Дубовая ветка

      Семён Аркадьевич в последнее время был в нервном состоянии. Беременность подходила к логическому завершению, а муж главбуха всё больше накалял обстановку страхом, ложными схватками и вечным причитанием.       — Иди сюда, Стёпочка. Одна у меня радость — ты! Я свихнусь, если Витенька скоро не родит! — жаловался Воронцов, тиская омегу.       В последнее время главбух стал особенно неравнодушен к Стёпиным соскам. Он мочалил их своими пухлыми губами, жадно целовал, страстно облизывал и нежно покусывал. Парнишка мужественно терпел, тщетно скрывая несчастное выражение лица. Сдерживать эмоции не было никаких сил. Трахнул бы его главбух и отпустил с миром! Нет же, полоскает мозги бесконечными разговорами, мучит грудь, лезет с вязкими, липкими поцелуями.       — Давай, Стёпа, раздевайся, мой хороший, — елейным голосом попросил альфа, расстёгивая рубашку.       Их быстрые «перепихоны» давно уже перешли в куда более продолжительные половые акты, затягивавшиеся иногда почти на целый час. Омега быстро скинул одежду и стал наблюдать, как Семён Аркадьевич удобно укладывается на диване. Излюбленной позицией альфы в последнее время стала поза шестьдесят девять. Главбух обожал посасывать аккуратный омежий член, пока Стёпа трудился над его собственным «хозяйством». Веткину было, по-хорошему, всё равно, лишь бы альфа отпустил его поскорее. И тот словно чувствовал неудовольствие парня и постоянно таскал ему разные небольшие подарки.       — Да, милый, бери глубже, умничка. Я там тебе браслетик принёс красивый, возьми потом со стола, — пыхтел мужчина, то облизывая Стёпин член, то бормоча разные непристойности.       Веткин старался работать быстро и чётко, чтобы скорее довести альфу до оргазма. Но не в этот раз.       — Подожди, малыш, а то я сейчас кончу. Разворачивайся и садись на меня. Вот так…       Стёпа пустился вскачь, наблюдая, как возбуждение охватывает разомлевшего альфу, и надеясь на скорую разрядку главбуха. Семён Аркадьевич закатил глаза, тяжело дышал и пылал ярким румянцем. Морщинистый лоб блестел от испарины, губы пересохли, а выпирающий живот, похожий на бледный студень с редкими курчавыми волосками, лениво колыхался от каждого движения стройного тела. Толстые пальцы мяли белоснежные бёдра омеги, оставляя красные уродливые пятна. Воронцов тихо стонал, пытаясь схватить Стёпу за член, но лишь безуспешно хватал воздух руками — сил открыть глаза у мужчины не было.       — Мальчик мой, — хныкал альфа, пуская пузыри страсти. Толстые губы трепетали, кривясь и уродуя и без того не слишком привлекательное лицо. — Мой милый, сладкий омежка…       Стёпа старался не смотреть на вынужденного любовника, углубившись в приятные ощущения в анусе. Возбуждение нарастало как снежный ком, грозящий в любую минуту сорваться вниз, унося с собой в бездну удовольствия. Веткин прислушивался к своим ощущениям, стараясь отрешиться от действительности и не слышать голоса Семёна Аркадьевича, буквально признающегося ему в любви.       Это было омеге особенно неприятно, ведь он знал, что это ложь. Главбух обожал секс с Веткиным, но ни о каких чувствах изначально речи не шло. Парень двигался на твёрдом члене, наращивая темп и чувствуя, как грузное тело под ним напрягается — оргазм уже буквально топтался у дверей главбуха.       Стёпа поднапрягся и позволил альфе войти в него особенно глубоко, после чего Воронцов громко застонал и с хрипом излился, больно впившись руками в худые бока Степана. Ещё несколько фрикций, и Веткин забрызгал волосатую грудь главбуха собственным семенем. Он смотрел, как его перламутровая сперма толчками выходит из аккуратного члена, и тут услышал, как что-то еле слышно щёлкнуло.       Лениво повернув голову, парень заметил небольшую щель в дверях и горящий серебристый взгляд из-под насупленных бровей. Стёпа выдохнул, на мгновение прикрыл глаза — лежащий внизу альфа схватил его за член, выдавив остатки семени, — и вновь бросил взгляд на дверь. Она была полностью закрыта.       — Ты сегодня в ударе, малыш. Не забудь подарок. И спасибо за свиной рулетик!       Воронцов привычным жестом снял презерватив, и Стёпа по-быстрому вылизал ствол альфы. Поблагодарив мужчину за сюрприз, омега побежал выполнять свою основную работу, с удивлением отметив, что в этот раз забыл закрыть дверь на замок. Но какая, в конце концов, разница?       Настроение было ни к чёрту, а красивый ажурный браслет, по настоянию любовника украсивший тонкое омежье запястье, неприятно жёг руку. Парень без особого усердия подмылся и привёл себя в относительный порядок. Блокаторами запаха он давно не пользовался: все и так были в курсе его отношений с Семёном Аркадьевичем. Да и, честно сказать, очень хотелось подразнить наглого Дубова. При виде альфы у Степана сводило зубы и учащалось дыхание. Брутальный красавец с вечно недовольным выражением лица раздражал омегу до непроизвольных судорог.       Постучав в кабинет с ненавистным номером три, омега плавной походкой вплыл в помещение. Он ещё ощущал на теле горячие руки Воронцова, а анус пульсировал от активного соития. Дерзко окинув взглядом хмурого хозяина кабинета, он тихо поинтересовался:       — Не помешаю?       Альфа бросил на Веткина нечитаемый взгляд и пробурчал:       — Заходи.       В этот раз омега всё делал медленнее обычного. Не спеша протёр пыль, особенно тщательно занялся плинтусами — и так и чувствовал горящий взгляд на своей пятой точке. Затем подоконники, картина, этажерка…       — Сколько? — прервал тишину хриплый голос.       — Что? — недоумённо переспросил парень.       — Сколько ты берёшь за такие… «скачки»? — спросил альфа дрогнувшим голосом.       — А с какой целью интересуетесь? — ядовито уточнил Веткин.       — С вполне определённой! — отрезал Дубов, сверкнув жидким серебром глаз.       Стёпа хмыкнул и лукаво ответил:       — Простите, но эта услуга предоставляется лишь по спецзаказу и только VIP-клиентам!       Альфа низко зарычал и, громко стукнув кулаком по столу, пулей вылетел из кабинета. От грохота захлопнувшейся двери у омеги заложило уши, а книги с этажерки, глухо охнув, попадали на пол.       Веткин захохотал. Надрывно, тяжело, с хрипами. В душе заворочалось что-то липкое, мерзкое, отвратительное. Ему казалось, что всё это происходит не с ним. Это не его дерут на кушетке в кабинете лысеющего альфы. Не ему платят за секс и дарят сомнительные подарки. Не он тащит на себе всю семью, забив на собственное счастье, гордость и будущее. Всё это временно. А истерики левого мужика его совершенно не интересуют. Даже такого, до умопомрачения привлекательно пахнущего морозной свежестью с еле заметной ноткой ментола.       Омега злобно пошвырял в тележку свои принадлежности и рубленым шагом направился к двери.       «Вот урод! Ненавижу! Думаешь, ты лучше меня? Что можешь меня осуждать?!» — набатом билось в голове Стёпы.       Парень замер у двери. Сердце металось в груди, виски жало, внутренности выкручивало. Он ничем не заслужил такого отношения, явного порицания, осуждающих взглядов. Стёпа резко развернулся и подошёл к столу коммерческого директора. Нахмурившись и поджав губы, он смотрел на собственное отражение в отполированной поверхности столешницы. Он ненавидел себя, свою жизнь, свою ношу.       Стёпа тихо зарычал и плюнул прямо на своё отражение. Блестящие капли исказили тёмную картинку. Омега зло размазал слюну по столу и с удовольствием принюхался. Теперь от столешницы вовсю разило сигаретным дымом: парнишка только что глотал сперму «пахучего» главбуха. Горько засмеявшись, Стёпа запустил руку себе в штаны. Немного его смазки тоже не повредит!       Оставив в кабинете Дубова «убойный» подарок, парень аккуратно прикрыл дверь. Глаза застлали слёзы. Давно он так не плакал: молча, смиренно и не видя ни малейшей надежды на просвет в окружающем его мраке.       Пробежав по остальным кабинетам, парень поспешил на кухню. Голова болела, и страшно хотелось кофе. Его запах, искажённый ароматом главбуха, заметили все, но предпочли сделать вид, что это не их дело. Хотя так, собственно, и было. Странно, но эмоциональность Дубова на миг показалась омеге возможным сопереживанием, неравнодушием. Тем, что было куда предпочтительнее, чем полное игнорирование, словно его нет. Словно он кукла, неважный элемент офиса, выполняющий свою функцию.       На кухне нашёлся Коля, порадовавший омегу сморщенным носиком и недовольным:       — Ну ты, Стёп, даёшь…       — Даю, даю… — хмыкнул Веткин и зажмурил глаза, которые враз защипало.       Николай быстро огляделся и, пригнувшись к Стёпе, тихо спросил:       — Он тебя заставляет?       Веткину так хотелось закричать. «Да! Заставляет! Воронцов, папа, общество, жизнь! Все против меня!» Но парень лишь уныло покачал головой и стёр со щеки предательскую слезу.       — Да нет…       Коленька понятливо кивнул и нежно погладил друга по плечу. Видимо, даже не зная ситуации, он прекрасно понимал, насколько «добровольно» Степан согласился на секс с главбухом.       — Держись, — прошептал Коля и грустно улыбнулся.       «За что мне держаться?» — уныло подумал Стёпа. У него не осталось сил противостоять своей поганой жизни, а поддержки у него никогда и не было.