Секрет Белого Лотоса

Фан Добину пришлось нелегко. Нелегко просыпаться утром с жутким похмельем и улепетывать от дорогой тётушки через окно, к тому же не своей комнаты. Последнее как раз его и спасло — когда Добин отрубился прямо за столом, Лу Цзяньчи притащил его к себе и свалил, как мешок с рисом, на циновке. У Добина ныло всё тело. Как господин из благородной семьи, он не привык к жёсткой постели, но желание быстрее скрыться от разъярённой Хэ Сяофэн мгновенно вернуло ему гибкость и прыть. По пути он узнал у кого-то из слуг, где можно умыться и привести себя в порядок, не возвращаясь в свою комнату, и уже четверть шичэня спустя почувствовал себя приличным человеком, а не запойным пьянчугой. Вообще-то он предпочитал не напиваться до беспамятства, но вчера больно уж ситуация сложилась подходящая. Добин ещё не до конца разобрался, что делать с полученной информацией, но не собирался оставлять все, как есть. Ему редко кто-то так сильно западал в душу, но всегда это происходило неожиданно и стремительно, как полёт стрелы. Пожалуй, он мог бы назвать лишь один такой случай, и, хотя это произошло много лет назад, Добин ни разу с тех пор не изменил своему убеждению, что тот человек самый достойный и заслуживающий восхищения. Конечно, этим человеком был Ли Сянъи — его кумир, его несостоявшийся учитель и первый мечник Цзянху. Добин встречал его только однажды, а с тех пор мог смотреть лишь на портрет, однако всю свою жизнь он построил вокруг мечты стать достойным звания его ученика. В детстве Фан Добин был болезненным ребёнком, неспособным даже твёрдо стоять на ногах, но одно обещание великого мастера взять его в ученики, когда тот освоит азы боевых искусств, превратили почти калеку в одного из лучших воинов своего поколения. И вот теперь, спустя более десяти лет, Добин опять испытал это чувство восхищения, хотя, казалось бы, какие для этого были причины? Случайный встречный, с которым они едва обмолвились несколькими фразами, но Фан Добин почувствовал, будто судьба привела его в нужное место в нужное время. И теперь он точно знал, что не имеет права упустить свой шанс. Даже если этот человек не воспринимает его пока не до конца понятные самому юноше чувства, Добин обязан подарить ему шанс на более достойную жизнь. Так, теряясь в собственных мыслях, Фан Добин медленно бродил полупустыми аллеями. Всё прибывающие люди толпились в основном на регистрации, а затем расходились по местам отдыха, за исключением немногих ценителей утренних прогулок. Когда где-то сбоку мелькнуло яркое пятно, Добин тут же вскинул голову и заметил объект своих размышлений всего в паре шагов от себя. Утро мгновенно обрело новые краски. — Господин Ляньхуа, какая приятная встреча, — расплылся он в радостной улыбке, получив в ответ страдальческую гримасу. — Вам, господин Фан, видно, не спится с похмелья? Фан Добин изо всех сил изобразил крайнюю бодрость, чтоб не ударить в грязь лицом. — Паре кувшинов вина меня не одолеть. — То-то ваш приятель вчера тащил вас на закорках. Проклятый Лу Цзяньчи! Не мог пройти безлюдными дорожками?! — Не волнуйтесь, господин Фан, — понимающе похлопал его по плечу Ляньхуа, — какие ваши годы? Ещё научитесь с честью переносить алкоголь. У Добина запылали уши: какой же позор! Ну почему он всё время выставляет себя в невыгодном свете? — Я... просто был уставший с дороги, вот и... — Да-да, со всеми случается, — ни на фэнь не поверил ему Ляньхуа и продолжил обидно посмеиваться. Но Фан Добин не привык унывать и падать духом, потому немедленно приободрился и с сияющей улыбкой поинтересовался: — А вы умеете пить, господин Ляньхуа? Могу я предложить вам отведать хорошего вина и полюбоваться звёздами? Этой ночью должна быть чудесная погода и полная луна. Ляньхуа успел только глаза закатить, когда за спиною послышалось сердитое: — Так вот, зачем ты сюда пожаловал, Фан Сяобао? Пьянствовать и развлекаться, пока дома все с ума сходят? Фан Добин спал с лица, услышав голос Хэ Сяофэн и, не думая о приличиях и собственном достоинстве, юркнул за спину Ляньхуа. А уже оттуда, выглядывая из-за плеча, промямлил: — Тётушка, какая неожиданная встреча. — Неожиданная? Ах ты, паршивец! Немедленно ступай сюда, я задам тебе хорошую трёпку! Но Добин даже не подумал выйти из-за спасительной живой преграды. Хэ Сяофэн попыталась обойти Ляньхуа с одного боку, с другого, но Добин ловко разворачивал его во все стороны. Наконец ей надоели попытки выудить племянника, и она обратила внимание на его невольного защитника. Тот, в свою очередь, только беспомощно развел руками, мол, сами видите, я не при чём. — Фан Сяобао, немедленно оставь человека в покое и выходи. — Если я выйду, ты опять попытаешься меня связать, а я теперь официально участник состязаний, ты не можешь нарушать правила. — Никакие правила на свете не помешают мне оторвать тебе уши, — пригрозила Сяофэн. — Вот видишь! А тебя за это могут наказать. Это бросит тень на поместье Тяньцзи. Я же беспокоюсь о нашем добром имени. — Вы посмотрите, он о добром имени заговорил! А кто сбежал со свадьбы с принцессой? Это, по-твоему, добавит нашему имени доброй славы? Фан Добин поморщился: очень уж ему не хотелось поднимать сейчас эту тему, да и вообще вспоминать о проклятой свадьбе. Он-то надеялся, что побег сведёт на нет все эти нелепые приготовления и договорённость будет безвозвратно расторгнута. А теперь думать о принцессе было и вовсе невыносимо. — Тётя, давай оставим эту тему, — попросил он так жалобно, что даже Ляньхуа удивлённо обернулся. — Ты хоть представляешь, какие проблемы доставил родителям? — не унималась Хэ Сяофэн, — И мне тоже. Вместо того, чтоб заниматься своей... кхм, своими делами, я ищу тебя по всей округе! Ли Ляньхуа уже порядком надоело быть безмолвным свидетелем этой семейной сцены, ему хотелось поскорее отделаться от приставучего жизнерадостного идиота и его скандальной родственницы. Но вместо того, чтоб высвободиться и уйти прочь, он отцепил цепкие пальцы Фан Добина от своего плеча, схватил за ладонь покрепче и под ошеломленным взглядом Хэ Сяофэн утащил в сторону узких проходов между домами. Добин следовал за ним молча и безропотно, даже не попытавшись узнать, куда они так резво несутся. Вслед им прилетело несколько нелестных возмущённых окликов, но никто не стал обращать на это внимания. Ляньхуа не зря прежде изучил местность, теперь он точно знал, какие закоулки выбирать, чтоб быстро оторваться от преследования. Немного поплутав, они вышли к небольшому пруду с лотосами и, наконец, остановились. Оба слегка запыхались, но Фан Добин был в совершенном восторге. И как было не радоваться, когда человек, к которому он испытывал самые волнующие эмоции, только что опять спас его от неприятностей? — Спасибо, я опять перед тобою в долгу, — Добин решил, что раз уж они сбежали вместе, держась за руки, то можно перейти на менее формальное общение. Ляньхуа никак на это не отреагировал, только отмахнулся. — Лучше тебе научиться бегать быстро, раз уж хочешь скрыться от императора и договорного брака. — Никакого брака не будет, — отрезал Фан Добин, — я проявлю всё своё мастерство, выиграю состязания и поступлю на работу в Байчуань. Увидев голову дракона, Ляньхуа подумалось, что где-то там должен быть хвост змеи. Делать такие громкие заявления, ещё ничего не достигнув, было крайне амбициозно. — А ты за скромностью в очереди не стоял, господин Фан. Считаешь, что можешь получить всё, просто пожелав? — У меня нет выхода, — просто ответил Добин, — я не могу позволить, чтобы кто-то другой выиграл состязания и забрал тебя себе, а работа в Байчуане — это моя цель уже много лет. Ляньхуа порадовался своей маске, иначе у него бы глаза на затылок полезли. Вот это заявления! Да его тут уже практически присвоили. — А ты, часом, не переоцениваешь свои силы? — спросил он скептически. — Эй! Не нужно меня недооценивать! Вот увидишь, как только начнутся состязания, я стану первым в любом поединке. "Вот ведь павлин" — подивился Ляньхуа. И хотя он видел в Добине хорошие задатки, всё же тот больше походил на избалованного молодого господина из знатной семьи, чем на серьёзного воина. — Всё-таки я должен тебя отблагодарить, — заявил этот источник ежедневных неприятностей, — ты уже дважды меня выручал. — Ерунда, — отмахнулся Ляньхуа, — забудь. — Нет, я настаиваю. Я угощу тебя вином сегодня вечером. — Ещё чего, заняться мне больше нечем. Надо было отдать его тётушке, и дело с концом. Вот же связался на свою голову! — Ну не будь таким, — заканючил Добин, — давай выпьем и полюбуемся звёздами, мы ведь уже столько вместе пережили. — Господин Фан, это я пережил по твоей милости кучу бесполезных неприятностей. Пей со своим другом, а меня оставь в покое. — Нельзя отвергать вино и дружбу. К тому же, ты сам решил меня спасать, значит моя компания тебе не неприятна. Ляньхуа казалось, что к нему прицепился жизнерадостный щенок и активно машет хвостом. И пнуть жалко, и с собой не заберёшь. — Вот что, встретимся вечером на этом самом месте. С меня выпивка, с тебя компания. Идёт? — Не идёт, — огрызнулся Ляньхуа и, развернувшись, отправился прочь. — Я буду ждать тебя! — донеслось ему в спину, — Как взойдёт луна, я буду здесь! Отвечать ему Ляньхуа не посчитал нужным. Пусть ждет хоть до рассвета. Не хватало ещё поощрять такие глупости.

***

До самого вечера, практически до ночи, Ляньхуа был уверен, что никуда не пойдёт. Но когда на небе показалась луна, в его душу закрались сомнения. Делать ему всё равно было нечего, коротать время в одиночестве — скучно. Ему бы лечь спать, но что-то назойливо зудело в голове, и у этого "что-то" были отчётливые щенячьи уши. Устав спорить сам с собою, он оделся в неброское синее ханьфу, решив не скрывать лицо, — какой смысл, если Фан Добин уже его видел, а остальным Ляньхуа не покажется, — и отправился к пруду. Там его, конечно, уже ждали. Добин одиноко сидел у кромки воды и рассматривал белые цветы на тёмной водяной глади. Рядом стояли два кувшина, но он их не трогал. Услышав шаги за спиной, Добин обернулся, и на лице его тут же расползлась глупая, счастливая улыбка. — Знал, что ты придешь, — заявил этот наглец, и Ляньхуа тут же захотелось пройти мимо. Разумеется, было уже поздно. Фан Добин подскочил, поднял кувшины и направился навстречу. — Пойдем скорее, я нашел отличное место, чтобы любоваться луной. "Отличное место" оказалось крышей пустующего дома, и Ляньхуа не успел слова сказать, как Добин обхватил его за талию и легко поднял их двоих с помощью цингуна. — Вот так, тут нам никто не помешает, — заявил он, устраиваясь поудобнее и протягивая кувшин с вином, — располагайся и наслаждайся. Вино оказалось сливовым, ароматным и действительно вкусным, небо звёздным, а луна яркой. Всё это так смахивало на тайное свидание, что Ляньхуа почувствовал себя неловко. И чего ему вздумалось сюда припереться? Однако собеседником Фан Добин оказался приятным и ненавязчивым, он рассказывал какие-то забавные истории, смешные шутки и даже молчать с ним было комфортно. Иногда Ляньхуа ловил на себе задумчивые взгляды, но предпочитал их игнорировать. Всё-таки, кем бы он не прикидывался, вводить в заблуждение этого романтичного дурачка не хотелось. — Эй, Фан Сяобао, всё же почему ты так не хочешь жениться на принцессе? — задал он не дающий покоя вопрос, — Тебе была бы гарантирована высокая должность, богатство и слава. К тому же, я слышал, что принцесса Чжаолин очень привлекательная барышня, а глупые слухи о её внешности — происки завистников. Фан Добин скривился, будто глотнул уксус вместо вина: — О принцессе всякое болтают, но её внешность вовсе не главное. Работа при дворе — не то, о чем я мечтал. — Тебе так хочется служить в Байчуане? Думаешь, там достигнешь небывалых высот? — Не в высотах дело, — покачал головой Фан Добин, — я хочу попасть в Байчуань, чтоб быть ближе к своему учителю. Ли Ляньхуа порядком удивился, потому что не знал никого, кто брал бы сына министра Фана себе в ученики: — А кто же твой учитель? — Мой учитель — самый удивительный человек в мире, — откинувшись на локти и рассматривая звезды, мечтательно поведал Добин, — самый сильный и ловкий, первый меч Цзянху — Ли Сянъи! На свою беду, Ляньхуа сделал глоток вина и тут же выплюнул его обратно. — А Ли Сянъи сам знает, что у него есть такой ученик? — Эй! Если не знаешь — не говори! — с заметной досадой ответил Добин, — Ладно, может Ли Сянъи и не успел официально взять меня в ученики, но он дал слово, что сделает это, как только я изучу азы боевых искусств. Но обстоятельства помешали, и теперь я просто обязан попасть в Байчуань, чтобы расследовать тайну его исчезновения. Я не верю, что учитель умер, он ведь был лучшим среди лучших! Ляньхуа пытался вспомнить, где и когда он мог дать такое обещание, но в голову упорно ничего не приходило. В своё время он умудрился дать слишком много бессмысленных обещаний, выполнить которые ему оказалось не под силу. — Где ты встречал Ли Сянъи? — Мой дядя был его другом и соратником, однажды они вместе меня навестили. Тогда-то Ли Сянъи подарил мне деревянный меч для тренировок и пообещал принять в ученики. У Ляньхуа мороз прошёл по спине: — А кто... твой дядя? — Шань Гудао — правая рука Ли Сянъи, один из основателей Сыгу. Мелкое крошево воспоминаний словно порезало Ляньхуа изнутри. Он плотно закрыл глаза, вспоминая разрозненные фрагменты прошлого. Нищие мальчишки на улице, сражающиеся за кусок лепёшки; ученики сварливого, но доброго мастера, бьющиеся на деревянных мечах; молодые герои, сражающиеся за мир и справедливость в Цзянху. И в каждом из этих сражений плечом к плечу с Ли Сянъи стоял его собрат и верный друг — Шань Гудао. Гудао, который был серьёзным и обстоятельным; который не поступал импульсивно, продумывая каждый шаг; который не раз притормаживал взрывного и скорого на действия Сянъи. Ляньхуа смутно помнил его племянника — болезненного, слабого мальчика. "Так вот каким ты стал, герой Фан? Ты уже очень многого добился". — А что насчет тебя? — услышал он вопрос сквозь марево воспоминаний, — Как так получилось, что ты стал заниматься, ну... тем, чем занимаешься? — Жизнь заставила, — пожал Ляньхуа плечами, не особо придав значения своему ответу. Однако Фан Добин услышал в этом гораздо большее. Всё-таки он был прав: не от хорошей жизни Ляньхуа оказался в доме досуга и вынужден продавать своё тело. Это только убедило его в желании добиться победы и забрать Ляньхуа себе. А потом он просто его украдёт, вот так! Уговорит оставить недостойное занятие и обеспечит комфортную жизнь. Добин ничего не станет требовать взамен. Разве что Ляньхуа сам захочет изменить их отношения. Не догадываясь о бродящих в голове Добина героических мыслях, Ли Ляньхуа медленно пил вино, перебирая болезненные воспоминания о безвременной кончине своего собрата, о так и не свершившейся мести Ди Фэйшену и о превратностях судьбы, заставившей его опять взяться за незаконченные дела. Над головой их подмигивали звёзды, улыбалась щербатая луна и ночь была почти безмятежно тихой. А новые неприятности ещё только обещали приключиться.