Дубовая ветка

      Мальчишка вылетел как угорелый, а Вадим не успел даже сориентироваться. Зашёл бы кто другой — и тут же пожалел бы о своём неуместном и несвоевременном визите. Но Семён Аркадьевич был не просто подчинённым — он был альфой, состоявшим в каких-никаких отношениях с его мальчиком.       Правда, после произошедшего Вадим не намеревался делиться своим омегой. Их с Воронцовым ждал серьёзный разговор, и альфа был решительно настроен защищать своё. Однако главбух застал его врасплох — с голой задницей и заметно ослабевшим после недавнего оргазма, так что заминка в какой-то степени была оправдана.       — Что вам надо? Как видите, я немного занят, — сухо заметил Дубов, поспешно натягивая брюки.       Вот надо же было ему припереться в такое неподходящее время!       — М-м… Я занёс вам отчёт, который вы просили… — замялся мужчина и, нахмурившись, пожевал толстую губу. Он покрылся некрасивыми красными пятнами, а на лбу выступила липкая испарина.       Вадим впервые подумал, что, возможно, Воронцов питает к омеге не только физическое влечение. Хотя и неудивительно: мальчик был страстным и чувствительным.       — Спасибо, — откашлявшись, поблагодарил Дубов. — Проходите, Семён Аркадьевич. Я планировал поговорить с вами позже, но поскольку всё так сложилось…       Недовольный главбух — его отношение к увиденному было заметно невооружённым глазом, — резко плюхнулся на стул и повёл носом. В кабинете сильно пахло сексом и смесью двух приятных ароматов — Дубову удалось с одного раза перебить мерзкий сигаретный запах у Стёпы. Удовлетворённо улыбнувшись, Вадим встал и, как бы ему ни хотелось оставить всё как есть, открыл окно, чтобы не смущать и так выбитого из колеи подчинённого.       — Семён Аркадьевич, какие у вас намерения по отношению к Степану Веткину? — решил не тянуть кота за причинное место альфа.       Воронцов поморщился, прищурился и нехотя выдавил:       — Ничего конкретного.       — Прекрасно! — улыбнулся Дубов. — Я бы хотел прояснить ситуацию, чтобы не было недопонимания и обид. У нас со Степаном ничего не было до сегодняшнего дня. А случившееся произошло по моей инициативе. Однако у меня самые серьёзные намерения, так что ваше соглашение, или что там у вас, с сегодняшнего дня считайте недействительным. Я надеюсь, мы друг друга поняли?       Вадим громко выдохнул. В груди клокотало слишком много чувств: тщательно подавляемая ревность к сидящему напротив мужчине, который смел трогать его красивого и нежного омегу; злость на себя — что не пресёк их отношения раньше; осознание, что он нашёл свою пару, и полная уверенность, что им срочно нужно объясниться, пока мальчик не надумал лишнего; решимость действовать немедля — ведь он сам кузнец своего счастья и он и так слишком долго тянул.       Семён Аркадьевич пробурчал что-то нечленораздельное, но согласно кивнул, так что Дубов принял его реакцию за формальное согласие.       — Этот вопрос мы решили. Спасибо за отчёт. Простите, спешу, — выдавил из себя холодную улыбку альфа.       Дубов выразительно приподнял бровь, намекая на окончание разговора. Главбух понятливо покивал и тяжело поплёлся к выходу. На секунду альфе стало жаль немолодого мужчину, а затем он представил отзывчивого Стёпочку в его загребущих руках — и в раздражении фыркнул.       Как ни странно, парня в офисе не оказалось — ни в подсобных помещениях, ни на кухне, ни в комнате отдыха. Лёва, руководитель административно-хозяйственного отдела, лишь развёл руками — куда делся молодой сотрудник, он не имел представления.       Из личного дела Вадим узнал адрес омеги и, сев в свой спортивный автомобиль, помчался на окраину города — в далеко не благополучный район. Альфа попенял на себя, что даже не удосужился поинтересоваться, где и в каких условиях живёт его мальчик. Но был полон решимости исправить ненадлежащую ситуацию и лихо менял полосы, ныряя в оживлённом потоке движения.       С нумерацией в местных «трущобах» было проблематично. Вадим проклял всех и вся, пока не понял, что именно эта облезлая халупа, построенная из соплей и слёз, и есть место прописки семьи Веткиных. Дом был, мягко говоря, небольшой — с покосившейся крышей, облупившейся краской и отсутствием части стёкол в рамах. Просторный двор был завален хламом и остатками разномастных строительных материалов.       Вадим задумчиво осмотрел окрестности. Бедность здесь была очевидной и словно осязаемой. Всё вокруг выглядело так, будто местная жизнь состояла лишь из трудностей и лишений. В доме, правда, кипела жизнь. Не было ни запаха запустения, ни тишины. Всё здесь напоминало о многочисленных жителях, разных по возрасту, полу и интересам. Это было пристанище для семьи, которой пришлось бороться с обстоятельствами, но которая и не думала сдаваться.       Двор был завален игрушками, рядом с коробкой от старого телевизора валялись куски строительных материалов, битые кирпичи, куски дерева — остатки неудачных попыток сделать ремонт, возродить минимум удобств и комфорта. Старое плетёное кресло с отломанной ножкой, стоящее на подходящем по высоте куске бетонного блока, дышало уютом, а выцветший плед, небрежно брошенный рядом, звал удобно устроиться и насладиться приятной прохладой. Потёртый алюминиевый умывальник был помятым и кривобоким, а крыльцо — покосившимся и просевшим. Однако всё это не отменяло ощущения того, что это странное место бурлило жизнью, дышало эмоциями, манило теплом, несмотря на все его внешние недостатки.       Здесь, в этом запустении, ощущалась какая-то внутренняя целостность, как будто каждый предмет, каждая деталь имели свою историю, свою роль в этом доме. Вадим вдруг понял, что этот кособокий уродец, несмотря на свою ветхость и невозможность называться нормальным жилищем, был не просто домом. Это был уголок, где люди продолжали жить, дышать, радоваться и бороться — и, несмотря на все трудности, всё равно находили способы быть счастливыми.       Вдруг Дубов услышал за спиной лёгкий шорох. Повернувшись, он увидел, как из дома выходит сутулый немолодой мужчина с большим животом. Присмотревшись, альфа понял, что перед ним — беременный омега, мимолётно напоминающий Стёпу. Хозяин смотрел на гостя со странной смесью настороженности и любопытства. Вадим не знал, что сказать, но в его душе возникло непривычное чувство. Как бы тяжело Веткиным ни было — они жили, взрослели, работали, и справлялись. Альфе вдруг захотелось помочь — хоть как-то облегчить существование, очевидно, немаленькой семьи.       — Добрый день, — поздоровался Дубов, облокотившись о покосившийся забор.       — И вам не хворать! — неожиданно звонким голосом жизнерадостно ответил омега и буквально помолодел на глазах.       Мелкие морщинки разгладились, губы порозовели, а кокетливый румянец добавил ещё больше сходства с симпатичным сыном. Мужчина весь подтянулся, приосанился и томно прикрыл глаза.       — Я ищу Стёпу… — начал альфа, но омега вновь неуловимо поменялся и теперь напоминал злобного старика — сморщенного и полыхающего гневом.       — Что сделал этот негодник?! — зло воскликнул Веткин-старший, поджав губы и неприятно прищурившись. Омега нервно постукивал ногой, уперев кулаки в мягкие бока.       — Ничего, я просто его ищу… — удивился неожиданным метаморфозам альфа.       Омега нахмурился, а его ярость мгновенно улетучилась. Он внимательно осмотрел гостя, задержавшись взглядом на хорошем костюме, дорогих часах, качественной обуви.       — Семён Аркадьевич? — неуверенно спросил омега, а Дубов глухо зарычал в ответ:       — Нет, но из той же конторы.       Омега осторожно приблизился и постарался незаметно принюхаться.       — Действительно! Что это я? Совсем другой запах… — пробормотал мужчина и подозрительно уставился на собеседника. — И чего же вам угодно?       — Вашего сына — Степана! — сквозь зубы процедил мужчина. Сколько ещё раз ему придётся отвечать на этот вопрос?       — Но он на работе! — недоумённо воскликнул Веткин-старший.       — Уже нет. Он был немного расстроен… — замялся альфа.       — И чего ж это он расстроился? — хмыкнул омега, покачав головой. — Мой Стёпа не из робкого десятка!       — Скажите, где он может быть? — терпеливо спросил альфа, хотя его внутренние резервы доброты и терпения были на пределе истощения.       — Да откуда мне знать, где болтается этот мальчишка?! — возмутился омега и, фыркнув, скрылся в доме.       Дубов покачал головой. Бедный Стёпа! Альфа тут же пожалел парня, которому довелось расти с таким неадекватным родителем. И куда же его мальчик запропастился?!       Вдруг он ощутил странное движение слева — и увидел худенькую руку, схватившую его за рукав. Повернув голову, Вадим увидел маленького бету, который показывал пальчиком куда-то в сторону.       — Когда Стёпе грустно, он прячется на башне! — картаво прожурчал тоненький голосок, а его обладатель ловко юркнул в дом.       Дубов благодарно кивнул мальчику вслед и направился в указанном направлении — покорёженная смотровая вышка была видна издалека.