Свайп вправо - и ты беременный

Джисон устроился между ног Минхо так, словно это было самое естественное место на свете. Его спина мягко опиралась на грудь альфы, голова — на его плечо. Тепло Минхо обнимало его со всех сторон: руками, дыханием, тихими сердечными ударами. Минхо осторожно обхватил живот обеими ладонями и начал медленно, нежно гладить — без цели, без спешки, просто чувствуя маленькую жизнь под пальцами. — Хорошо так… — тихо выдохнул Джисон, закрывая глаза. Несколько секунд они просто дышали вместе — медленно, в одном ритме. Минхо продолжал гладить живот, будто разговаривая с малышом без слов. Его ладони двигались так мягко, что это напоминало переливы тёплого света. — Представляю, как ему там уютно, — тихо сказал Минхо, чуть склонив голову к виску Джисона. — Думаю, он тоже сейчас блаженно спит… или слушает нас. Джисон слабо улыбнулся. — У него хорошая привычка. — Он прикрыл руку Минхо своей. — Спать в твоих руках явно у нас семейное. Минхо тихо усмехнулся, поцеловал его в висок. — Я всё думал… — начал он тихо. — Имя должно быть таким, чтобы, когда мы его произносим, внутри становилось спокойно. Джисон повернул голову, глядя на него мягким, спокойным взглядом после сытного ужина и уютного вечера. — Придумал варианты? — спросил он. Минхо кивнул, чуть смущённо. — Да. Но сначала хотел узнать твои. Джисон задумался, проводя пальцами по ткани пледа на коленях. — Я хочу что-то простое. — Простое, — повторил Минхо, мягко поглаживая его руку. — Угу, — Джисон чуть улыбнулся. — Не пафосное, не слишком редкое. Что-то, что звучит… спокойно. Минхо серьезно кивнул. — Хорошо. Простое и спокойное. — Он задумчиво провёл ладонью по животу, словно советуясь с малышом. — Например… Джин? Или Чанмин? Или… — он на секунду прикусил губу. — Или Чону? Джисон чуть приподнял голову, чтобы лучше видеть его профиль. — Чону красиво… мягко звучит, — признал он. — Но давай не торопиться. Хочу, чтобы имя прям… легло. Минхо кивнул ещё раз. — Тогда… как насчёт Юн? — тихо предложил он. — Короткое. Спокойное. Чистое, как… первый утренний свет. Джисон улыбнулся, но покачал головой: — Юн хорошее, но слишком нежное. Мне хочется чего-то… чуть более уверенного. — Может… Ён? — произнёс он тихо, будто пробуя имя на вкус. Джисон замер на секунду, потом чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на него. — Ён… — повторил он медленно. — Звучит хорошо. Минхо кивнул, ладонью всё ещё поглаживая живот. — Звучит очень хорошо. Джисон улыбнулся, положив руки поверх его рук. — Мне нравится. Правда нравится. — Мне тоже, — признался Минхо, и в его голосе прозвучала тихая, искренняя радость. Они ещё раз произнесли имя шёпотом — почти одновременно. — Ён. Ли Ён. Минхо мягко улыбнулся и слегка кивнул. — Ли Ён. Наш маленький дракончик. Джисон прислонился лбом к его плечу и тихо повторил: — Ли Ён… наш Ёни. Джисон приподнял голову, посмотрел Минхо в глаза и тихо спросил: — А ты рад, что у нас будет мальчик? Ты… не хотел девочку? — Знаешь… я никогда особо не задумывался о детях. Я никогда не думал, что у меня будет своя семья. Мне хватало того, что я имел… но теперь всё по-другому. Всё неожиданно, быстро, но… — он улыбнулся, тепло и мягко, почти робко, — мне всё равно, мальчик или девочка, омега или альфа. Я уже его люблю. И буду любить, каким бы он ни был. Джисон прислонился лбом к плечу Минхо и закрыл глаза, ощущая тепло, которое исходило от него: — Наш Ёни будет любимым. И это главное.

***

Минхо проснулся раньше обычного и замер, глядя на спящего Джисона. Его лицо, ещё мягкое от сна, казалось особенно спокойным и красивым: слегка вздёрнутые ресницы, приоткрытые губы с пухлой нижней губой, расслабленные черты лица. Он тихо поднялся с кровати, стараясь не разбудить омегу. На кухне запах еды быстро наполнял пространство. Минхо аккуратно ставил на плиту кастрюли и сковороды, перемешивал кашу в кастрюльке, поджаривал тосты и нарезал свежие фрукты. Он окинул взглядом стол: тарелки, чашки, приборы — всё готово к завтраку, но ему не хватало самого главного. Минхо вернулся к спальне, тихо постучал в дверь и заглянул внутрь. Джисон всё ещё спал, свернувшись калачиком на подушке Минхо, слегка храпя. — Эй, соня… — мягко позвал Минхо, скользнув рукой по плечу Джисона. — Время вставать. Джисон слегка поморщился, будто пытаясь удержать остатки сна, и глубже зарывался лицом в подушку. Минхо тихо рассмеялся под нос, наклоняясь ближе. — Я приготовил завтрак, — прошептал он почти у самого уха. — Твои любимые тосты. И клубнику. И какао. Пальцы Джисона дрогнули, потом он медленно потянулся, как котёнок, издавая тихий сонный стон. — Хён… рано ещё… — пробормотал он, с трудом открывая глаза. — Вообще-то уже восемь, — мягко напомнил Минхо и ладонью убрал со лба Джисона выбившуюся прядь. — И сегодня четырнадцатое февраля. У меня большие планы на тебя, так что придётся проснуться. Джисон наконец сфокусировал взгляд на нём. Глаза были чуть припухшие от сна, голос хриплый. — Ты слишком милый с утра. Так нельзя, — проворчал он. Минхо коснулся его щеки губами. — Вставай, Сони. Завтрак ждёт. И я тоже. — Твой план — разбудить меня едой? — простонал омега, но уголки губ предательски приподнялись. Минхо улыбнулся шире. — На самом деле… мой план — разбудить тебя поцелуем, но еда сработает быстрее. Джисон наконец повернулся на спину, потянулся, моргая, и протянул руки к Минхо. — Тогда иди сюда, — пробормотал он, — а потом уже веди меня к завтраку. Минхо опустился на край кровати, позволил Джисону обнять себя — тёплому, ещё наполовину спящему, — и на секунду прижался губами к его губам. — Доброе утро, — тихо сказал он, когда отстранился. Джисон снова потянулся к его губам — уже не сонно, а куда более осознанно, горячо. Его пальцы скользнули по вороту футболки Минхо, цепляясь и притягивая ближе. Минхо тихо втянул воздух, почувствовав, как что-то тёплое и стремительное поднимается внутри. Он наклонился, позволив их губам встретиться снова — глубже, дольше. Поцелуй стал насыщеннее, требовательнее, горячее. Джисон приподнялся, ладони легли на щёки Минхо, большие пальцы ласково провели по его скулам. Он целовал его так, словно пытался сказать всё, для чего слова были слишком малы: благодарность, любовь, желание, привязанность. Минхо ответил так же ярко. Руки уверенно легли на талию Джисона. Джисон тихо втянул воздух сквозь поцелуй, пальцы сжались в волосах Минхо, притягивая его ближе. Их дыхание смешалось, стало неровным и частым. Запах кофе и коньяка стал насыщеннее. Минхо мягко оторвался, прижался лбом к лбу. Их дыхание всё ещё было горячим. — Сони… — выдохнул он низким, чуть хрипловатым голосом. — Если ты будешь целовать меня так… мы сегодня точно никуда не пойдём. — Может, и не надо никуда, — прошептал он, снова тронув его губы лёгким, дразнящим касанием. Минхо тихо усмехнулся, всё ещё не отстраняясь, и на секунду прикрыл глаза. — Очень соблазнительное предложение, — прошептал он, касаясь кончиком носа носа Джисона. — Но я уже всё приготовил. И если мы сейчас не встанем… я съем твой завтрак. - Я могу быть твоим завтраком, - Джисон прикусил губу и снова поцеловал альфу. — Ты невозможен, — пробормотал он между поцелуями, касаясь большим пальцем края губ Джисона. — И прекрасно это знаешь. Джисон снова наклонился, украл ещё один поцелуй — короткий, дразнящий, потом ещё один, уже в уголок губ, словно проверяя, где Минхо сдастся быстрее. Минхо выдохнул сквозь улыбку, обнял его крепче за талию, притянул ближе — не спеша, не торопя момент. — Ещё чуть-чуть, — тихо сказал он, касаясь лбом лба Джисона. — А потом завтрак. У меня на тебя большие планы.

***

После плотного завтрака — такого, после которого в теле разливается приятная сытость, а не тяжесть, — они собирались неторопливо. Минхо приготовил что-то удивительно сбалансированное: тёплую кашу с орехами и ягодами, омлет с зеленью и какао. — Ты сегодня слишком заботливый, — протянул омега, надевая куртку в коридоре и лениво потягиваясь. — Я всегда такой, — невозмутимо ответил Минхо, подавая ему шарф. Джисон склонил голову набок, прищурившись. — О, правда? А кто полчаса назад угрожал съесть мой завтрак? — Это была мера воспитательного характера. Джисон округлил глаза. — Воспитательного? Для кого именно? — Для тебя, — спокойно пояснил Минхо, беря ключи с тумбы. — Чтобы ты не ленился вставать. — Я не ленился, я наслаждался моментом, — возмутился Джисон, но уже с улыбкой. Минхо повернулся к нему, подошёл ближе и чуть наклонился. — Если бы я тебя не разбудил, ты бы так и остался в кровати до обеда. — И что в этом плохого? — То, что у меня были планы, — мягко ответил Минхо, касаясь его талии. – И в них не входил ты спящий. Пойдем. В подъезде было прохладно, и Минхо почти автоматически положил ладонь на поясницу Джисона — привычный, защитный жест. Они спустились вниз медленно. Джисон держался за перила, а Минхо шёл на полшага ниже, будто страхуя его. На улице воздух оказался свежим, бодрящим. Джисон поёжился, и Минхо тут же поправил ему шарф повыше. — Я не замёрз, — пробормотал Джисон. — Знаю, — спокойно ответил Минхо. — На всякий случай. Он открыл машину, сначала обошёл её, чтобы распахнуть дверь со стороны пассажира. Ладонью придержал верхнюю часть дверцы, второй рукой мягко коснулся спины Джисона, помогая сесть. — Осторожно. — Я справляюсь, — с улыбкой ответил тот, но всё равно позволил помочь. Ещё бы он не позволил. Минхо закрыл дверь аккуратно, обошёл машину и сел за руль. Проверил ремень безопасности на Джисоне, не сильно ли сдавливает живот, и только когда окончательно удостоверился в этом, завел машину.

***

Машина плавно остановилась у здания с большими панорамными окнами и мягкой подсветкой по фасаду. Джисон, который всю дорогу лениво смотрел в окно и временами дремал, моргнул и выпрямился. — Мы уже приехали? — сонно спросил он, оглядываясь. — Это что… отель? Минхо заглушил двигатель, но не спешил отвечать. Лишь вышел первым и обошёл машину, чтобы открыть дверь со стороны Джисона. Тот всё ещё с недоумением рассматривал вывеску и аккуратный вход с живыми растениями по обе стороны. — Подожди… — он нахмурился. — Это не ресторан. — Нет, — спокойно ответил Минхо, помогая ему выбраться и закрывая дверь. — Не ресторан. Они прошли чуть ближе ко входу. Через стекло было видно тёплый свет, людей в халатах и красивую стойку ресепшена. До Джисона начало доходить. — Это что… спа? — он повернулся к нему. Минхо кивнул, чуть смущённо, но с лёгкой улыбкой. — Ты жаловался на боли в спине. И на опухшие ноги. И на то, что устал. Джисон замер на секунду, потом посмотрел на него так, будто всё ещё не верил. — Я всё изучил, — спокойно сказал он. — Есть специальный массаж для беременных. Без давления на живот, с поддержкой, в правильной позе. Он помогает от боли в пояснице и снимает отёки. Джисон моргнул. — Ты… изучил? — Да. Почитал рекомендации. Посмотрел, на что обращать внимание. Здесь работают специалисты, которые занимаются именно этим. И я уточнил, какие масла можно использовать. Он говорил и в каждом слове чувствовалась любовь и забота. — Тебя будут укладывать на бок, с подушками под спину и живот, — продолжил Минхо. — Всё аккуратно. Если что-то не понравится — сразу скажешь. Я буду рядом. Джисон несколько секунд просто смотрел на него, а потом тихо выдохнул. — Ты правда всё продумал… Минхо кивнул. — Я не хочу, чтобы ты терпел боль, если можно сделать легче. К тому же… отчасти это моя вина. Что ты страдаешь. Джисон нахмурился почти сразу. — Эй! Не говори так! — тихо, но твёрдо сказал он. — Мне тяжело иногда, — продолжил Джисон спокойнее. — Да. Но я не жалею. Ни секунды. И ты не имеешь права винить себя за то, что мы оба хотели. — Я просто… — начал альфа и осёкся. — Мне трудно видеть, когда тебе больно. Джисон мягко вздохнул и положил одну ладонь ему на щеку. — А мне трудно, когда ты берёшь всё на себя. Это не «твоя вина». Это наша жизнь. Наш ребёнок. Наш выбор. Он осторожно положил свою ладонь на живот. — Я не хрупкий, хён-и. И я не жертва. Я сильный. И я счастлив. Быть с тобой. Носить нашего малыша. Это наша семья. И я хотел этого так же, как и ты. Минхо медленно накрыл его руку своей, переплетая пальцы на животике Джисона. — Я просто боюсь, что тебе больнее, чем ты показываешь, — признался он негромко. — Конечно, иногда больнее, — честно ответил Джисон. — Но это не делает меня слабым. И уж точно не делает тебя виноватым. Он шагнул ближе, почти прижавшись к Минхо. — Я ношу нашего малыша не «из-за тебя». Я ношу его с тобой. В глазах Минхо что-то дрогнуло. Он осторожно притянул Джисона к себе, обнимая крепко, но бережно — ладонь сразу легла на спину, вторая все еще оставалась на животе, придерживая его. — Я люблю тебя, - прошептал Минхо, сильнее прижимая омегу к себе. – Если тебе больно, то не держи в себе. Говори мне. Я хочу знать обо всем, что с тобой происходит. И хочу помочь хоть чем-то. — Хорошо, любимый. Я скажу тебе, - Джисон слегка отстранился, чтобы посмотреть на альфу. Он знал, что не сможет это изменить. Минхо всегда будет волноваться — за него, за их сына, за каждую мелочь. Будет проверять, не устал ли он. Не холодно ли. Не болит ли спина. Будет читать статьи среди ночи и запоминать рекомендации лучше врачей. А когда малыш родится, станет только хуже. Минхо будет просыпаться от каждого звука, прислушиваться к дыханию, стоять у кроватки дольше, чем нужно. Делать вид, что всё под контролем, и всё равно переживать. И, странным образом, Джисона это не пугало. Ему казалось это милым. Он знал, что Минхо может быть строгим, собранным, иногда даже колючим. Может спорить, упрямиться, стоять на своём. Но вот эта сторона — опекающая, внимательная до мелочей, тревожная из-за каждой его гримасы — была особенной. Джисону нравилось, как Минхо автоматически кладёт ладонь ему на поясницу, когда они идут по улице. Как проверяет температуру чая, прежде чем подать. Как незаметно пододвигает стул ближе, чтобы ему не пришлось тянуться. Нравилось так же сильно, как его уверенность. Как его тихие, редкие улыбки. Как то, каким Минхо становится, когда остаётся с ним наедине — мягче, теплее, честнее. Иногда эта забота была чрезмерной. Иногда Минхо переживал больше, чем нужно. Но в этом не было давления — только желание защитить. Джисону было приятно быть тем, о ком так сильно переживают. Он смотрел ему в глаза и улыбался так широко, что начинали болеть щеки. Джисон очень давно не чувствовал такой любви, такого счастья и спокойствия. Впервые за долгое время он находился на своем месте. И дело было не в дорогом, почти нереальном спа-комплексе с мягким светом и приглушённой музыкой. Не в красивых интерьерах и не в идеально продуманном дне. Его место было здесь — в руках этого альфы. В этих руках, которые обнимали его крепко, но бережно. Которые держали его за ладонь в трудные моменты, не давая отступить или сломаться. Которые умели быть сильными и одновременно удивительно нежными, когда касались его лица, будто он — самое ценное, что есть. — Я люблю тебя, - прошептал он и улыбнулся еще сильнее, когда увидел улыбку на лице напротив.

***

После спа они не спешили возвращаться домой. Воздух был свежий, чуть прохладный, но после тепла процедур это ощущалось особенно приятно. Джисон шёл медленно, почти лениво, и Минхо подстроился под его шаг без единого слова. Их пальцы были переплетены — естественно, привычно, будто так и должно быть. В прочем, да, так и должно быть. — Легче? — тихо спросил он. — Намного, — кивнул Джисон, слегка покачивая их руками. — Я даже забыл, что у меня может не болеть спина. Минхо усмехнулся, чуть сильнее сжав его ладонь. — Значит, будем закреплять результат, — спокойно сказал он. — Я уже записал тебя на следующий сеанс. Джисон фыркнул, повернув к нему голову. — Конечно, ты записал. У тебя, случайно, нет расписания на меня на месяц вперёд? Минхо ответил без колебаний. — Есть. Джисон остановился на полшага, уставился на него с прищуром. — Ты сейчас серьёзно? Минхо даже не попытался скрыть лёгкую улыбку. — Абсолютно. — Покажи, — тут же потребовал Джисон, вытягивая свободную руку. — Нет, — спокойно ответил Минхо, продолжая идти, утягивая его за собой. — Там слишком много пунктов, которые тебе не понравятся. — Например? — подозрительно протянул Джисон, всё же догоняя его шаг. — Ежедневные прогулки. Минимум пять тысяч шагов. С отчётом. — С… отчётом? — Угу. Я буду контролировать. Тебе сказали продолжать мягкую физическую активность — прогулки, плавание или специальные упражнения для беременных. Поэтому да. Прогулки. У меня как раз без дела лежат часы для спорта. — Вообще-то, если учесть то, сколько раз на дню я бегаю в туалет, то наберётся больше, чем пять тысяч шагов. — Поход в туалет не считается. Он всегда находится близко к тебе. Тебе нужно выходить на полноценную прогулку. Также, — Минхо поднял палец, — контроль за количеством сладкого. — Что?! Ты чудовище. — Я в курсе, — невозмутимо кивнул Минхо. — Но это ещё не всё. Джисон закатил глаза. — Я уже боюсь. — И правильно, — спокойно продолжил Минхо. — Обязательный вечерний отдых. Без телефонов. Без работы. Без твоих «я сейчас только один трек дослушаю». — Это невозможно, — сразу отреагировал Джисон. — Ты собираешься отбирать у меня телефон? Минхо пожал плечами. — Если понадобится. Дальше, — продолжил Минхо, будто зачитывал список. — Контроль за тем, как ты сидишь. Без скручивания в «креветку» на стуле. — Эй! Это моя естественная поза! — Это поза, от которой у тебя потом болит спина, — парировал Минхо. — И как же ты собираешься следить за тем, как я сижу, если ты все время на работе? И я на работе, — скептически сказал омега. — Пока ты на работе, за тобой будут смотреть Чан-хён и Чанбин, - спокойно ответил Минхо. Джисон резко остановился. — Ты… серьёзно сейчас? Минхо даже не замедлил шаг. — Абсолютно. — Ты делегировал мой позвоночник третьим лицам?! — возмутился Джисон, догоняя его. — Это командная работа, — невозмутимо пояснил Минхо. — Я уже предупредил их. — Ты ЧТО СДЕЛАЛ?! Минхо повернул к нему голову, с едва заметной улыбкой. — Чан сказал, что проследит. А Чанбин пообещал лично исправлять твою «креветку». — Грёбаный Чанбин. Я больше никогда не буду слушать его нытьё по поводу Феликса. Пусть теперь плачется в твое плечо, раз вы так сблизились. Минхо тихо хмыкнул. — Он уже пытался. Джисон повернул к нему голову. — Серьёзно? — Угу. Несколько дней назад. Минут двадцать рассказывал, что «это было самое важное решение в его жизни», — невозмутимо ответил Минхо. Джисон фыркнул. — Двадцать минут? Это сокращённая версия. — Я остановил его на третьей метафоре про судьбу, — добавил Минхо. — Слабак, — усмехнулся Джисон. — Я выдержал полную версию. Там было про звёзды, дождь и… я не шучу… «внутренний компас любви». Минхо на секунду замолчал. — …Я правильно сделал, что остановил его. — Однозначно, — кивнул Джисон. – Я, конечно, понимаю, что предложение – это серьезное событие в жизни хёна, но серьезно, прошло уже около двух недель с его момента, а Чанбин так и не затыкается по этому поводу. Знал бы ты сколько сопливого дерьма он написал за последний месяц. Минхо чуть приподнял бровь. — Примерно догадываюсь. — Нет, не догадываешься, — Джисон покачал головой с видом человека, пережившего травму. — Он мне скидывал тексты. Там такие строчки, что я сидел и думал: «Это тот самый Чанбин, который орёт на бите и грозит всем?» Минхо тихо усмехнулся. — Контраст. — Контраст?! — Джисон чуть не задохнулся от возмущения. — Там было что-то вроде: «Когда я вижу твою улыбку, мне больше ничего не нужно». Я после этого не мог на него смотреть нормально. Мне хотелось вырвать. И знаешь, что самое страшное? — Что? — Феликсу нравится. Минхо кивнул, как будто это было очевидно. — Конечно нравится. — Он читает это и такой: «Бини, это так красиво…» — передразнил Джисон мягким голосом. — А я сижу рядом и думаю, что я лишний на этом празднике жизни. Минхо всё-таки рассмеялся, коротко и тихо. — Ты сам выбрал быть рядом. — Я не выбирал! Я работал! А Феликс явился туда, потому что «соскучился». Как будто они не живут вместе. Тц! – ворчал омега. — Он всегда так делает. Просто появляется. Садится. Включает какие-то треки. И через пять минут уже сидит у Чанбина на коленях, как будто это его рабочее место. Минхо кивнул. — Это и есть его рабочее место. — Тогда пусть официально оформляется, — пробурчал Джисон. — Будет вместо меня работать. Я все равно скоро в декрет выхожу. — Завидуешь тому, что они сюсюкаются? — спокойно спросил Минхо. Джисон резко повернулся к нему. — Нет! Минхо приподнял бровь. — Совсем? Джисон на секунду замолчал, потом фыркнул и отвёл взгляд. — Ну… может, чуть-чуть. Минхо ничего не сказал, только чуть крепче сжал его руку. — Но только потому, что они мешают работать, — быстро добавил Джисон. — Конечно, — серьёзно кивнул Минхо. Джисон покосился на него. — Не смейся. — Я не смеюсь, — спокойно ответил Минхо, хотя в голосе явно звучала улыбка. — Предатель, - Джисон толкнул его плечом и крепче сжал руку в ответ. На самом деле… он не имел права так уж сильно издеваться над Чанбином. Потому что сам был не лучше. Просто никто об этом не знал. Он тоже писал такие песни. Тихие, мягкие, почти слишком честные. Без громких битов, без дерзости — совсем не те, что он обычно показывал. Там не было ни дерзости, ни резкости. Только чувства, которые он не умел говорить вслух. Иногда — про одиночество. Иногда — про страх. А в последнее время… всё чаще про Минхо. Про его заботливые руки. Про влюблённый взгляд. Про то, как рядом с ним становится спокойно. Про то, как «дом» вдруг перестаёт быть местом и становится человеком. Джисон ни разу никому их не показывал. Ни Чану. Ни Чанбину. Ни тем более Минхо. Не потому что стеснялся — хотя и это тоже. Просто эти песни казались слишком личными. Он украдкой посмотрел на Минхо, который шёл рядом — спокойный, собранный, всё такой же внимательный к нему, даже когда они просто болтали. И вдруг подумал, что… может быть, когда-нибудь. Когда будет не так страшно. Когда он сможет сказать это не только в тексте. Он покажет ему тексты. А, возможно, даже споет.