Секрет Белого Лотоса

Начало состязаний ознаменовалось повальной дракой — иначе сие действо назвать было затруднительно. Желающих участвовать было великое множество, потому в первом туре путём простых подсчётов участников поделили на равные группы по пять человек — один победитель, четыре проигравших. Каждый сражался, как мог, иногда развлекая публику пинками, тасканием противника за волосы и отборной бранью. У Фан Добина эта часть отбора не вызвала сложностей — уже вскоре после начала боя он остался единственным из своей пятёрки, кто твёрдо стоял на ногах. Довольный собою, он нашёл взглядом Ляньхуа и задорно ему помахал. В общей суматохе никто не придал этому жесту особого значения, кроме самого Ляньхуа, который уверился, что жизни спокойной ему не видать. Со встречи на крыше прошёл день, но Ли Ляньхуа все еще не решил, как ему лучше себя вести. Тот факт, что Фан Добин оказался не просто каким-то случайным настырным болваном, а болваном фактически своим, мешал с чистой совестью отправить его восвояси. Племянник Шань Гудао и для Ли Сянъи не чужой человек. С другой стороны, у этого паршивца в самом деле слишком очевидные намерения, которые Ляньхуа ну никак не может поощрять. Ведь не может же? К концу первого состязания осталось две сотни счастливчиков, всеми правдами и неправдами одолевших своих соперников. Толпа радостно приветствовала победителей. Среди них было много прославленных героев Цзянху, но попадались и молодые, ещё неизвестные мастера, чьи имена теперь будут обсуждать до следующего турнира. Фан Добин с радостью обнаружил среди прошедших первое испытание Лу Цзяньчи. — Поздравляю, — поприветствовал его тот, — хоть это и была самая лёгкая часть, но теперь нас ждёт праздничный банкет, веселье и хорошее вино, что само по себе уже награда. — И я тебя поздравляю, но где же твой друг, которого ты ждал? Неужели он не справился и вышел из участия? Лу Цзяньчи заметно нахмурился, радость его как-то потускнела: — Мы с ним так и не встретились. Не знаю, что помешало ему прибыть, но, видимо, это что-то серьезное. Надеюсь, он всё же объявится, ведь мы давно условились встретиться и выпить. — Эй, господин Лу, почему ты думаешь только о выпивке? — рассмеялся Добин. — В этом мире нет ничего лучше вина. Если ты не умеешь наслаждаться выпивкой, ты не умеешь наслаждаться жизнью, — с уверенностью мудреца изрёк Цзяньчи. — Что ж, тогда насладимся им сегодня сполна, ибо впереди у нас ещё много трудностей. Кстати, а где тот, о ком ты говорил мне прежде? Где Ди Фэйшен? Фан Добин постарался произнести имя как можно беспечнее, не показывая, какой ураган эмоций пронёсся в нём в этот момент. Ди Фэйшен — человек, с которым сражался Ли Сянъи в своей последней битве. Добин до конца не верил, что он действительно жив и так просто заявился сюда. С другой стороны, если жив он, то есть надежда, что жив и Ли Сянъи. — Так вон же он, — Лу Цзяньчи махнул в сторону высокого, хмурого мужчины со сложенными на груди руками, который безучастно ждал, пока закончатся поздравления и похвалы победителям. На удивление, он не выглядел как злодей или мерзавец, скорее, как очень неприветливый тип, не желающий иметь с окружающей толпой никакого дела. Вокруг Ди Фэйшена пустовало небольшое пространство — никто не решался подходить слишком близко. А стоило победителям получить специальные жетоны, обозначающие переход в следующий тур, он тут же покинул поле состязаний, не проронив ни единого слова. Суета продлилась ещё долго: кто-то поздравлял своих знакомых, кто-то оказывал помощь пострадавшим во время сражения, некоторые особо ретивые торговцы пользовались шансом распродать памятные сувениры. Фан Добин попытался отыскать Ляньхуа, но тот уже покинул своё место среди зрителей, и пришлось довольствоваться компанией Лу Цзяньчи, знакомиться с новыми людьми, и в целом участвовать в общем веселье. В свою комнату Добин пришёл немного уставшим от шума и праздничной атмосферы, но счастливым. Он потратил оставшееся до праздничного пира время на отдых и поход в город, в лавку местного мастера украшений, где приобрёл драгоценную подвеску в форме белого лотоса и прикрепил её на свой меч. Эта идея у него появилась после того, как кто-то из новых знакомых рассказал о существующей маленькой традиции среди участников: иногда, желая обозначить своё предпочтение, они носят символ особых гостей состязаний. В этот раз символами стали белый лотос и красный ликорис. Добин подумал, что выбор цветка для барышни слишком уж мрачный, но не стал особо обращать на это внимание. Он уже успел заметить у некоторых участников эти отличительные символы, и решил, что тоже должен таким обзавестись. Едва начался пир, Добин стал высматривать, кто еще обзавёлся такими украшениями и, к своему возмущению, обнаружил, что добрая половина присутствующих гостей отдаёт предпочтение лотосу. К счастью, хотя бы Лу Цзяньчи оставался верным своему символу — тыкве-горлянке на поясе, и с присущей ему невозмутимостью выслушивал возмущения Добина, не забывая подливать вина. Ляньхуа тоже был здесь. Мило общался со всеми, кто к нему обращался, но никого особенно не выделял. Барышня-ликорис тоже присутствовала, сидела с Ляньхуа за одним столом, но её поведение отличалось холодностью и безразличием к окружающим. Мало кто набирался храбрости к ней подойти, однако сама девушка не спускала глаз всего с одного человека. Добин с удивлением обнаружил, что этим человеком был Ди Фэйшен. — Странные у неё вкусы, — пробормотал он. Лу Цзяньчи проследил за взглядом Добина и хмыкнул: — Если дамочка рассчитывает привлечь Ди Фэйшена, то напрасно старается. Говорят, он любит только боевые искусства и посвятил свою жизнь исключительно практикам. Никто никогда не слышал, чтобы он интересовался кем-то, кроме своего соперника Ли Сянъи, и то исключительно в смысле поединков. Фан Добин оживился: — Тебе об этом что-нибудь известно? — То же, что и остальным, — пожал Цзяньчи плечами, — они были лучшими в Цзянху, пока не случилась та роковая битва в Восточном море. Ди Фэйшен открыто называл только Ли Сянъи достойным противником и ждал шанса сразиться с ним. Но когда это произошло, оба потерпели большой урон. До недавнего времени считалось, что они оба погибли, хотя тел никто не видел, пока Ди Фэйшен не вышел из десятилетней медитации. Говорят, его уровень не так хорош, как был прежде, но он все еще один из сильнейших мастеров. Думаю, он пришёл на эти состязания, чтоб восстановить своё имя и статус Цзиньюаня. — Он не похож на человека, которого волнует мнение окружающих, — усомнился Фан Добин. — Может, ты и прав. В любом случае, его мотивы мы едва ли выясним. В какой-то момент, когда все уже изрядно захмелели, к Добину подошёл человек, которого ему хотелось сейчас видеть меньше всего. — Тётушка... — страдальчески протянул он. Хэ Сяофэн оглядела племянника с головы до ног, заметила на его мече новое украшение и ещё сильнее нахмурилась. — Неудивительно, что ты сбежал от принцессы! — прошипела она аки змея, — Мы-то думали, что ты хочешь поступить на службу в Байчуань, а дело вот в чем? — и ткнула пальцем в болтающуюся подвеску. Добин тут же прикрыл её рукой, чтоб разозлённая тётушка не сорвала: — Это не то, что... Ай, неважно. Перестань меня отчитывать на людях! Хэ Сяофэн уже было набрала в грудь воздуха для ещё одной тирады, как заметила рядом с племянником симпатичного мужчину. Она тут же присмирела, улыбнулась и натянуто поздравила их обоих с победой. — Благодарю, госпожа, — вежливо ответил Цзяньчи, — это пока небольшое достижение, но мы непременно его преумножим. — Не советую, — прошептал Добин на ухо тёте, и заработал злобный взгляд, — хороший парень, но женщинам предпочитает вино. Сяофэн тут же потеряла к нему всякий интерес и вернула своё внимание Добину: — Что вообще творится на этом сборище? — понизив голос, начала она возмущаться, — Мало того, что на половину из них без слёз не взглянешь, так вторая половина ещё и отдает предпочтение мужчинам. Тут Добин был с тётей солидарен: куда это годится, что на его Ляньхуа столько желающих? — Поверь, я возмущён не меньше твоего, — честно признался он, краем глаза заметив, как Ляньхуа в небольшой компании направляется к выходу в сад, куда потихоньку перетекало празднество, — прости, тётя, поговорим позже. И поспешил следом за объектом своего внимания. Растерянной Хэ Сяофэн оставалось только костерить его вдогонку.

***

Ли Ляньхуа занимался тем, для чего, собственно, и прибыл на эти соревнования — собирал информацию. Знакомился с новыми людьми, прислушивался к разговорам, краем глаза наблюдал за Цзяо Лицяо и, конечно же, за Ди Фэйшеном. Последний был главной темой пересудов шёпотом. С чего это глава Цзиньюаня, которому всегда было плевать на мнение окружающих, вдруг изменил свою позицию и пришел на подобное мероприятие? Слышал Ляньхуа несколько раз и собственное имя, но никто всерьез не верил, что Ли Сянъи может объявиться. Он надеялся выявить среди гостей тех, кто осведомлён лучше других; чьи двусмысленные намеки на знание большего не простой трёп для привлечения внимания, а имеют под собою основания, и, пользуясь своим положением, разговорить их на какой-нибудь уединённой прогулке. Ляньхуа уже видел много знакомых лиц, бывших соратников Сыгу и просто знаменитых мастеров, и примерно понимал, что они из себя представляют. Неожиданно в его тщательно продумываемый план влетел ураган по имени Фан Добин. Он растолкал спутников Ляньхуа и пристроился рядом: — К тебе не так просто подобраться, всё время окружён толпой. — Что ты тут делаешь? — Как что? Разве ты не видел, как ловко я выиграл первое состязание? — Не приглядывался, — соврал Ляньхуа, — я имею в виду, что ты делаешь непосредственно тут? — и указал на место рядом с собою. — Разве моя компания тебе не приятнее, чем этих? — Фан Добин кивнул на оставшихся позади недовольных гостей. Ляньхуа скептически на него глянул, заметил болтающуюся на рукояти меча подвеску и закатил глаза. Ну до чего несносный! Ещё и кичится, небось, своими выдумками. — Господин Ляньхуа, этот юноша вам докучает? — спросил один из тех, кто пригласил его на прогулку. — Это кто тут кому докучает? — возмутился Фан Добин, — Чего лезете, когда видите, что люди приятно общаются?! — Всё в порядке, — поторопился развести спорщиков в разные стороны Ляньхуа, — никаких проблем, мы просто ведем беседу, — и прошипел уже Фан Добину, — веди себя прилично. Разумеется, весь план Ляньхуа пошёл известным маршрутом. Добин до поздней ночи водил его ярко освещёнными аллеями, потащил любоваться фонтанами с рыбками кои и всё тем же лотосовым прудом. Ляньхуа невзначай расспрашивал, как Добин жил, каким было его детство, что он любил и какие планы на жизнь строил. В какой-то момент этот наглец свёл свои планы до того, что похитит Ляньхуа, освободит от необходимости заниматься обременительными вещами и они вдвоём отправятся путешествовать по миру. Ляньхуа засмеялся, заметив, что не так уж и плоха подобная жизнь, но она не подходит молодому человеку из благородной семьи. — Благородным человека делает не происхождение, а принципы и убеждения, — возразил Добин, и Ляньхуа не мог это оспорить. Время пролетело незаметно, но заставило обоих почувствовать приятное послевкусие от беседы. А наутро Ляньхуа разбудил поднявшийся шум. Снаружи что-то происходило и он поспешил подняться, чтобы выяснить, в чём дело. Ляньхуа успел облачиться в верхние одежды и быстро прицепить вуаль, когда в комнату вошёл его слуга-связной: — Вам лучше поторопиться: только что обнаружили труп и вокруг уже собирается толпа. Один из вчерашних победителей убит. Вот и закончились спокойные дни. Ляньхуа поспешил за слугой к месту происшествия, чтобы обнаружить, как зеваки уже теснятся в небольшом укромном уголке сада. Среди них обнаружился и Фан Добин. Прежде чем Ляньхуа успел к нему подойти, услышал знакомый голос: — Расходитесь! Освободите место! Я Ши Шуй из Байчуаня, с этого момента инцидент под контролем академии. Если у вас есть какая-то информация, пожалуйста, сообщите её стражам. Фан Добин заметил Ляньхуа и поманил за собою: — Не слишком доброе утро, а? — Что тут происходит? — Кто-то из слуг обнаружил тело, — объяснил Добин, — идем скорее, взглянем поближе. Они едва протиснулись сквозь все плотнее смыкающийся круг любопытствующих. Всего одного взгляда хватило Ляньхуа, чтобы опознать тело: — Чжоу Цзинсун... — Знаешь его? — заинтересовался Фан Добин. — Он был одним из первых союзников Сыгу в борьбе с Цзиньюанем и сражался тоже в первых рядах. Ляньхуа ответил, не задумываясь, не замечая странного взгляда в свой адрес. — Должно быть, он отличный воин, — Добин присмотрелся, — но, думаю, его отравили. — Похоже на то, — согласился Ляньхуа, — его рвало кровью и поза такая, будто он бился в конвульсиях. Перехватив взгляд Ши Шуй, Ляньхуа подал ей знак и, улучив момент, когда она приблизилась, а Добин отвлёкся, шепнул: — Мне надо осмотреть тело. Ши Шуй едва заметно кивнула и, проходя мимо, скомандовала: — Унесите тело. Все расходитесь по своим комнатам. Из Байчуаня скоро прибудут сыщики, и мы выясним причины смерти господина Чжоу. Прошу всех проявить содействие в расследовании. Труп Чжоу Цзинсуна убрали от любопытных глаз, но люди всё равно возбуждённо обсуждали увиденное. Организаторы состязаний хватались за головы, предвидя большие неприятности, а двое гостей неспешно прогуливались аллеями. — Думаешь, он мог умереть сам? — не унимался Добин. — Съесть или выпить что-нибудь не то? — Змеиный яд? — усмехнулся Ляньхуа. — Считаешь, это убийство? — Пусть считают сыщики, Сяобао, мы не имеем отношения к этому происшествию. Ляньхуа уже подумывал, как бы отделаться от Добина и отправиться осмотреть тело, но тот даже не думал от него отлипать. — Разве тебе не любопытно? — Ни капельки, — не моргнув глазом, соврал Ляньхуа. — Не верю! Эй, слушай, я ведь хочу работать в Байчуане, значит, должен себя проявить. — Фан Сяобао, влезать в расследование академии — это не лучший способ показать свои таланты. — А что, если из-за этого происшествия состязания отменят? Мне тогда вообще ничего не светит. Я не могу упустить такой шанс! Надо осмотреть труп внимательнее. Ли Ляньхуа постучал себя по лбу костяшкой указательного пальца. Ну вот и что ему делать с этим энтузиазмом? — Ладно, будь по-твоему, давай осмотрим. — Правда? — обрадовался Добин, — Ты пойдешь со мною? — Ну не оставлять же тебя, балбеса, одного. — Отлично! — Добин оживился и начал продумывать план. — Нужно сперва выяснить, куда его унесли. — А что тут выяснять, в поместье есть только одно место, где можно держать труп до прибытия сыщиков — холодильные погреба. — Но... Там ведь продукты, — засомневался Фан Добин. — И что? — пожал Ляньхуа плечами. — Тело ведь тоже может подпортиться без охлаждения. Добин приобрёл слегка зеленоватый оттенок, но мужественно кивнул и поторопил: — Тогда идем скорее. Знаешь, где они? Такая самоотдача Ляньхуа позабавила: — Что, будущий сыщик, никогда мертвецов не видел? Иди за мною, сейчас познакомишься поближе. Рядом со входом в подвал ожидаемо крутился охранник. Особой бдительностью он не отличался, лениво прогуливаясь туда-сюда. Добин и Ляньхуа подождали, пока он отойдет подальше, и поспешили к двери. Тут их ждал второй сюрприз — массивный навесной замок. — Последи, не возвращается ли он, — попросил Фан Добин, — мне понадобится немного времени. Ляньхуа обернулся — охранник возвращался. К счастью, это был человек из Байчуаня, получивший приказ впустить Ли Ляньхуа, когда тот придет. Охранник недоумённо посмотрел на человека, ковыряющегося в замке, и показал ключ, что держал на пальце продетым за кольцо. Но Ляньхуа отмахнулся, чтоб не вмешивался, и охранник, не став спорить, отошёл в сторонку. А тем временем замок щёлкнул и дверь в подвал приоткрылась. — Идем скорее, — Добин аккуратно пристроил замок на одну петлю, чтоб не сильно бросалось в глаза, втащил Ляньхуа за собою и закрыл дверь. При входе в подвал горело несколько факелов. Добин взял один для себя, а второй передал Ляньхуа. Внизу было прохладно, немного пыльно на старых полках, и пахло смесью ароматов разных продуктов, заготовленных на несколько дней вперед. Немного в стороне, отделённый несколькими ширмами, стоял стол, на который и положили труп. Фан Добин решил, что ближайшие дни будет есть исключительно в городских харчевнях. Его немного мутило, но боевой настрой не позволял проявить слабость. — Фан Сяобао, не дрейфь, — подбодрил Ляньхуа, — этот бедолага тебе ничем не навредит. — Если бы он мог навредить, было бы гораздо проще, — признался Добин. Несмотря на то, что идея принадлежала ему, Ляньхуа первым полез осматривать тело. Зачем ему это было нужно, Добин не понял — разве он тут не просто за компанию? Тем не менее Ляньхуа осмотрел труп со всех сторон, подсвечивая себе факелом, а затем наклонился над самым его лицом и принюхался. — Любопытно... Эй, Сяобао, иди сюда и понюхай. Добин собрал всю волю в кулак и тоже наклонился. На губах Чжоу Цзинсуна застыла кровь, лицо превратилось в восковую маску, но от него исходил странный неестественный запах. Добин не смог точно его определить и быстро выпрямился. — Почувствовал? — Ляньхуа, склонив голову к плечу, внимательно вглядывался в человека, что этой ночью простился с жизнью. — Такой странный запах, не могу разобрать. — Да, так пахнет только один яд на свете — Сладкое забвение. Коварное изобретение Демона Ядов. Спастись от него можно, только выпив противоядие раньше яда. Если он попадает в организм — лечения уже нет. Сперва жертва чувствует эйфорию, невероятный прилив счастья, а затем начинаются конвульсии, рвота и мучительная смерть. — Демон Ядов? — Фан Добин встрепенулся. — Надо сообщить в Байчуань, чтоб задержали Ди Фэйшена! — Да ну? — Ляньхуа насмешливо изогнул бровь. — И что же ему предъявят? — Как что?! Демон Ядов его подчинённый! — Ди Фэйшена не было десять лет. Где гарантия, что старые приспешники остались ему верны? Чем сможешь доказать, что они заодно? К тому же, сейчас состязания и официальное временное перемирие. Нет, Сяобао, если хочешь поймать такого человека, как Ди Фэйшен — надо ловить за руку. И желательно, чтоб в этот момент в его руке был меч, направленный кому-то в грудь. Иначе не хватит аргументов. Фан Добин внимательно выслушал и подозрительно прищурился: — Эй, а откуда ты знаешь столько всего? О Демоне Ядов, Ди Фэйшене, Сыгу и их союзниках? Только сейчас Ли Ляньхуа осознал, что чересчур расслабился. Он так сосредоточился на происходящем, что совсем упустил из виду, в качестве кого тут находится. С невозмутимым видом посмотрев в упор на Добина, Ляньхуа, как ни в чем не бывало, ответил: — Мои интересы простираются далеко за рамки, которые ты себе представляешь. Я, знаешь ли, провожу время с очень высокопоставленными людьми, не будут же они обсуждать со мною посадку редьки. — О, правда? — Фан Добин искренне удивился, — Я никогда не думал, что в домах досуга могут подниматься такие серьёзные темы. Прости, мне очень повезло, что ты со мною! Вдвоем мы непременно распутаем это дело! "В такой бред мог поверить только полнейший идиот" — мысленно покачал головой Ляньхуа. — А что касается Ди Фэйшена, — продолжил Добин, — мы все же обязаны сообщить в Байчуань эту новость, ведь они могут упустить такой важный момент. — Не волнуйся, я знаю, к кому обратиться, чтоб наше открытие донесли до нужного человека. О, и ещё, Фан Сяобао... — Да? Что такое? Ляньхуа постарался выглядеть как можно серьёзнее, чтоб его слова не остались проигнорированными: — Не вздумай сам лезть к Ди Фэйшену. Я серьёзно, этот человек опасен. Он убьёт тебя одним движением руки. — Эй, я не настолько слаб! — возмутился Добин. — Нет, ты не слаб, — согласился Ляньхуа, — просто он невероятно силён. Ты ещё не видел, как он сражается в полную силу. — А ты разве видел? Ляньхуа прикусил язык: не только видел, но и испытал на себе. Но сказать этого он не мог. — Я прошу тебя, Сяобао, не делай этого. Ты же обещал путешествовать со мною по миру, забыл? Как ты сможешь сдержать слово, если погибнешь в схватке с Ди Фэйшеном? У Фан Добина в голове раздался явственный щелчок. Это что получается? Ляньхуа только что согласился на его предложение? Все лишние мысли смело волной щенячьего восторга, и Ляньхуа обречённо понял, что безопасность балбеса будет ему дорогого стоить.