Merlo.

Такси выкатилось на гравийную дорожку ещё до рассвета. Небо было обтянуто серым стеклом, по краю красовалась тонкая полоса перламутра. Поместье Монсол легло тёмным массивом среди холмов: старые каменные стены, новые стеклянные вставки — как швы времени на одном лице. Чанхён расплатился за такси и глубоко вдохнул холодный утренний воздух. Пахло мокрой травой и железом ночной росы. Детектив направился к воротам. У временного поста стояли двое дежурных полицейских. Фонарь, термос, жёлтая лента на ветру. — Доброе утро, — Чанхён показал удостоверение. — Джису уже приехал? — Инспектор ещё не приезжал, — ответил постовой. — Объект под охраной, залы финала и кухонный павильон опечатаны. Тем лучше, — отметил про себя Чанхён. План на утро был прост: пройтись, изучить каждый угол поместья и составить в голове подробную карту. Чанхён миновал холл. Внутри стояла редкая тишина. Он свернул к галерее, ведущей к административным кабинетам и столкнулся с человеком, шагнувшим из боковой двери. — Ты как всегда раньше птиц, Чанхён! — Доброе утро, Сыну. Просто хотел пройтись и осмотреть дом до того, как его разбудит день. — Понятно, — усмехнулся директор. Они пошли рядом по коридору. Пол скользил светом, за окнами нарастал бледный рассвет. — Сыну, как прошли эти четыре недели соревнования? — начал Чанхён. — Поскольку это кулинарная академия, что стало с учебным процессом? — Мы остановили академический цикл на два месяца. В поместье жили только участники соревнования, Джонмун, я, штат академии по минимуму и съёмочная группа. — Где именно? — Участников расселили в южном флигеле. Джонмун жил в угловом люксе над зимним садом. Съёмочной группе выделили западное крыло. Я обитал больше в административных комнатах. — Обслуживание? — Сократили до костяка: охрана, уборка, электрики, пара поваров на техподдержке площадки. Чанхён кивнул. — Расскажи больше о съемочной группе. Что они снимали? — Форматом этого кулинарного соревнования была чистая запись, без прямого эфира. Всего было сделано семь записей. На каждый этап соревнования, включая финал. Монтаж планировали делать пачками, финал с объявлением победителя — большой выпуск. Но… — Сыну коротко вздохнул, — финал закончился так, как закончился. Вчера поздно вечером полиция оформила изъятие под опись. Все камеры, карты памяти, резервные диски. До завершения следствия никаких публикаций. Ничего не выйдет в эфир. Слова директора легли в воздух тяжёлым стеклом. Запечатанная версия правды, — подумал Чанхён. — Кадры, где люди понятия не имели, что через несколько часов один из них перестанет дышать. Где-то вдали хрустнул гравий — охрана меняла пост. — Ты вчера уехал первым, — Сыну взглянул на Чанхёна. — После твоего ухода инспектор собрал координаторов, заставил подписать расписки о неразглашении и велел опечатать монтажную. Команда телеканала нервничает, но держится: договоры у них жалуют громче, чем совесть. Чанхён кивнул. — Мне понадобится план здания, Сыну. Планы этажей, схема подземных коридоров, список проживавших с номерами комнат, табели смен персонала и график съёмок за день финала. — Всё соберу в папку и принесу попозже. Чанхён смотрел на директора. Сыну говорил гладко, не подавился ни одним словом, но за этой гладью угадывалась бессонная ночь переживаний. Всё, что он говорил, было правильным. И всё, чего он не говорил... интересовало Чанхёна больше. — Тебя что-то тревожит, друг мой? — спросил он с сочувствием. Сыну тяжело вздохнул. — Не думал, что всё так обернётся. Поначалу конкурсанты улыбались больше, чем готовили. Потом Джонмун… он словно срывал листья, чтобы увидеть ветки. Иногда вместе с корой. Срывал листья вместе с корой… Чанхён поставил эту фразу на внутреннюю полку — к слову «яд», к слову «вино», к слову «слёзы», которые за эти недели судя по всему звучали в коридорах чаще смеха. — Слушай, Сыну, — Чанхён притормозил у распахнутой арки, где рассвет уже размывал тьму, — за день до финала… не происходило ничего странного? Директор покачал головой. — Я весь день был со съёмочной командой, — устало промолвил он. — Переставляли свет, собирали конструкцию над столами, тянули кабели, прогоняли брифы. Техническая репетиция затянулась. Что делали участники в это время, я видел лишь отрывками. Но ничего, что я мог бы назвать «аномалией». Сыну печально улыбнулся Чанхёну. — Я надеюсь на тебя, дружище. Иначе… кто решится приехать учиться в академию, где произошло убийство? Чанхён ободряюще похлопал по плечу директора. — Не переживай, Сыну. Мы найдём убийцу. Директор снова вздохнул. — Ладно. Пойду соберу для тебя всё необходимое. Он развернулся и ушёл по коридору в свой кабинет. Шаги гулко перекатываясь по каменным плитам, растаяли в административном крыле. Чанхён проводил его взглядом. Затем двинулся вдоль центрального коридора, ведущего к главной лестнице. Поместье Монсол, судя по всему, пережило несколько серьёзных реконструкций, — предположил детектив. Архитекторы то добавляли крылья, то сносили перегородки, и теперь он представлял собой сложный узел старого камня и нового стекла. Центральное крыло Чанхён мысленно назвал сердцем Монсола. Здесь располагался главный холл с высоким потолком и витражами, из которого в разные стороны расходились три основных направления: прямо — парадная лестница, ведущая на второй и третий этажи; влево — дверь в западное крыло; вправо — дверь в восточное крыло. За лестницей находился банкетный зал, соединённый с залом финала — просторным павильоном, пристроенным к центральной части. Западное крыло, как и говорил Сыну, отдали съёмочной группе. На первом этаже находились комнаты для хранения оборудования, монтажная и несколько технических помещений. Второй и третий этажи — номера для операторов, звукорежиссёров, редакторов. В восточном крыле — административная зона. На первом этаже — кабинет директора, залы для совещаний, архив. На втором — несколько жилых комнат, в том числе для приглашённых гостей. Северный флигель, как понял Чанхён, соединён с центральным крылом через зимний сад. Именно там находились кухня, кладовые, винный погреб. Южный флигель превратили в жилые апартаменты для участников соревнования. Под всем этим — подземные коридоры, соединяющие флигели и кухни с техническими выходами. Скорее всего изначально они строились для обслуживания, но со временем превратились в почти отдельную сеть, известную лишь персоналу. Чанхён мысленно чертил карту: прямые линии коридоров, пересечения, тупики. В голове она становилась всё детальнее: окна, откуда видно только стену соседнего крыла; лестницы, ведущие не в парадные залы, а в тёмные, редко используемые галереи. Чанхён ещё раз в голове прошёл маршрут от винного погреба до павильона финала. Убийца мог покинуть свою комнату в южном флигеле, пройти по коридору, свернуть через зимний сад к северному флигелю, попасть в кладовую, а оттуда через короткий коридор и поворот направо очутился бы на кухне. И сделать это так, чтобы на пути его видели лишь несколько человек. Хан Джонмун умер от цианида, а цианид нашли в бутылке вина, которое Сокджин использовал для приготовления финального блюда. Значит, отравленное вино должно было оказаться в руках убийцы либо в день финала, либо накануне, либо — и это худший вариант — намного раньше, но так, чтобы до финала бутылку никто не вскрывал. Если яд подмешали утром в день финала, круг подозреваемых сужается до тех, кто имел доступ к винному погребу с утра, пока Сокджин был занят на подготовке. Если за день до финала, нужно изучить вечерние и ночные перемещения, а это уже втрое сложнее: меньше свидетелей, больше возможностей. Если бутылка была отравлена задолго до финала, значит убийца рассчитывал, что именно это вино окажется у Сокджина. Это уже не случайность, а точный план. Нужно узнать, кто заходил в винный погреб за последние двое суток до финала. И кто видел, как туда заходил кто-то ещё. Чанхён свернул из южного крыла в галерею, ведущую к центральной лестнице, и заметил полицейского, быстрым шагом направляющегося в сторону южного крыла. Детектив прибавил ходу и догнал его на повороте, там, где стены сжимались узким коридором. — Куда держите путь? — спросил он вполголоса, вглядываясь в напряжённое лицо. — Инспектор прибыл, — коротко отозвался тот. — Приказал собрать подозреваемых для допроса. Чанхён отпустил его без лишних слов. Джису собирается узнать, чем подозреваемые занимались в день убийства. Отлично. Я как раз хотел задать им несколько вопросов. Он повернул к административному крылу. Камень под ногами заглушал звук шагов, втягивая их в тишину. В конце этого пути его ждал кабинет, где совсем скоро каждый из семи подозреваемых будет вынужден озвучить свою версию правды. И где из этих голосов Чанхён начнёт собирать пазл.