Корпоративный бенефит

Гостиная Шацкого встретила неожиданной пустотой. Ни дивана, ни кресел, ни кофейного столика. Ни даже ковра. Терехов огляделся в легкой растерянности — темно-графитовый пол, стены того же глубокого, приглушенного оттенка. Мягкая янтарная подсветка по периметру потолка создавала ощущение уюта и спокойствия. А единственным предметом мебели была привычная Стена Достижений. — Обычно приглашают в гостиную, но у меня тут… гм… небольшая накладка. — чуть виновато произнес Шацкий. — Все в порядке. — поспешил заверить Терехов, и уверенно пошел к сияющей наградами Стене. «Стенка». Она есть у каждого в «МосНейроЭнерго», но Мишель рассматривал не потому, что так предписывал негласный корпоративный этикет, а потому, что все в ней — история Оскара. В акцентной подсветке искрился хрусталь: тончайшие бокалы, тяжелый графин, вазы с филигранной резьбой. Терехов понимающе улыбнулся — это, конечно же, была первая премия х2. Все так делают, и он тоже помнил, как выбирал в элитном антикварном салоне самый красивый набор, чтобы отметить успех. Взгляд скользнул по бумажным книгам: не лимитные собрания сочинений «для статуса», а те, которые перечитывают. На душе приятно потеплело — у ВД-СЭО и ВД-ПКЛК в который раз уж совпали вкусы: любимые авторы. Наверное, потому им и хорошо вместе. Голографические награды сияли идеально выстроенной хронологией успеха: каждая «звезда» — историческая веха, выстраданная победа. Напоминание, что Путь выбран, и остановиться уже невозможно. И над всем этим — шестилучевый «глаз» «МосНейроЭнерго», он смотрит с нейроэкрана и шепчет: «Ты достоин быть одним из нас». Оскар коснулся сенсора под одной из наград, и экран ожил картинкой: «…Быть студентом Императорского Университета — это, прежде всего, ответственность перед самим собой. Четкое понимание пути, которому следуешь. И сейчас я хочу пригласить на эту сцену того, кто по праву избран Лучшим выпускником факультета Межорбитальных отношений по специализации Корпоративное право. Его Высокородие Оскар Андреевич Шацкий!» Замелькали яркие кадры: зал взрывается овациями, будущего ВД-ПКЛК обнимают родственники, их так много… Оскар идет к сцене с прямой спиной, лицо такое серьезное… — Знаешь, я когда ждал… — Шацкий взволнованно выдохнул, как будто снова оказался там. — Ощущение было такое, что все это только для меня. Эти цветы, все эти гости… Императорская семья… Что они здесь только ради меня, понимаешь? — Да! — с чувством подхватил Терехов. — А я во время церемонии думал: когда дойдет до экономики, в конверте, уж конечно, будет карточка с моим именем. А когда его назвали… Вихри! Иду, а у самого ноги ватные! Как во сне, и радуюсь, и не верю, и… Шацкий обнял его за талию и притянул к себе. И оба затаили дыхание, глядя, как тот, юный Оскар со счастливой улыбкой произносит благодарственную речь и сжимает в руках заветную награду. У Мишеля защипало в носу: это так трогательно, делиться друг с другом памятными моментами своей жизни. Без хвастовства, без высокомерия — просто позволять заглянуть в сокровенное. — А эта! — Терехов сам потянулся к другому сенсору. — «Благодарность Совета за особые достижения», я помню, как тебе ее вручали. Левинская чуть от зависти не лопнула! — А ты искренне был за меня рад, — негромко отозвался Шацкий. — Да пожалуй, ты один единственный не завидовал. Ну и Ветров, потому что у него такая награда уже была, само собой. Наверное, у него вся гостиная в «стенках». — Не удивлюсь, если вся квартира, — хмыкнул Мишель. — Надо у Мари спросить, она же у него была, видела, что в спальне, как минимум, есть кровать. — Это намек на то, что у меня тут пусто? — Оскар окинул комнату смущенным взглядом. — Понимаешь, это все как раз из-за «стенки». Решил заказать темную, а когда ее установили, я вдруг понял, что она давит, остальная мебель вообще «теряется», и стало как-то мрачно даже. И захотелось мне чего-то… более акцентного, что ли, но так, чтобы вписывалось в общую гамму. Подумал, что диван и кресла в глубоких сливовых тонах разбавят атмосферу и дадут простор фантазии: пушистый плед, контрастные подушечки… Люблю покупать всякое для уюта. — А мебельщики сроки нарушают, — догадался Мишель. — И ты на них в суд подал. — Какой там, — вздохнул Шацкий. — Позвонил мне их администратор и рассказал, мол заявился к ним слайдер, командарм Серебряной Сотни из кратера Деландр. И желает гарнитур вот прямо сейчас, не сходя с этого места, и чтобы непременно фиолетовый. Ему попытались вежливо так объяснить: «Мы все понимаем, но ведь очередь». А он в ответ: «Автоматная?». — Вихри, — усмехнулся Терехов. — Ну да, кто ж спорить будет. Упыри всегда получают то, что хотят: не продашь по-хорошему, так возьмут по-плохому. Этот их Джон Слайдер ведь сказал: «Мы берем по праву силы». — К этому надо добавить: «А если кто из землян не согласен, тому мы дадим почитать Лунный Конкордат, а потом свернем трубкой и затолкаем ему в задницу». — Публично, — многозначительно поднял палец Мишель. — Чтобы другим неповадно было. — Пойдем, — мягко позвал Оскар. — Сейчас принесу вина: у меня есть из анклава Тоскана, я сразу ящик взял. Но не пробовал: храню для… для особых случаев. Мишель не стал спрашивать, куда. Просто пошел за хозяином дома по коридору, а то ведь у «стенки» можно надолго «залипнуть», а им надо разобраться с документами. Спальня. Здесь свет был мягче, теплее, он лился как мед. Глубокие, насыщенные оттенки — индиго, бежевый, темное золото — не отражали свет, а будто впитывали его. А текстуры! Тяжелые портьеры, чуть шероховатые на вид, пушистый ковер, в котором хотелось утонуть босыми ногами. Бархатное покрывало на широкой кровати, подушки — целая россыпь, разного размера, не дизайнером подобранные, а… по ощущению. Не «так правильно», а «я так хочу». — Принесу вина, — повторил Оскар. — Устраивайся, где удобнее. Я бы пригласил в кабинет, но там… Там рабочего стола нет. Я его тут поставил, мне так удобней. А то, знаешь, ходить среди ночи туда-сюда, когда интересная мысль приходит, и надо сразу ее записать. — Понял, — Терехов огляделся и осторожно сел на край кровати, будто боялся нарушить царящий здесь… беспорядок. Личный и… уютный. Шацкий вышел. Остаться одному в чужой спальне было странно. Не пугало, нет… Просто что-то совсем новое. Попытался вспомнить, когда в последний раз к себе вот так кого-то приглашал — и не смог: для интимных встреч есть приватные номера, да вот хоть в том же «Вавилоне». Без обязательств, без «я завтра позвоню, наверное». А в последнее время даже чаще всего без имен. Оскар вернулся с подносом в руках: те самые хрустальные бокалы из «стенки», темная бутылка вина, тарелка с изысканными закусками — тонкие ломтики пармезана, вяленый хамон, кисть темно-фиолетового винограда и горсть грецких орехов. Поставил на низкий деревянный столик у кровати, сел рядом с Тереховым. — Попробуй, — Оскар протянул бокал. — О вихри, — Мишель вдохнул аромат, глотнул и закрыл глаза. — Это не вино, это — преступление. Все это выглядело как… свидание. Не такое, как в юности, когда просто валишься с парнем в кровать и забываешь обо всем на свете. И не как в приватном кабинете клуба, где чокнуться бокалами — часть «протокола». Другое что-то происходило сейчас, как в романтичных фильмах. Только кожаная папка с документами раздражала напоминанием: «Я тут по делу, а не…» — Давай посмотрим? — с едва уловимой досадой произнес Шацкий. И Мишеля осенило вдруг простой и ясной мыслью: да ведь Оскар тоже же самого хочет. Чтобы это было свиданием. И… ну а почему нет, если да? Только с документами этим быстренько разобраться, а потом просто наслаждаться вином и быть друг с другом! — Да, — выдохнул Терехов. Отставил бокал и потянул к себе документы. Они всегда начинали с цифр: они не врут, не бывает «неверной трактовки», как в буквах. — Не понял… — озадаченно произнес ВД-СЭО, пробежав глазами по строкам. — Оскар, кто нам предоставляет такие услуги? — «МосНейроЭнерго», само собой, — отозвался ВД-ПКЛК. — И не услуги, а привилегии. У отдела Заботы договор с приютом, а мы просто можем сходить на кототерапию. Почему ты спрашиваешь? — А у меня тут все очень интересно, — задумчиво отозвался Терехов. — Судя по идентификатору платежного кода, было произведено списание средств с личного счета Левинской в пользу приюта для животных «Котиное гнездо». — Не понял, — нахмурился Шацкий. — А ну, дай я договор посмотрю. Мишель глотнул вина и коротко лизнул губы. Непорядок в цифрах есть: предоплата услуг, а не предоплаченные услуги. Говоря простым языком — вот тебе бесплатная конфетка, но за нее надо отдать деньги. — «Договор волонтера», — начал читать вслух Оскар. — Согласно которому наша Левинская не привилегии получала, а оказывала услуги приюту… Включая, но не ограничиваясь… содержанием лотков в чистоте. — То есть, — медленно произнес Мишель. — Она заплатила за обязанность убирать кошачье говно? — И получила в качестве бонуса памятную майку с логотипом. И какой-то «Дневник добрых дел», — подхватил Оскар. — Отдел Заботы несет ответственность только за информационные услуги и мерч. А списание со счета Левинской, это обязательное благотворительное пожертвование в пользу приюта. Красиво, а? — Вот тебе и Зайчик, — оторопело произнес Терехов. — Нам надо строить комплаенс, но на чем? — Риккерт Монтан ни при чем. — мрачно отозвался Шацкий. — Даже если бы Левинская написала жалобу, пострадал бы только приют. А этот… похоже, эта сволочь метит из бенефитов в менеджеры. Социальный проект, вихрь его побери. И — какое совпадение — успешно запущен как раз накануне ежеквартального ревью. — Мы хотели утопить Монтана, но едва не утопили котиков, — едва слышно подытожил Мишель. Повисла тишина. ВД-СЭО и ВД-ПКЛК в который раз уж за сегодняшний день растерянно переглянулись. Конечно, опускать руки никто не собирался, но уровень «боеготовности» отдела Забота выбивал из колеи. Проект «Кототерапия», казавшийся чем-то наивным, продуман с такой тщательностью, что невольно вставал вопрос: что этот Риккерт Монтан забыл в бенефитах? — Эх, Ветрова бы сюда, — сквозь зубы процедил Мишель, придирчиво изучая коды в чеке. — Мы собираем паззл, а он сразу видит систему. Причем изнутри. И не ищет уязвимости, а создает их. — Действует, как вирус астрексии, — мрачно усмехнулся Шацкий. — Иммунитет готов к вторжению извне, но «звездная болезнь» не атакует, а просто усиливает то, что уже… доминирует. — В такие моменты невольно задумываешься о Пятом Луче, — вздохнул Терехов. — Думать со скоростью Ветрова… Или с глубиной. Или… вихрь знает, как у него это происходит, но он же реально не просчитывает, а буквально видит ситуацию на несколько шагов вперед. — Прямо как кот-покатун, — хмыкнул Оскар, не отрываясь от договора. — Смотрел недавно один фильм про Пустошь: считается, что эта тварь практически неуязвима потому, что знает действия противника наперед. Впрочем… наше Исчадие ведь, и правда, не совсем… э-э… человек. И глаза такие же синие. Мишель чуть нервно улыбнулся и кашлянул. О таком не болтают у коферобота. Особенно с теми, у кого на безымянном пальце — звездчатый сапфир. С Оскаром-то можно, к нему — полное доверие, но… сама тема беседы всегда вызывала смешанное чувство страха и любопытства. — Да ладно тебе, — не совсем уверенно возразил Терехов. — Рэйе ведь не превратился в какого-то мутанта, просто… прошел «апгрейд» сознания: усилил то, что и так уже было на высоте. — А цена? — поежился Шацкий. — Да, Ветров видит систему. Но… он видит ее всегда и во всем. И ладно еще, если оставаться в той стадии, которую условно называют Теорема, где еще можно осознанно управлять своими приоритетами. Но так ведь Рэйвен «провалился» в Доминанту, не удивлюсь, если он все время мыслит задачами и ведет свой внутренний лог: «Задача 1: приоритет — критичный, заметки — я вспотел, следовательно, надо пойти в душ». — Под проект, — не сдавался Мишель. — Он «провалился» под сделку с Орион-Терра после закрытого совещания с Велидорским. Ветров — Мастер Пути, и знает, как «вернуться». — Возвращаются к чему-то, — тихо ответил Оскар. — Или к кому-то. А что есть у Рэйе? Идеально выстроенный паттерн «эффективность», доминантный приоритет — «работа». И зачем ему что-то менять? Нет триггера — нет новой потребности — нет новой задачи. Доминанта. У Ветрова ведь даже кота нет, который ждал бы его дома. Он идет в Аксиому, из которой уже нет возврата, с полной уверенностью, что это единственно верный Путь. Терехов хотел было снова что-то возразить, но не успел. — Коты! — ВД-ПКЛК торжествующе расхохотался. — Мы не там искали, Мишель!