Глава 3. Явь или сон?
29 ноября 2025 г., 23:39
Секби побежал наверх первым, натыкаясь на перепуганных сотрудников. Страх сковывал конечности и приходилось двигаться с особым усилием. Он старался выглядеть храбрым, но пока больше походил на безумца, несущегося в эпицентр паники.
Этаж в одно мгновение опустел. Машина ходила по тому же построенному маршруту, что и до инцидента. Это была базовая модель мужчины-консультанта с чёрными короткими волосами и с типом внешности ближе к азиатскому. Пугод с нижних этажей просил его вернутся, но кому тогда поручить слежку за потенциальной угрозой? Санчезу? Собственное предположение его рассмешило из-за чего кислая улыбка окрасила его лицо. Теперь ему ничего не мешало показать средний палец в камеру. И он знал, что происходит по ту сторону объектива.
«Тычь свой пальчик в монитор сколько угодно, Сашенька. Можешь засунуть его себе в задницу, прока будет больше.» — неестественно весело думает Секби, наблюдая за железной смертью из-за угла одной из витрин.
Переполох они устроили значимый. Одна витрина была разбита, небольшие следы крови на осколке, который андроид носит с собой. Она капала на захламленный пол, нагнетая сильнее. Умные часы Секби моргнули. Беззвучное сообщение от Джаста:
«Прекрати подставляться. Ты делу не поможешь, только пострадаешь. Оставь это умным дяденькам.»
Секби хотел ответить, но робот подошёл слишком близко. Теперь конечности совсем одеревенели. Он оглядывал помещение в поисках хоть какой-нибудь самообороны. Его взгляд упал на тяжелый огнетушитель, висящий неподалеку. Не идеальное оружие, но лучше, чем ничего.
Он напрягся, готовясь к рывку, когда андроид повернул голову в его сторону. Глаза машины, обычно безжизненные, теперь светились красным, словно лазерная указка. Секби почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это уже не просто сбой в программе. Это было что-то гораздо более зловещее.
«Это что-то уничтожающее нас изнутри. — меланхолично подумал Секби. — интересно, чья это цитата?»
Робот резво для своих габаритов бросился на Секби. Его нога удачно подвернулась, отбросив его в сторону. Пусть лодыжка и зашлась характерной болью. Что такое боль, в сравнении с бегущей на него смертью?
— Секби, ты можешь уйти с этажа?! — Уже без стеснения кричал на него Джаст через часы. У него была возможность связываться с ним без формальных вызовов и звонков. — Бога ради, я не могу воспользоваться глушилками.
— Почему это?
Секби хватается за огнетушитель, заметно съёжившись. Металл колит подушечки пальцев холодом. Робот оправился от прошлого нападения и снова встал в вертикальную позу, рассчитывая наилучший для него исход.
— Потому что тогда всё здание обесточится. — Секби слышит, как дрожит от злости и беспокойства голос Джаста.
— Тебе нужна его серия или… — Секби неловко замахнулся и ударил. Отдача больно отразилась в руки, а в ногу стрельнуло.
— Мне нужно, чтобы ты вышел оттуда целым.
Секби лишился сил от этих слов. Руки быстро ослабли. Оглушительный треск, словно раскололось само пространство, заставил его вздрогнуть. Робот, казалось, не заметил удара, его металлический корпус лишь слегка качнулся. Голос Джаста сорвался.
— Секбоба, что ты творишь?! Ответь!
Секби с трудом поднял голову. Огнетушитель, вырванный из его рук, валялся на полу, распыляя облако белой пены. Робот, совсем не замечая этого, продолжал двигаться, его оптические сенсоры горели красным. Он контринтуитивно шёл медленно, словно хищник, скрипя своими шарнирами.
— Я… я слышу, — прохрипел он, чувствуя, как по подбородку стекает кровь.
И только сейчас до него дошло: робот целится в часы. Прервать связь с внешним миром, чтобы захватить заложника? Не слишком ли дальновидно для машины с примитивным интеллектом? Секби рванул вправо, надеясь проскользнуть. В глазах потемнело, он врезался в угол витрины, бок пронзила адская боль. С дуру он поскользнулся и проехался по особенно мелким осколкам.
— Добежишь до аварийного выхода?
Дыхание сбилось, в боку пульсировала боль. Только сейчас он осознал, что зря полез в бой против машины. Силы были явно неравны. Он загибается, когда пытается подняться. Слишком больно. Его бок должно быть прямо сейчас терзают несколько невидимых ножей одновременно.
— Не уверен, — выдохнул Секби, прижимаясь спиной к холодному стеклу витрины. Осколки больно впивались в кожу, раздирая её до кровяных ранок. Он попытался нашарить что-нибудь, чем можно было бы отбиться, но вокруг был лишь хрупкий товар, предназначенный для продажи, а не для защиты.
— Попробуй! Это едва ли не твой единственный шанс выбраться относительно невредимым.
Секби стиснул зубы. Шанс? Какой шанс против этой махины? Но сдаваться было рано, хоть и оптимистичный настрой в такой не совсем дружелюбной атмосфере находился с трудом. Он оттолкнулся от витрины, игнорируя вспышку боли в боку, и побежал. Бежал, как мог, спотыкаясь о разбросанные обломки и скользкую пену.
Андроид, преследовал его, не сбавляя скорости и не упуская из виду. Булькающий баллон в его руках казался смертельным оружием. Секби чувствовал его у себя за спиной, слышал лязг металла и шипение гидравлики, а так же, как на нём рисуется красная мишень. Он завернул за угол, надеясь выиграть хоть секунду. Аварийный выход! Он был совсем рядом, всего в нескольких метрах. Андроид уже настигал его. Секби бросил взгляд назад. Робот замахнулся баллоном. Сейчас ударит.
Инстинктивно он прикрыл голову руками. Но удара не последовало. Секби обернулся. Андроид замер, его красные сенсоры погасли.
— Ты…отключил его?
Секби не верил, что его безбашенный героизм был настолько бесполезным.
— Спустись уже вниз, тебя подлатать надо.
— А он сейчас… не встанет? — голос хрипит до ужаса. Секби кашляет, но страх не уходил.
— Это уже не твоя забота. — Говорит свою заевшую нудную тему Джаст, но так мягко, что он наконец-то выдохнул. — Я же сказал, оставь это умным дядям и спустись вниз.
Секби шёл на несгибаемых ногах и шатался. Он глупо цеплялся за стену. Одна нога будто состояла из жгучего стержня, на который было невозможно опереться. Теперь ко всем прочем бедам он ещё и хромой. Внутри всё горело. Дрожь била его всем телом от пережитого ужаса, от осознания, что он выжил. Эта реакция организма показалась ему чужой, странной.
На последнем лестничном пролёте его подхватили люди. Подставляя плечи, они куда-то тащили Секби, и он уже почти перестал понимать, что происходит.
— Прости, что не послушал. — Надтреснутым шёпотом произносит Секби, в самые часы, чтобы окружающие не сочли себя за адресатов.
— К тебе зайти? — Джаст проигнорировал его ненужные раскаяния.
— Не стоит.
Секби доверился толпе, которая вела его поближе к улице, чтобы свежий воздух вернул в него жизнь. Только в фойе он увидел знакомую бородку в подранной кожаной куртке. Мышцы снова свело необъяснимым страхом. Дровосеки прознали о проблеме слишком быстро.
Толпа игнорировала Модди, но Пугод не сводил глаз с проклятого кожзама. Он подошёл к нему почти вплотную, что выглядело смешно, учитывая разницу в росте: Модди был ниже Пугода на полголовы. Все уже знали зачем он здесь и что скажет. Пугод же, наконец, избавился от гнетущего предчувствия. Всё уже произошло.
Всё случилось, потому что он проигнорировал звонок? Или это просто роковое стечение обстоятельств? Как велика вероятность, что звонок и произошедшее никак не связаны? Хотелось бы верить, что очень большая.
— Как всегда ищите разные способы забрать у себя пару баллов репутации? — Модди склонил голову в сторону раненого Секби и неприятно заулыбался. — Креативно.
— Протокол составлять будешь? — Мрачно уточняет Пугод.
Конечно будет. Филонить он любит, но больше всего ему нравится унижать чужой труд. У него, наверное, уже всё горит от нетерпения. Ком вязкой слюны копится у Пугода в горле и его начинает тошнить.
— Если позволите. Но я бы посоветовал вам не уходить далеко, кое-что обсудить.
Пугод устало кивает. У него и выбора-то особо нет. Остаётся только смотреть, как Модди поднимается, а за собой подзывает мужика-хвостика. Сейчас он всё огородит, получит свои неопровержимые улики, поговорит с сотрудниками и бизнесу конец. Нервная чесотка ползла у Пугода по всему телу, но руки он наотрез оказывался вытаскивать из карманов.
«Хоть бы штраф. — взмолился Пугод. — Вот бы без судебных разбирательств и чтобы всё хорошо и слава тебе Господи»
Он был растерян. Не зная, что делать, он стоял перед подъёмом, колеблясь: идти ли за остальными или остаться здесь. Ни один из вариантов не казался привлекательным. Усталость навалилась внезапно. Пугод никогда не нуждался в отдыхе так сильно. Он мог часами работать, скрючившись за столом, проводить анализы, готовиться к конференциям, затем разогнуться, пожаловаться на артрит и продолжать.
Недомогание навалилось неожиданно, словно снег на голову, после многих лет, когда он не позволял себе жаловаться. Что это — следствие стресса или изматывающие переживания из-за звонка? Или Модди энергетический вампир и опустошил его пройдя мимо? Последний вариант хотя бы выглядел смешным.
Диванчики заняли дрожащие женщины и те, кто пытался их успокоить. Ноги наливались тяжестью, становились ватными, но он упрямо стоял, стиснув зубы. Он бы никогда не признал, что хочет ни то что присесть, а заснуть сладким сном, растянувшись во всю длину дивана. И ему бы точно уступили с его-то должностью, только это был бы самый мерзкий его поступок за всю жизнь.
— Плохо выглядишь. — Прямо заявил Нео, вставая по правую сторону.
В отличие от Джаста, инженер первой категории не смог попасть на место преступления, несмотря на его громкое возмущение. К осмотру допустили только ведущего инженера. По результатам его опроса будет установлено, скрыл ли он улики.
— Спасибо. — С притворной улыбкой отозвался Пугод, отбирая у него картонный стаканчик. — За напиток. Над комплиментами нужно ещё поработать.
— А! — Нео хотел что-то возразить, но глядя на выжатого начальника стиснул губы. Стерпел, что удивительно для него. — Чай. Без молока, можешь пить.
Не то, чтобы Пугод ждал команды. Ему в целом всё равно что было в стакане: чай, кофе, молоко, отрава — на вкус всё пресное. А за последствия не думалось. Он делает большой глоток и чай обжигает нёбо. Кожа скоро кусками слезет изнутри такими пытками, но покалывание в горле после напитка хорошо отвлекало.
— Сранные копы. — Мелит Нео где-то на стыке сознания и белого шума. — Вечно извлекают выгоду из чужих оплошностей.
— Да в этот раз, наверное, заслуженно. — Неуверенно мямлит Пугод.
— Чего? Они успели тебе мозги промыть? Твоей вины в этом уж точно нет. И Джаста, я уверен, тоже.
— Но я допустил это.
— Не всё в жизни возможно контролировать.
— Отстой. — Констатирует Пугод и отдаёт стаканчик Нео. — Как думаешь Диамкей будет судиться?
«Офисный-вампир», каким его прозвали сначала несколько отделов, а потом и каждый ненароком к нему так обращался, не выходил у Пугода из головы. Было веское основание полагать, что с него что-то да стребуют. Диамкей всегда был главным пускателем сплетней и выгодоприобретателем. От этих мыслей поджилки заныли сильнее.
— Его полоснули стеклом прямо по плечу. Вертикальный позрез. Уже забинтовали, рана вышла неглубокой и ничего важного задето не было. Но сам факт побоев есть. — Нео задумчиво крутит стаканчик с чаем на дне и стучит по окаёмке пальцем. — Диамкей любит что-то требовать, а тут вон какой повод!
— Ладно, прорвёмся. — Безутешно говорит Пугод. Собственным словам не очень верит, но старается.
— Когда ж не прорывались. Ты сейчас лучше не о Диамкее думай, а о том, что делать со скоро составленным протоколом. С Диамкеем уж поговорю как-нибудь.
— Спасибо.
Нео похлопал по плечу товарища и удалился, хотя остатки его чая Пугод с удовольствием допил бы. Потому что во рту неожиданно пересохло и закололо от жара по-страшному. По ощущениям, язык стирался в кровь, как о наждачку. Он глубоко вдохнул и громко хлопнул в ладоши несколько раз, привлекая внимание.
— Рабочие, которые так или иначе связаны с работой на втором этаже, а именно: консультанты и несколько рабочих офисных групп сегодня не могут работать в связи с возникшими трудностями, поэтому могут идти домой. Остальные работают в обычном графике и не создают панику и толкучку на первом этаже. Давайте-давайте, рассасываемся!
Голос громогласный, толпа его услышала. Некоторые с удовольствием ринулись домой, словно ждали сигнала все эти недолгие минуты, а другие с кислыми минами и неким волнением расползлись по рабочим местам. Конечно, им всем было страшно. Пугод их страх полностью понимал.
А ещё он понимал, что подобная публичная попытка саботажа, да ещё и с голосовым предупреждением не больше, чем привлечение внимания и попытка приостановить работу внутри здания. Перемолоть коллектив, поселить этот страх и панику внутри, не позволяя сосредоточиться на главном.
Пугод продублировал сказанное в рабочую группу и попросил заведующих других отделов пересылать в группы поменьше. Закрыв мессенджер он презрительно открыл журнал звонков. Анонимного звонка, конечно же, в нём не было.
Технологический прогресс несомненно помогает, во многих аспектах, в неоценимых масштабах. Но также этим пользуются не только благодетели, но и полные ублюдки. Современные системы стали удобнее, но вместе с тем более уязвимыми. Изобретение анонимных звонков, пожалуй, одна из худших идей человечества, ориентирована очевидно на кого.
Пока он грустно смотрел в журнал звонков сзади к нему уже подкрались.
— Три пропущенных от мамы. Отыгрываешь роль плохого сына?
Пугод подскочил на месте, едва не роняя телефон из рук. Ладони резко похолодели, вся кровь мигом хлынула оттуда от испуга. Скользкими пальцами он со второй попытки свернул журнал и только потом тихо выдохнул.
Обернувшись, он ощутил смесь растерянности и злости. Взгляд его машинально упал, встретив наглые глаза. Душевное равновесие в них вызывало у Пугода лёгкую зависть. Модди стоял, спрятав руки в карманы потёртой куртки. На секунду, как Пугоду показалось, Модди поджал нижнюю губу, словно сдерживая какую-то эмоцию. Небрежный пучок на его голове сегодня выглядел особенно неаккуратно, резинка едва удерживала выбившуюся завитую прядь.
— Как протокол? — Устало спрашивает Пугод, неудостоверив Модди ответом на его вопрос. — Протоколится?
Модди кивнул.
— На самом деле я и так мало что по делу там говорил. Оставил всю работу на нашего дознавателя. Он сейчас с Джастом беседует.
— Тот с хвостиком-то? — Искренне удивился Пугод.
— С хвостиком?.. А! Нет, он мой помощник. Дознаватель — это тот, что с маской проходил. И с сумкой. Полиграф с собой припёр.
— Не видел… — Честно признался Пугод и с прищуром задумался. — Разве полиграф такая действенная штука?
— Нет. Но мы стараемся не расстраивать нашего дознавателя, иначе он очень дизморалится и берет отпуски по два месяца. — Модди явно иронизирует.
Пугод немного расслабляется и снова ощущает эту надоевшую тяжесть. Теперь излюбившиеся диванчики свободны и он поковылял к ним, как на оазис в пустыне.
— У вас вся контора бездельников. — Охнув произносит Пугод, откинувшись на спинку.
— А у вас поголовно любопытных.
Модди указывает в сторону Нео, всё-таки прошмыгнувшего на второй этаж, который уже успели оградить яркими лентами.
— Его отправят обратно?
— Кто знает насколько он языкастый. — Модди только плечами и пожимает.
Они ещё некоторое время смотрят в сторону лестницы, а потом разводят взгляды, каждый цепляется за что-то своё. Пугод за некрасивый развод на полу, а Модди за макушку цилиндра. Шляпа по-глупому наклонилась и теперь Пугод выглядел совсем заплутавшим неряшливым актёром, а не предпринимателем и владельцем здания. Модди был готов умереть от этого сентиментально болючего укола ностальгии. Как же он скучал.
— Иди разбирайся с бумажками своими, не мешай умному человеку думать. — Как-то внезапно прогоняет его Пугод, словно читая мысли. Неприятно обрывает их невидимую связь, как бы огораживаясь шапочкой из фольги.
Модди с места не двигается, продолжает сверлить макушку шляпы, словно уличая её в двойном дне. Он недолго думает, прежде чем постучать по цилиндру, чтобы Пугод посмотрел на него.
Пугод снова дёргается, за края головного убора цепляется и поправляет его небрежно, напряжённо. Но в глаза теперь смотрит. Из-под своих надоедливых полей, но смотрит и внимает. Уши развесил, надо же. Только что силой был готов прогнать, а теперь смотрит как зачарованный.
— Хочешь сходить в ресторан?
Брови неожиданно хмурятся, а глаза забегали в неуверенности, чары спали. Было желание поковырять в ушах, может сера уже облепила собой его мозги, не позволяя мыслить здраво и воссоздаёт слуховые галлюцинации?
— Я правильно расслышал? — Пугод языком шерудит по полости рта нервно. Всё ещё пытается стереть его в кровь о гладкую поверхность.
— Я не знаю что ты расслышал. — Модди улыбается хитро, всего одной стороной, словно вторая у него атрофировалась.
— Если ты хочешь примирительное свидание, то сейчас не лучшее время. — Шутливо отмахивается от предложения Пугод.
— А что не так?
— Ну не знаю… — Занудливо скучающе начал Пугод, перекатывая тональность голоса на возмущённую и обиженную. — Может, мои работники всего лишь в смертельной опасности, а я их подвожу. Может, сейчас на меня накатывают дело, которое ставит под удар репутацию. Может, у кого-то от этой ситуации начнут падать продажи… Много всяких может, короче, вот.
Пугод попытался в конце замять рассказ, чтобы не нагружать собеседника. Так-то ему было ещё о чём высказаться, но надо ли это кому-то? Он заметно погрустнел от собственных слов, потому что наконец начал озвучивать то, что в голове в единую мысль не собиралось.
— А если это будет сделкой?
— В смысле?
— Ты идёшь со мной в ресторан, а я решу все твои проблемы. Кроме зрительских симпатий, их придётся вернуть самому.
— Подозрительно хорошо звучит. А проблемы прям все-все? — Ехидно интересуется Пугод.
— Только рабочие, которые я могу разрешить.
Предложение звучит невероятно. Поманивает, как запретный плод. Но Пугоду искушаться рано, хоть он и самозабвенно рассматривал лицо Модди. У него под глазом лежала упавшая ресничка, а он, даже этого не видит, чтобы загадать желание.
— Я не хочу тебе проблем добавлять. — Видя сомнение проговаривает Модди, словно подзывает уличную псину.
А у Пугода в голове складывается какой-то пазл. Рычажок подписанный «озарение» переключился сам собой. Словно сама воля случая сыграла с ним злую шутку. Модди грёбанный детектив. У него ж в крови прописано располагать подозреваемых к себе!
Дабы избежать такой браконьерской ловушки поднимается с нагретого места и делает шаг в сторону. Держит дистанцию. Модди дёрнул рукой, но не потянулся за Пугодом. Это выглядело бы странно, особенно при рабочих.
— Давай так, Модди, я подумаю.
— Звучит как «мы вам перезвоним» — невесело отзывается Модди о почти-отказе.
— Не знаю чего ты ожидал. — Пугод повёл плечом и нервно сдул чёлку с лица.
После недолгого молчания он развернулся на каблуках в сторону оградительной ленты. Не раздумывая, глупо полез через неё, задирая ноги высоко и всё равно едва не срывая хрупкую преграду. Модди, вроде как плетётся следом, если слух Пугода ещё не обманывает. Оборачиваться он не решился.
На этаже абсолютный бардак. Свет выглядит мёртвым, слишком неестественные даже для искусственного. Ярко-жёлтые таблички, указывающие на улики, слишком выбиваются из хаоса, издеваясь и мозоля глаз. Пугод одну из них пинает из вредности. Не сильно и почти незаметно, но Модди, идущий за ним, всё равно всё поправил как было.
— Вы заняли какое-то помещение под полиграф? — Пугод бросил косой взгляд на Модди, выжидая его реакции.
— Наверное.
Пугод замер как вкопанный.
— «Наверное»? — его голос сорвался на нервный выкрик. — Ты что, не в курсе, где провёл последние полчаса?!
— Я их провёл здесь. —Спокойно ответил Модди.
Его палец указывал на холл второго этажа, а не на запертые двери. Раздражение охватило его: оно пульсировало в руках, ныло в ногах и сжимало горло. Пугод коснулся умных часов, поручив Джасту сообщить их местоположение. Чтобы избежать неловкой паузы с Модди, он начал осматривать кабинеты.
С досадой хлопая каждой второй дверью, он наблюдал за невидимой радостью Модди. Тот, словно тень, по пятам следовал за ним, не мешая этой бессмысленной суете. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда очередной хлопок сотрясал этаж. Пугоду было достаточно почувствовать эту тихую насмешку, чтобы понять, со стороны это выглядело смешно. И он был свято убеждён, что Модди точно знал, в каком кабинете находятся дознаватель и Джаст.
Наконец одна из дверей открылась самостоятельно. Она оказалась напротив той, к которой Пугод уже тянул руку. Но как только его взгляд упал на белесую макушку, всё его раздражение как ветром сдуло. Всё бы так просто решалось — одним Джастом. Он бы тогда и вовсе зацеловал его.
Джаст ничего не сказал. Просто оставил дверь открытой. Внутри их ожидала неожиданная картина: дознаватель прижался лбом к ладони, склоняясь над принесённым полиграфом, а Джаст уже сел и начал ковыряться в голове андроида, сняв кожный покров. Для неподготовленного человека это выглядело бы жутко. Он орудовал у самого виска, отодвигая детали и проникая внутрь. Голова робота неприятно скрежетала, раскачиваясь из стороны в сторону.
Пугод не стал уточнять у дознавателя что случилось, потому что предположил, что Джаст уже обошёл их схему допроса и теперь довольный занимался своей работой. Он подсел рядом. Пугод понимал, что тот пытается сделать. Достать чип, чтобы считать информацию. Они так и не сделали удобный дизайн, в котором чип доставался бы быстрее. Да и это было бы куда опаснее, так что лишняя морока ни к чему.
— Есть кое-что, что меня действительно смущает, — Джаст произнес ровным голосом.
Пугод удивлён не был. Смущает — это мягко сказано. Маленькие неудобства, да, подумаешь, день не задался. Угрозы шлют, роботов под захват берут, на сотрудников покушаются — пустяки же. Каждый день такое на голову сваливается в череду обязанностей между попить чай и отчитать рабочих.
— Например погром на этаже?
— Я не об этом, — Джаст закатил глаза. Его пальцы уже сомкнулись на чипе. С едва заметным усилием он выдернул его из разъема. — Этот чип… он не наш.
Пугод моргнул, но разницы не увидел. Прищурившись, он тоже не обнаружил ничего нового.
— Эээ, как ты это понял? — вырвалось у него.
Модди наблюдал за ними свысока. Стоял как турель, которая только и ждёт чтобы выстрелить. Он не собирался вмешиваться, лишь наслаждался их заминками, как обычно. Только смотрит подначивает, изредка что-то делает. Пугод сжал кулаки на коленях, чувствуя, как напряжение нарастает и давит в не́м доброжетальность.
— Внешне никак, — улыбнулся Джаст, пряча чип в карман рубашки. — Должен отдать должное, злоумышленник использовал идентичный чип, но его расположение в андроиде немного отличалось.
—Ты запомнил расположение?! — Восторженно спросил Пугод.
— Станки не ошибаются. Я столько чипов этих вытащил, что смог бы сделать это с закрытыми глазами. А тут не смог, коснулся позже, чем ожидал. Это как, когда думаешь, что сейчас спустишься по ступени, а та оказывается несколько ниже.
— Но разъёмы-то одинаковые. — Не унимался Пугод.
— Значит, кто-то приложил больше усилий, чем нужно, — пожал плечами Джаст. — Я бы с вами на экспертизу чипа отправился. Надо же как-то выйти на злоумышленников.
— Ну, вы можете… — Модди начал говорить с паузами, словно подбирая слова. — Однако потребуется разъяснить ваши права, подписать соглашение о конфиденциальности… И, разумеется, не вмешиваться в ход процесса.
— Да, не вижу с этим проблем.
Джаст скинул с себя железную тушу и поднялся, похлопывая по плечу ещё не отошедшего дознавателя. Откуда такое приподнятое настроение Пугод не знал, лично он чувствовал себя в огромном упадке.
— Но! — Модди резко выставил указательный палец, пытаясь придать словам угрожающий тон. — Вы должны понимать: экспертиза проводится в судебном порядке, только если на вас подадут в суд.
— И что? Вы уже собираете улики. Значит, дело в любом случае будет заведено.
— Он это к тому что ты не сможешь разглашать её результаты даже начальству до начала судебного заседания. — Подал усталый голос дознаватель.
— Что за зверские условия? — Возмущённо вставил Пугод.
Он изо всех сил старался не встречаться взглядом с Модди, пока не прозвучало последнее условие. Теперь это стало делом чести, словно ему бросили перчатку на дуэль. И он её принял. Джаст слегка нахмурился, собираясь что-то добавить, но Модди опередил его.
— Всё это лишь нюансы, — начал Модди, хитро поглядывая на Пугода, который теперь сидел один у сломанной железяки. — Они прописываются моим руководством, на которое я, как главный по вашему делу, могу влиять. Но если мистер Пугод согласится на то условие, которое я озвучил ему лично, мы сможем договориться. Мы всего лишь обеспокоены безопасностью граждан, подставлять вас никому не нужно.
Хотя в правдивость его рассказа еще можно было поверить, заключительная часть была отвратительна. Даже дознаватель, неловко отведя взгляд и постукивая пальцами по столу, невольно выдал ложь Модди.
Пугод, опираясь на стену, с трудом выпрямился. Благодаря своей ровной осанке он возвышался над Модди, смотрел на него сверху вниз. Но это его почему-то не пугало.
— Конечно, самая добросовестная организация на свете, — не сдержался Пугод, которого захлестнула ярость. Зубы стиснулись до боли, десны зудели. — Если там нас никто не хочет подставить, то я чёртов Дед Мороз! Прекрати строить из себя такого правильного и добропорядочного, ты им не являешься.
Он впечатал палец в грудь Модди, забыв обо всем: о границах, о полиции, о возможном неминуемом аресте. Глубокий вдох. Попытка унять внутреннюю дрожь. Уже было плевать на всё на свете. Лучше гнить в одиночной камере, чем терпеть такое отношение к себе. Палец обжёг свитер, в который он упёрся. Возможно ли растопить Модди, если просверлить пальцем дыру в нём?
— Спокойнее, — Джаст встал между ними, закрывая Модди взгляд, который Пугод бы не выдержал. — Как я понимаю, Пугод в курсе предложения. Ему нужно подумать. Не давим. Сейчас каждый занимается своим делом. О нюансах позже.
Пугод сместился, пытаясь продолжить сверлить Модди недовольным взглядом, но Джаст тут же повторил его движение, перекрывая обзор.
— Позже, — повторил Джаст, его голос стал напористее.
Внезапный звонок часов Пугода заставил всех вздрогнуть. Он замер на секунду, прежде чем спохватиться и коснуться сенсора. Над экраном часов возникла маленькая голограмма Секби.
—Мистер Пугод, вы можете говорить? Это срочно. — Секби поджал нижнюю губу и рыскал где-то взглядом.
—Эээ, дай мне секунду.
Пугод взял Джаста под руку и вывел их из душного кабинета. Они прошли по коридору, затем по разгромленному холлу. Всё это напоминало начало не самого приятного триллера. Сейчас им скажут, что им осталось жить двадцать минут и они должны вырвать себе все зубы плоскогубцами, чтобы выжить. Даже это было реалистичнее выполнить, чем тупое условие Модди. Почему он так ненавидит его? Чем он ему насолил? Вопросы у Пугода только прибавлялись.
— Куда мы? — не выдержал Джаст.
— О, Джаст с тобой? — Секби словно ожил.
— А что, я тебе уже не по душе? — съязвил Джаст, тут же споткнувшись о какую-то валявшуюся деревяшку. Карма.
— С язвами не разговариваю.
—Тяжело тебе с собой любимым.
— Что у вас опять стряслось? — Пугод вошел в лифт, позволяя Джасту нажать кнопку нужного этажа. Джаст, как всегда, понял без объяснений, куда они направляются.
— Что у нас случилось? — пискляво переспросил Джаст.
Секби закатил глаза.
— Не обращай внимания, — отмахнулся он.
— Давайте без лишних драм, прошу. Проблем и так хватает, — вздохнул Пугод.
Двери лифта бесшумно разъехались. Этот этаж, в отличие от того, где они едва унесли ноги от гнетущих Дровосеков, поражал чистотой и порядком. Здесь царило спокойствие, воздух был свеж. Высокие потолки, холодный, ровный свет, и сновавшие туда-сюда роботы-консультанты — всё это теперь, на фоне пережитого, казалось немного тревожным. Они прошмыгнули в кабинет Пугода. Джаст захлопнул за ними дверь, и смешная табличка на ней едва заметно качнулась.
— Говори, — бросил Пугод.
— Как есть? — Секби сжал кулаки так, что Пугод даже через плохую картинку мог увидеть побелевшие костяшки.
— Как есть.
— Со склада пропало около тридцати пяти андроидов, — прозвучало как приговор. Голос Секби был полон тихого отчаяния, будто он сам украл их. — Это крупная кража со взломом, а на камерах… пусто.
Пугод медленно поднял взгляд от голографической картинки. Его глаза, обычно добрые и понимающие, сейчас были затуманены недоумением. Он не моргал, словно пытаясь переварить услышанное. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, наполненной растущим напряжением. Джаст, стоявший у двери, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал Пугода достаточно долго, чтобы понять: такое заявление не могло остаться без последствий. Да и он сам не допустил бы этого.
— Пусто? — наконец произнес Пугод, его голос был ровным, но в нем появилась угроза. — Ты хочешь сказать, что тридцать пять единиц высокотехнологичного оборудования просто испарились, и ни один датчик, ни одна камера не зафиксировали ни единого движения? Это не кража, Секби. Это… что-то другое.
Секби кивнул, его плечи поникли. Он чувствовал себя ответственным за случившееся, что он это допустил. Хотя на что он на самом деле мог повлиять?
—Санчез проверил все логи, все системы. Никаких аномалий, никаких следов вторжения. Словно они просто растворились в воздухе.
Пугод со вздохом опустился в кресло, его пальцы барабанили по подлокотнику. Он смотрел на Секби, и в его взгляде читалось нечто более глубокое, чем просто гнев или разочарование. Это было предчувствие чего-то масштабного, чего-то, что могло изменить баланс сил.
—Тридцать пять андроидов, Секби. Это не просто потери. Это очередное заявление. Вопрос в том, кто эти заявления делает и с какой целью.
Повисла небольшая задумчивая тишина. Пугод настоятельно сдерживался, чтобы уныло не застонать перед друзьями. Такого количества андроидов достаточно, чтобы организовать небольшой бунт, вне зависимости от специалитета робота. В тех руках, в которых они оказались любой объект станет военной мощью.
—Это такой бред. — заладил Секби. — Не может быть на камерах пусто.
—В этом ты абсолютно прав. — поддержал его Джаст. — Либо наш Санчез начинает юлить, либо они действительно запарились, чтобы обойти системы безопасности.
—Или, что еще хуже, — продолжил Пугод, его голос стал тише в рассудительном тоне, — они нашли способ не просто обойти, а отключить наши системы. Представьте себе: тридцать пять единиц, полностью автономных, без единого следа в логах. Это не взлом, это…
Пугод не смог сказать этого вслух, чтобы не признавать реальность происходящего. Секби нервно провел рукой по волосам, что рука вышла за пределы чтения голограммы.
— Но как? Наши протоколы безопасности — это не шутки. Они прошли через сотни тестов. Никто не мог их обойти. — Секби что-то судорожно искал глазами.
—Никто не должен был, — поправил Джаст, его взгляд стал острым, как лезвие. — Но факт остается фактом. Тридцать пять андроидов исчезли, и никаких следов. Это значит, что либо Санчез что-то скрывает, либо тот, кто это сделал, обладает технологиями, о которых мы даже не подозреваем. И если это второе, то мы имеем дело с противником, который может нанести удар в любой момент, в любом месте, и мы даже не узнаем, откуда он пришел. Так что, как бы это прискорбно не звучало, я бы скорее рассчитывал на Санчеза предателя.
Пугод поднял голову, его глаза блестели в ярком свете заливистого солнца. Оно вышло из-за туч издевательски прыгая по лицу. Сердце неприятно сжалось. Предатели внутри. То, о чём его пытался предупредить Модди в подсобке. Секби, кажется, тоже не выглядел удивлённым.
— И самое страшное, что эти тридцать пять андроидов — это лишь верхушка айсберга. Если они смогли достать столько, значит, у них будет право на ошибку. А это уже совсем другая игра.
— Обожаю игры! — весело отозвался Джаст. — Особенно выигрывать.
— Мы с тобой похожи в этом.
— Главное — не недооценивать противника, — Секби ободряюще улыбнулся, но тут же скривился. — Надо бы с Сашей поговорить.
— Вот ты и поговори, раз у тебя время на «прохлаждение», — поддразнил Джаст, зевая в ответ на Секби.
— У меня нога болит! Я еле выжил!
— А тебя никто не просил лезть в самое пекло!
— Да если бы…
Пугод сбросил вызов. Всё это начало его раздражать. Джаст это почувствовал и виновато сглотнул. Дружить с начальством тяжело, наверное, из-за таких вот моментов и не стоит.
— Ой, как неловко, — голос Пугода не выдавал никакого сожаления.
Ему нужно было всё обдумать. Нет, обсудить. Но горло пересохло, когда он опасливо уставился на бездушную камеру, словно на наставленное дуло.
— Мне пойти?
Пугод пожевал губу. Он засомневался в правильности решения установить камеру в своём кабинете. Как подло безопасность обернулась против него. Эту проблему нужно было решать с корнем, иначе она будет преследовать его даже во сне.
— Мне стоит принять предложение Модди? — спросил Пугод, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предвкушения неизбежного.
— Смотря насколько оно выгодное для нас. Тебе нужно делать что-то сверхъестественное для, вероятно, не супер полезной информации? — Голос Джаста звучал ровно, но Пугод уловил в нём нотки скепсиса, которые только усиливали его собственное сомнение.
— Н-е-е-ет? — Голос Пугода вмиг стал писклявым, неуверенным, выдавая всю его внутреннюю жвачку плохих предчувствий.
Он никогда не смог бы сказать, насколько непосильной задачей для него было бы терпеть Модди на протяжении нескольких часов тет-а-тет. Эта мысль вызывала почти физическое отвращение. Ещё страшнее казался исход, в котором он будет наслаждаться этим временем, которые он должен отработать как дополнительные рабочие часы. А если ещё грубее, то наслаждаться, как взяткой, которую он вынужден принять.
— Тогда стоит. Иметь Модди на своей стороне в целом стоит. — ответил Джаст, уже делая шаг к выходу, словно давая Пугоду понять, что решение за ним, но его мнение уже высказано.
— Он не будет на нашей стороне при любых обстоятельствах. — Пугод почувствовал, как в нём поднимается волна негодования. — Даже если бы я был его чёртовым партнёром, он не решился бы встать на мою сторону. Его верность — это товар, который он продаст первому, кто предложит больше.
— Даже если он настолько плох в верности, это не значит, что он становится менее полезным источником. — Джаст медленно, но верно двигался в сторону выхода, оставляя Пугоду время на размышления. — И я без понятия, при каких обстоятельствам он должен стать твоим партнёром.
— Деловым партнёром, Джаст! — Пугод немного веселеет, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. — Не каким-то там…
— Да-да, расскажешь мне это после ваших секретных не публичных условий. — Джаст оборвал его, оставляя в воздухе недосказанность и лёгкий намёк на не самые приличные условия.
Пугод закатил глаза. Джаст всегда умел поддеть, не переходя грань, но заставляя кровь приливать к щекам.
— Ладно, допустим, ты прав, — сдался Пугод, понимая, что спорить бесполезно. — Но что, если это окажется абсолютно бесполезной авантюрой? Я потрачу время, выслушаю его нехихишные шуточки, а в итоге получу грандиозный обман, в котором, о боже, его конечно никто не подозревал изначально.
Джаст остановился у двери, положив руку на ручку.
— Тогда ты получишь опыт общения с Модди, — пожал он плечами. — А это, поверь мне, тоже ценно. Ты научишься распознавать его ложь, предугадывать его действия. В следующий раз ты будешь знать, что на подобные авантюры ходить не стоит.
— Ты говоришь так, будто я собираюсь с ним играть в шахматы, а не пытаться выудить хоть что-то полезное, — проворчал Пугод.
— А разве это не одно и то же? — Джаст усмехнулся, открывая дверь. — В любом случае, решать тебе. Но ты и сам знаешь, иногда даже самый неприятный союзник может оказаться полезным. Особенно, если ты знаешь, как им управлять.
Джаст вышел, оставив Пугода наедине со своими мыслями. «Управлять Модди? Да это все равно, что лягушкам пытаться попросить квас,» — подумал Пугод, но в словах Джаста была доля правды. Знать, как работает Модди теперь, было ценно. И, возможно, это стоило нескольких часов мучений.
Он вздохнул.
— Черт с тобой, Джаст, — пробормотал он в пустоту и встал следом.
Пугод поморщился. Джаст, конечно, был прав, но его ехидство всегда било точно в цель. Он представил себе Модди, с его вечной ухмылкой и сверкающими глазами, готового в любой момент пустить в ход очередную колкость. Мысль о том, что ему придется выслушивать эти «шуточки» на протяжении нескольких часов, вызывала противоречивые чувства. Но Джаст был прав. Даже если Модди был ненадежен, как погода в апреле, его доверие могло быть бесценным. А опыт общения с ним, как ни парадоксально, мог стать ценным уроком. Пугод всегда считал себя неплохим переговорщиком, но Модди был другим уровнем. Он был хамелеоном, меняющим окраску в зависимости от ситуации, и умел находить слабые места даже у самых стойких.
Он теребил ткань внутри карманов, пытаясь успокоить нервы. Предстоящий разговор с Модди не сулил ничего приятного, но, как сказал Джаст, иногда приходится идти на неприятные союзы ради общей цели. К тому же, кажется никто не отменял, что поход в ресторан всё ещё являлось одним из их примирительных условий. Простит ли он Модди это совершенно иной диалог.
Проваливаясь в мысли о Модди, разговор о Санчезе словно прошёл сквозь него. Это срабатывало как предохранитель, чтобы не сорваться окончательно.
За своими широкими мониторами Санчез наблюдал за происходящим с откровенной скукой, облокотившись на ладонь. Свободной рукой он мысленно рисовал мишень на голове Пугода — единственное, что хоть как-то развлекало его в этой тягомотине. Противный звонок, пронзительно отразившийся в пустой комнате, застал его врасплох. Не глядя, он принял вызов.
— Они скоро поймут, что ты крыса.
— И тебе привет, Клайд, — Санчез отстранился от стола, потягиваясь. — Оставь это прозвище мышонку, пожалуйста.
— О, конечно. Мы же остановились на «корчащейся обезьяне».
Санчез скалил зубы, прекрасно зная, что Клайд этого не видит. Зато издевательство в словах он расслышал бы даже с закрытыми ушами.
— Меня уже подозревают. Ты собираешься меня вытаскивать? — в голосе Санчеза прозвучало явное негодование.
— А мартышке не нравится в клетке?
— Сбрасываю.
— Да подожди, вредина! Следующая неделя — твоя последняя. Смотри в оба и играй невинного. Ты в этом мастер.
— Да, конечно. Как скажешь, — с ледяным сарказмом отозвался Санчез.
— Слушай внимательно. Завтра утром тебе придет сообщение. Там будет все, что тебе нужно знать. И помни, играй роль испуганной и загнанной обезьянки. Чем больше они будут тебя жалеть, тем лучше.
— Испуганной обезьянки, значит. — С отвращением повторил Санчез и снова облокотился на ладонь, его взгляд вернулся к мониторам. — А что, если они не поверят?
— Они поверят. Ты умеешь убеждать, даже когда сам не веришь ни единому своему слову.
— Это комплимент, Клайд?
— Это наблюдение. И только попробуй проебаться. Не поздоровится и тебе, и твоему дружку.
Послышались гудки. Санчез импульсивно сбросил вызов. Глаза забегали по разным местам. С маниакальной настойчивостью он искал лишь одного. По другую сторону экрана Барси, невозмутимо, упёрся локтями в стол, погруженный в разговор с очередным клиентом.
Санчез откинулся на спинку кресла, чувствуя как его охватывает ненужная тревога. Как становится невыносимо душно, что галстук приходится ослабить. Он был уверен в своём плане, но тупые предрассудки подкашивали. Ему нужно было выпутаться из рук Клайда, из лап ГНДР — их всех. Их всех к чёрту! Обе стороны действуют бесхребетно, он так не любит. Ещё больше он не любит, когда им манипулируют. Санчез ещё раз цепляется взглядом за Барси.
Тот говорил с кем-то, жестикулируя. Казалось, он был совершенно спокоен, погружен в свою работу. Это спокойствие одновременно и раздражало, и давало какую-то призрачную надежду. Если Барси не нервничает, может, и всё обойдётся?
Он знал, что Барси доверяет ему безоговорочно. Это было одновременно и его силой, и его слабостью. Санчез не мог позволить себе провалиться, не мог подставить друга под удар. Клайд был опасен, но ГНДР, с их бюрократией и вечной борьбой за власть, были ещё более предсказуемо-разрушительны. Они душили инициативу, убивали всё живое своей системой. Санчезу хотелось вырваться из этой паутины, вдохнуть полной грудью воздух свободы, а не этот затхлый запах страха и компромиссов. И хотелось вытащить Барси, сбежать вместе.
Барси улыбнулся кому-то на той стороне, и эта улыбка кольнула Санчеза, заставила его улыбнуться тоже. Он должен был это сделать. Ради себя, ради Барси. Клайд не остановится. Он будет давить, угрожать, использовать все доступные средства. Но Санчез был готов и всегда был. Просто на этот раз ставки были выше, чем когда-либо. И он не собирался играть по чужим правилам.
Когда он вообще играл по правилам? Санчез тихонько хмыкнул, снова переводя взгляд по другим изображениям. Джаст и Секби о чем-то мило беседовали.
— Неужели я пропускаю свою любимую драму? — пробормотал он себе под нос, увеличивая изображение и прибавляя звук.
Джаст нагнал Секби в коридоре. Тот беспокойно сновался из стороны в сторону, бледный и хромающий. Джаст засомневался в его реальности: он выглядел не более убедительно, чем призрак.
— Пугода выбесила наша перепалка, да? — невесело подметил Секби, в голосе сквозила усталость.
Джаст не мог не заметить, как Секби раскромсал губы. Яркий цвет на фоне бледного, осунувшегося лица казался почти болезненным. Под глазами залегли глубокие круги, а волосы, обычно не такие растрёпанные, сейчас торчали в разные стороны. Секби словно врос в стену, и Джаст чувствовал, как он быстро тонет под своими загонами.
— Он просто на взводе. Не бери на свой счёт. — Успокоил его Джаст.
Секби кивнул, но взгляд его оставался отстраненным, словно он не слышал утешения. Тишина повисла между ними. Все они погружены в это болото, где вместо утягивающей тины были наваливающиеся из неоткуда проблемы. Джаст не прокашлялся, пытаясь рассеять эту унылость. Секби в лице даже не попытался измениться — вот его искренность во всей красе.
— Останешься сегодня у меня?
— Ого, с каких пор ты такой гостеприимный? — с заискивающей кислой улыбкой спросил Секби.
— О, ты знаешь, что меня мучают кошмары. Будь паинькой и не оставляй меня страдать сегодняшней холодной ночью. — Джаст попытался разрядить обстановку шутливым и жалостливым тоном, но тут же посерьезнел. — И тебе сейчас лучше не оставаться одному. Я знаю, что за хаос творится здесь.
Он легонько тыкнул Секби в лоб. Он поморщился и отвернулся, его взгляд скользнул по стене. Совершенно голая и пустая, без подвоха — ни картины, ни постера, ничего. Смотря на неё, Секби верил, что сейчас забудет про своё материальное существование. Но Джаст не понимал его желания и коснулся плеча. В глазах легонько плыло, рука на плече ощущалась тяжело.
— Да всё в порядке. С ночёвкой не могу, сам же мне Гадюку подарил, ей кушать надо. — Начал по-глупому увиливать Секби.
— Она не оголодает за день, тем более, если ты кормил её с утра.
Секби замялся. Потому что кормил. Потому что его ящерка не нуждается в каждодневном приёме пищи.
— А вдруг она скучать будет? — пробормотал он, избегая взгляда Джаста. — Ты же знаешь, она такая… Прилипчивая.
Джаст заметил, как Секби оборонительно поднял плечи от напряжения и отпустил его.
— Секби, послушай. Я не прошу тебя остаться ради меня. Я прошу тебя остаться, потому что я беспокоюсь. Моё чистосердечное. — Секби тяжело выдохнул на его очередную попытку. — Ну, не будь таким драматичным. Я же не прошу тебя остаться навсегда. Всего лишь на одну ночь. А Гадюка… она, знаешь ли, вполне самодостаточна.
— Самодостаточна? — Секби усмехнулся. — Много ли у ящерки в террариуме самодостаточности?
— Столько же, сколько у её хозяина. — Джаст попытался поддеть его, но тут же понял, что это не лучшая стратегия. — Ладно, шучу. Но, Секбоба, правда. Ты не хочешь супер ночёвку как в старые добрые?
Взгляд у Джаста полон мольбы. Специально не касается, оставляет выбор за ним, настаивает лишь словесно. Секби отвернулся, искусанные пальцы нервно теребили край рубашки. Он чувствовал, как внутри него борются два желания: сбежать, спрятаться от всего этого, и остаться. Второе, как ни странно, всегда перевешивало. Он хотел бы отнести это решение к мужественности, но он знает, что так оправдывает свою трусость.
— Ты же знаешь, я не люблю, когда ты тако-о-ой. — Секби протянул задумчиво последнее слово. — …Навязчивый.
— А я не люблю, когда ты отказываешься от моих предложений. — Ответил Джаст. — Это ведь не так много, правда? Остаться на ночь.
Секби глубоко вздохнул, словно набирая в легкие весь воздух, который мог уместиться. Он не должен потакать своим внутренним неправильным желаниям. Он должен сказать: «Пока, Джастик, гуляй», но не может. Вся ритмичность внутренних процессов замедлилась, вот снова это начинается. И всё же, будет неправильно отказывать другу, верно?
«Верно, абсолютный провал, Секби, молодец!» — говорил голос разума.
— Ладно. — Наконец произнес он, его голос был измученным. — Но только до утра. И ты мне должен.
— Бебебе, не слушаю, кому кто должен?
— Жук.
— Змеюка.
Напряжённость как рукой сняло. Они похихикали, а после разошлись. Рабочий день ещё не был закончен. Но Секби уже корёжило от страшного предвкушения. И, может быть, совсем немного его грызла совесть за то, что он всё-таки согласился, хотя дал себе слово держать дистанцию.
***
Пугод прибыл к ресторану первым. Переливающаяся вывеска падала на него рисующим светом, а за широкой витриной, как в фильмах, виднелись люди за забронированными столиками. Да, они с Модди всё же договорились о встрече. Пугод, соглашаясь с самым недовольным лицом на свете, хотел заявить о своих корыстных намерениях заранее, но Модди, словно был в розовых очках, и искренне умилялся такой реакции. А ведь раньше всё было наоборот. Раньше многое было иначе. Раньше Модди избегал Пугода, всячески вредничал, изображая его самым избалованным чудовищем на свете. А Пугод, напротив, обожал Модди. Была ли эта привязанность продиктована выгодой или искренними чувствами — Пугод так и не смог разобраться. Однако их первоначальные, взаимовыгодные отношения потеряли всякий смысл после выписки Модди. Он мог бы помахать Пугоду рукой и распрощаться с этим дурацким периодом своей жизни. Больше никаких соплей и аппендицитов, только подготовка к экзаменам и помощь учителям, чтобы набить себе пару очков кармы. Но Модди вернулся и принёс с собой подарок — браслет с крошечным, очаровательным дракончиком. Глупость для такого чёрствого мальчишки, как Модди, но он назвал его Борей. Вместе с браслетом были и лимонные леденцы. Не самые вкусные, с отчётливым химическим привкусом, но для Пугода это было неважно. Гораздо важнее было прикоснуться мизинцем к мизинцу Модди, почувствовать, как их пальцы, влажные от волнения и близости, соприкасаются. В тот момент Пугод жаждал лишь одного: чтобы Модди остался рядом. Возможно, тогда он видел в Модди проводника в мир, который его понимал, — единственный мир, который его принимал. А Модди, судя по всему, уже тогда скрещивал пальцы за спиной, надеясь, что их клятва никогда не будет скреплена. Сейчас все эти воспоминания только бесят. Уже не расстраивают, как раньше. Пугод повзрослел. Больше не ждал звонков, не нуждался в чьём-то принятии и стал вполне самодостаточным. Он даже назвал бы это расставание ремиссией. И приторные мысли: «А что если бы?» больше его не посещали. Никогда. Этого если бы никогда бы не произошло, потому что Модди сделал свой выбор единожды и повторил бы его ещё сотню раз. И Пугод почти не был на него в обиде. Так он думал до встречи с ним снова. Пугод недовольно стоял у входа. Это могло выглядеть, словно он подменяет угрюмого громилу охранника если бы не его худющее телосложение. Он меланхолично наблюдал, как на рубашке собираются складки от скрещённых рук, как идеально выглаженная ткань мнется. Пиджак был мал, стеснял и ко всему прочему погоде вовсе не соответствовал. Поэтому Пугод мялся на месте, чтобы согреться и ругался себе под нос. Модди, верный своим привычкам, опаздывал. Его пунктуальность была бы равносильна апокалипсису: ядерная зима, рушащиеся города, всепоглощающее цунами. А Пугод был бы тем, кто всё это расхлёбывал и принимал беженцев в бункеры. Модди ещё не было, а Пугода уже всё выводило из себя! Он сильнее обнял себя. Под вечер похолодало. Небо затянуло тучами, луна светила блекло, звёзд, как обычно, не было. Вот она, прелесть городской жизни! С каждой секундой, проведённой на улице, он всё сильнее жалел о своём решении. Неужели он не смог бы разобраться с этим делом без Модди? Да запросто. Сколько раз он выходил сухим из воды после подобных хитроумных планов! Конечно, там не было прямых угроз жизни, но задачи были не менее запутанными. — Привет. Пугод застыл. Обернулся резко. Модди. Встреча была назначена, да, но это всё равно походило на нелепый розыгрыш. Модди предстал перед ним в бордовой рубашке, туго затянутой чёрным галстуком. В левом ухе резко поблескивала золотая серьга, а волосы, обычно непослушные, были аккуратно собраны в пучок. Он выглядел до неприличия собранным, почти чужим. Пугод не мог отвести глаз. Модди всегда был воплощением небрежности, одевался так, будто только что выбрался из постели. За годы их дружбы Пугод ни разу не видел его в чём-то столь формальном, тем более в идеально отглаженном. Он даже, мать его, бороду уложил! — Ты откуда вообще взялся? — наконец выдавил из себя Пугод, не веря в реальность происходящего. — С автобусной остановки? — Модди ответил с искренним недоумением, совершенно не подозревая, что у Пугода вот-вот отвиснет челюсть. На такси он, видимо, раскошелиться не решился. Всё же остались в нём эти привычки с детства. Потому что с такой должностью, как государственный следователь, Пугод был уверен, что получает он деньги как минимум неплохие. По крайней мере, чтобы пригласить его в дорогущий ресторан. — Видимо, я сегодня без угощений, — с издёвкой отвечает Пугод. — Не у всех есть смысл в том, чтобы тратиться на такси бизнес-класса, — говорит Модди, открывая Пугоду дверь. — Я езжу на экономе! — возражает Пугод, проходя в здание. Внутри их встретило тепло, приятно согревающее с улицы. Персонал, вежливый и услужливый, попросил назвать номер брони. Пугод бывал в подобных местах лишь считанные разы, и дело было не в цене, а в отсутствии повода. Да и компании тоже. Секби и Джаст неизменно сторонились подобной помпезности, тогда как Пугод никогда не видел в этом ничего предосудительного. В такой обстановке он, в конце концов, и вырос. Модди назвал цифры, и их провели через залитый светом зал в соседнее помещение с более приглушённым, почти интимным освещением, окрашенным в вызывающий красный. Именно здесь Пугод почувствовал неловкость: такая атмосфера, казалось, предназначалась исключительно для парочек. Администраторша, проводив их к столику, удалилась, оставив ждать официанта. Пугод огляделся и с горьким сожалением убедился в своей правоте. За столиками располагались дамы в откровенных нарядах и их спутники, чьи запястья украшали дорогие, отливающие на свету часы. Пугод сглотнул подступивший комок нервов и уселся напротив Модди. — Ты хоть представляешь, как это выглядит? — процедил Пугод, бросая взгляд на Модди. — Других свободных столиков на этот вечер просто не было. Пугод мог бы счесть это жалким оправданием, но, вспомнив первый зал, где они прошли, он видел лишь плотно расставленные, занятые столики. Какая же глупость — согласиться на это унижение! Он бессильно потёр лоб, ощущая, как силы и умные мысли покидают его. — И что теперь? — Пугод опустил руки, чувствуя, как последние искры раздражения угасают, уступая место странному, почти абсурдному смирению. — Будем ждать, пока нам принесут меню, и делать вид, что мы здесь не по случайности? Модди пожал плечами, его взгляд скользнул по соседним столикам, задерживаясь на одной из пар. В его глазах не было смущения, лишь легкая задумчивость. Пугод проследил за его взглядом, пытаясь уловить причину такого внимания. Пара, казалось, была частью общего настроения, но с едва уловимым диссонансом. Девушка, облаченная в легкое белоснежное платье, поверх которого был надет короткий, строгий черный пиджак, выглядела скорее как деловая леди, чем размулёванная девица, как половина из тех, что находились в ресторане. Ее спутник, напротив, выделялся яркой красной рубашкой с черным галстуком. Их руки лежали на столе, и Пугод невольно отметил, как бережно мужчина накрыл своей ладонью хрупкую, бледную руку девушки. Сходство их нарядов с их собственными одновременно рассмешило и насторожило Пугода. Внутренний голос, полный вредности, тут же задал вопрос: «Почему цветовая палитра женщины у него?!» — А что, есть другие варианты? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка искреннего недоумения. — Мы же договорились встретиться. И ты сам согласился на это место. Пугод вздрогнул, словно его застали врасплох, и так резко отвернул голову, что острая боль пронзила его, заставив инстинктивно потереть шею. — Я согласился на ресторан, Модди, а не на… вот это, — Пугод одной обвел рукой приглушенный зал, где каждая пара казалась сошедшей со страниц глянцевого журнала, а второй так и держался за шею. — Это буквально место для свиданий богатых извращенцев. Он постарался произнести это как можно тише, чтобы его точно никто не услышал. Модди усмехнулся. А ему всё смешно. Они попали в чёртово криминальное чтиво. Пугод прямо-таки ждет, пока один из постояльцев сейчас вскочит со своей дамой и начнет собирать бумажники гостей под прицелом. Хотя наличкой давно никто не пользуется. По старинке, заберут всё самое дорогое. Пугод укоризненно сверлит Модди, но насмешка с лица не уходит. — Ну, может, мы и есть богатые извращенцы. Кто знает? — Он наклонился вперед, его глаза блеснули этим противным романтичным огоньком. Пугод сглатывает. Боже, он не доживет до конца разговора. Он показательно прокашлялся. «Шутка не удалась, Модди, заканчивай этот фарс», — думает Пугод, но упрямо сидит дальше. — У меня есть тупое параноидальное ощущение, что на нас все пялятся. Мы будто пришли сюда голыми и размахиваем пенисами, как светящимися палками. — Пугод тоже прошёлся взглядом по гостям еще раз, но всем было совершенно всё равно. Он позволил себе пока что выдохнуть. — Ну, одежда у тебя на месте, — Модди кивнул на его рубашку, строя из себя дурака. — А если серьезно, Пакет, я понимаю, что это не совсем то, что ты ожидал. Но ведь мы здесь не для того, чтобы кого-то впечатлять, верно? Мы здесь, чтобы поговорить. А поговорить можно и в таком месте. — Не называй меня так, — проворчал Пугод, снимая пиджак. — Ладно, допустим. Но если сейчас сюда войдёт официант с розой в зубах и спросит, не желаем ли мы заказать шампанское для нашей первой брачной ночи, я встану и уйду. — Договорились, — Модди улыбнулся. — Тогда, пока официанта нет, я начну… — Чшшш! — Пугод прервал его, взмахнув указательным пальцем. — Сначала еда, потом всё остальное. Представь: мы тут начнём жёстко спорить, а нас прервёт официант. Нет-нет, Модди, так дела не решаются. Пугод уткнулся в меню, избегая Модди единственным доступным ему способом. Ему было неловко. Особенно с той части, где Модди, как в детстве, дразнил его Пакетом, а потом это прозвище превратилось в приятное обращение, почти уменьшительно-ласкательное к его имени. Пугод ощущал духоту, несмотря на работающие кондиционеры. В такой атмосфере нельзя обсуждать дела — она убивала всякое желание разбираться в накопившихся проблемах. — Я выбрал, — оповестил Модди. — Молодец, я тоже. На столе стоял звонок, предназначенный для вызова официанта. Модди трижды ударил по нему. Пугод, наблюдая за неторопливыми движениями персонала, мысленно отмечал всю неэффективность парня в фартуке. — Вот если бы здесь были роботы, мы бы уже давно получили свой заказ, — начал свою привычную тираду Пугод. — А парень бы с голоду умер. — Он и так, похоже, умирает. На обед явно времени нет, — цинично заметил Пугод, опираясь на стол. — Твои роботы уже и так проблем принесли. Пугод не успел ответить. К их столику, волоча ноги, подошёл тот самый усталый официант, которого они только что обсуждали. Пришлось молча закатить глаза. Официант, с выражением лица, будто жизнь принесла ему лишь разочарования, принял заказ. Видимо, несмотря на достойный доход заведения, персоналу платят всё те же копейки. Пугод выбрал стейк средней прожарки, а Модди ограничился салатом «Цезарь». — Салат? Серьёзно? — не удержался Пугод, когда официант отошёл. — Мы в месте, где подают чёрную икру и фуа-гра, а ты заказываешь салат? — Я не голоден, — Модди пожал плечами. — И потом, мне нужно следить за фигурой. Вдруг кто-то примет меня за твоего спутника и решит, что я должен соответствовать. Пугод фыркнул и скривился. Какой из него спутник? Заблудший и сошедший со своей орбиты несколько веков назад? Пространственный мусор? Конечно, очень соответствующе. — Не льсти себе. В этом месте ты выглядишь как… как… — Как кто? — с ехидным любопытством спросил Модди. — Как кто-то, зашедший не туда. Нет в тебе этой аристократичной нотки. — закончил Пугод. Его лицо внезапно охватило тепло, словно от выпитого вина или начинающейся горячки. Он отчаянно не хотел признавать очевидное: Модди, в своей нарочито простой одежде, выделялся не только из этой толпы напыщенных манекенов, но и, возможно, из любой другой. В его облике сквозила какая-то небрежная настойчивость, которая, словно заноза, засела в самолюбивом сердце Пугода. Эта непринуждённость, эта лёгкость, с которой Модди держался, казалась ему вызовом, укором в его собственной напускной важности и тщательно выстроенном имидже. Откуда у Модди вообще это всё? Ему, в отличие от Пугода, поучиться было не у кого. И, трудно поверить, но он трезвый. Наступила неловкая тишина, которую нарушал лишь приглушенный саксофон, доносящийся из колонок. Пугод барабанил пальцами по столу, стараясь не смотреть на Модди. Он чувствовал себя как на экзамене, где каждый его жест, каждое слово оценивается и взвешивается, и ему казалось, что таким поведением он выдаёт что-то до жути очевидное. — Ладно, — наконец сказал Пугод, нарушая молчание. — Раз уж мы здесь, давай перейдём к делу. Мы, как я понимаю, собрались здесь, чтобы я узнал от Джаста результаты экспертизы. Но есть ещё один момент. Ты обмолвился, что поможешь решить все мои проблемы. Объясняйся. У Модди глаза выглядели чёрными бусинками, в которых играл проблеск света от рядом стоящих ламп. Этот свет был отвратительным. Пугод клянется, ему кусок в горло не залезет, если он продолжит акцентировать внимание на здешнем интерьере. — Честно говоря, — начал Модди обволакивающим голосом, — после стольких твоих колебаний, я не уверен, стоит ли тебе вообще что-то объяснять. — А я должен был без сомнений согласиться на подозрительный поход в ресторан от детектива, который расследует заведённое на мою компанию дело? Не много ли ты от меня требуешь? — возмущённо прервал его Пугод, перестав настукивать пальцами ритм. — Доверять друзьям разве не бесценный навык? — Кажется, я доверился тебе уже однажды, и ты моих тогдашних надежд не оправдал. Тишина вновь окутала их, лишь тихий джаз и редкие разговоры парочек нарушали её покой. Пугод знал, что Модди вспоминает ту детскую клятву на мизинцах, которую он тогда так бездарно нарушил. Детские обиды, как ни странно, врезаются в память навсегда. Пугод не считал себя злопамятным, но эта сцена в его голове словно на паузе проигрывается с разных ракурсов. Как вязкий флешбэк, противный и уже неактуальный. Так если его это не волнует, то почему тогда воспоминание не стирается, как нечто ненужное? — Давай об этом потом, — с сожалением отступил Модди. — Конечно, — с раздражительной улыбкой ответил Пугод. — Про проблемы. Знаешь, я много думал о том, чего бы у тебя такого попросить. И я придумал. Держи уши востро, Модди. Я хочу-у-у… чтобы ты просто не вмешивался. — Конкретнее. — Не пытался устраивать цирк на моём рабочем месте, не пытался делать вид, будто ты не пропадал на десять лет, оборвав со мной связь, и не галдел о том, как наша компания «терпит крах» забавы ради. Вполне простые условия, да? — недрогнувшим голосом озвучил требования Пугод, щёлкая пальцами. — Невозможно, — сказал Модди под разочарованный выдох Пугода. — Слушай, я действительно хочу помочь, но не вмешиваться в дело, которое я веду? Как ты себе это представляешь? — Модди, ты меня вообще слушаешь? Я говорю: не псиопить направо и налево. Делай свою работу, ну или не делай, мне всё равно, просто не встревай в мою. — Пугод поправил свой большой цилиндр и упрямо сложил руки, как обиженный ребёнок. Модди задумчиво рассматривал длинные ногти Пугода. Они спиленные, ухоженные, и, кажется, Модди вообще не помнит, были ли они короткими хоть когда-то. Ими явно можно больно поцарапать. Он довольно улыбается. Выводить Пугода из себя — одно удовольствие. — Ты призываешь меня врать правительству? — Достаточная плата за извинения передо мной. — Хорошо. Пугод удивлённо хлопает глазами. Даже музыка показалась ему тише, а надоедливые чужие разговоры белым шумом. Он пытался извлечь из этого ответа издёвку или сарказм, но не смог. Голос Модди даже не дрогнул. — Хорошо? — удивлённо переспросил он. — Пропадать на десять лет действительно было неправильно, — отвечает Модди. — Удивительно, почему, — невесело усмехнулся Пугод. — В любом случае, я не собираюсь это обсуждать, по крайней мере сегодня. Модди хотел ответить, но в этот момент к их столику подошёл официант с заказом. Он поставил перед ними тарелки, и Пугод, не глядя на Модди, взял нож и вилку. — Ладно, так ты окончил вуз, — начал неловко Модди, перебирая листья салата на тарелке. — С красным дипломом, — похвастался Пугод, наслаждаясь едой. — И нашёл себе друзей? Модди на секунду перестал мучать еду. Он старался выглядеть незаинтересованным, но то, как он вовлечён в разговор просто смешно. Мясо во рту у Пугода таяло чуть ли не моментально. Ему доставляло невероятное удовольствие вкус еды и поведение Модди. — Да, ты общался с некоторыми из них, — Пугод потянулся за салфеткой, чтобы вытереть жир со рта. — Ты серьёзно устроил своих друзей на работу?! — с каким-то разочарованием спросил Модди. — Завидуешь? — ехидно спрашивает Пугод. — Мне больше о тебе интересно услышать. Ты же не просто так решил вернуться? — Вроде того, — помрачнел Модди. — Даже немного волновался, когда возвращался сюда. Повсюду твоя рожа на постерах и рекламных баннерах. — Рад, что заметил, — улыбнулся Пугод. — Ну и я в кальянной познакомился с Альцестом. Поговорили, хорошим мужиком оказался. Узнал, что я подрабатывал частным детективом и что у меня есть вышка, ну и предложил работу, — без энтузиазма Модди насаживал салат и курицу на вилку. — Ага, невероятный мужик, — с сарказмом отозвался о Альцесте Пугод. — Признавайся, какие козни против него строишь? Ты же ненавидишь работать под чьими-то указаниями. — Да нет никаких козней, — вздохнул Модди, откладывая вилку. — Просто… он показался мне приличным. Ты же знаешь, как я не люблю эту всю суету, эти вечные гонки за чем-то. А тут вроде как стабильность, понятные задачи. — Стабильность? — Пугод рассмеялся, едва удерживая еду во рту. — Ты, Модди, всегда был самым непредсказуемым из нас. И вот ты говоришь про стабильность? Не верю я тебе. Что-то ты недоговариваешь. Может, Альцест тебе что-то пообещал? Дава-а-ай, ты же сам вывел этот разговор за рамки делового. — Он предложил мне заняться делом, которое мне интересно, — тихо сказал Модди, глядя куда-то в сторону. — Делом, которое может что-то изменить. Не просто бумажки перекладывать или развод клиентов. — Ты меня прямо сейчас разводишь, а я даже не твой клиент, — Пугод легко отрезает ещё кусок. Нож заточен остро. — Частный детектив — это больше в твоём стиле. Независимость, обман на деньги… Пугоду было искренне весело нарочито растягивать перечисление всех возможных грехов Модди. А он сидел, развесив уши. И смотрел на него. Пугод ненавидел гляделки с ним с детства. — Он предложил больше денег, чем я зарабатывал на обмане. — Во-от, Модди, уже говорим на честных тонах. И зачем тебе деньги, если ты всегда был Робин Гудом? Модди опустил глаза так, что их стало совсем не видно. Пугод даже засомневался, дышит ли тот вообще. Ни лицо, ни тело Модди не выдавали никаких признаков волнения. Пожалуй, только поза была единственным «звоночком», который Модди позволил заметить. Сдержанная, но сгорбившаяся. — Алфёдов болен. Очень болен, — наконец сдался Модди. Пугод замер на мгновение. — Твой брат? Модди неохотно кивнул. Пугод почувствовал, как над ним сгущаются тучи. Вся эта игривая атмосфера стала отдаляться от них, становясь всё мрачнее. — И что, Альцест пообещал оплатить его лечение? — в голосе Пугода прозвучала неприкрытая надменность. Кто-кто, а он точно знает, что Альцесту до благотворительности далеко. — Не знал, что он такой альтруист. Хотя, постойте… Альцест? И Алфёдов? Что-то тут не сходится. Пугод отложил нож и вилку, скрестив руки на груди. Разве есть хоть какая-то связь? Он помогал Модди или ему стало искренне жаль умирающего мальчика-альбиноса? Никогда. Жалости он ни к кому не испытывал, вот уж точно. — Погоди-ка, Модди. Ты хочешь сказать, что Альцест знает о твоей связи с Алфёдовым? И использует это, чтобы тобой манипулировать? — Он не манипулирует мной, — упрямится Модди. — Он именно это и делает. Он знает о том, что мы дружили раньше? — Я никому не рассказывал, что знаю тебя. — Это не значит, что он не знает, — занервничал Пугод. — Ой, Модди-и-и, вот теперь это может плохо обернуться. — Не обернётся, я держу это под контролем. Пугод смотрел на него с недоверием, оценивающе, почти с опаской. Дружить с человеком, работающим на Альцеста, было деструктивно, особенно для него. Ведь он уже имел дело с этим человеком, отвоевал у него сына и друга сына, лишив тем самым двух потенциальных работников. С другой стороны, если ему удастся провернуть то же самое с Модди, он сможет помочь ему открыть собственное детективное агентство. Возможно, это не принесёт столько же денег, но зато станет куда менее рискованным. Пугод чуть расслабился. Этот план мог сработать. — Верю, — с нескрываемым сарказмом ответил Пугод. — Теперь я понимаю, почему ты вернулся. Давай на чистоту: скучал? — Не больше, чем ты по мне. Ты всё так же носишь Борю на браслете. Пугод смутился. Точно, он же видел этого тупого дракона тогда в кабинете. Ему снова захотелось где-то спрятать лицо, поэтому он даже не заметил, как руки сами легли на края цилиндра. — Из уважения к прошлому. — Ага, как скажешь, — Модди это веселит. — Ты так и не стал лояльнее к алкоголю за эти десять лет? — Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, — хихикнул Пугод. — Так что если ты хотел угостить меня выпивкой, то я сразу откажусь. Хочешь угостить — можешь взять мне круассан, с… эээ… Пугод заглянул в меню. — С клубникой, пожалуйста, — добавил он. Модди даже пальцем не повёл. Он ожидал такого ответа. — Пора бы тебе повзрослеть, Пугод. — Он кивнул официанту, подзывая его. — Да сколько можно? Я же не притронусь к алкоголю, если ты закажешь. — Не закажу, успокойся, — заверил его Модди. Пока Модди что-то говорил официанту, Пугод снова погрузился в свои мысли, чувствуя, как жизнь ускользает сквозь пальцы. Он изучал Модди: аккуратно подстриженная борода, едва заметный шрам на щеке. Интересно, где он его получил? Чем Модди занимался до знакомства с Альцестом, до того, как стал частным детективом? И насколько сильно он вообще изменился с тех пор? — Красивый? — спросил Модди, возвращая Пугода в реальность. — Что? — Пугод моргнул, заметив, что официанта уже нет. — Смотришь на меня, — пояснил Модди с легкой усмешкой. — Да нет, просто задумался, — ответил Пугод, стараясь скрыть смущение. — Вопрос все еще в силе. — Красивый, красивый, — отмахнулся Пугод и выпил из стакана воды, которую так и не тронул с самого начала. — Даже спустя столько времени все еще выпрашиваешь комплименты. Ты и так знаешь, что самый крутой, но тебе всегда нужно подтверждение. Пугод заискивающе покрутил полупустой стакан. Или полуполный? Он был готов возненавидеть себя за то, что его мысли скачут, как сумасшедшие, и никак не хотят выстраиваться в логичную цепочку. — А ты так и ищешь, за что меня обвинить. Вот, Модди опять виноват в том-то. Ну, Модди-и-и, ты можешь не делать то-то? — пародирует Пугода Модди. Пугода с этого откровенно выносит. Он неприлично громко смеётся для интимной в зале обстановки и стыдливо прячет лицо в ладонях, утирая слёзы, выступившие со смеху. Модди за этим наблюдает с восторгом, да с таким, что Пугоду просто-напросто неловко. — Да, что-то определённо не меняется, — Пугод в последний раз утирает лицо рукавом и хихикает. — Ооой, насмешил, Модди. Я и забыл, что ты такой. Знаешь, теперь твоя профессия кажется мне ещё более уморительной. Официант, ещё более замученный, чем ранее, ставит перед Модди бутыль вина и гранёный бокал, а перед Пугодом тарелку с круассаном и чашку чая. Отдав заказ, он молча уходит, не пожелав ни хорошего дня, ни приятного аппетита. — У этого парня примерно пятьдесят оттенков, если не депрессии, то рабочего выгорания на лице, — комментирует Пугод, довольно откусывая круассан. — День не задался у человека, — пожимает плечами Модди, наливая себе полный стакан. Пугод терпеливо дождался, пока прожуёт еду, чтобы возразить. — И ты мне после этого говоришь, что роботы не лучше? Тебе вообще нравятся мои роботы? — Ну так, — Модди махнул рукой и залпом осушил налитое. — Ну так?! Режешь без ножа, Модди, я расстроен. И с каких пор ты пьёшь вино? — Не пью. Но кто-то там говорил, что я не соответствую уровню заведения в выбранных блюдах. Вино тут у каждого второго на столике. — Да, вполне клишированно, так держать, Модди. — Пугод делает ещё укус, и выпечка начинает крошиться. — Так что? — Ты мог сделать роботов лучше. Ты сколько ими увлекаешься? Лет пятнадцать? Ты мне ещё в свои семнадцать, вместо подготовки к экзамену по физике, теоризировал, как робота можно воплотить в жизнь не кринжовым путём. — Ты просто не хочешь признавать, что я молодец. — Он неприлично рыгнул и тут же прикрыл рот рукой. — Ой… так и знал, что эта тупая привычка подведёт меня. Он смущённо огляделся по сторонам и случайно увидел целующуюся пару, в остальном всем так же всё равно. Он быстро вернул свой взгляд к Модди, который, кажется, еле сдерживал смех. — Смейся-смейся, Модди. У тебя щёки уже краснеют. — Освещение плохое, тебе кажется. — Модди осушает второй бокал. — Я хотел тебе ещё кое-что показать. Мы закончили с рабочими моментами? — Это я у тебя должен спросить. — Тогда пойдём. — Модди встаёт из-за стола, беря с собой третью порцию вина. — Куда? — Пугод еле сдерживается, чтобы лениво не распластаться на столе. Модди проигнорировал вопрос. Куда бы он ни направился, Пугод совершенно не хотел оставаться в одиночестве в этом ужасном любовном триллере. Поэтому он подхватил пиджак и быстрым шагом нагнал Модди. Тот по-прежнему шёл с ведомой одному ему целью. Они вышли в светлый зал, который Пугод не успел рассмотреть в начале. Зал оказался куда больше предыдущего. Красивые люстры свисали с потолка, стойка регистрации не выбивалась из общего антуража, потому что всё внимание перетягивала чёртова сцена! — Разве здесь выступают? — с изумлением спросил Пугод, прожигая сцену взглядом. — В особые вечера здесь выступают приглашённые музыканты. Тоже в основном играют джаз. — Джаз — это круто. Они обошли ещё несколько столиков и оказались рядом с фортепиано, которое Пугод до этого не приметил. Оно было чёрным и миниатюрным, но всё равно вычурным, под стать заведению. — Да, джаз действительно крутой, — согласился Модди, ставя бокал на столик рядом с фортепиано. — Но это не главное, что я хотел тебе показать. Пугод приподнял бровь, его любопытство разгорелось. Он обвёл взглядом зал, пытаясь уловить, что же ещё могло так заинтересовать Модди. Даже ещё раз осмотрел люстры, но сомневался, что кому-то, кроме него, было дело до люстр и как с них вытирают пыль. А если не вытирают, сколько же там пыли? — Ты не поверишь, но здесь иногда проходят импровизированные выступления, — продолжил Модди, поднимаясь ближе к уху Пугода. — И я знаю одного человека, который может сыграть прямо сейчас. — Серьёзно? — Пугод не мог скрыть своего удивления и тут же побледнел от осознания. — Модди, может, лучше… не знаю… по домам? Пугод попытался как можно быстрее сбежать, но его схватили за плечи. Несмотря на внешнюю безобидность, Модди в данный момент совсем не был таковым. Настрой был совершенно не для игры на пианино перед незнакомцами. — Но я же… — снова попытался возразить Пугод, но Модди уже усаживал его на стул перед пианино. — Давай без отмазок в стиле: «Я закончил музыкальную школу, когда мне было тринадцать, и с тех пор не играл», не заставляй брать тебя на слабо. Пугод тяжело вздохнул. Сопротивление было бесполезным. Он сел на прохладный стул, его пальцы рассеяно коснулись клавиш. Они были гладкими и прохладными, словно лёд. Словно безразличие Модди к его репутации после позора года. Он посмотрел на Модди, который стоял рядом с довольным выражением лица. Что вообще привело его сюда? Неужели он так стремится опозориться? Хотя, чего уж там, он и так с этим справляется, особенно учитывая, как его поливают грязью в СМИ. Его ляпы с работой или не совсем его, но кому какое дело? Дома — ни души, зато тихо. Умный дом вполне неплохой собеседник. С Модди ему, конечно, не сравниться, но только потому, что этот умный дом сарказм вообще не понимает. И вот он здесь. Нависает над клавишами и не уверен, что с ними делать. Пугод чувствовал прожигающий взгляд Модди, но поддержки из него не исходило. Каждый звук в зале казался издевательским шёпотом, каждый шорох — предвестием оглушительного провала. Неужели это дешёвое представление стоит того, чтобы омрачить вечер своим неумелым выступлением? Пальцы словно одубели, кровь отхлынула, оставив лишь дрожь. «Насрать!» — пронеслось в голове у Пугода, и он робко коснулся клавиш. Он сыграл всего несколько нот. Всё выступление уместилось в десять секунд, и, кроме Модди, никто не удостоил его взглядом. Пугод, обернувшись, встретил на лице Модди замешательство. Он засчитал Модди поражение и самодовольно улыбнулся. — Это… музыка из «Амогуса»? — недоверчиво спросил Модди. — Уморительно, правда? Сыграть мелодию из «Амогуса» на аудиторию богачей вычурного ресторана. Чайковский курит в сторонке. Он соскочил со стула. Гости вокруг продолжали греметь приборами и говорить слишком громко. Дорогие люстры, покрытые пылью, безмолвно свисали, словно не замечая суеты. Но Модди ощутил перемены остро. Он замер, парализованный, пока Пугод, хихикая, обошёл его, забрал бокал и вложил в его руку. — Допивай и пошли, — проворчал Пугод с весёлой ноткой. — Время позднее, ты опять сбиваешь мне режим. Модди послушно осушил терпкий напиток, и они с Пугодом двинулись к выходу. Сердце Модди сжималось от боли при виде того, как Пугод повзрослел, но остался прежним. В глубине души Модди теплилась мысль: если бы Пугод стал более заносчивым или меркантильным, он бы без труда поставил крест на его деле. Может быть, та самая детская ненависть к богатым сама повела бы его по нужному пути. Но Пугод был исключением. А ведь исключения, как известно, подтверждают правила. Модди не мог испытывать к нему ничего, кроме безграничной нежности. Рядом с Пугодом он буквально таял, растворяясь в чувстве глубокой привязанности. Еле волоча ноги к выходу, Модди наблюдал, как угрюмость и ворчливость Пугода уступают место легкости и веселью. Морщинки на его лице разгладились, вечно хмурый прищур исчез, и он выглядел моложе. На улице моросил дождь, из-за чего воздух был влажным и ещё холоднее, чем до начала этого безумного вечера. Пугод притворно вздохнул. Модди мог бы лишь наблюдать, как тот, ёжась, кутается в пиджак. И как же было обидно, что с собой нет ни кофты, ни куртки! Он бы накинул их на широкие плечи Пугода, даже если бы та была ему мала, чтобы поиграть с его честью. Пугод без конца жаловался на испортившуюся погоду, а Модди, не отрывая взгляда, следил за тем, как Пугода сотрясает озноб и как тонкий пиджак совершенно не защищает от пронизывающего холода. — Я вызову тебе такси, — Модди не просто предлагал, он настаивал. — О, нет, Модди, хватит с тебя этих джентльменских замашек, — Пугод на самом деле не хотел, чтобы Модди тратил на него деньги, особенно когда сам мог заплатить. — Ты вызовешь себе такси или промокнешь, но сэкономишь? — Пройдусь. Но он остаётся на месте, наблюдая, как Пугод вызывает такси. Его ноготь забавно стучит по экрану телефона. Цены взлетели из-за мимолётного дождя даже на экономкласс. — Оно подъедет через три минуты, — сказал Пугод. — Хочешь, я тебя провожу? — Нет-нет, всё в порядке! Что, не сяду в машину, что ли? — ответил со смешком Пугод и в тот же миг пожалел. Он не хотел, чтобы Модди уходил, чтобы это заканчивалось. Но на лице его появилась натянутая, дурацкая улыбка. — Спасибо за вечер, — произнёс он. Модди не мог отвести глаз. Тёплый свет из окон заведения обрамлял Пугода, создавая эффектный контражур на фоне темноты. Зрелище было завораживающим, гипнотизирующим, притягательным. У Модди спёрло дыхание, и он ужаснулся при мысли о том, что не смог бы отказаться от этого момента. — Тебе спасибо! — Пугод улыбнулся шире, и его голос звучал с теплотой. Как раньше. Как до того, когда им пришлось встать по разные баррикады. От этой улыбки по коже Модди пробежали мурашки. Тело стало тяжёлым, ноги словно окаменели. Он заставил себя сделать шаг из-под навеса, и первые ледяные капли дождя впитались в его багровую рубашку. Его плечи расстроенно опустились. — Эм, Модди! — неожиданно окликнул его Пугод. За пару больших шагов он достал до Модди, тоже стал промокать под дождём. Он взял Модди за мизинец своим. Их руки были холодными и мокрыми. — Я знаю, что ты вряд ли пообещаешь мне, но знаешь… — Пугод громко сглотнул. Кривая улыбка нервно дёргалась на его лице, пока он искал слова. — Не уезжай так спонтанно больше. — Ты так и не вырос с обещаний на мизинцах. — Ну и что? Пообещаешь? Модди помолчал несколько секунд. Его рубашка уже липла к телу. — Обещаю. Невыносимо смотреть сверху вниз в эти глаза, не находя в них ни капли лжи. Но ведь никто не может обещать наверняка. Люди так любят самообман, убеждая себя в выполнимости обещаний, хотя даже мизинец не прибавит им уверенности. Иное дело — физический контакт. Сердце Пугода разрывается от бешеного ритма, сходя с ума от каждого удара. — А вторую руку покажи! Пальцы не скрестил? — О, скоро мой автобус подъедет, пока!!! — Модди! Модди сбежал, оставив Пугода под проливным дождём. До приезда такси оставалась, казалось, всего минуты две, но его уже била противная дрожь. Он запрокинул голову, позволяя холодным каплям стекать по лицу. Снова он ввязался в это. В бесконечное ожидание хоть каких-то изменений, чтобы в итоге получить лишь разочарование. Не счесть дней, потраченных впустую на поиски Модди по этим мрачным, заброшенным районам. Сколько раз он рисковал, и всё без толку, ни единого звонка. Виноват сам, конечно, но продолжать эти мучения спустя столько времени просто несправедливо. Фары приближающегося такси на мгновение ослепили его. Этот день обречён.***
Квартира Джаста была маленькой и заставленной всяким барахлом. Коридор, едва вмещающий двух мужчин, часто становился узким проходом, где Джасту приходилось стоять и ждать, пока Секби разуется и отойдёт в комнату. Между коридором и его комнатой находилась арка. Секби нащупал выключатель, чтобы не топтаться в темноте. Комната Джаста мысленно делилась на рабочую зону и диван, на котором он спал. Однако, когда Секби приходил в гости, Джаст доставал большой надувной матрас, который с лёгкостью вмещал их обоих. Спать на диване он отказывался: это было слишком неловко перед гостем и неправильно. Да и вообще, кто спрашивал мнение Секби? Мощный компьютер с тремя мониторами громоздился в углу, едва умещаясь на столе. Секби посидел за ним всего пару раз и выругался на Джаста из-за слишком низкой чувствительности мыши. В ответ услышал резонное: «Я тебя не заставлял садиться за мой компьютер». — Чай будешь? — спросил Джаст, снимая куртку. Скоро погода позволит гулять на улице без тёплых вещей. Не придётся возиться с вешалками и проблема толкучки в коридоре решится сама собой. — Эээ, пожалуй, да, — ответил Секби, оглядывая комнату, которая изменилась всего в одном аспекте. Несколько мест выглядели подозрительно чистыми. Обычно у Джаста был полный бардак, или, как он сам говорил, «творческий беспорядок». Чтобы расчистить место для сна, приходилось возиться с этим хаосом полчаса минимум. Секби сразу смекнул: что-то тут не так. — Отлично, я тоже буду, иди заваривай. — Джаст, обняв Секби за плечи, вытолкал его из комнаты. — Я пока подготовлю место для сна, так что давай-давай. Секби так и не отпускало натянутое чувство безнадёги. Включая слабый тёплый свет на тесной кухоньке, которая стала ему родной, что он здесь искал? Он ставит чайник, садится на стул со спинкой и вжимается в него своей напряжённой спиной. Они познакомились с Джастом семь лет назад. Все называли его чересчур самолюбивым. «Эгоистичный засранец, который не думает о чувствах других», — так считали многие, но Секби был не согласен. Он не любил составлять поспешное мнение о людях, но точно знал, что зазнавшиеся люди никогда не помогают незнакомцам. Секби помнил, как плохо ему было в тот злополучный день, когда кураторша попросила его сходить на мероприятие от вуза. Это было всего лишь чёртово нудное вступление, а его уже неприятно потрясывало. Голову словно заполняли ватой. Громкие голоса ведущих давили в груди, заполняя лёгкие вязкой паникой. Он попытался протиснуться через ряд сидящих людей к выходу, в туалет, на улицу — подальше от места, где он мог бы вот-вот опозориться. Секби протискивался через эту вечную череду ног, а она не заканчивалась. Внезапно в глазах потемнело. Очнулся он с подскоком. Холодная вода окатила его лицо. Секби ещё какое-то время не мог сказать, что происходит, только хватал воздух, который не казался уже таким вязким, да и голоса, что до этого тяжело оседали в груди, теперь слышались далеко, приглушённо. — Как самочувствие? Можете выпить остатки. Секби в трясущиеся руки впихнули полупустую бутылку. Конденсат стекал ему по пальцам. Видимо, с этой бутылки его и окатили. Он убрал мокрую чёлку с лица, и теперь его лоб казался до нелепого большим. — Что ты творишь? — вырвалось у Секби, когда он почувствовал, что вода намочила ему одежду. — Что я творю? — удивился спаситель. — Помогаю тебе! — Вот уж помог, спасибо! Секби указал на мокрые пятна на одежде и удручающе застонал. Ему предстояло так просидеть ещё целое мероприятие, иначе его просто убьют. Он так хотел домой, высушиться и лечь спать. Его продолжало тошнить, и он подтянул ноги ко лбу. Они с незнакомцем сидели на полу. Секби продолжал держать открытую бутыль и очень сдерживался, чтобы не облить ею того, кто пытался исправить ситуацию. Но он ясно давал себе отчёт, что так поступать нельзя и что парень вообще-то не со зла. Он не успел разглядеть парня, который настойчиво ждал, пока Секби скажет, что всё в порядке и он может идти. — Ну, извини, я не придумал ничего лучше. Ты едва не свалился в обморок. Ты вообще спишь? Или это врождённое? — не унимался парень. — Я не знаю, — Секби старался отвязаться односложным ответом. — А лучше бы знал. На такие мероприятия больными не ходят. Ты проделал огромный путь, чтобы в конце ряда свалиться на меня. Ты меня нехило напугал, так что рассказывай, чем тебе помочь. — Оставить меня в покое, — Секби равнодушно пожал плечами и всё-таки отпил из бутылки, которую ему дал незнакомец. — Чтобы ты уже свалился не на меня, а на угол виском? Не очень умно. — Я просто не позавтракал и не пообедал. И, возможно, мой организм немного бунтует по этому поводу. Ничего серьёзного. Парень бестактно обхватил щёки Секби двумя руками и стал смотреть на его измученное лицо. Чтобы уличить во лжи или чтобы посмеяться — Секби не знал. Его очень смутил этот пронзительный взгляд. Из окна на них падали солнечные лучи, и в этот момент можно было спокойно увидеть, как тёмно-зелёные глаза незнакомца чуть ли не блестят изумрудом. Секби попытался вырваться, и ему это позволили. — У тебя большие синяки под глазами. Ты уверен, что не ел только сегодня и что дело в этом? Незнакомец поднялся на ноги и стал думать. А Секби искренне пытался понять, в чём проблема оставить его разбираться со своими проблемами одного? Вода начала высыхать, и холодок прошёлся у Секби по позвоночнику. Его передёрнуло. — Возвращайся в зал. Наверняка тот, кто тебя сюда направил, будет зол, если тебя там не будет. — Это моя инициатива прийти сюда, ничего мне не сделают, — отрешённо ответил парень, не отвлекаясь от своих мыслей. У него были белёсые волосы и смуглая кожа. Сосредоточенный взгляд окидывал его сверху вниз, и Секби чувствовал себя униженым под этим взглядом. Секби поднялся, его качнуло. Джаст попытался удержать его, придержав за спину, но Секби быстро оттолкнулся от помощи. — Прости за то, что наехал, — проговорил Секби, понемногу приходя в себя. — Тут есть буфет неподалёку. Ты же не с этого вуза? Парень проигнорировал извинения. От этого Секби было немного неловко. Он собрал в себе всю гордость и желал, чтобы желудок перестал над ним издеваться. По своим ощущениям он мог сказать, что на месте органа появился огромный зубастый червь, что грызёт стенки живота и громко урчит. — Откуда знаешь? — Догадался. Пошли, провожу. Секби помялся на месте, распределяя вес то на одну ногу, то на другую. Неожиданно для незнакомца он протянул руку. — Секби. И тот разошёлся смехом. Заливистым таким, с придыханиями. Секби смутился ещё сильнее: его лицо, должно быть, залило, а из ушей пошёл дым. С момента столкновения с этим недоразумением Секби для себя заметил, что он так никогда себя не ведёт и никогда его не трясло от чужих насмешек. Над ним всегда смеются! Незнакомец вытер проступившие от смеха слёзы и для конечного успокоения выдохнул. — Ты несколько минут назад обвинял меня во всех смертных грехах, а теперь пытаешься познакомиться? Забавный ты, — проговорил он уже спокойнее и протянул руку в ответ. — Джаст. Он непринуждённо взял Секби за руку и повёл в унылый местный буфет. Внезапно Секби почувствовал сильную тошноту, словно червь в животе прыгнул выше и сдавил горло. Язык онемел. Он резко выдернул руку и убежал, не закрыв бутылку, оставив за собой мокрый след. Джаст, ошеломлённый, остался стоять с крышкой от бутылки в руке. — Ты долго, — вырывает его Джаст из пелены воспоминаний. — О чём таком задумался, что это заставило меня ждать мой чай? М? — Ой! — Секби подскакивает и хватает вскипячённый чайник. — Да так, вспомнил, как мы познакомились. — Стабильно раз в год, как обычно, — с лёгкой улыбкой он сел за кухонный стол, опираясь щекой о ладонь, чтобы лениво, как кот, растечься на столе. — Как ты смешно, ни слова не сказав, побежал блевать после того, как я представился. — Да не так всё было! — смущённо возражает Секби, открывая сахарницу. — И я всё ещё не хочу знать настоящую версию, потому что она явно не будет такой смешной, — Джаст показательно зевнул. — Может, я захотел подружиться с тобой только из-за этого. Секби закатил глаза, чего Джаст, конечно, не увидел. — Это я захотел подружиться с тобой, — Секби с грохотом ставит перед Джастом чашку, немного расплёскивая на стол. — По твоему угрюмому лицу никогда бы не сказал. За все годы дружбы с тобой то лицо при знакомстве было твоим самым кислым на свете. — Рад, что ты запомнил его на всю жизнь. — А как иначе? Свалился на меня, теперь терпи. Секби закрылся кружкой, чтобы не выдавать своей искренней глупости. Сколько времени прошло? Этот червь всё ещё елозит внутри и иногда кусает особенно больно. С самого начала было ясно, что с Джастом что-то не так. Он ведь подождал, пока он опустошился и довёл-таки до буфета. Купил чай, разговорил, заставил повестись на ту же ловушку, что и до этого. Как это было с Муном, как это было с Хайди… — Секбоба, а, Секбоба? — Обращается Джаст с каждым разом громче. Секби резко поднял голову, что в шее стрельнуло. — Всё, ты клюёшь носом в кружку. Бедный, время-то уже не детское. Джаст, с присущей ему игривостью, поддразнивал Секби, ведя его за плечи по тёмному коридору, к той самой, злополучной арке. — Спать! — с этими словами Джаст буквально швырнул Секби на надувной матрас. Тот издал болезненный хрип. — Старик, ну и ну. Хихикая, Джаст опустился следом, его вес ещё больше вдавил и без того измученное тело Секби. Сверху накрыло одеяло, и от этой непривычной теплоты по телу пробежала дрожь. Секби замер, стараясь не дышать и не шевелиться. Остаться у Джаста было чудовищной ошибкой. Лежать пластом всю ночь рядом с ним? Ради чего? Секби проклинал себя с яростной ненавистью, задерживая дыхание. — Не притворяйся мёртвым, я не так сильно тебя толкнул, — Джаст устроился на большой мягкой подушке. Секби такие не любил, но Джаст, откуда-то зная это, всегда подкладывал ему что-то потверже. — Драма-квин. Секби выдавил из себя подобие смешка, больше похожее на кряхтение. Горло пересохло, чай, недавно выпитый, всё ещё жёг стенки. Он отвернулся от Джаста, пожелав спокойной ночи. В ответ услышал лишь что-то про занудство. Поза казалась неудобной, матрас — будто усыпанный иголками. Секби дышал осторожно, обхватив себя руками. Тишина давила на уши, казалось, слышно биение собственного сердца. Он чувствовал на себе взгляд Джаста, словно тот сверлил дыру в затылке. Попытки расслабиться были тщетны: каждая мышца натянулась, как струна. «Просто усни, просто усни», — повторял он себе, как мантру. В голове всплывали обрывки разговоров, шутки Джаста, его внезапные прикосновения за плечи. Секби не понимал, что происходит. Почему он здесь? Почему позволил этому случиться? Он всегда старался держать дистанцию, не подпускать Джаста слишком близко. Но вот он здесь, даже не пытается сопротивляться происходящему. Вдруг Секби почувствовал, как матрас слегка прогнулся. Джаст подвинулся ближе. Секби замер, боясь шевелиться. Он ждал, что сейчас произойдёт что-то, к чему он не был готов. Но ничего не произошло. Джаст просто тяжело вздохнул. Секби побоялся как-то интерпретировать этот выдох. Просто ждал. Секби договорился с собой, что обернётся, когда услышит сопение, когда Джаст перестанет быть таким проницательным и станет уязвимым. Эти несколько минут тянулись, как тягучий мёд: мучительно долго, но в то же время приятно. Секби в темноте вглядывался в силуэты предметов. Сложенная сушилка, подпираемая раскрытыми коробками с запчастями, напоминала огромное поле для морского боя. И Секби чувствовал себя подбитым кораблём. Зеркало отражало бледный лунный свет и их приземлённые очертания. Секби лежал почти вплотную к зеркалу, но чуть поодаль, чтобы не заляпать его. Минута за минутой, и сзади раздавалось размеренное сопение. Секби медленно выдохнул, ощущая, как напряжение постепенно покидает его тело. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Но, как это обычно бывает, их становилось только больше. С неохотой Секби заставил себя обернуться, ожидая насмешливого взгляда, который, казалось, всё это время выжидал, когда же он наконец обернётся. Но он ошибся. Предчувствие подвело. Джаст спал по-настоящему, с чуть приоткрытым ртом и ровно поднимающейся грудью. Он по-прежнему лежал на боку, его руки едва не касались Секби. Одна из них провокационно лежала ладонью вверх. Они были укрыты разными одеялами, но одеяло Джаста частично накрывало и Секби, потому что оно было длиннее. Секби буквально жарило, хотя укрыт он был не так уж тепло. Он просто мучил себя, наблюдая за этой ладонью, пытаясь испепелить её взглядом. Робко Секби потянулся к ней. Он обхватил её, словно самую сокровенную вещь на свете. Джаст спал чутко. Секби понимал, что подобные прикосновения опрометчивы, но делал вид, что не осознаёт этого. Он зажмурился, и перед глазами поплыли цветные круги. Секби умел убеждать себя, что всё в порядке, и постепенно погрузился в сон. Лишь на грани между сном и явью он почувствовал, как Джаст сжал его руку в ответ. Но он не мог понять, было ли это реальностью или лишь сном.
Примечания:
Тгк: @wowvherw
