Свайп вправо - и ты беременный

Джисон лежал на кровати, глядя в экран телефона. Последнее сообщение от Феликса светилось язвительным блеском. Он прикусил губу. С одной стороны, это звучало абсурдно. С другой — Минхо действительно вёл себя безукоризненно платонично. За два месяца их отношений не было ни одного лишнего касания, ни взгляда, который бы говорил о желаниях Минхо. Зато чай в постель — пожалуйста. Одеяло ночью поправить — всегда. Руку на живот — как ритуал. Он заботился. Но Джисону хотелось большего. Гораздо большего. — Хорошо, Феликс. План так план. Но я лично тебя зарежу, если ничего не сработает.

***

Пункт 1: Ходьба в белье. Джисон проснулся на пятнадцать минут раньше, чем обычно. Точнее, он сначала просто открыл глаза и полежал, глядя в потолок, напоминая себе, что сегодня он обольститель. Не жертва гормонов, не пузатый комочек на грани слез, а настоящий альфа—покоритель (и пусть на самом деле он — беременный омега). План был. Дело за малым — привести в исполнение. Он соскользнул с кровати аккуратно, чтобы не разбудить Минхо. Тот всё ещё спал, одной рукой обнимая подушку, второй закинувшись вверх так, что одеяло сползло с плеч. Джисон задержал дыхание: красивый, зараза. Невыносимо красивый. Он пошёл в ванную, умылся, пригладил волосы, добавил немного блеска на губы —чтобы не выглядело слишком специально, но всё же — и вернулся к комоду. Там, под стопкой мягких хлопковых трусов и пижам, хранился его козырь: тёмно—синее белье, в обтяжку, с чуть кружевным краем — не вульгарное, но однозначно сексуальное. В него он влезал с трудом, но это того стоило. Все еще плоский живот аккуратно поднимался из—под линии пояса, кожа была гладкой и теплой. Он посмотрел на себя в зеркало, повернулся боком, затем спиной. — Ну… привет, папочка, — пробормотал он, хихикнув. Сверху он накинул легкий халат — из тех, что постоянно соскальзывает с плеч, и совершенно случайно оставил его распахнутым. Минхо уже был в душе. Вода шумела, и это давало Джисону фору: заварить чай, включить тихую музыку, поставить сковороду с омлетом — и выглядеть абсолютно непринужденно. Когда Минхо вышел из ванной, с волосами, мокрыми и прилипшими ко лбу, полотенцем на шее и в домашней футболке, он застал Джисона у плиты. Халат, конечно же, «случайно» был оставлен на спинке стула. Белье плотно обтягивало бёдра, чуть сползало с линии талии, и Джисон точно знал, как он смотрится со спины. Солнечный свет падал в окно, создавая почти театральную подсветку. Он услышал, как Минхо остановился в дверях. И затаил дыхание. — Малыш, ты почему в таком виде? — наконец сказал Минхо, подходя, как ни в чём не бывало. — Простудишься. Джисон оглянулся через плечо, глаза полные невинности и недоумения: — Я подумал, что тебе понравится мой утренний образ… Минхо хмыкнул, подошел, и — вместо того чтобы уронить его в страсти на стол, как Феликс бы ожидал — взял халат со стула, накинул на плечи омеги и аккуратно запахнул края, завязав пояс на узел. — Мне нравится. Но ещё мне нравится, когда ты здоров. На дворе январь, а на кухне сквозняк. — Он поцеловал его в висок. — Садись, я пожарю. И надень тапочки. И ушёл к плите. С абсолютно спокойным видом. Как будто ни капельки синего кружева не существовало. Как будто перед ним не мелькало никакой сочной попки, готовой к траху. Как будто Джисон сейчас не стоял на кухне, с идеально выставленным вбок бедром, и со взъерошенной укладкой, как будто только что сошёл с рекламной съемки для журнала «Playboy». Он уставился в спину Минхо, наблюдая, как тот ловко переворачивает омлет. Хорошо. Поиграем в недотрогу. — Знаешь, — небрежно сказал Джисон, чуть склонив голову, — когда я выбирал белье, я сомневался между этим и тем, где меньше ткани. Но подумал — вдруг ты упадёшь в обморок прямо у плиты. А я, между прочим, не хочу недожаренный омлет. Минхо не обернулся. Только тихо фыркнул. — Знаешь… забота — это сексуально, — сказал он. — Спасибо за то, что сохранил мою жизнь ради завтрака. — Да не за что, — с безразличным видом пожал плечами Джисон, будто не он сейчас стоял на кухне в кружевном белье, которое больше выделяло, чем нет. — Я же добрый. Особенно по утрам. Особенно, когда планирую соблазнение. Минхо кашлянул. Чуть громче, чем следовало. Омлет едва не улетел с лопатки. — Что? — переспросил он, не оборачиваясь. — Омлет, хён. Я планирую соблазнить омлет. Просто он такой… вкусный. Так и хочется сожрать его и подавиться от того, как глубоко он будет в глотке, — соблазнительно проговорил Джисон. Минхо застыл. Повернулся. Медленно. Очень медленно. Затем посмотрел на Джисона. На омлет. Снова на Джисона. — Мы все еще говорим об омлете? – уточнил он, медленно моргая, будто пытаясь перезагрузить систему. — Кто знает, хёни. Кто знает, — Джисон невинно пожал плечами, поставил тарелку перед ним и провел пальцем по краю, чуть замедлившись. — Но, если что… омлет — не единственное, от чего я могу подавиться. — Ага, — Минхо закашлялся и срочно сделал глоток воды. — Понял. Я… оценил подачу. — Спасибо, — Джисон наклонился ближе, опираясь руками о край стола, и прошептал: — Это ещё даже не десерт. Он выпрямился и, как ни в чём не бывало, направился к холодильнику за овощами. Минхо смотрел ему вслед, взглядом человека, который внезапно осознал, что вступил на минное поле, но при этом часть его очень хочет идти дальше. Минхо закрыл глаза. Донёсся звук закрывающегося холодильника, и голос Джисона, который беззаботно напевал себе под нос, будто не он только что прошёл мимо в синем кружеве, едва касаясь бедром его бедер. Да, он определенно шел по минному полю. И с каждым шагом чувствовал себя всё менее и менее против. Пункт 1: Ходьба в белье. Результат: Успех. Феликс бы гордился.

***

Пункт 2: Облизать ложку. Это произошло уже после обеда. Джисон устроился на кресле, чтобы "что—то перекусить", и демонстративно не спешил с процессом. Минхо сидел на диване с ноутбуком, но поглядывал в сторону Джисона каждые пару минут, но не потому, что был голоден. — Ты что там ешь? — спросил он, наконец. — Йогурт, — ответил Джисон, сладко потягивая жидкость из чашки. — Персиковый. Очень вкусный. Минхо кивнул и попытался снова сосредоточиться. Джисон вытащил ложку, медленно провёл языком по её краю, будто задумался. Потом снова. Очень и очень тщательно. И совершенно невинно — как бы мимоходом — сказал: — Обожаю, когда остаётся чуть—чуть на ложке. Знаешь, такая капелька, которую нужно… вылизать до конца. Минхо чуть не уронил ноутбук. — Тебе помочь? — спросил он, голосом чуть ниже обычного. — С ложкой? — переспросил Джисон, подняв бровь. — Спасибо, но я справляюсь. Я… хорошо работаю языком. Минхо судорожно щелкнул крышкой ноутбука и встал. — Я… э… пойду… э—э… пройдусь. Да. Куплю ещё йогурта. Подышу свежим воздухом. — Конечно, хёни, — усмехнулся Джисон, с самым ангельским видом снова облизав ложку. — Воздух полезен. Особенно когда горячо. Минхо вышел из квартиры как человек, который не просто идет — он спасается. А Джисон довольно хихикнул и продолжил поедать содержимое баночки. Пункт 2: Облизать ложку. Результат: Успех.

***

Джисон решил, что этого мало. Ему нужно продолжить соблазнение, пока Минхо окончательно не сдастся. Вечером Джисон решил, что настал момент последней атаки прямиком в сердце Минхо. Ну или в его член. Он дождался, пока Минхо устроится на диване с книгой, и демонстративно неспешно прошёл мимо в той самой синей кружевной конструкции, на которую всё ещё никто не дал никакой вербальной реакции, но на которую, он знал, Минхо смотрит каждый раз, когда думает, что никто не видит. На кухне он шумно загремел посудой, потом как будто случайно уронил вилку. — Ой, — сказал он в голос, но совершенно без спешки. Он не нагнулся — он изогнулся. Медленно, с подчеркнуто прямыми ногами, словно в замедленном кадре. И, да — с мелькающим кружевом, которое даже с расстояния не оставляло Минхо никаких шансов. В тишине, воцарившейся в комнате, можно было услышать, как Минхо переворачивает страницу — медленно, будто пытаясь сосредоточиться. — Всё в порядке? — хрипловато спросил он, не поднимая глаз от книги. — Вилку уронил, — Джисон выпрямился, с вилкой в руке, но с видом человека, который прекрасно знает, что он только что сделал. — Понятно, — кивнул Минхо, не отрываясь от книги, хотя глаза у него явно бегали по строчкам совершенно вслепую. — Будь аккуратнее. Не хочу, чтобы ты поранился. — Ага, конечно, — лениво протянул Джисон и вернулся в комнату, вставая прямо перед Минхо. — Ты всё ещё не прокомментировал мой наряд. Книга в руках Минхо давно забыта, страницы открыты где—то посередине, а глаза — приковались к Джисону. Тот стоял перед ним, в наполовину расстёгнутом халате, из—под которого виднелось всё то же коварное синее кружево. — Это... — он прочистил горло, будто надеялся этим вытолкнуть из себя все неподобающие мысли, — …довольно опасный наряд, тебе не кажется? — В каком смысле? — изобразил невинность Джисон, чуть раздвинув полы халата, как бы для удобства. И чисто случайно. Минхо провёл рукой по лицу, коротко выдохнул и посмотрел на него снизу вверх, прищурившись: — В смысле… если ты продолжишь так ходить, мне придется переехать в гостиницу до конца твоей беременности. — О, — протянул Джисон, делая шаг ближе. — А есть ли… другой вариант? Минхо вжал язык в щёку, коротко рассмеялся и покачал головой. — Да. Есть. Ты надеваешь штаны. Прямо сейчас. — Увы, — Джисон вздохнул театрально. — Этот пункт не входит в план. — План? — План "Как соблазнить своего альфу, который резко решил начать соблюдать целибат". Минхо закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Целибат? Серьёзно? — Ага. Ты теперь прямо святой, Минхо. Патрон всех беременных омег, оставшихся без интима. — Звучит как официальный титул, — хмыкнул Минхо, — нужно выгравировать на табличке и повесить над кроватью. — Над той кроватью, где ничего не происходит? Отличное место, — Джисон фыркнул и скрестил руки на груди. Халат при этом распахнулся ещё сильнее, и Минхо немедленно отвел взгляд. — Сон—а, что ты от меня хочешь? — Я хочу тебя, - выделил он каждое слово. — Ты же знаешь, почему я осторожничаю. — Нет, я не знаю. — Ты беременный, малыш, — вздохнул Минхо и встал с дивана. — Да, я беременный. И? Что это меняет? — Это меняет всё, — глухо отозвался Минхо. — Я не хочу быть тем, кто причинит тебе вред. Не хочу даже рисковать. — Я не хрупкое яйцо, Минхо. А ты не курица—наседка. Минхо дернул уголком губ — будто между смехом и тоской. — Я, может, и не курица, но ощущаю себя так, будто должен охранять тебя от всего мира. Даже от себя. Джисон закатил глаза и сделал шаг ближе, почти касаясь его груди. — Твой омега просит тебя его трахнуть, а ты не хочешь? — его возмущению не было предела. — Отлично. Прекрасно. Тогда я пойду искать другого альф... Не успел Джисон договорить, как его тут же притянули обратно к твердому телу напротив и впились в губы. Поцелуй был голодным и почти болезненным. Губы Минхо сминали губы омеги и прикусывали их. Языки скользили друг по другу и переплетались. Голова плыла от внезапного поворота их разговора. Еще минуту назад Джисон был убеждён, что Минхо больше никогда не сделает шаг в его сторону. А теперь Джисон впечатался в тело напротив, в то время как альфа вылизывал его рот. Минхо подхватил Джисона под бедра и поднял, на что тот сразу же обхватил его талию ногами. Альфа прошел с Джисоном на руках в спальню и не прекращал терзать его рот, скользя своим языком по чужому. Руки Джисона крепко схватились за волосы Минхо и болезненно оттягивали их. — Джисон.. — простонал Минхо и принялся покусывать и посасывать шею Джисона. Он положил его на кровать и навис над ним, тут же цепляясь за нежную кожу на горле. — Минхо... — выдохнул омега. Он чувствовал, как в груди разгорается пожар от нехватки воздуха. Легкие горели, а дыхание было прерывистым. — Что ты творишь, Хан Джисон? — Минхо оставлял красные и фиолетовые следы на шее и сразу же зализывал засосы. — Ты мог бы просто сказать мне, и я бы тебя трахнул. Но нет. Ты решил играть по грязному. Руки альфы скользнули вниз по телу Джисона и принялись поглаживать талию, постепенно поднимаясь вверх. — Ты решил вывести меня на эмоции. Хотел, чтобы я ревновал тебя? Чтобы я сгорал от желания к тебе? — пальцы уже добрались до груди омеги и сильно сжали розовые соски. Джисон громко простонал и выгнулся в спине, сильнее прижимаясь к ладоням. — Ты сам виноват, — Минхо сильнее сжал сосок, и Джисон всхлипнул. — Ты мог бы давно меня трахнуть, если бы ты выключил свою защитную сторону. Губы Минхо плавно перемещались на плечи и ключицы Джисона и продолжали так же яростно оставлять на нем следы, пока пальцы все еще дразнили набухшие соски. — О, правда? Мне стоило перестать заботиться о тебе и выебать тебя как похотливую сучку? Джисон лишь громче захныкал и принялся ёрзать по кровати, будто не мог найти себе места. Простыни под ним сбились, тело пылало огнём, а белье уже полностью стало мокрым. Минхо царапал зубами запахательную железу. Аромат кофе с коньяком распространялся по квартире и проникал в каждый уголок. Джисон громко застонал, когда Минхо прикусил его шею, не так сильно, чтобы оставить метку, но ощутимо. Он сжал простыни в кулаках, дрожа от желания, которое разливалось внутри него. Было так чертовски приятно, когда Минхо пощипывал соски, заставляя Джисона скулить. - О Боже… - Джисон стонал и хныкал. Его член уже давно стал твердым и пачкал белье. Нестерпимо хотелось, чтобы к нему наконец прикоснулись. - Хён… пожалуйста, хён, - ахнул омега, когда Минхо особенно сильно прикусил его за шею. Его губы спускались вниз по ключицам. - Такой отчаянный, - поддразнил его Минхо. – Так сильно хочешь быть выебанным? Джисон выгнул спину, запрокинув голову, когда губы Минхо обхватили один из сосков. - Да! Да, очень хочу. Пожалуйста, - его тело раскалилось до предела, когда Минхо ласкал его, покусывая кожу. Губы Минхо безжалостно терзали его соски, покусывая и полизывая. А его руки скользили по бедрам и обхватили ягодицы, сжав их. Пот покрывал их кожу, а губы начали снова скользить друг по другу. Джисон захныкал в поцелуй и обнял Минхо, притягивая к себе полностью. Минхо отстранился всего на мгновение, посмотрел на Хана, а затем снова припал к губам, целуя грязно и отчаянно. Руки скользили по бедрам омеги и притягивали ближе, сталкивая их возбужденные члены. Они оба застонали в рты друг друга от мимолетного прикосновения, в то время как Джисон принялся тереться о бедра Минхо. Ладони альфы соскользнули на ягодицы, нащупывая белье, мокрое от смазки. - Боже, малыш. Ты весь течешь, - прорычал Минхо прямо в открытый рот Джисона. – Ты такой мокрый для меня. - Для… для тебя. Только для тебя, - мозг Джисона глючил от слов. - Конечно. Только для меня. Мой омега не может быть мокрым для кого-то другого, - пальцы Минхо скользили под край обтягивающих кружевных боксеров и слегка поглаживали расселину. – Блять… какой ты горячий. И только мой. Губы снова впились в чужой рот, зубы покусывали нижнюю губу, легкие горели, требуя кислорода. Руки омеги потянулись к волосам Минхо, пока он старался вспомнить, как дышать. Губы прокладывают путь к соскам, вниз по шее и ключицам, обхватывая губами розовые затвердевшие ареолы. Пальцы Минхо обхватывают пояс белья омеги и спускают вниз по ногам, полностью оголяя тело под собой. Зад и бедра полностью промокли и намочили все простыни. Член тёк и стоял колом, надеясь на прикосновения. Губы альфы медленно спускаются поцелуями вниз по коже к животу и останавливаются. Затем, с особой нежностью и любовью прижимаются поцелуем к животику омеги, смотря прямо в глаза Джисона. В них плескается океан чувств — трепет, забота, и что-то первозданно теплое и почти священное. Этот взгляд, полный безмолвного обещания и глубокой привязанности, словно говорит больше любых слов. Джисон замирает, вбирая в себя это мгновение, как дыхание перед долгим погружением. — Я люблю тебя, малыш, - он нежно целует кожу и шепчет эти слова прямо в животик. Джисон знает, что эти слова предназначались не ему. Он знает, что Минхо сейчас обращается к их сокровищу, и не может сдержать слез. Альфа спускается поцелуями ещё ниже, целуя выступающую тазовую косточку, полностью игнорируя сочащийся член омеги. Он начинает покрывать поцелуями бедра Джисона, постоянно их покусывая. Его руки обхватывают мягкую плоть ягодиц и слегка массируют, постоянно раскрывая его все больше. — Минхо, пожалуйста, сделай уже что-нибудь. Я сейчас взорвусь, - Джисон стонал и хныкал от удовольствия, которое разливалось по его телу. Но этого все равно было мало. Его член требовал прикосновений, а дырочка постоянно сжималась и выкатывала капельки смазки. — Перевернись для меня, малыш, - Минхо обхватил бедра Джисон и перевернул его на живот так, чтобы омега лежал грудью на кровати, в то время как его зад был выставлен напоказ альфе. Смазка стекала по задней части бедер Джисона и струилась вниз. Дырочка подрагивала и сжималась от предвкушения. Руки Минхо обхватили ягодицы и шире раскрыли их, открывая своему взору сжимающееся отверстие. — Хёни, - уже плакал Джисон. - Пожалуйста! Пожалуйста! — О чем ты просишь, дорогой? Скажи мне, - губы целовали поясницу и ямочки над ягодицами. — Пожалуйста, засунь в меня свой язык. Я умру, если ты этого не сделаешь, - он ерзал и вилял бедрами, приглашая к себе. Моля, чтобы ему доставили удовольствие. Минхо ещё даже не успел ничего с ним сделать, а Джисон уже превратился в хныкающее месиво. — У тебя такой грязный рот. Ты так сильно жаждешь моего внимания. Моих ласк. Моего языка, — альфа широкой полосой провел языком по задней части бедра омеги, слизывая текущую смазку. Джисон утробно застонал и толкнулся задом назад, желая заполучить в себя язык. — Ты так сильно хотел меня, что решил соблазнить, — поцелуй в бедро. — Ходил в одном белье, думая, что я сорвусь, — засос на том же месте. — Вёл себя слишком похабно, — губы Минхо скользнули чуть вверх, остановившись прямо под ягодичной мышцей. — Ел свой чертов йогурт так, будто сосал член, — укус в правую ягодицу. — Смотрел на меня так, будто хотел сожрать, — пауза. — Но ты связался не с тем, малыш. Потому что это я сожру тебя. С этими словами альфа впился почти что французским поцелуем в сжимающееся отверстие. Омега вскрикнул и схватился руками за подушку, крепко сжимая её. Губы Минхо посасывали колечко мышц, слушая доносящиеся скуления и хныканья омеги. Бедра блестели от смазки с запахом кофейных зёрен. Минхо оторвался от его дырочки и принялся целовать внутреннюю сторону бедра, скользя языком по нежной медовой коже, собирая мышцей капли смазки. Стоны и хрипы омеги были заглушены подушкой, в которую он уткнулся головой. Он вилял бедрами и прижимался сильнее к губам сзади себя, желая получить больше контакта. Желая, чтобы альфа наконец трахнул его своим языком. — Минхо, — простонал он. — Пожалуйста, Минхо. — Терпи. Я еще не насладился твоими прелестными бедрами. Руки Минхо сжимали ягодицы и разводили их в стороны, пока губы высасывали кожу совсем близко к тому месту, откуда капало неимоверное количество жидкой смазки. Из задницы омеги текло без остановки. Капли скатывались по нежной коже бедер и мошонке. Альфа провел языком прямо от основания члена Джисона к мошонке и дальше, к сочащейся дырочке. Омега запрокинув голову и громко застонал. Язык прошелся прямо по входу и принялся активно его вылизывать, иногда царапая кожу зубами. Омега под ним громко стонал и скулил, требуя большего. Его член был неимоверно твердым и капал предъэякулятом на простынь. Ему хотелось дотронуться до себя и подрочить, но он не стал этого делать. Ему повезло, что Минхо прямо сейчас вылизывает его зад. Он не знает, как бы тот отреагировал на своевольные прикосновения со стороны Джисона. Упругая мышца активно работала между разведенными ягодицами и толкалась в отверстие, проникая внутрь и яростно кружась внутри. Слюна вместе со смазкой стекала по подбородку альфы, но он не обращал внимания. Вкусив эту задницу, он уже не мог остановиться. Язык полизывал и скользил по расскрасневшемуся отверстию, ловя чужие стоны и хрипы. Он порыкивал прямо в чужой зад и покусывал упругие мышцы ягодиц, зализывал укусы языком и возвращался к дырочке. — О Боже мой. Я сейчас кончу. Минхо! Я… я конч… АААА! — язык толкнулся ещё глубже, и альфа одновременно вставил один палец в горячую узость. Бедра Джисона тряслись и напрягались так, что он был готов съехать вниз по кровати. Нестерпимо хотелось кончить. Яйца болели и ждали долгожданной разрядки. Палец толкался внутрь и раскрывал Джисона ещё сильнее, позволяя языку проникнуть еще дальше. Нежные стеночки крепко сжимали в себе упругую мышцу и палец, ожидая продолжения. Альфа оторвался от дырочки и принялся выцеловывать и посасывать мягкую кожу под мошонкой, надавливая пальцем сильнее. Омега метался по кровати, сильнее насаживаясь на палец и дрожа. Оргазм подступал как цунами, пока наконец не обрушился на него, когда Минхо нашел пальцем его простату и погладил комок нервов. Член брызнул белесыми каплями на простынь, ноги напряглись, а голова упала на подушку. Джисон хрипел и хлюпал носом, проживая оргазм, пока альфа все еще поглаживал его простату. Сверхстимуляция приносила и боль, и удовольствие одновременно. Хотелось сбежать от этого ощущения. Хотелось почувствовать еще большее растяжение. Рука Минхо замерла, но не выскользнула из задницы омеги, а губы уже выцеловывать спину и поясницу Джисона. — Такой хорошенький. Я позволю тебе кончить ещё раз, если ты будешь себя хорошо вести. Идёт? — голос его был ласков и нежен, в то время как палец начал безжалостно входить и выходить из омеги. Джисон стонал громче, все ещё слишком чувствительный после оргазма. Минхо добавил второй палец и начал двигать ими внутри Джисона, раскрывая его сильнее. Пальцы поглаживали нежные мышцы внутри и толкались в простату. — Твою мать, Сон-а. Ты так хорошо принимаешь мои пальцы. Ты будешь смотреться ещё прелестнее на моем члене, - альфа лизал его спину и целовал ямочки над поясницей, в то время как другая его рука обхватила член младшего, поглаживая. Послышался отчаянный всхлип со стороны Джисона. Кожа на его спине блестела от выступившего пота и слюны, которую оставлял своим языком альфа. Руки сжимали подушку под ним так сильно, что пальцы побелели и начинали болеть. — Ещё… Добавь ещё палец, — ноги дрожали, а член снова затвердевал и сочился смазкой. Тело полыхало огнем, и, не смотря на то, что он кончил буквально минуту назад, ему было мало. Ему хотелось быть наполненным полностью. Ему хотелось наконец почувствовать горячую плоть альфы, почувствовать то, как его дырочка растягивается под натиском крупного члена. — Хёни, добавь ещё. Пожалуйста! Омега скулил и пытался произносить хоть что-то похожее на предложения. В лёгких не хватало воздуха, а слюна скатывалась на подушку. Одновременная стимуляция его простаты и члена доводила до грани. Оргазм подступал с новой силой, а губы, целующие его тело, не помогали сдерживаться от слова совсем. Минхо добавил третий палец, и омега снова заплакал. Колечко плотно сжимало пальцы в себе и не давало почти никакого пространства для движения. Он кончиками пальцев поглаживал тугие стеночки, слегка раскрывая их. Смазка новой порцией лилась из отверстия и капала на уже испачканные простыни. Другая рука продолжала водить по члену, поглаживая головку и размазывая предъэякулят. Пальцы стали сильнее растягивать Джисона, входя и выходя из него. Стимуляция члена увеличилась, и Джисон снова задрожал. Губы продолжали свое путешествие по спине Джисона, оставляя фиолетовые следы на ней. — О Господи! Джисон подмахивал бедрами назад, пытаясь насадиться на пальцы в поисках большего удовольствия. Рука Минхо начала глубже скользить в омегу и теребить его комочек нервов. Другая ладонь обхватила головку члена и принялась быстрее надрачивать. Когда кончики пальцев задели простату Джисона, он закричал и снова кончил, сильнее пачкая кровать. Его ноги подкосились и он завалился на бок. Пальцы Минхо выскользнули из него, дырочка сжалась и Джисон заскулил от потери. Он чувствовал себя изможденным и на грани смерти. Его губы были искусаны, горло болело от сухости, грудь ходила ходуном, а глаза закатывались. Минхо навис над ним и погладил его по голове, задерживая взгляд на таком прекрасном омеге. Он гордился тем, что довел Джисона до такого состояния. Видеть такого Джисона было благословением. Его медовая кожа блестела в тусклом свете лампы, а ноги дрожали. Он перевернул его на спину и поцеловал его в губы. Нежно и медленно. Со всей любовью. Он провёл рукой по его щеке, по линии подбородка, и остановился на шее, притягивая ближе. — Ты в порядке? — прошептал он, не отрывая взгляда, полный заботы. Тот кивнул и прохрипел: — Это было нечто. Дай мне пару минут. — Ты хочешь продолжить? — в голосе альфы звучало удивление и неверие. — Ты уверен? — Да брось. Только не говори мне, что ты растягивал меня языком и пальцами не для того, чтобы насадить на свой член, — он взглядом указал на торчащий бугор в штанах альфы. — Я же сказал, что хочу, чтобы ты меня трахнул. Джисон сел коленями на кровать и пополз к Минхо, заглядывая прямо в глаза. — Ну же, хён. Я знаю, что ты меня хочешь, — Джисон оседлал бедра Минхо и положил руки ему на плечи. Он принялся потираться о выпуклость в его штанах, скользя своей мокрой задницей. — Не было ни секунды, чтобы я тебя не хотел, — Минхо прошипел, когда омега особенно сильно проехался по его твердому члену. Он положил свои руки тому на талию и сжал, притягивая ближе к себе. Джисон простонал и впился в губы напротив. Их губы посасывали и покусывали друг друга, языки сплетались. Они делили одно дыхание на двоих, потираясь друг об друга. Рука Джисона обхватила голову альфы и притянула ближе к себе, сталкивая их голую грудь. Зубы стучали, а слюна стекала из их ртов. Этот поцелуй не был таким, как предыдущий. Он был грязным и мокрым. Это был поцелуй чистого огня и желания. Джисон оттолкнул Минхо, заставив его лечь на спину. Его руки заскользили по твердой груди и царапнули соски. Альфа под ним вздрогнул и вскинул бедра вверх, заставив Джисона задохнуться. Он принялся сильнее потираться о бедра Минхо, спускаясь и покрывая шею альфы поцелуями. Его губы спускались ниже к ключицам, груди и животу, оставляя дорожку из поцелуев. — Блять, Сон-а. Ты такой горячий. Оседлай меня, малыш. Джисону дважды повторять не нужно. Он снял с Минхо спортивки, глядя на внушительную выпуклость, которая уже намочила белье. Он опустился губами к кромке белья альфы, целуя кожу сквозь ткань. Поднял глаза на лежащего Минхо и высунул язык, облизывая его член через боксеры. Минхо хрипло застонал и схватил Джисона за волосы. – Твою мать, малыш. Джисон спустил белье с Минхо и обхватил ладонью горячий и твердый член. Альфа прошипел и толкнулся в кулак в поисках большего трения, однако у Джисона были другие планы. Он навис над членом и направил его в свое раскрытое отверстие. Член альфы прошелся по его мокрому входу, такой толстый, что Джисон застонал тут же, как начал садиться. Мышцы податливо растягивались перед толстым органом. Трех пальцев и языка явно было недостаточно. Руки Минхо обхватывают узкую талию омеги, когда его член полностью проникает в тугой жар. Их бедра соприкасаются, и Джисон замирает, привыкая к ощущению наполненности. – О Боже мой. О Господи. Как же хорошо. Омега хрипит и стонет, наконец ощущая то самое, долгожданное, чувство растяжения. Его зад полностью соприкасается с пахом Минхо, а руки ложатся на чужую грудь. Упираясь ладонями в тело напротив, он приподнимается и снова опускается. Дырочка трепещет под натиском крупного члена и истекает смазкой. Набирая обороты, он начинает сильнее насаживаться на альфу, скуля и плача на его члене. Руки Минхо поглаживают талию Джисона, путешествуя по телу, опускаясь на бедра и поднимаясь обратно. Джисон двигается уверенно и глубоко, опускаясь до самого конца. Он задает быстрый ритм, в то время как Минхо начинает вбиваться в него в ответ, подмахивая бедрами. Кончик члена с каждым толчком задевает чувствительное местечко внутри омеги, заставляя его стонать. Их тела пылают огнем, удовольствие распространяется по каждой клеточке, заставляя двигаться сильнее и быстрее в поисках оргазма. Минхо хватает его под ягодицами, раскрывая сильнее, и входит глубоко настолько, насколько может. Член альфы проезжается по простате, и омега скулит и хнычет. Снова затвердевший член Джисона сочится смазкой и бьется об его живот при каждом толчке. По комнате разносятся шлепки двух тел и стоны каждого из них. Минхо начинает быстрее толкаться в Джисона, и тот сжимается вокруг него все туже. Омега течет так сильно, что, с каждым соприкосновением их бедер, раздаются громкие звуки смазки. Джисон хнычет, не в силах говорить, когда чувствует приближение оргазма. Его тело сжимается и начинает дрожать, бедра отказываются работать, а пальцы впиваются в горячую грудь Минхо. Он бормочет и молит о том, чтобы альфа не останавливался, слезы скатываются по щекам, чувствуя свою кульминацию. Его нетронутый член извергает белое семя прямо на живот Минхо, и Джисон кричит, чувствуя удовольствие, распространяющееся по всему телу. Джисон падает на грудь Минхо, пачкая свой торс спермой, в то время как альфа сильнее вбивается в него в поисках собственного удовольствия. – Узел…пожалуйста. Минхо, мне нужен узел… очень… нужен, – Джисон стонет Минхо на ухо, продолжая дрожать. Минхо входит быстро и резко, извергаясь в Джисона спустя несколько минут. Его узел набухает, и он сцепляет их вместе. Дергаясь от стимуляции и чувства наполненности, Джисон плачет и кончает снова. Их грудные клетки сталкиваются друг с другом от попыток вдохнуть больше воздуха, пот катится градом, а ноги дрожат. Джисон поднимается с груди альфы и впивается ему в губы. Зубы кусают нижнюю губы, всасывая ее в рот и полизывая языком. Их языки сплетаются, каждый пытаясь доминировать. Минхо тихо рычит прямо в чужой рот, и Джисон поскуливает, ерзая задом по паху альфы. Узел внутри Джисона дергается и заставляет их прижаться сильнее друг к другу. – Не дергайся, – шипит Минхо и укладывает голову Джисона себе на грудь. Им следует прибраться и сходить в душ, но в ближайшее время они точно не смогут этого сделать. Не то, чтобы им хотелось прямо сейчас вставать куда–нибудь. Минхо лежал на спине, одной рукой обнимая Джисона за плечи. Тот устроился на нём, уткнувшись носом в его шею, и лениво проводил пальцем по груди альфы, не спеша, почти рассеянно. – Прости меня, – тихо шепчет Джисон. – Что? – Минхо в недоумении поднимает на него взгляд. – За что ты извиняешься, Сони? – Мне не следовало так себя вести. Я должен был поговорить с тобой, а не соблазнять тебя. Он провёл пальцами по его щеке, заставляя того взглянуть ему в глаза. — Малыш, — мягко сказал он. — Ты не сделал ничего плохого. — Я… я просто так боялся, что ты не хочешь меня. Что тебе... со мной некомфортно. — Джисон отвел взгляд. — Хотел почувствовать, что мы все еще близки. — И ты действительно думал, что я не хочу тебя? — Минхо немного хрипло выдохнул, словно это его задело. — Я хотел тебя каждую чертову минуту, Сон-а. Я просто… пытался быть осторожным. Правильным. Заботливым. — Я знаю. — Джисон снова посмотрел на него. — Поэтому мне и стыдно. Я будто играл на твоей слабости. Вместо того чтобы просто… сказать, что мне нужно больше, чем просто забота. Минхо обнял его крепче, прижал лоб к его виску и тихо ответил: — Не извиняйся за то, что хотел быть ближе ко мне. Просто в следующий раз, пожалуйста, не начинай с кружев и ложек. Начни с честности. Ладно? — Ладно, — прошептал Джисон и коснулся его губ в коротком, искреннем поцелуе. Минхо задержал его на долю секунды дольше, чем нужно было для простого поцелуя, и, когда Джисон уже хотел отстраниться, прошептал в ответ: — Но, честно говоря... ты был чертовски убедителен. Особенно с ложкой. — Минхо! — Джисон простонал и уткнулся лицом ему в шею, смущаясь. — Что? Я просто честный. Он скользнул пальцами по спине Джисона, прижимая его ближе, и на несколько мгновений между ними повисла тишина — такая, в которой не нужно было говорить вслух, насколько они нужны друг другу. Всё и так было ясно. — Я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом, — почти неслышно прошептал Джисон, проводя пальцами по его груди. — Даже если ты ведёшь себя, как параноидальный телохранитель из дорамы. Минхо тихо хмыкнул, обняв его крепче: — С таким сценарием ты был бы в главной роли. И это я бы влюбился первым. — Слишком поздно, — Джисон приподнял голову, их взгляды встретились. — Ты уже влюблен. Минхо улыбнулся, уголки его губ дрогнули мягко, почти застенчиво. — Ага. Безнадежно и бесповоротно. Даже если ты будешь продолжать свои "планы по соблазнению", — он наклонился ближе, шепча у самого уха, — я всё равно каждый раз буду попадаться. — Не думаю, что это называется "попадаться", если ты сам идешь в ловушку с открытыми руками. Минхо тихо выдохнул, его грудь вздрогнула от сдержанного смеха. — Ты называешь себя ловушкой? — Я называю тебя добровольной жертвой, — хмыкнул Джисон. — Добровольной, горячей и чертовски упрямой. — Прекрасно, — отозвался Минхо, подтягивая его ещё ближе. – Раз уж я попался, то теперь не отпущу тебя. – Не думаю, что у тебя получилось бы, даже если бы ты захотел, – омега рассмеялся и пошевелил задницей, намекая на их сцепку. Минхо слегка ударил по левой ягодице. – Я сказал тебе не дергаться, — проворчал тот, переворачивая их и аккуратно укладывая боком, прижимая Джисона к себе и закидывая ногу поверх его бёдер. Он провёл ладонью по его спине, чуть медленнее, чем обычно, и чуть отстранился, чтобы заглянуть в лицо. — Я ничего тебе не сделал? Тебе не больно? Джисон приоткрыл глаза, посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Не больно, хёни. Честно. Всё хорошо. — Я серьёзно, Сон-а. Если что-то не так — хоть чуть-чуть — ты должен сказать. Я не хочу причинить тебе вред. Джисон, всё ещё прижимаясь к нему, покачал головой и шепнул: — Ты не причинил. Ни капли. С самой нашей первой встречи. Ты никогда не причинял мне вред, – он улыбнулся, медленно и искренне. – Ты стал тем, кто держит меня, когда я чувствую себя уязвимым. Кто спрашивает, не больно ли мне. Кто целует мою ладонь, будто это самое важное на свете. — Я всегда буду таким, — ответил альфа. — Пока ты сам этого хочешь. Минхо мягко наклонился и коснулся его губ. Осторожно и неторопливо, будто запечатывал в этом поцелуе каждое обещание, что не было сказано вслух. Джисон ответил так же тихо, почти сонно, прижимаясь ближе, ловя губами нежность, которую чувствовал к нему всей кожей. Когда их губы оторвались друг от друга, дыхание всё ещё путалось, но глаза Джисона были спокойны. Он улыбнулся, прижался лбом к груди Минхо и расслабился. Рука Минхо медленно скользнула вверх, обнимая его за плечи, и он уткнулся носом в его волосы. — Спи, малыш, — прошептал он. — Я рядом. И Джисон уснул. Джисон проснулся первым — не от звуков, не от света, а от ощущения тепла. Тепло исходило от тела Минхо, крепко прижавшегося к нему со спины. Его дыхание было ровным, тёплым, щекотало кожу под ухом. Рука Минхо по-прежнему лежала на его животе, чуть сжавшись, как будто даже во сне он оберегал не только Джисона, но и того, кто рос внутри. Джисон сдвинулся совсем чуть-чуть, чтобы повернуться лицом к нему, и тут же почувствовал, как Минхо подался вперёд. — Ты уже проснулся? — тихо пробормотал Минхо, не открывая глаз. — Угу. Доброе утро. Минхо чуть улыбнулся, всё ещё с закрытыми глазами, и сильнее обнял Джисона за талию. — Доброе, — его голос был теплым и хриплым от сна. — Ты такой тёплый… Не хочу вставать. — Можем просто полежать ещё немного, — мягко ответил Джисон, улыбаясь. — Ещё немного — это до обеда? — Вполне разумный план, — хихикнул Джисон и провёл пальцами по его плечу. – Да. План разумный. Но нам надо вставать, — проговорил Минхо, и, наконец, открыл глаза. Он посмотрел на Джисона серьёзно, но с тёплой улыбкой. — Потому что сегодня мы идём на свидание. — Что? — Джисон удивлённо моргнул. — С-свидание? — Ага, — Минхо подтянул его ближе, коснулся губами его лба. — Настоящее свидание. — Подожди, ты сейчас шутишь или…? — Джисон, — перебил он мягко. — Мы живём вместе, мы спим в одной постели, ты носишь под сердцем моего ребёнка… Но у нас с тобой ни разу не было настоящего свидания. Мне кажется, пора исправить это недоразумение. — Ммм. Значит, ты хочешь романтики? — Джисон прищурился. — Цветы? Ужин? Шептать мне глупости на фоне заката? — Абсолютно, — кивнул Минхо, не отрывая взгляда. — А потом, может быть, ты наконец поймёшь, как сильно я тебя люблю. Джисон моргнул, дыхание сбилось. Он тихо прошептал: – Тогда давай пойдем на наше первое свидание.