Знаешь, как люди пропадают в лесу?

Ссадины на лице заживают за две недели. Душевные раны держатся дольше. Но я уже слишком одержим идеей, чтобы отступить. Мне всего лишь нужно убрать всю шелуху, докопаться до сути, найти кого-то, кто меня просто выпорет. Я вроде бы и понимаю, что неадекватен, но отступить не могу. Я слишком близок к цели, победа над собой слишком соблазнительна. Я снова лезу на форум. Я формулирую объявление: «Нуждаюсь в строгой отцовской порке, секс не предлагать». Меня корёжит от каждого слова, от каждой буквы. Так пишут только дрочеры! Я ни хрена не нуждаюсь! Если уж на то пошло, я нуждаюсь в том, чтобы кто-нибудь отменил моё прошлое, вытащил из мозга ядовитую занозу, которая заставляет меня такое вытворять. Я добавляю в объявление: «Я НЕ ГЕЙ». Стираю. Добавляю: «Не саб, не ищу хозяина, не надо трогать меня за жопу руками и тем более целовать, просто отлупить ремнём по заднице». Краснею. Стираю. Публикую первый вариант и сразу же выключаю телефон. И снова включаю. И жду. Сначала ничего не происходит. Потом мне пишут, чтобы сообщить, что я вонючий пидор. Потом лезет стандартная шелуха: «Привет, как дела». Дикпики. Реклама какой-то херни для увеличения члена. «А можеш приехать», — пишет мне тот чувак, который «ищю сучку». Я бы даже поехал, чтобы глянуть на это чудо, но между нами, слава богу, триста пятьдесят километров. Я молча кидаю его в ЧС. «Порка за деньги интересует? — пишет чувак с ником Дед. — Строго бизнес, без интима». «Интересует, — всё взвесив, пишу я. — Строго по моему сценарию, без отсебятины». Дед пишет: «Не вопрос». Я пишу и содрогаюсь. «Меня нужно выпороть ремнём. Сильно, до синяков». «По голой?» — пишет Дед. «Да». «Поза? Сценарий? Вид ремня?» Меня уже изрядно потряхивает, но я проговариваю Деду всё в мельчайших подробностях. Хоть бы он оказался адекватом, а не как предыдущие! Мы назначаем встречу, и я в третий раз тащусь на казнь, которую сам себе устроил. Дед никакой не дед, а здоровый такой дядька чуть за сорок. Он с порога строго говорит: — Никакой гомосятины. Захочешь себе потом потеребонькать — валяй, но предупреди, я выйду. Я мотаю головой: — Не захочу. Дед вежливо поднимает руки: — Я ничего против не имею, просто без меня. — Можно мы начнём? — Что, дрянь такая, опять двоек нахватал?! — гремит Дед. Он хватает меня за локоть, волочит к дивану, силком укладывает, стаскивает с себя ремень. — Штаны снял! Снял, я сказал! Я барахтаюсь, тяну вниз эти несчастные трикошки, а Дед нетерпеливо дёргает за них, нарочно задевая меня ремнём. И разверзается ад. Прошедших лет как не бывало. Меня снова вколачивают в диван, убивают, разрывают на куски и твердят: — Терпи, сука! Кому сказал, терпи! Не мужик, что ли? Попадание в картинку полное. Я брыкаюсь и грызу диван. И не выдерживаю, и ору, потому что не мужик, до сих пор не мужик. — Всё, хорош, — говорит Дед. — Завтра на жопу не сядешь, гарантирую. Как, нормально? Я реву. Меня трясёт. «Больно? Прости, я нечаянно!» — вспыхивает в голове. — Что-то не так? — спрашивает Дед. Слава богу, не прикасается. Просто терпеливо ждёт. Наверное, не в первый раз. Наконец я успокаиваюсь и встаю. Я опустошён. — Что-то не так? — повторяет Дед. — Всё так, — говорю я и скидываю ему деньги. Дед не виноват, он всё сделал идеально. Это со мной всё не так.