Будет красиво, драматично. Эмми за лучшую короткометражку. Минхо покачал головой, чуть улыбаясь, но потом бросил на него короткий взгляд: — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Сейчас — отлично, — честно сказал Джисон, немного уняв шутливый тон. — У нас всё хорошо, правда? - Конечно, малыш. Ты же знаешь, что я рядом? – он взял левую руку Джисона и прижался поцелуем к тыльной стороне ладони. Джисон слегка улыбнулся, глядя на их сцепленные пальцы. — Знаю, — сказал он чуть тише. — Просто иногда… страшно. Всё меняется. Минхо кивнул, не отпуская его руки: — Знаю. Мне тоже порой страшно. Но я смотрю на тебя — и понимаю, что с нами всё будет в порядке. Даже если не сразу, даже если не идеально. Главное, что мы вместе. — Мм. Романтично, — Джисон усмехнулся, но в глазах было что-то мягкое, уязвимое. — Только не забывай, что твой романтичный омега ещё и голодный. И не дай бог ты снова проедешь поворот к лапше. Минхо фыркнул: — Лапша в три часа дня. Пять звёзд по версии «Беременные и голодные». — Только лучшие рестораны, — кивнул Джисон. — Для меня и моего пузожителя. Они оба рассмеялись, и воздух в машине снова стал лёгким. Минхо повернул направо — туда, где уже ждал их тёплый бульон и шумное кафе.

***

Джисон: Ликс! Мне нужна твоя помощь. Феликс: О БОЖЕ ТЫ РОЖАЕШЬ??? 😮 Джисон: Ты с ума сошёл? У меня есть еще пять месяцев. Феликс: Я знаю, просто я подумал… Не важно. Какая помощь тебе нужна? Минхо тебя достает? Мне взять веревку у Бина? А коллекцию ножей Чанни-хёна? Джисон: НЕТ!!! Какие ножи? Ты точно сошел с ума. И нет, Минхо меня не достает. Вообще. Буквально никак. Феликс: Окей? Тогда что ты хочешь от меня? Джисон: Я обратился к тебе, мой дорогой друг, с конкретной проблемой. Минхо не трахает меня. Совсем. 😭 Феликс: Сони. Мой беременный ангел. Это сообщение ударило меня сильнее, чем утренний кофе на голодный желудок. Спасибо, что ты решил написать мне. Мне явно не хватило того голосового сообщения, которое ты мне отправил. Джисон: Ну, Ликси 😫 Ты должен помочь мне. Я умру, если его член не окажется во мне. Феликс: Ты пробовал поговорить с ним? Типа знаешь «Минхо, не хочешь трахнуть меня?» и покрутить перед ним задницей. Или потверкать. Я знаю, что у тебя это хорошо получается. 😉 Джисон: Нет, я с ним не разговаривал. И нет, я не тверкал перед ним. Феликс: Зря. Тогда он бы точно не устоял. Джисон: Феликс! Мне нужен план. По соблазнению. Помогай давай. Это ты у нас притягиватель всех взглядов. Феликс: Ну, я бы не сказал, что прям всех… Джисон: Ликси-и-и 😭 Феликс: Ладно. Ладно. Итак. Пункт 1: Ходи исключительно в белье. Не носи штаны. Пусть перед его лицом так и мелькает твоя голодная задница. Джисон: А если мне станет холодно? Феликс: Тогда надень толстовку или свитер. Но ни в коем случае не надевай штаны. Если ты будешь в свитере, то можешь даже трусы снять. 😉 Ну знаешь, для проветривания. Джисон: О боже мой. Ты сумасшедший. Это ужасное решение. Феликс: Да что тебе не нравится? Это самый верный способ заполучить его член. Джисон: Потому что мне будет неловко. Ты сам-то хоть раз следовал своему же плану? Феликс: Конечно! Ты хоть знаешь, как часто Бинни задерживается на работе, и как часто мне приходится привлекать его внимание? И я тебя уверяю. Этот план сработает на сто процентов. Джисон: Нет, мне не нравится. Давай еще подумаем. Феликс: То есть записывать сообщение про то, как тебя выебали тебе нравилось? Джисон: Да сколько можно? Я же уже тысячу раз извинился. И ты сам виноват. У меня была течка, которую я впервые провел с альфой после расставания с тем придурком. Конечно, все о чем я мог думать, был его член. Феликс: Все равно. У меня теперь травма на всю оставшуюся жизнь. Но ладно. Пункт 2. Вы же готовите вместе? Так вот, когда он попросит тебя попробовать что-то, ты должен очень медленно и очень сексуально облизать ложку. Джисон: ЧТО? Ложку? Феликс: Именно. И обязательно, слышишь? Обязательно смотри в этот момент ему в глаза. А потом причмокни губами. Он будет твоим в ту же секунду. Джисон: Эмм… Ты уверен? Феликс: Конечно! Почему ты мне не веришь? Ты же сам попросил мою помощь. Поверь мне, все варианты действенные. Минхо точно не выдержит твоей сексуальности. Джисон: А если это всё не сработает? Феликс: Если всё провалится, то просто скажи: "Минхо, если ты меня не трахнешь, я стану первым человеком, который умрёт от сексуального голода во время беременности". Джисон: Да я серьезно! Феликс: Так я тоже серьезно. Просто поговори с ним. Я уверен, что он тоже тебя хочет, просто боится причинить тебя вред. Или ждет, когда ты сам сделаешь первый шаг. Джисон: А если я сделаю шаг, а он не захочет? Феликс: Он захочет. Джисон: А если все же нет? Феликс: Тогда, по крайней мере, ты узнаешь, что происходит у него в голове. А не будешь сам себя накручивать каждую ночь, лёжа рядом и представляя, как он смотрит в потолок и страдает от воздержания. Джисон: Ты просто хочешь, чтобы я испортил свою психику. Феликс: Я хочу, чтобы бы уже наконец пошёл соблазнять Минхо и отстал от меня. Джисон: … ладно. Но если я не отвечу до конца этого дня, то знай, что он испугался меня, сбежал и оставил меня воспитывать не только ребенка, но и трех котов. Феликс: Не драматизируй. Иди к нему. И не забудь снять рубашку по дороге. 😉